VIII

      Гостиница встретила её всё тем же застоявшимся запахом кислого вина, жареного мяса и пота. Люди галдели, спорили, пили, и казалось, что это место всегда звучало одинаково — впрочем, как и другие подобные заведения. Бегло осмотрев зал, Вита заметила несколько свободных мест. Недолго думая, она подсела к тому мужчине, который составил ей кампанию в прошлый раз — можно будет посидеть молча, без сальных взглядов и набивших оскомину пошлостей. Мужчина пребывал в собственных мыслях, почти не реагируя на происходившее вокруг. Очнуться его заставляла лишь опустевшая чаша:       — Всё пьёшь, Гай? — спросил хозяин гостиницы, подливая вина. Услышав имя, Вита встрепенулась, и подвинула свою уже давно пустую чашу ближе к нему. Хозяин долил вина и ей: — Хотя, с другой стороны, пока ты в состоянии платить и не создаёшь проблем, меня это не касается.       Пусть Гай и не самое редкое имя, но стоило проверить: могло же хоть что-то у неё пройти просто, без всяких «но» и внезапных обстоятельств. Сделав притворный глоток, Вита подалась вперёд, уперевшись локтями в столешницу:       — Предположу, что ты — Гай Левин, картограф.       Мужчина взглянул на неё безо всякого выражения:       — Допустим, но я тебя не знаю.       — Зато знаешь Домития Ульпия, — она улыбнулась, опустив голову на сцепленные в замок ладони.       — Я же велел Домитию оставить меня в покое, — сердито ответил Гай, — и то же самое скажу его лакеям. Мне нечего тебе рассказать.       — Меня просили найти храм. Любая помощь…       — Я не вижу арбалета, приставленного к твоей голове, — прервал Гай. — Скажи тем, кто отправил тебя на поиски, что не нашла. Всем лучше будет. Сможешь поблагодарить меня позже, прожив долгую жизнь, ну или более длинную, как ни крути.       — У тебя довольно твёрдые убеждения, учитывая, что ты даже не видел этот храм… — задумчиво протянула Вита, всматриваясь в его лицо. — Домитий сказал, что вы так его и не нашли.       — Так и есть, мы не нашли этот чёртов храм, — ответил он, некоторое время рассматривая свою чашу. — Нам и не следовало… — Гай сделал глубокий вдох и продолжил, как будто против своей воли: — Мы все слышали сказки о всесильных магах, договорах с демонами, предательствах и разрушении, истории о предыдущей эре. Учёные всё это объяснили, но мы не очень-то и слушали. Да и с чего бы? Это ведь случилось столетия назад. Сказки были поразительными легендами. Война, Боги и квантари — их всех уже нет, как и все великие творения прошлого ныне — лишь пыль и щебень, верно? — он нервно улыбнулся. — Так мы все думали, пока в один прекрасный день не остановились под беспощадным солнцем пустыни утереть пот с глаз. Посмотрели вокруг и поняли, что пришли прямо к этим сказкам, обнаружив, насколько они реальны.       — Поэтому теперь ты пьёшь днями напролёт? — Вита вздохнула, понимая, что в руинах можно встретить то, что перевернёт все прежние убеждения с ног на голову, то, во что сложно поверить на трезвую голову.       — Я пью, потому что больше ничего не имеет смысла. Мы, наши отцы и деды жили своей жизнью в тени вулкана. Годами он молчит, и мы думаем, что он потух. Однажды он гремит, но мы говорим себе, что ошиблись. Должно быть, это на дороге опрокинулась телега с кирпичом. Но когда грохот раздаётся снова, мы понимаем, что вулкан не потух, что он спал в течение многих столетий и вот-вот пробудится.       — Ты кому-нибудь говорил?       — Говорил. Меня назвали сумасшедшим — единственная реакция на непостижимое. Вот почему я перебрался в Ганеззар, где безумие — норма, а за здравые рассуждения могут побить камнями. Теперь я держу рот на замке. Да и что я могу сделать? Что может сделать хоть кто-нибудь? — Гай пожал плечами и отвёл взгляд, прежде чем ответить на свой собственный вопрос: — Ничего.       — Так ты всё-таки знаешь, где расположен храм?       — Молодым так и неймётся отдать свои жизни, а мир так и хочет забрать их у вас.       Вита приподняла бровь: если присмотреться, то становилось ясно, что Гай Левин был не так уж стар — хоть усталость и выпивка и оставили свой след. Он залпом осушил свою чашу и резко опустил, совсем не обратив внимания, что та упала на бок и скатилась по столу на пол.       — Храм находится в долине за высохшей рекой. Должен быть. Расположение подходящее, и это единственное место, куда мы не смогли добраться. Спросишь почему? Потому что мы потеряли всех, кто пытался туда добраться. Всех. До единого. Но ты! — Гай неожиданно хлопнул Виту по плечу, но дружеский жест утонул в горечи его голоса: — Я абсолютно уверен, что ты преуспеешь там, где не справились лучшие…       — Почему ты так считаешь? — тихо спросила Вита, нахмурившись.       — Ты ведь тоже что-то видела, верно? И, кажется, всё ещё держишься.       Она нервно усмехнулась и отвела глаза: иногда ей хотелось кричать от собственного бессилия, снова спрятаться за родителями, там, где казалось, что любую проблему можно преодолеть с новеньким деревянным мечом — это время прошло слишком быстро.       — Да ну, и как же ты это определил? — В голосе сквозила явная насмешка, выставленная подобно щиту в руках ребёнка.       — Вижу это в твоём взгляде, — Гай покачал головой с сожалением. — Такое меняет... Не может не изменить.       Он замолчал, хмурясь своим воспоминаниям, а Вита скривила губы в подобии улыбки. Она хотела возразить, но слова словно застряли в горле: можно было спорить сколько угодно, но от себя скрыться не получится, а груз знаний рано или поздно напомнит о себе. И чем дальше она заходила, тем чаще это происходило. Взяв себя в руки, Вита уточнила:       — Разве единственный путь в долину лежит через реку?       — Я всё ещё думаю, что это самый лёгкий путь. Держись подальше от Адовых Врат. Эти крики… — Его взгляд вновь стал мутным, а лицо исказилось: — Я до сих пор их слышу.       — Что тебе известно об этом месте?       — Немного. Мы — не первые, кто наткнулся на них и заплатили за это кровью. Насколько мне известно, никто из исследователей не вернулся, чтобы рассказать про них хоть что-нибудь.       — Но, если Врата ещё не исследованы, с чего ты взял, что они ведут в долину?       — Я нашёл старый манускрипт, написанный кем-то, возвращавшимся из паломничества в храм. Это было в конце Войны, поэтому запись носит в лучшем случае отрывочный характер. Судя по всему, писец отправился искать убежище в храме, в месте, где он бывал прежде много раз. Солдаты развернули его обратно, но, когда он вернулся к переправе у реки, та была поражена ужасающим оружием. Его рассказ гласит: «День стал ночью, люди и корабли горели, а вода и небо поменялись местами», — Гай сделал паузу, покачав головой. — Я читал такие истории и раньше, но в этот раз я верил каждому слову. Он ничего не приукрашивал, не использовал красивых словечек. Это лишь честный отчёт о сущем ужасе, — он отвёл взгляд и вновь сделал паузу. — Писец вернулся, но не в храм, а в некое сооружение, описанное им, как командный центр в недрах гор. Он просил и умолял, и охранники в итоге позволили ему пройти.       — Так ты считаешь, что Адовы Врата — это и есть командный центр? — Вита нахмурилась, мысленно представляя карту.       — Должно быть так, — Гай кивнул. — Храм, переправа, горы… Всё совпадает.       — Спасибо за ответы… — задумчиво протянула она и, заказав собеседнику ещё выпивки, оставила его наедине с собственными мыслями.       Уже в комнате, Вита достала карту, расстелив её прямо на коленях. В относительной тишине, стараясь не вслушиваться в шум за дверью, она пристально рассматривала каждый сантиметр так, будто видела изображение впервые — хотя могла представить его с закрытыми глазами. Вита провела ногтем линию от Ганеззара до долины. В башне в Замеди именно здесь загорелась и не погасла одна из точек, скорее всего обозначавших выход из портала, в доступе к которому было отказано. Значило ли это, что то, что находилось за рекой, уцелело, пережив все разрушения? Был лишь один способ проверить, но сперва — контракт. Пока Меру жив, всё это не имело смысла — двух проваленных заданий ей не простят. Более того, она и сама считала идеи Меру не только безумными, но и действительно опасными. Вита вздохнула, и коснулась второй точки. Гораздо ближе, в горах в нескольких днях пути. Мог ли второй портал вести в тот древний комплекс, который оберегали жители деревни? Оставалось лишь надеяться, что в её отсутствие Серенас не натворил никаких глупостей.

***

      Варро смотрел пристально, оценивающе, отчего Вите стало не по себе: его карие глаза на свету отливали жёлтым, совсем как у хищника, который не опасен лишь до тех пор, пока ты его не тронешь. И в полумраке с резкими дрожащими тенями, он выглядел ещё опасней. Комната, в которой они разговаривали, была скудно освещена — лишь несколько свечей, коптили на столе, выхватывая их фигуры из темноты и почти не рассеивая мрака по углам. Пахло копотью и железом, и даже воздух казался тяжёлым, как перед бурей.       — Я в деле, — коротко ответила она.       — Ладно, — он кивнул. — В таком случае, добро пожаловать в гильдию.       — И сколько в гильдии людей? — с подозрением уточнила Вита.       — Прямо сейчас? Ты и я, — Варро совсем не казался расстроенным этим фактом. — В ближайшем будущем? Может снова остаться один, потому что у нас полно трудной работы.       — В таком случае тебе повезло, — она ухмыльнулась. — Я — живучая. И подыхать не планирую. Точно не в ближайшее время.       — Полагаю, это у нас общее, — он слегка кивнул, будто соглашаясь, что в этом они и правда были похожи. Может, чересчур.       — Тогда приступим.       — Мне нравится твой подход, — Варро улыбнулся. — Ситуация такова. Город осаждён, как ты наверняка успела заметить. У нас двойная задача: прорвать осаду и защитить Меру. Если он умрёт, то всё будет кончено.       — Прорвать осаду? — Вита изогнула бровь, решив, что ослышалась. — Вдвоём?       До этого момента она полагала, что её план был слишком самонадеянным. Теперь же даже отброшенный вариант просто прийти в замок, прикончить Меру и сбежать, казался, не таким уж отчаянным. Впрочем, Варро не казался человеком, который будет рисковать без уверенности в успехе.       — Тебе доводилось слышать о Дарие? — спокойно спросил инквизитор. — Военачальник былых времён. Он собрал большую армию и осадил Ганеззар. И взял бы его, но кормчие добрались до него первыми. Я совру, сказав, что это была команда из двух человек, но кто знает. Может так и было.       — Как ты это себе представляешь?       — Что ж, ты говорила с легатом. Не смотри так удивлённо, никто не попадает внутрь без моего ведома. Что он просил? Следить? Убить Меру, если увидишь его прогуливающимся по улице? Неважно. Суть в том, что ты легко можешь проникнуть внутрь. Если это станет проблемой, тогда настанет мой черёд.       — А если не получится?       — Не всё сразу, ладно? Если не получится, тогда будем разбираться, при условии, что останемся живы. А если нет — это будет уже не наша проблема. — Голос без тени страха, только ледяное спокойствие: — Ну так что, готова нанести визит аврелианскому легату?       Она молча кивнула, и Варро продолжил:       — Сколько человек его охраняют?       — В прошлый раз их было двое… — Вита нахмурилась. Ей не было дела до жизни легата — не нравилась сама идея, но нужно было согласиться, усыпить бдительность инкизитора. Конечно, наверняка придётся ответить за этот поступок перед лордом Гэлием, но смерть легата не снимет осаду в одночасье, а значит у неё ещё будет время разобраться с Меру и решить главную проблему дома Аврелиан.       — Тогда план А такой: ты входишь, убиваешь всех троих, выходишь из палатки и исчезаешь без следа, пока я прикрываю твою задницу на случай, если ты не убьёшь их, прежде чем они поднимут тревогу.       — А если они поднимут тревогу, что тогда?       — Я буду там, в одном из блестящих доспехов и в готовности устроить фейерверк…       — Даже не буду спрашивать, почему честь идти первой досталась именно мне, — усмехнулась Вита.       — Потому что легат тебя знает, — всё же ответил Варро, — и думает, что ты на его стороне. Меня же не знает, поэтому он под надёжной охраной, и его будет почти невозможно застать врасплох.       — Тогда как насчёт яда? — Вита потёрла переносицу, вспоминая палатку легата: на столе точно стояло вино.       — По моему опыту, нет ничего лучше и быстрее, чем клинок в сердце, но дело твоё. — Немного смягчив тон, он добавил: — Давай я покажу хороший способ сначала удивить твою цель…       Словно уличный волшебник, Варро ловко выхватил кинжалы из наручей. На мгновение Вите даже показалось, что ещё секунда — и он прикончит её на месте, без шанса просто выхватить оружие. Но кинжалы скрылись там, где и были, а Варро снял оружие с пояса, превращая даже самые безобидные движения в потенциально смертельные атаки. Он двигался беззвучно, непринуждённо, как если бы клинки были продолжением его тела.             — Впечатляет, — спокойно сказала она, стараясь не показывать облегчения от того, что всё ещё дышала. — А теперь повтори то же самое, но медленнее, хочу понять, как ты это сделал.

***

      Под покровом ночи пробраться к палатке легата было проще, но лагерь не знал сна. Пламя костров мерцало рыжими пятнами, бросая пляшущие тени. Добравшись до нужной палатки, Вита бесшумно скользнула внутрь и сняла капюшон. Гагнон даже не обернулся сразу — словно знал, что она придёт. Лишь слегка повернул голову, лениво, как будто разговор с кормчей не стоил и половины его внимания, и коротко кивнул вместо приветствия:       — Какие новости ты мне принесла? — спросил он. — Выжил ли кто-нибудь из твоих, — легат сделал паузу, после чего с презрением выплюнул, — собратьев?       Сделав вид, что не заметила его тона, Вита оценивающе посмотрела на стоявших рядом солдат: хорошо вооружённые, но с самым скучающим видом, который только можно было представить. Наконец, она остановила взгляд на Гагноне, подойдя почти вплотную и слабо улыбнувшись:       — Варро жив и здоров. Он послал меня убить тебя, дорогуша.       — Что? Почему? Где он? — вопросы сыпались, как из рога изобилия. Легат был не готов к такому повороту событий.       — Он ждёт меня снаружи твоей палатки, — продолжила Вита медовым голосом. — Если твои стражники хоть на что-то годятся, то смогут поймать его, прежде чем он улизнёт.       Гагнон подал сигнал своим людям, и те поспешно покинули палатку. Легат отшатнулся от Виты, как от змеи, но было уже слишком поздно устраивать драку — её кинжал, неизвестно откуда взявшийся, был на полпути к его шее. Время словно замедлилось, а звуки лагеря медленно угасли — Вита не слышала ничего, кроме собственного сердцебиения. Лезвие рванулось вбок, разрывая ткани. Она закрыла рот легата рукой и всадила лезвие глубже, чувствуя чуть металлический запах и тёплые капли на своём лице. Глаза Гагнона выпучились, затем закатились, а его тело обмякло. С трудом придерживая превосходящего по массе противника в пластинчатом доспехе, Вита мягко, насколько это было возможно, опустила его на землю. Вытерев руки и кинжал о плащ легата, она поспешила покинуть палатку, стараясь не смотреть на пурпурные знамёна.       Варро появился буквально из ниоткуда. На его блестящем доспехе была кровь, не вызывавшая никаких сомнений в том, что случилось с солдатами.       — Тебе следовало меня предупредить, — без тени упрёка сказал он.       — Хотела узнать, чего ты стоишь.       — Пойдём, пока они не нашли тела. — Прозвучало так буднично, будто они говорили о погоде.       Вита молча кивнула и последовала за ним, стараясь не отставать, ведь в отличие от неё Варро шёл уверенно, точно зная куда следует. Наконец достигнув ничем не примечательного места вдали от лагеря, он осмотрелся, в очередной раз напомнив Вите хищного зверя. Не обнаружив угрозы, Варро нащупал что-то в пожухлой траве и с усилием потянул, открывая скрытый люк. Без слов велев следовать, он спрыгнул в темноту, и Вите ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Внизу было темно и пахло сыростью. Едва различая дорогу, слепо нащупывая путь вдоль стен, Вита то и дело налетала на спину Варро — и это немного успокаивало. Меньше всего она хотела потеряться во тьме, в глухом незнакомом месте: под землёй Вите становилось не по себе — словно уже умерла и была похоронена заживо. Через двадцать изматывающих минут стена резко исчезла, и её рука провалилась в пустоту, от чего сердце пропустило удар, замерев перед неизвестностью. Вита сделала ещё несколько шагов вперёд, и внезапно пространство озарила пара факелов. После темноты дрожавшее пламя казалось нестерпимо ярким, ослепляя. Вита нахмурилась и заслонившись тыльной стороной ладони, постаралась осмотреться. Пещера оказалась больше, чем она ожидала, грубо вырубленная в скале, с каменными арками и нависавшим тяжестью всего Ганеззара сводом. Проход вперёд преграждали угрюмые незнакомцы.       — Какого хрена здесь происходит? — спросил один из них. У него был мягкий и приятный голос, чего нельзя было сказать о глазах. Даже в полумраке его взгляд прошёлся по ней ледяным клинком, заставив Виту сжать рукоять кинжала сильнее.       — У меня нет на это времени, Глабрио, — ответил Варро. Он не сказал ничего лишнего, но прозвучал угрожающе, вызвав укол зависти: Вита хотела бы быть столь же убедительной. Она не была хрупкой и ростом пошла в отца, но куда чаще её недооценивали, не воспринимая всерьёз.       — Я не узнал тебя в этом доспехе, Варро, — сказал Глабрио уже другим тоном. — И всё же ты не можешь пользоваться нашими тоннелями всякий раз, когда тебе этого, мать твою, захочется.       Варро бросил на него пристальный взгляд, словно змея на мышь, заставив Глабрио отойти в сторону.       — Пойдём, Вита, пока Глабрио не назначил нам арендную плату.       — Кто это был? — тихо спросила она, уже выбравшись из удушавшего подземелья.       — Сорок Воров. Глабрио — их глава.       «Стоило догадаться», — подумала Вита про себя.       Добравшись до Верхнего города, Варро остановился недалеко от гостиницы:       — Завтра будет много работы. Отдохни, пока можешь, инквизитор.       Оставив её с этими словами, Варро растворился в предрассветной хмари.

***

      Едва ли хоть кто-то в Ганеззаре знал точно, чем являлась ересь: об этом спорили как фанатики в Нижнем городе, так и лучшие умы дома Красс. И пока не было единства, если оно вообще было возможно, Варро пользовался своим назначением так, как было нужно ему самому — нередко, чтобы остудить пыл особо рьяных последователей лорда Меру. Это мало походило на привычную работу Кормчих Стикса, но Вита почти смирилась с тем, что типичные контракты остались в прошлом: после открытого столкновения с Имперской Гвардией всё изменилось. Времена менялись, а напряжение росло, электризуя воздух, и оставалось лишь подстроиться и двигаться дальше.       А вот с чего Варро решил, что ей требовались дополнительные тренировки, оставалось для Виты загадкой. Изучал слабые места? Хотел прикончить невзначай? Инквизитор не отвечал, но доставалось ей регулярно. И если с любимыми кинжалами Вите удавалось сражаться, может, и не на равных, но на достойном уровне, то с другим оружием было хуже. Меч со звоном отлетел в сторону. «Ткач мечты»: почти идеальный, из лучшей голубой стали, со звучной историей, он пылился без дела с самой покупки в Маадоране. Налившимися болью пальцами, Вита подняла клинок с каменного пола, стараясь выровнять дыхание и не зарычать от ярости. Металл был тяжёлым, как укор: в реальном бою такая оплошность могла стоить жизни.       — Снимай броню, — коротко скомандовал Варро.       — Чего? — прохрипела она, глядя на него затравленным волком.       — Ты слишком полагаешься на защиту. — Всё то же непробиваемое спокойствие в голосе выводило её из себя. Вита лучше держала себя в руках, когда видела эмоции у противника. Страх, удивление, излишняя самоуверенность — всё это было слабостями. Что управляло Варро, было для неё загадкой, и именно это делало его сильнее.       Сжав челюсти, Вита выдохнула — элемент за элементом, — стянув с себя чёрную, местами потёртую броню, которая давно стала её второй кожей. Возможно, даже более родной. Стеснения не было: шрамы не могли удивить другого убийцу, не могли вызвать жалость или отвращение — только понимание. Сильнее стиснув рукоять меча, сбитыми до крови пальцами, Вита ухмыльнулась на одну сторону:       — Признай, что тебе просто нравится меня бить.       Ожидаемо Варро не удостоил её ответом, но уголок его губ чуть дрогнул — будто он услышал что-то скрытое под словами. Тенью сорвавшись с места, инквизитор напал, заставляя Виту уйти в сторону. Лезвие его кинжала, словно дразня, оставило росчерк на тунике, разрезав ткань, но не коснувшись кожи.       — Соберись, — коротко сказал он. — Уверен, ты можешь лучше.       Варро играл с ней, а в каждом движении был вызов. Почти изящный разрез был ещё одним напоминанием, что подобное могло стоить жизни. Парировав следующий удар и продолжив удерживать клинок противника, левой рукой Вита выхватила кинжал с пояса. Но Варро, ожидавший этого, ушёл в сторону.       — Слишком медленно, — почти лениво протянул он.       И в памяти Виты вспыхнули слова Нелеоса в тот раз, когда она вернулась в гильдию вся в крови: «Тебе следует научиться убивать быстрее». Она бросила испепеляющий взгляд на Варро, но промолчала, сжав меч так крепко, что костяшки пальцев побелели. Справиться с эмоциями не выходило, злость по-прежнему рвалась наружу, мешая думать трезво. Тяжесть сделанного и того, что ещё только предстояло, давила на неё, мешала настроиться и действовать в моменте. А понимание того, что в реальном бою это убьёт её, заставляло злиться ещё сильнее.       Вита падала, поднималась и продолжала. Снова и снова, не чувствуя боли, будто страх и усталость были выжжены яростью, близкой к исступлению. Она кинулась на противника, ощущая себя скорее зверем, и кончик её меча на излёте коснулся его щеки, вскрыв кожу — не более. Варро остановился, коснулся царапины и, взглянув на собственную кровь, ухмыльнулся.       — Если бы это было всерьёз, — выдохнула Вита, — яд уже начал бы действовать... — Грудь тяжело вздымалась после серии быстрых атак и уворотов.       Его взгляд был куда выразительней любых ответов: она и сама понимала, что будь всё взаправду, она была бы мертва многим раньше. Не единожды.       — На яды ты полагаешься даже больше, чем на броню. Дело твоё, но преимущества есть не всегда. И ты должна знать, на что способна в такой ситуации, где их нет.       Вита снова метнулась вперёд, силясь не сорваться, не потерять ритм. Варро парировал без усилия, чуть повернув запястье, и тихо сказал:       — Тебе нужно не больше силы, а больше ясности в голове...       — Да пошёл ты, — огрызнулась она, и этот ответ лишь подтверждал сказанное. Но напряжение росло, и этот проклятый город делал только хуже, словно безумие пропитало всё вокруг, отравив воду и воздух, сочилось из трещин в стенах, пробралось под кожу и нашёптывало во снах. И паршивей всего было то, что за словами безумцев пряталась истина, которую было сложно принять. День ото дня Вите всё сильнее виделось, что тень становилась более осязаемой. Будто те, кто ждал в пустоте среди звёзд, вновь вернулись: они уже дышали в затылок, и все тревожные сны были тонкой, почти рвущейся завесой — призраки вот-вот явят себя. И тогда людям не останется ничего, кроме как склониться, потому что они были слишком ничтожны.       — Продолжим, — как ни в чём небывало, сказал Варро, удобней перехватывая эфес своего меча. Он двигался подобно хищнику, заметившему слабость. Приближался ровно настолько, чтобы быть угрозой, но никогда не переходил границу, точно зная, что это распаляло её сильнее, выводя из себя. Вита не отводила взгляда, злилась на него — за спокойствие, за эту почти ленивую манеру.       — Признай, ты получаешь от этого удовольствие, — бросила она, чуть сведя брови к переносице.       — А ты — нет? — Варро склонил голову и ухмыльнулся, ответив вопросом на вопрос. Всё ещё не приближаясь вплотную.       Ответ так и не сорвался с языка: Вита не могла этого отрицать. Но согласиться — всё равно, что объявить о собственном поражении. Именно поэтому не ответил и Варро. Он снова шагнул вперёд, и клинки соприкоснулись с резким звоном. Серия быстрых ударов, и Вита вновь осталась без оружия.       Холод разочарования вспыхнул в груди. Разум кричал выдохнуть, отступить, подумать — сделать именно то, чего Варро и добивался. Но Вита, стиснув зубы, в последней отчаянной попытке кинулась на него с голыми руками, заведомо зная, чем всё закончится.       Ей даже удалось лишить противника равновесия — должно быть, он не ожидал такой глупости. Варро пошатнулся на долю секунды, но уже в следующее мгновение пол ушёл из-под ног Виты. Спина ударилась о камень, вышибая воздух из лёгких. Варро зафиксировал её руки, прижимая запястья над головой, и навис сверху подобно коршуну — слишком близко. Его колено упиралось в бедро, не давая вывернуться.       — У тебя вообще есть слабости? — слова с хрипом вырвались из груди, пока сердце билось о рёбра, а мокрая от пота туника липла к коже.       Варро не спешил отвечать. Лишь чуть склонил голову, рассматривая её дольше, чем следовало.       — Как и у всех, — медленно отозвался инквизитор, и его дыхание коснулось её лица, тёплое, размеренное, раздражающе спокойное: — Но весь фокус в том, чтобы убедить остальных в обратном.       Вита лишь привычно хмыкнула и пристально взглянула ему в глаза. Слишком долго. Или ей лишь казалось, что время тянулось? Варро отпустил так же внезапно, как и остановил. Без слов. Будто ничего лишнего и не произошло. Протянул руку, помогая подняться, и кивнул в сторону меча:       — Продолжим.

***

      Умыв лицо после очередной тренировки, Вита взглянула в зеркало, перезаплетая влажные волосы в тугую косу. Время неумолимо ускользало, и она корила себя за это. Но только так, сосредоточившись на усталости, на том, как мышцы наливались тяжестью, а пальцы дрожали от напряжения, Вита забывала о том, что скрывала пустота. Как если бы тень чего-то большего не стояла за её плечом.       Едва она ступила за порог, Варро сообщил:       — Кормчие здесь. — Словно это была не угроза, а дождь за окном. У Виты же внутри всё сжалось от этих слов: она возится слишком долго — Даристе нужен результат. Он продолжил: — Но в данный момент не это является нашей основной проблемой. Фэлан обернулся против нас. Он тот, кто помог кормчим проникнуть в город... Вы ведь встречались с ним прежде?       — Да. Интересный персонаж, — Вита усмехнулась. Внимательно взглянув на Варро, она не стала говорить, что думает: Фэлан — и вдруг предатель? Да он скорее сам себе горло перегрызёт, чем обернётся против Меру, а значит, Варро вёл собственную игру. Впрочем, ей не было никакого дела до жизни Фэлана. В конце концов, люди Гэлия точно также избавятся от него.       — Если не сказать больше, — задумчиво ответил Варро. — Говорят, ему достаточно посмотреть тебе в глаза. Один взгляд — и ты, считай, труп. Так что придётся биться с ним вслепую. С другой стороны, он знает только один трюк, и, если не сможет смотреть тебе в глаза — не сможет победить. Фэлан — придворный, не боец.       Она вновь промолчала. Касательно влияния Фэлана у Виты были некоторые соображения, но объяснять желания не было: проще убедиться на практике — тогда она либо умрёт, либо окажется права.       — Что насчёт осады?       — Ты же не ожидала, что они соберутся и уйдут? — саркастично спросил Варро. — Ждать придётся долго. Мы отправили им послание, что не боимся и можем убить любого, кого захотим, чёрт возьми. Дом Аврелиан отправит другого легата, но сменщик будет нервным параноиком, боящимся собственной тени, а это плохое качество. Мы до него не доберёмся, но нам и не надо. А теперь они послали кормчих, чтобы доставить своё послание. Мы их остановим, потому что опережаем их, но прежде давай позаботимся о Фэлане.              — Будут какие-то советы, как это лучше сделать?       — Неужели моя любимая ученица вошла во вкус? — он усмехнулся, и прозвучало это почти не угрожающе. — Фэлан допоздна остаётся в своих личных покоях, трудясь Боги знают над чем. Я сделаю так, что вас не побеспокоят.