IX

      Прикрыв глаза, Вита вдохнула безумие Нижнего города. Он гудел, подобно рассерженному улью, но если кормчие и прибыли в Ганеззар — их следовало искать именно здесь. И как бы Вите ни хотелось покончить со всем как можно скорее — ей нужно было больше времени. Мёртвый Меру никому не расскажет своих секретов, а Вита хотела понять, правда ли тот знал, как вернуть богов, и не допустить, чтобы об этом способе узнали другие.       Искать стоило у всех на виду, там, где никто и не подумал бы — в разрушенном здании гильдии. Вита ступила за порог, прислушиваясь. Внутри было тихо, но ладонь рефлекторно легла на рукоять кинжала. Варро, конечно, скоро узнает, что она здесь. Он всегда узнавал. Но бдительность терять не стоило — куда хуже было попасться фанатикам: если с инквизитором можно было попытаться договориться, то они даже слушать не станут. Стены чернели от следов — пламени и потемневшей крови, — напоминавших о произошедшем. Несмотря на жару, по спине Виты пробежал холодок. Если случившееся с её товарищами в Тероне напоминало бойню, то для этих событий она не могла подобрать подходящих слов: слепая и глухая ярость, помноженная на непоколебимую уверенность в собственной правоте, сметавшая всё на своём пути. Отыскав дверь, которая всё ещё держалась на петлях, Вита вновь прислушалась. Ничего. Сжав кинжал сильнее, она дернула за ручку и сделала шаг за порог.       — Вита? — с облегчением спросил знакомый голос, и она признала в говорившем Хамзу. Он опустил клинок, и из-за его спины вышло ещё две тени: один мужчина, которого Вита прежде не видела, второй же был ей хорошо знаком.       — Нелеос, — выдохнула она, прошептав одними губами. Радость от того, что тот всё ещё был жив, омрачалась перед бьющим в виски осознанием — это предупреждение. Дариста всё знает и специально отправила за ней того, против кого Вита не осмелится выступить.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Хамза, пока остальные молчали.       — Просто осматривалась, — уклончиво ответила она. Всё же не стоило сразу говорить о том, что она знала о прибытии кормчих от Варро: — Не думала, что кого-нибудь здесь найду… Что вы здесь делаете? — Глупый вопрос. Вита прекрасно знала, зачем их прислали, но лучше казаться глупой, чем быть мёртвой.       — Я здесь, чтобы убить Меру, — не таясь ответил Хамза. — Любой ценой. Со мной двое людей — не смог привести больше, не привлекая лишнего внимания… От тебя не было вестей, мы думали, ты мертва…       «Мертва? Или все же решили, что предала вас?» — пронёсся ответ в голове Виты, но вслух она этого не сказала:       — Пыталась разобраться, что к чему, прежде чем начну... Здесь, знаешь ли, тот ещё бардак.       — Сможешь провести нас в замок? Глабрио много болтает, но я ему не верю.       — Думаю, да… — протянула она, нахмурившись. — Но мне нужно немного больше времени.       Хамза смерил её пристальным взглядом, но промолчал, лишь коротко кивнув. И Вита даже предположить не могла, о чём тот действительно подумал.       — Я сообщу, — бросив короткий ответ, она отступила. Нелеос скользнул за ней безмолвной тенью. Вита не подала виду, остановившись лишь у порога, отделявшего её от внешнего мира. Один шаг — и в лицо ударит безумие. Здесь же, среди почерневших стен, её словно обнимала сама смерть, напоминая, чего стоила их жизнь на самом деле.       — А что здесь делаешь ты? — Вопрос прозвучал сухо. Вита старалась не смотреть на Нелеоса.       — Контракт на Меру всё ещё действует…       — Чушь, — она усмехнулась. — В Маадоране нет недостатка в кадрах. Дариста могла прислать любого.       — Во что ты ввязалась? — Вите не нужно было смотреть, чтобы почувствовать, что Нелеос улыбался в своей обычной манере, но глаза внимательно изучали каждое её движение, будто тело могло сказать больше слов. Он покачал головой, как если бы Вита была нашкодившим ребёнком: —У тебя все проблемы из-за мужчин. Ну почему ты всегда находишь не тех? Слабаков, которым нужно утирать сопли… Почему ты не выбираешь тех, кто мог бы стоять с тобой плечом к плечу?       — Таких, как Диас, да?! — выпалила Вита, резко обернувшись. В глазах неприятно защипало, и она силилась убедить себя, что всё дело было в смраде этого места. Ногти до боли впились в ладони. Вита не отрывала взгляда от Нелеоса, а её губы дёргались, словно слова готовы были вот-вот сорваться с них. Высказать всё что накопилось — прежде у них не было времени на обсуждение случившегося в Тероне. Наконец медленно сглотнув, она отвернулась:       — Тебе не стоило брать тот заказ... — Голос был тихим и ровным, почти отстранённым.       — Знаю. Но что сделано... — Нелеос прикрыл глаза, и привычная улыбка на мгновение покинула его лицо. — Мне всегда нравилось, что ты умеешь говорить правду в лицо, пташка, — он вновь улыбнулся. — А ещё больше нравилось, что ты точно знаешь, кому можешь её сказать, а с кем лучше не откровенничать. Контракт всё ещё действует. Ты ведь понимаешь, что это значит? — закончил Нелеос почти шёпотом.       — Я знаю... И я его выполню. Но мне нужно немного больше времени, — она прикусила губу, решив не вдаваться в детали, которые могли быть куда важней жизни Меру и Гэлия вместе взятых. — Просто доверься мне. Разве я когда-то тебя подводила?       Он покачал головой. Прежде, чем уйти, Вита подалась вперёд и наклонилась ближе, зашептав почти на ухо:       — У меня ещё есть незаконченные дела с Варро. Если я не вернусь... — Она замолчала и выдохнула, а затем продолжила, тряхнув головой, будто отмахиваясь от назойливой мухи: — Неважно.

***

      В предрассветный час в замке царила гнетущая тишина, а полумрак казался зловещим: тени метались от дрожавшего на сквозняке пламени факелов, клубились в дальних углах, сочились из трещин в камнях многовековой кладки. Несмотря на слова Варро, что их не побеспокоят, Вита была настороже. Пальцы сжимали рукоять кинжала крепче, чем следовало. Скользнув за дверь, она мельком осмотрелась: комната могла бы показаться совсем простой, даже аскетичной, если бы не пёстрый ковёр на полу и тянувшиеся у стен стеллажи с древними свитками. Фэлан, если он вообще когда-нибудь спал, уже проснулся и склонился над столом — всё внимание было приковано к каким-то схемам. Его спина была совсем не защищена, и Вита, подготовив кинжал, осторожно сокращала расстояние между ними. Звук шагов тонул в мягком ворсе ковра — момент казался почти идеальным, но Фэлан словно почувствовал её присутствие. Медленно обернувшись, он пристально взглянул на Виту, и та замерла: тело всё ещё подчинялось ей, но уверенность в себе исчезла, уступив место дискомфорту и растерянности — она даже не могла вспомнить, зачем она здесь. В голове крутилась одна единственная мысль:       «Маг. Она пришла увидеть мага… — тело противилось, отказывалось понимать слова, — чтобы отдать за него жизнь».       Вита не знала почему, но это не имело особого значения. В висках пульсировало, а к горлу подступила тошнота. Несмотря на одолевшее её желание умереть за мага, какая-то часть её осознавала, что воля больше ей не принадлежала. Эта часть противилась, шептала одно единственное слово: «Бездна». Нужно вспомнить Бездну: она справилась там — она должна сопротивляться.       Фэлан смотрел на неё с ненормальной улыбкой, а его глаза влекли так, что Вита практически не могла от них оторваться. Его взгляд цеплялся, как крюк, подчиняя. «Бездна» — и пальцы свободной руки дернулись, болезненно впившись в ладонь. Она уставилась магу в глаза, стараясь собрать остатки собственной воли воедино: слишком позорно будет погибнуть вот так — Фэлан и оружия-то держать не умел. Взгляд Виты стал твёрже, а улыбка сползла с лица мага, подобно сбитой маске. Он изо всех сил пытался навязать ей свою волю, вернуть контроль, но ничего не происходило. Фэлан разочарованно чертыхнулся и, наконец отвернулся, потирая глаза — приняв собственное поражение.       — А ты сильнее, чем я думал… — проскрежетал он своим странным голосом.       Вита лишь хмыкнула: он не первый, кто смертельно ошибся, недооценив её. Она не стала тянуть время, всего один резкий шаг — и клинок скользнул под ключицу, хищно загнувшись вверх. Фэлан захрипел, пытаясь вдохнуть, но кровь уже заполняла лёгкие. Он до последнего не ожидал, что Вита пришла убить его: испытать, проверить предел его способностей, но не убить.       — Кажется, ты говорил, что сильная боль не отличимая от крайнего удовольствия… — Вита взглянула в угасающие глаза Фэлана, — что ж… В таком случае наслаждайся, дорогуша…       Когда всё было кончено, она покинула комнату, выскользнув за порог также незаметно, как и пришла. Варро не спал. Казалось, был уверен, что она придёт. Встретив пристальным взглядом, он спросил:       — Вас кто-нибудь видел вместе? — Вита отрицательно мотнула головой, и Варро продолжил: — Хорошо… Хамза и его команда в городе. Прячутся в старом здании гильдии. Но тебе ведь это и так известно, верно?       Виту не удивили его слова, не вызвали страха. Она посмотрела на Варро прямо, не видя смысла юлить, и коротко кивнула.       — Хамза, хороший человек, — сказал он будто между делом. —  Из тех, кто ещё помнит о чести и старых порядках. Если бы ни его упрямство, давно бы возглавил кормчих. Уверен, под его началом тебе понравилось бы куда больше, чем при Даристе...       — Думаешь, для меня так важна честь? — Вита пренебрежительно фыркнула.       — Куда важней, чем ты хочешь показать.       Скрестив руки на груди, она сверкнула глазами, натянуто ухмыльнувшись. Не говоря ни слова, прошла через всю комнату и остановилась у окна, за которым в удручающем полумраке дремали скалы.       — Нелеос здесь… — без тени эмоций сообщила Вита, не поворачивая головы, словно вид безжизненных камней был самым захватывающем в её жизни. Иногда у неё было чувство, что инквизитор видел насквозь, знал каждую мысль.       — Это ведь не только из-за легата, — Варро не предполагал, скорее утверждал. — Так чем ты не угодила Даристе?       Она молчала, хмурясь и всё также глядя в окно, а пальцы невольно сильнее вцепились в плечи, как если бы это нехитрое движение могло удержать её, помочь сохранить хладнокровие:       — Короткая версия? Я не прикончила очень важную цель и устроила очень громкую инсценировку.       — А длинная?       Уголок рта дёрнулся в подобии улыбки: они как будто поменялись местами, повторяя первую встречу. Вита торопливо облизала пересохшие от волнения губы:       — В Маадоране во главе со Страбосом готовился переворот. Заговорщики планировали усадить на трон свою марионетку в лице племянника лорда Гэлия. Я должна была прикончить Серенаса, но так вышло, что мы с ним познакомились несколько раньше, чем я получила этот контракт… Можно было пойти сразу к Страбосу или к Паволе, но… Хрена с два эти ублюдки получат власть! Точно не моими руками. Времени на подготовку у меня было не так много, а вся затея шита белыми нитками: хватило выиграть немного времени, не более… И, полагаю, у Даристы есть ко мне вопросы, но раз кормчих не прислали за моей головой — о случившемся она не распространялась.       — И стоило так рисковать ради любовника?       — Я не говорила, что… — Вита обернулась, встретившись с Варро взглядом.       — Это очевидно. Есть не так много вещей, способных заставить творить необдуманные поступки даже неглупых людей. Выгода и выживание отпадает — в этих случаях выполнить контракт было бы самым верным решением.       — У меня есть план. И, если всё получится, можно будет устроиться не хуже, чем ты собирался… — она вновь отвернулась. — Ещё и без всего этого бреда вокруг. Вопрос лишь в том, будем ли мы на одной стороне или нет. Конечно, ты можешь убить меня прямо сейчас. Но тебя это не спасет. Кормчие уже здесь...       — И что тебе мешало попросить протекции лорда Меру? — Варро сделал вид, что не услышал угрозы в её словах, но она была уверена, что запомнил он каждое. — Конечно, легат мог узнать мальчишку. Но ведь в конечном итоге раскрытие правды — и без того лишь вопрос времени...       — Ты думаешь, я не рассматривала такой вариант? — Вита покачала головой и усмехнулась. — У меня нет личной привязанности ни к Даристе, ни, тем более, к Гэлию, а взгляды… достаточно гибкие. Но оказавшись здесь, — Вита глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Её голос стал тихим, почти чужим: — Я не могу оставить его в живых… Это гораздо важней Гэлия, контракта и всего прочего. Если Меру и правда вернёт богов, мы все обречены.       — Вот только не говори, что ты и правда во всё это веришь! — впервые за всё время Варро вспылил, повысив голос.       Вита развернулась медленно, всем телом. Чуть склонив голову, она пристально, будто видела впервые, изучала его:       — Многим хуже… Я знаю. — Голос всё такой же тихий, почти обречённый.        Взяв себя в руки, Варро вздохнул:       — Если бы я тебя не знал, решил бы, что ты спятила, как и все в этом городе, но… — он вновь вздохнул, сжав пальцами переносицу.       — Что ты знаешь о падении Империи? Забудь. Почти всё — брехня, — Вита усмехнулась, и на её лице появилось привычное выражение: — Похоже, это будет долгий и паршивый разговор. Поэтому, я бы не отказалась от выпивки… Готова поспорить — у тебя найдётся.

***

      Звуки смолкли, будто над Витой сомкнулся невидимый купол, отделивший её от мира и голосов тех, кто толпился наверху у самого края Бездны. Тело тут же окружил такой густой туман, что на расстоянии пары шагов уже нельзя было ничего разобрать. В абсолютной тишине этой неестественной пелены, она слышала лишь звук собственного дыхания, показавшегося невероятно громким и тяжёлым. Нашарив в перекинутом через плечо саккусе маску — странную, как и многие довоенные вещи, металлическую с массивными цилиндрами, — Вита надела её на лицо. Абукар заверил, что с подобным устройством можно было свободно дышать, даже если воздух вокруг очень грязный. К разочарованию учёного, оно лишь очищало имеющийся воздух, но было бесполезно при его полном отсутствии. Ради этого прискорбного открытия, его последний ученик, связанный и отправленный в маске на дно колодца, поплатился жизнью. Как и большинство приспособлений прошлого, устройство потребовало подзарядки от энергоколб: стеклянные, в аккуратной металлической каркасной оправе, они были теплыми на ощупь, содержащими что-то похожее на постоянно мечущийся жидкий огонь, и то и дело могли попасться среди руин или у антикваров. Маска поглотила заряд, и цилиндры ожили, выбросив облачка пыли, но полной уверенности, что спустя столетия бездействия устройство всё ещё выполняло свою функцию не было. Теперь же у Виты появился шанс испытать прибор — по крайней мере с ним блуждание в тумане казалось безопасней.       Через несколько шагов Вита задалась вопросом, как в этом месте вообще можно было найти хоть какую-то дорогу? Она уже откинула вопрос, зачем вообще полезла на самое дно — ответа не было. Бросить вызов тем, кто трусил наверху? Из любопытства? О да! В те мгновения, когда Вита прикасалась к тому, чего не касался никто из ныне живущих, она испытывала какой-то особенный, ни с чем не сравнимый трепет. Знания становились всё более пугающими, и ей стоило бы остановиться, чтобы не думать о том, как жить с этим грузом дальше, но чувство превосходства было столь опьяняющим, что здравый смысл замолкал, а инстинкт самосохранения притуплялся. И как будто в ответ на её мысли туман начал понемногу расступаться, давая возможность увидеть хоть что-нибудь вокруг. Если раньше здесь что-то и было, то теперь земля пустовала. Охотники за сокровищами не оставили ничего — даже камешки вынесли. Должно быть, теперь продавали, выдавая за волшебные.       Воздух всё ещё казался зыбким, словно она смотрела через пелену вуали, но тропинка просматривалась очень хорошо, и Вита продолжила продвигаться вперёд, пока не поняла, что насыпи, выросшие вдоль неё, были сложены из костей. Не скелетов как таковых, а груды отдельных человеческих костей в таком количестве, что невозможно было подсчитать даже приблизительное число мёртвых. Резкий порыв ветра сорвал с места один из черепов, и тот свободно покатился по земле. Достигнув места в нескольких шагах слева от неё, на мгновение он уставился на Виту провалами глазниц и остановился, как будто удерживаемый невидимой рукой. Она не могла отвести глаз: как если бы что-то внутри черепа всё ещё видело. А затем также внезапно он раскололся на несколько осколков, разлетевшихся во все стороны. От неожиданности Вита вздрогнула, а искаженный звук её дыхания сипло вырвался из-под маски. Всё происходящее напоминало сон: гнетущий и болезненный, словно тело лихорадило от жара, не позволявшего очнуться. Вита осмотрелась, стараясь зацепиться взглядом хоть за что-то, что могло бы помочь вернуться, сбросить сеть наваждения. Капля пота ледяной змейкой проскользила с шеи, вдоль по позвоночнику. Должно быть, она пробудила древнюю магию, каких-то злых духов. Но никаких слов защиты она не помнила — прежде не верила. Да и осколки былых знаний говорили о том, что маги полагались скорее на невиданные в нынешний век упадка технологии: столь чудесные, что легко было принять за волшебство — простые слова были бессильны против науки. То, что происходило здесь, сложно было сравнить хоть с чем-то, что Вита испытывала прежде. Что-то невидимое, чуждое, словно проникало под кожу, к самой её сути, касаясь границ разума и искажая их. Вита видела и не верила в реальность происходящего, но в то же самое время где-то внутри понимала, что не спала. Звуки же словно утонули в толще воды. Как Вита ни старалась, ничего приметней большого каменного блока, выступавшего из земли, она не обнаружила. На его поверхности была нацарапана едва различимая буква «М». Вита смахнула песок, в попытке очистить поверхности и найти другие буквы или подсказки, что бы это могло значить — ничего. Их либо никогда и не было, либо время оказалось столь беспощадно, что стёрло даже следы. Решив не терять времени, продолжила идти по тропе, словно расстилавшейся специально для неё. Когда она достигла сломанной колонны, наполовину покрытой щебнем, в нескольких метрах от неё ударила молния. Последующий сразу за ней удар грома показался оглушительно громким. Вита часто заморгала, не понимая, как это было возможно: когда она спускалась, небо было ясным. Стараясь найти объяснение, подняла глаза наверх, но не увидела ничего, кроме молочно-белого тумана, сомкнувшегося плотной пеленой — свет солнца едва угадывался, не в силах пробиться. Здесь же, внизу, прямо перед ней, зависла белая шаровидная молния. Залив всё сверхъестественным светом, молния взорвалась, разрывая тишину. Вита, едва успев отшатнуться, припала к земле, прикрыв голову руками. Всё вокруг снова сковало безмолвием, нарушаемым лишь её дыханием и биением сердца — Вита не спешила подниматься. Мозг вопил: «Вернись». Но тропа назад растворилась в тумане, и всё, что оставалось, продолжить идти вперёд, следуя указателю на колонне.       Продолжив пробираться сквозь каменные обломки, Вита остановилась лишь тогда, когда уловила неприятный стонущий звук впереди.       «Показалось…».       «Просто ветер».       Мысли метались, ища объяснения. Внезапно она вышла к возвышавшемуся деревянному кресту. Человек, прибитый к конструкции четырьмя огромными гвоздями, был всё ещё жив. Его кожа потрескалась от солнца и пошла сочащимися волдырями, а грязные волосы слиплись от пота, крови и пыли.       «Должно быть, кто-то сверху, сунулся сюда до меня».       Но тут же, от этой мысли стало не по себе. Гвардейцы использовали подобный способ казни, но откуда им было взяться в Бездне? В назидание кому устраивать позорную прилюдную казнь? Или здесь обитал кто-то ещё?       — Убей меня, — простонал человек. В его голосе была мольба, словно смерть была единственным избавлением.       К горлу подступил ком. Убить по контракту, защищаясь или из мести — совсем не то же самое, что безоружного. Она могла попытаться спасти, но даже не будучи целителем, понимала, что тот — не жилец. Слишком истощён и едва ли протянет долго: даже окажись тут лекарь в этот самый момент — не помог бы. Стало бы его убийство проявлением милосердия? Взглянув вниз на внезапно потяжелевшую руку, Вита поняла, что держала в ней кинжал. Она не брала его в руки, но здесь, на дне Бездны, было уже поздно задаваться вопросом: «Как это возможно?». Не всегда ведомая логикой и всё чаще напоминавшая тревожный сон, реальность вокруг словно подстраивалась под её шаги вместе с тропой. Подняв клинок на уровень глаз, проследив за его изгибом, Вита чуть склонила голову, как если бы оружие могло говорить с ней, ответить на все вопросы. Стальная джамбия работы мастера-кузнеца досталась ей в знак благодарности за спасение и носила звучное название «Судья» — ведь, как говорят «будучи извлечённым из ножен, кинжал в состоянии решить любой спор».       — Прошу, — добавил он тише.       Сталь призывно сверкнула, и Вита, хмурясь, наконец кивнула — скорее самой себе, чем незнакомцу. Она сделала выпад вперед, и клинок не встретил сопротивления, словно плоти вовсе не было и достаточно было лишь намерения. Человек упал на землю, как по волшебству освободившись от своих оков. Он медленно поднялся на ноги, сделал несколько неуверенных шагов и скрылся в тумане. Вита нахмурилась, провожая его взглядом.       «Невозможно», — мысль набатом стучала в виски, вторя шуму крови.       Почувствовав внезапное головокружение, она упала на колени, стиснув голову в ладонях. Её глаза закрылись. Всего на миг. Открыв их, Вита поняла, что лежала под крестом. Не моргая, она уставилась наверх: там, где был незнакомец, теперь висел скелет. Кости пожелтели от времени — было видно, что он неизменно висел уже очень длительное время. Осторожно коснувшись сначала земли вокруг, а затем и собственного пояса, она поняла, что клинок не покидал ножен. Не имея ни единого разумного объяснения, Вита поднялась на ноги — сейчас крест напоминал указатель, и всё, что ей оставалось, проследовать в нужном направлении.       Она шла вперёд, утратив счёт времени. К горлу подступала тошнота, а в голове клубился тот же туман, что крался за ней по пятам, отрезая единственный путь к отступлению. Показавшаяся впереди мрачная тень, стала единственным ориентиром. Подойдя ближе, Вита поняла, что это была пирамида, сложенная из черепов. Казалось, они смотрят на неё пустыми глазницами, выстроенные в идеальный мёртвый порядок. Она видела смерть. Разную. И задавалась вопросом, можно ли было в полной мере привыкнуть к этому зрелищу, перестав чувствовать хоть что-то: ужас, отчаяние, боль, отвращение… В конце концов радость или облегчение, что сегодня это не ты. Да что угодно, но не то глубокое, всепоглощающее спокойствие, которое внезапно завладело ей. Все её страхи, тревога, порождаемая самим этим местом — всё стало неважным, ушло на второй план.       — Я им завидую, — раздался шёпот за её спиной.       Вита быстро обернулась. Хоть тропа позади и просматривалась сейчас на сотню метров, человек каким-то образом появился всего в нескольких шагах от неё. Он держался легко и расслабленно, как если бы они были двумя путешественниками, обменивающимися парой дружелюбных фраз, прежде чем продолжить путь. Вита склонила голову набок и нахмурилась, рассматривая незнакомца. Он казался смутно знакомым.       «Разве это не он был на кресте?» — пронеслось быстро, но тут же было отвергнуто: — «Невозможно…».       Хотя всё в этом месте кричало о невозможности. Раздвигало привычные границы, заставляя сомневаться в том, что было явью, а что словно бы чьим-то причудливым сном.       — Почему? — Что бы ни происходило, она всегда старалась выжить. По её наблюдениям, это казалось естественной потребностью любого человека: иначе как объяснить то, как отчаянно люди учились жить даже в самых чудовищных условиях, приспосабливались, копошились, подобно червям, цепляясь за возможность иметь ещё один день.       — Они обрели покой, или же покой обрёл их, — всё также шёпотом ответил мужчина. — Как бы там ни было… Что насчёт тебя? Что ищешь ты? — он особенно подчеркнул последнее слово, и что-то в его голосе заставило Виту насторожиться. Он спрашивал это не из праздного любопытства, но был ли в словах подвох или проверка? Этого она не знала.       — Я ничего не ищу, — отозвалась Вита. — Просто иду мимо.       Она и сама не знала, что желала найти на дне Бездны на самом деле. Знания? Богатство? Власть? Известность и славу? В конце концов, всё это не имело никакого значения, если здесь она и умрёт.       Внезапно раздался сильный гул, и началось землетрясение. Грозный памятник рассыпался, черепа покатились во все стороны, а Виту швырнуло на землю. Закончилось всё также быстро и неожиданно, как и началось. Она поднялась на ноги, морщась от тупой боли в теле, и осмотрелась. Человек, говоривший с ней, исчез, словно его вовсе и не было. Единственное, что теперь вызывало хоть какой-то интерес — следующий знак. Он выглядел как грубый рисунок дерева с двумя ветвями, указывающими в одну сторону. Вита перевела взгляд в сторону: в тумане, всё ещё плотном, молочном, слабо просматривалась тропа. Вздох, вырвавшись из-под маски, показался сиплым, почти механическим. Шагнув в неизвестность, Вита отправилась дальше — должен быть ещё знак, но чем дальше она продвигалась, тем сложней становилось дышать. Туман обволакивал, силясь выдавить остатки воздуха из лёгких — и Вите совсем не хотелось думать о том, как долго она протянула бы без маски. Было не по себе — куда ни глянь, лишь туман и размытые, почти неразличимые очертания. Чувство потерянности заставляло сердце биться о рёбра, пропуская страх глубже. Стиснув зубы, она шла дальше: сейчас было всё равно, вперёд или назад — обратного пути было уже не разобрать. Вита не знала, сколько блуждала в этом мареве, но, наконец, из пустоты выросла колонна, указывающая дальнейшее направление. После нескольких спотыкающихся шагов, тело словно выпало наружу — давление прекратилось, а туман растаял, как не бывало.       Она достигла дна кратера, где встретили лишь треснутые бетонные плиты. Вита и сама не знала, что ожидала здесь обнаружить, увиденное же вызвало гложущую смесь облегчения с разочарованием. Осмотрев плиты внимательней, она пришла к выводу, что те были частью более крупного сооружения, скрытого глубоко под городом. Вероятно, именно оно было целью атаки столетия назад. Эта простая мысль заставила холодок пробежать по спине, ведь если верить записям магов, они пытались избавиться от тех, кого привели из пустоты… Зиявшая между плит щель была достаточно велика, чтобы протиснуться внутрь. Вита замерла. Всего на мгновение. Её раздирали противоречия, но зачем ещё она явилась, если не за правдой? Не могла же она пройти столько сквозь ядовитый туман, чтобы просто развернуться и уйти. Хотя какая-то часть неё и настаивала, что это было бы самым разумным выбором. Но выбор уже был сделан, возможно, ещё с первым шагом по выжженной земле Бездны — Вита не из тех, кто легко поворачивал назад.       На дне расселины оказалась тесная и тёмная камера. Искусственное, должно быть, аварийное освещение, погружало очертания в изумрудное марево, от чего потревоженная вековая пыль казалась почти призрачной, словно качающейся в водной толще. Вита осмотрелась: похоже, когда-то комната располагалась на усиленном подземном этаже здания, уничтоженного во время атаки. Стены выстояли, но почернели, как и несколько стоявших вдоль них стеллажей, а пол был наполовину засыпан песком и щебнем. В центре камеры стоял массивный помятый металлический цилиндр, сделанный из неизвестного сплава. Когда глаза привыкли к полумраку, Вита заметила кабели, проложенные от бака к четырём машинам, расположенным по углам камеры. Три из них были безмолвны. Одна слабо гудела, продолжая работу. Подойдя ближе, Вита решила рассмотреть его внимательней: несмотря на сильные повреждения, он всё ещё был запечатан. С одной стороны находилась консоль, а сверху маленькое застеклённое окошко. Стерев краем плаща столько грязи, сколько было возможно, Вита заглянула внутрь. Сердце гулко ударилось о рёбра, а глаза распахнулись шире — она не была готова увидеть подобное. Внутри плавало тело, погружённое в какую-то мутную жидкость. Чётко было видно только лицо — и оно не человеческое. Череп, покрытый тёмной кожистой оболочкой, был выпуклый и искажённый, со слишком низкой переносицей, глубокими, удлинёнными глазницами, и безгубым ртом. Вита не была уверена, но позади рудиментарных ушей могли быть и жабры. Глаза существа чёрные, непрозрачные были пусты. Если создание и было живым, оно вряд ли видело её.       — Кто ты? — с губ Виты сорвался хриплый полушёпот. Она была уверена лишь в том, что всё в этой камере служило каким-то целям магов. Чем те здесь занимались, было выше её понимания, и от мыслей об этом, кожи словно касалось ледяное дыхание.       Существо оставило её вопрос без ответа: глаза смотрели в никуда, а тело, как и его могила, оставались неподвижными. Внезапный звук шагов заставил Виту вздрогнуть и обернуться всем телом. Едва успев прикрыть глаза ладонью, она зажмурилась от болезненно яркого света и постаралась удержать равновесие — пол уходил из-под ног. Когда всё прекратилось, Вита открыла глаза и обнаружила себя посреди пустыни.       «Как это возможно?!» — замотав головой, она осмотрелась, стараясь не поддаваться панике, кольцом сжавшей её горло. Только бесконечный песок, палящее солнце и стоящий перед ней высокий мужчина в дорогом халате. С чёрной бородой и тёмными умными глазами, он внимательно изучал её.       — Ты готов? — спросил он ровным, хорошо поставленным голосом.       Прежде, чем заговорить, Вита обернулась, чтобы посмотреть к кому тот обращался. Но кроме них двоих по-прежнему никого не было:       — Готова к чему? — настороженно уточнила она.       — Отлично, — кивнул мужчина, проигнорировав её вопрос. — Предназначенный тебе путь не будет лёгким, но я знаю, что ты справишься и вынесешь испытания. Иначе мы бы тебя не выбрали.       Её грудь наполнилась гордостью, которую ещё минуту назад Вита не чувствовала, а её тело двигалось само по себе, салютуя незнакомцу. Тот снова кивнул, довольный реакцией. Виски сдавило, словно разум противился, ощущая подмену — сейчас она не более, чем оболочка для чужой воли и памяти.       — Кто ты? — Вита выдавила вопрос почти по буквам.       — Скоро, — улыбнулся мужчина. Вите казалось, что, затянутая внутрь, она словно просматривала запись подобную той, что была в башне Замеди. Это пугало, как ничто иное, но не могло не впечатлить. Было ли это настоящей магией: той, что даже учёные не смогут объяснить наукой, или каким-то обманом, фокусом? Она чувствовала себя марионеткой, которую дёргала за ниточки какая-то другая сущность, заставляя следовать сценарию, который она пока совсем не понимала.       — Твоё и так сильное тело необходимо сделать ещё сильнее, чтобы оно было способно вместить Дар. Защитные руны должны быть нанесены глубоко под кожу. Я знаю, что татуировки не чужды солдатам, но эта будет отличаться. Будет больно. Больнее, чем ты можешь себе представить, — мужчина взглянул в её глаза, выдержав драматичную паузу, а затем продолжил: — Но ты же солдат, Галат. Ты лучше кого-либо знаешь, что без боли нет успеха. А тебе придётся добиться многого.       — Галат? — переспросила Вита, впервые слыша это имя. Свет на мгновение погас, оставив её в кромешной темноте, а когда вернулся, пустыни уже не было. Она шла по коридору к самому большому чертогу, что ей доводилось видеть. Освещение было приглушенным, тревожно-алым. Впереди слышались голоса, но шум разговоров стих, стоило ей приблизиться. Когда Вита вошла, большая группа ожидающих её людей стояла идеальными тихими рядами. Стены за ними были покрыты трубами, измерительными приборами и циферблатами — непостижимым лабиринтом из меди и стекла. Каким бы оно ни было, устройство издавало единственный звук — глубокую и угрожающую пульсацию, которую Вита чувствовала своими ступнями. Пересилив чужой, почти детский страх, Вита ощутила неверие той, другой личности, в её избранность.       «Избранность для чего?» — вопрос не успел сорваться с губ, скользя в мыслях на стыке их сознаний. Вновь не по своей воле, Вита направилась к центру помещения, где по кругу располагались семь саркофагов, каждый из которых стоял под углом около сорока пяти градусов. Она не оборачивалась, но точно знала, что за ней следовало шесть других — таких же избранных для получения Дара.       Подоспевшие слуги сняли с неё простую одежду, предоставленную для церемонии, а затем помогли забраться в один из саркофагов. Внутри он был отлит точно по телу, но неприятно холодил обнажённую кожу. Слуги закрепили руки и ноги и опустили на её голову шлем причудливой формы. Мысли судорожно метались и, как ни старалась, Вита не могла отличить свои мысли от мыслей Галата, место которого она сейчас занимала. Попытки вырваться, разорвать их связь, отзывались тупой болью в висках. Но не здесь, где-то там, на дне кратера в Бездне. Крышка саркофага плавно опустилась, укрывая её от тревог на время подготовки к тому, что грядёт. Вита закрыла глаза и словно растворилась. Её тело плавало в бесконечной и абсолютной пустоте, во мраке за пределами света и надежды. Разум грезил. Она спала в течение очень долгого времени — месяцев или, возможно, лет. Сны были яркие, чужеродные, часто ужасающие и очень реальные. Если бы не их чужеземная природа, Вита не была бы уверена, что это вообще сны.       Она пробудилась в конце этой вечности. И закричала в муках, когда жизненно важная часть отмерла и оторвалась, но не от её тела, а от самой души. Агония была невыносима, а рана казалась смертельной. Вита чувствовала холод глубокой ночи. Чувствовала, что умирала — по крайней мере её часть. Но другая часть, неведанная прежде, просыпалась.       Открыв глаза, Вита обнаружила себя взаперти. Внутренность бака была заполнена водой, а сверху виднелось крошечное окно. Незнакомые лица глядели на неё через стекло. Они довольно улыбались друг другу, о чём-то переговаривались, но слов было не разобрать. Она потянулась к ним, но не своей рукой. Вита тянулась своим разумом, чистой волей, инстинктом, который не являлся её собственным — он вообще не был человеческим. Она резко вынырнула из видения, словно её вытолкнули на поверхность, где она всё также стояла перед баком, глядя в пустые глаза существа за стеклом. По-прежнему неподвижное, оно слепо смотрело в ответ, погруженное в собственные мысли, способное проникать в чужие. Брови Виты сдвинулись к переносице, а к горлу подступил ком от странной смеси отвращения, страха и… жалости. Сердце сжималось от мыслей, что некогда это был человек. Изменённый немыслимыми силами, запертый, он провёл в одиночестве столетия. Такая незавидная участь казалась хуже смерти. Аль-Акия — город, куда со слов Стража привели богов и дали им плоть. Был ли это тот самый момент, который ей показал тот, кого прежде звали Галатом? Вита с усилием протёрла стекло ещё раз, будто очистив его, она могла увидеть больше. Но существо «молчало». Бросив тщетные попытки, Вита осмотрелась: здесь должно было быть что-то ещё — слишком уж маги любили всё записывать.       Поиски затрудняло скудное освещение, но наконец Вита отыскала несколько скрученных в трубку свитков: те не были тщательно запечатаны, и время их не пощадило. Истлевшая бумага рассыпалась даже от самых осторожных прикосновений, оставив в руках Виты лишь обрывки. Подойдя в самое освещенное место, к единственной работавшей машине, она попыталась разобрать написанное.       «…что-то тут пошло совсем не так. Атазора больше нет, однако носитель сохраняет свои способности и продолжает их проявлять. Диапазон, по-видимому, значительно уменьшился — сейчас это около пары километров — а проявления слабы и случайны, но последствия интересны. Всё это время мы исходим из предположения, что способности не передаются…».       Вита поморщилась, как если бы попробовала что-то испорченное. Так и не слившийся с существом из пустоты, Галат был ни жив ни мёртв, потерян и заперт в собственных мыслях — они же находили последствия любопытными. Любопытными! Это слово впервые показалось Вите столь бесчеловечным. Она не была склонна к излишней сентиментальности, но это заставляло её сердце сжиматься сильнее, чем она готова была признать.       «Мы отключили три преобразователя, чтобы вызвать кому, однако проявления остаются, что приводит к предположению, что Галат — или то, что когда-то было Галатом — не контролирует и даже не понимает свои новые способности. Подобно уму новорожденного, он не осознаёт, на что способен, но по-прежнему может бессистемно управлять им своими ментальными импульсами. Со временем…»       Запись оборвалась, и Вита перешла к оставшемуся обрывку:       «Пока не было принято никакого решения. Я не могу винить их после того, что произошло в Аль-Акии, и всё же… у нас есть потрясающая возможность, ещё одна и, скорее всего она ускользнёт, если Галат и дальше останется в коме. Даже теперь нельзя узнать наверняка, проснётся ли он снова. Защитные руны на его теле требуют много энергии. Неясно, как долго он сможет выжить на подаваемом уровне энергии».       — Века, — почти шёпотом ответила Вита в пустоту. Ужас отчего-то стал почти осязаемым, словно он заполнил всё пространство, выжав воздух — и никакая маска уже не могла справиться с этой отравой.       Остальной текст было не разобрать, но и уже обнаруженного было достаточно, чтобы заставить её задуматься. Согласно легендам, один из троих Высших Владык был способен перекраивать реальность по своей воле. Мог ли Галат-Атазор, этот несчастный гибрид человека и кого-то другого, неизвестного, быть Гла’ат-Зором Мечтателем, о котором упоминали старые истории? Впервые, те кого считали богами, оказались так близко, и Вита не была уверена в том, какие чувства испытывала. Это было слишком. Слишком странно. Слишком пугающе. Слишком… Если и было что-то, в чём она была почти уверена, это существо жаждало покоя. Вечного. Разве не об этом были видения, ведущие её к этому месту? Обычно она убивала по контракту или — что естественно — чтобы не быть убитой, и не вмешивалась в чужие дела. Пока те не касались её. Она могла развернуться и уйти: вернуться или погибнуть, пробираясь через туман. Но… стала бы смерть Галата актом милосердия? Следуя логике написанного, должно быть, для этого нужно было отключить последнюю машину, которая продолжала питать бак, поддерживая жизнь существа. Опыт подсказывал, что сделать это можно было с помощью консоли. Та казалась слишком сложной, и Вита действовала скорее интуитивно, чем с реальным знанием дела.       — Дерьмо… — выругалась она себе под нос, когда вместо отключения, с гулкой вибрацией проснулась вторая машина.       Её виски тут же стиснуло от боли, которая становилась сильнее по мере того, как к баку поступала энергия. Комната задрожала, а с потолка посыпался мусор. Вита ощутила мучения существа в баке, и кровь пошла носом. Наружу посыпались видения. Реальные, почти осязаемые. С губ сорвался крик: её или Галата — сейчас это было неважно. Она ползла к чему-то… К саркофагу? К баку? К величественной пирамиде и лучу света на чёрном небе? Собравшись с силами, Вита пыталась вырваться, цепляясь за единственную мысль: она должна отключить машину. Это было непросто, то и дело мысли Галата перекрывали её собственные. Его единственное желание — покой, в котором всегда отказывали. Оно пылало, разливаясь по её венам вместе с гневом: расположенный над Бездной город был источником мук. Мысли его обитателей, ползающих подобно насекомым, с их бесконечными вопросами и заботами, отравляли сон. Мешали забыться. Всё ещё ощущая чужое присутствие, Вита сделала рывок и коснулась консоли. Из-под маски вырывались хлюпающие звуки, и она стянула её, тут же ощутив, что воздух вокруг стал тяжёлым, как перед грозой. Переполненный неведомой силой, он заполнял всё пространство. Она спешила вернуть всё в прежнее состояние. Не с первой попытки, но гул пробужденной машины стих, а с ним и чужая ярость, горевшая в её груди. Наконец разобравшись с управлением, Вита подобрала нужную комбинацию для деактивации машины. Глубоко вдохнув, она сделала последние манипуляции. Звуки стихли, а с ними и свет. Вита вгляделась в темноту за стеклом. Как и прежде, создание не шевелилось, но его дыхание стало поверхностным, пока вовсе не стихло.       — Спи спокойно… — она выдохнула, испытав странное облегчение.       Ориентируясь на свет из зиявшей расселены, Вита выбралась наружу. Кожу неприятно стягивала запекшаяся кровь, пот и пыль, одежда липла к телу, а мышцы ныли от усталости. В голове была пустота, как если бы мозг отказывался принять произошедшее, уступая место тишине. Путь к сердцу Бездны был словно вечность назад и занял не меньше, обратный показался мгновением. Взобравшись наверх, Вита обернулась. Туман, саваном укрывавший это место, рассеялся, как ни бывало: куда ни глянь лишь руины и кости. Больше ничто не указывало на присутствие того, что она никак не могла объяснить. Присутствие бога? Монстра? Просто смертельно уставшего человека? Кем бы Галат ни был, теперь он обрёл покой, а в городе стало на одну возможную угрозу меньше. Уже на выходе в Трущобы Виту настиг старик, прежде продававший в этом районе разные безделушки.       — Эй, что произошло?! Куда делся туман? — требовательно спросил он.       — Тумана больше нет. Бездна теперь безопасна, — бесцветно отозвалась Вита так, будто на неё разом обрушилась вся усталость, накопившаяся за день.       — Теперь безопасна? — вспылил старик. — Она была вполне безопасна и раньше, пока ты держалась подальше! Ещё и кормила много людей. Кто теперь придёт сюда, чтобы взглянуть на эту ужасную дыру в земле? Кто купит мои амулеты?!       — Мне жаль, — ответила она, не пытаясь скрыть своего безразличия.       — Тебе должно быть чертовски жаль! Оставить людей без такого средства к существованию! — Он театрально всплеснул руками и, лишь немного успокоившись, спросил: — Так что ты нашла на дне?       — Древнее создание в баке, — сил на убедительную ложь не было. Всегда можно было ответить «Ничего», но после встречи с ничем, не возвращались в крови и с трудом держась на ногах.       — Создание? В баке? — недоверчиво, с прищуром переспросил старик. — Чего сразу-то не сказала? Демон квантари во плоти! Глупцы выстроятся в очередь, чтобы его увидеть!       Вита могла бы возразить, попытаться объяснить, что кем бы ни было это существо, оно точно не являлось демоном. Квантари призвали таких же «богов», как и имперские маги. Но зачем было понапрасну тратить время и силы? В глазах старика уже зажглись искорки алчности, как если бы империалы уже были в его руках.       — Ну, мне некогда с тобой прохлаждаться, — сообщил он, словно это Вита пыталась задержать его. — Нужно быстрей добыть демона, и у меня такое чувство, что надо пошевеливаться, пока его кто-нибудь не стащил.       Поморщившись, на мгновение она ощутила раздражение: казалось, прежние мысли Галата всё ещё были заперты где-то внутри, сплетаясь с её собственными.       «Ну, по крайней мере, ему уже всё равно…» — устало подытожила Вита, поворачиваясь спиной к кратеру. Прочь. Подальше от всего этого.