X

      Закончив рассказ, Вита замолчала, сильнее обняв себя за плечи. Предложенное Варро вино так и осталось нетронутым. Эта история была не из тех, рассказав которые, страх отступал, обнажая пустяковость. Напротив, слова придали всему случившемуся веса. Всё то, что Вита так старалась запереть где-то подальше и не вспоминать, внезапно обрело плоть. Это были уже не витиеватые напутствия на древних скрижалях, не осколки знаний, разбросанных по руинам. Нет. То, что таилось в пустоте, то, что их предки призвали, тем самым приблизив своё падение — оно не было сказкой. Вита взглянула на Варро. Его бровь чуть дернулась, и, казалось, непроницаемая маска вот-вот пойдет трещинами, обнажив истинные эмоции. Но он молчал. Тишина между ними стала густой, почти осязаемой. Казалось, замок внезапно превратился в склеп, лишённый любых звуков. Варро заговорил первым:       — И что ты предлагаешь? Нет, не тогда, когда ты найдёшь этот мифический храм и пойдёшь на поклон к лорду Гэлию, возвращать в мир живых своего любовника. Сейчас.       — Я хочу знать, что известно Меру… Он упоминал Аль-Акию. А потом… — она замолчала, прекрасно осознавая, что Варро точно знал, что скрывалось за этим молчанием.       — Сегодня ты хорошо поработала, — сказал он с деловой холодностью. — Сейчас мой черед, прежде чем стража решит, что убийство Фэлана было спланированным. Ступай. Я дам знать, когда ты потребуешься.       Варро предпочёл не комментировать услышанное. Вита нахмурилась, было бы куда проще, прими он её за сумасшедшую: вполне ожидаемая реакция, даже понятная. Теперь же она не представляла, чего ждать. Он мог бы прикончить её на месте, обвинив в смерти мага и покушении на Меру, тем самым убрав свидетеля и заодно прибавив себе веса в глазах лорда. Но она всё ещё дышала, и ничто в словах или движениях Варро не выдавало угрозы. Эта неопределенность давила, заставляя теряться в догадках. Вита кивнула и, не говоря ни слова, вернулась в гостиницу. Стоило хоть немного отдохнуть, но снять с себя липкую паутину собственных слов не удавалось. Смешиваясь со смрадом Ганеззара, она проникала под кожу, терзая изнутри. Не стоило открывать эту дверцу, выпускать Бездну наружу, придавая ей жизни. И с чего только её потянуло на откровения? Стоило ворваться в Замок вместе с кормчими, пока их ещё не ждали. Прикончить всех и уйти — теперь же стража точно будет настороже. Вита ворочалась на скрипучей кровати, но несмотря на тяжелые веки и усталость, сон не шёл. Измученная, она и не заметила, когда в итоге отключилась.       Сон был не сном — провал без дна. Ни тьмы, ни света. Только холодная, вязкая пустота. Вита ничего не видела, но знала — она здесь не одна. Что-то жило здесь, прячась в темноте. Смотрело на неё так близко, что не было нужды в глазах. Вита каждой клеточкой тела ощущала этот взгляд, бесстрастный, совсем нечеловеческий. Смотрящий не приближался — он уже был здесь. Всегда был. Тишина набухала, и в ней рождался шёпот — безмолвный, но осязаемый. Это были не слова, скорее намёк на мысль, что проникала сразу внутрь. Её звали, но не по имени. Куда-то вглубь этой пустоты. Вита не слышала собственного сердца — казалось, откуда-то издалека ощущала вибрацию от его ударов о рёбра. Шёпот становился сильнее, зудящим чувством расползаясь под кожей. Он превращался в страх — холодный, осязаемый — паразитом вгрызающийся всё глубже и глубже. Пока сердце не затрепетало пойманной птицей в его ледяных руках. Судорожно схватив ртом воздух, словно выныривая из воды, Вита открыла глаза. Мысли хаотично метались, как рассерженный рой ос. Часто моргая, силясь скинуть наваждение, Вита уставилась на Варро. Она жива, а в его руках нет оружия — значит пришёл не убить. Жестом велев не шуметь, Варро убрал ладонь с её рта, и присел на край кровати так, будто заявился к себе домой. Грудь Виты тяжело вздымалась, на коже появилась испарина, а выбившиеся из косы пряди разметались вокруг.       — Какого чёрта ты тут делаешь? — спокойно спросила она, выровняв дыхание. — Не помню, чтобы звала в гости.       — А, по-моему, я как раз вовремя, — усмехнулся он с показной лёгкостью.       Вита вздохнула: как знать, может только его появление и выдернуло её из кошмара, лишь одного воспоминания, о котором было достаточно, чтобы страх зашевелился в позвоночнике липким, отвратительным червём. Но вслух соглашаться не стала.       — Знаешь, что в твоей истории пугает больше всего? — и не дожидаясь ответа Варро продолжил. — Здесь, в Ганеззаре, я насмотрелся всякого. Но ты... Ты не сумасшедшая. И это... — он покачал головой, — всё усложняет... Зачем только ты в это полезла?       — Знания? Слава? Глупость? — изогнув бровь, она с вызовом посмотрела не него, словно это было последним способом скрыть собственную уязвимость. — Выбери любой вариант и, возможно, ты угадаешь.       — И как? Оно того стоило?       Вита села, подтянув колени к груди. Хватаясь за эту секундную передышку, она поправила съехавшую на плечо тунику, влажную от пота, и зализала назад выбившиеся волосы, прикрыв глаза:       — Какая разница, если я уже сунулась, куда не следовало. И такое не забыть… Можно напиваться до потери пульса, — Вита мотнула головой в ту сторону, где, по её мнению, возможно даже в этот самый момент, Гай Левин заливал память дешёвым пойлом, — только вряд ли поможет. И мне очень некстати оказалось не насрать на то, что случится, если этих «богов» найдёт кто-то другой. Один раз их уже впустили, и посмотри, где мы оказались?       Варро провёл ладонью по аккуратной тёмной бороде и покачал головой, шумно выдохнув:       — Надеюсь, ты хоть на долю процента осознаешь, во что ввязываешься… Сейчас Меру доверяет мне, убеждённый, что Фэлан предал его, вступив в сговор с кормчими. Я попробую узнать то, что ты хочешь. Хотя в этом ни черта и не смыслю…       Вита кивнула — медленно, без уверенности, — впившись в него взглядом, как если бы препарировала, ища подвох. За свою жизнь Варро сделал одно весьма прагматичное наблюдение: жизнь — это всего лишь каждодневное выживание и забота о завтрашнем дне. А принципы и прочие высокие слова — только мёртвый груз, ведущий к гибели. Груз, от которого нет никакой пользы после смерти. Преданность и честь подобны летним цветам — они цветут, когда тепло, но их забывают, когда приходят более суровые времена. Такие времена пришли — кормчие пали, а он, Варро, смог выжить. Был уверен в её плане? Едва ли. Вита и сама не была уверена. Готовил ловушку, чтобы укрепить своё положение в глазах Меру? Или было что-то ещё, о чём она даже не догадывалась?       — После предательства Фэлана по ночам охрана усилена — ожидают появления Кормчих Стикса. Приходи через три дня. Меру будет принимать страждущих, желающих прикоснуться к его мудрости, — он ухмыльнулся, даже не пытаясь скрыть своего отношения. — В это время легче всего пройти в Замок. Стражи на встрече не будет — ведь наш Первый Аколит отказался от титула, и его хранят боги. Я не стану вмешиваться. Если успеете до того, как явится стража — он ваш. Нет... — Варро встретился с ней взглядом. В его голосе не было угрозы, лишь констатация факта: — В таком случае, ты знаешь, как я поступлю.       Вновь кивнув, Вита не спешила отводить глаза — словно это означало бы её проигрыш. Она знала, как тот мог смотреть. Хищно, почти убийственно. Сейчас Вита не чувствовала себя добычей, но всё ещё не могла понять, о чём Варро думал на самом деле. Возможно, следовало прикончить его, пока была такая возможность. Хотя бы попытаться — чтобы не пришлось жалеть о последствиях собственного выбора. Проблема была в том, что она этого не хотела. Это было не то же самое, что прежде заставило его нарушить контракт. Серенас был ядом: сладким, притягательным, но несовершенным — она могла найти противоядие. Не сразу. Позволив вначале пламени разлиться по венам, испытав себя на прочность. С Варро было иначе. Он, как кинжал, приставленный к шее, не давал ей шансов. Просто и невероятно близко. Так что она могла ощутить, как под сталью пульсирует собственная артерия. Трепещет, словно напоминая, что она всё ещё жива — они были слишком похожи. Находиться рядом — всё равно что дышать одним воздухом. Даже если тот был давно и безнадёжно отравлен.

***

      — Тебя долго не было, — Хамза говорил спокойно, но в сдержанном голосе проскальзывало нетерпение.       — У меня были некоторые договорённости с Варро...       — Вот как, — он прищурился с недоверием.       — Всё это время Варро знал, где вы, и ничего не сделал, — Вита выдержала его взгляд, лишь пожав плечами. Она и сама не была уверена, кого пытается убедить больше: кормчих… или себя?       — Так ты можешь провести нас? — Хамза вздохнул с видом человека, который принял, что выбора, как такового и не было.       — Конечно могу. Сегодня ближе к вечеру, встретимся в верхнем городе. И… постарайтесь не попасться фанатиками — эти умалишённые хуже стражников.       За время, проведённое в Ганеззаре, Вита успела узнать город лучше, стараясь держаться самых тихих и безлюдных мест — запоминать их, подмечать все возможные пути к отступлению. Хамза кивнул, но прежде, чем отпустить её, подал сигнал Нелеосу, и тот последовал за Витой:       — Составлю тебе компанию. Если ты не возражаешь, пташка… — произнёс он с лёгкой усмешкой, будто заранее знал, что она ничего не скажет против.       «Не доверяют — очевидно».       — Разумеется, — не подав вида, она ответила с лёгкой улыбкой. Уже выйдя за пределы стен, давящих отметиной провала, Вита спросила: — Никогда не могла понять… Почему пташка? Не самое подходящее прозвище, не находишь?       — В самом деле? — Нелеос пожал плечами и улыбнулся. — Ты слышала когда-нибудь о питоху?       Она мотнула головой не сбавляя шага, но дала понять, что внимательно слушает.       — Яркие, привлекательные…       — Вот уж не подумала бы, что ты оцениваешь меня по этому критерию. Кто угодно, только…       — И ядовитые, — улыбнувшись шире, закончил Нелеос, явно находивший её реакцию потешной. Вита несколько раз моргнула, будто пытаясь переварить услышанное: ядовитые птицы. Но, в конце концов, стоило ли ещё чему-то удивляться после встречи с Галатом или каменным стражем?

***

      В главном чертоге царил привычный полумрак, а звук шагов тонул в ворсе дорогих ковров. Меру восседал на троне, тихо, с самым участливым видом, разговаривая о чём-то с несколькими последователями. Остальные, выстроившись в очередь, толпились чуть поодаль. Теперь, когда Фэлан был мёртв, его место занимал Варро. Как всегда невозмутимый, он следил за собравшимися цепким взглядом, словно ястреб, высматривающий добычу. Заметив Виту, он едва заметно кивнул, но промолчал.       Хамза выступил вперёд, обнажая оружие выверенным движением, и Меру, будто по команде, бросился в боковую комнату. Слаженно, как единый организм, толпа рассыпалась вокруг — каждый готов был сражаться и умереть за своего хозяина.       — Я иду за Меру, — бросил Хамза через плечо. — Держитесь. Если мы потерпим неудачу, то увидимся на том берегу Стикса.       Ни на кого не обращая внимания и уворачиваясь от ударов, он без остановок устремился за сбежавшим лордом. Вита окинула надвигавшихся людей взглядом: не обученные, но их было больше, а в глазах горел огонь слепой преданности — такие будут биться до последнего, цепляясь руками и вгрызаясь зубами, подобно бешеным животным. Выхватив кинжал, она уверенно шагнула навстречу ближайшему. В мыслях внезапно стало тихо — все лишние тревоги ушли на задний план, уступив место моменту. Щуплый фанатик со ржавым тесаком нёсся на неё, выпучив глаза. И кто только додумался пускать к лорду без досмотра? Единственное, что в этом радовало — они тоже остались при оружии. Вита встретила его удар в полуповороте, скользнула вбок и разрезала ему горло, почти машинально. Горячая кровь брызнула ей на лицо, а воздух налился запахом железа — смерть приняла первые дары. Она не считала сколько их. Лезли со всех сторон — слепо, с яростью, почти без навыков. Вита скользнула под размашистым ударом, шагнула в упор и вогнала клинок под рёбра — резкий, короткий выпад. Тело дрогнуло, и она с чавкающим звуком выдернула клинок, одновременно уходя влево. В стороне мелькнул Нелеос. Всё лицо было в крови, но он не переставал улыбаться, как будто услышал хорошую шутку. Его противник заорал, выронив оружие из пальцев. У Нелеоса этот крик вызвал почти весёлое одобрение. Он шагнул вперёд — и нож ушёл в глазницу. Нелеос двигался, как в танце: движения лёгкие, уверенные.       Варро же всё это время стоял у трона, облокотившись, как будто смотрел пьесу. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд скользил по залу вяло, почти лениво. У Виты не было времени размышлять, о чём он думал. Слева на неё бежали сразу двое. Первый махнул чем-то тяжёлым. Мимо. Она нырнула под руку, вспорола живот, потянула кинжал вниз. Кишки вывалились на пол — он закричал и, схватившись за распоротый живот, начал заваливаться. Второй попытался схватить её, но Вита ударила его по лицу тыльной стороной рукояти, отскочила, а потом с разворота воткнула кинжал ему в бок, куда-то между рёбер. Напитавшись крови, ковёр давно потемнел и напоминал вязкое болото. Сражение затягивалось. Нелеос рядом уже дышал тяжело, а кормчего, чьё имя она так и не узнала, Вита не видела. Возможно — за спиной, а, может, в куче тел: она не следила. Воздух стал удушающе-тяжёлым, и Вита вздрогнула: сердце пропустило удар, и на миг зал исчез, а перед глазами совсем не кстати стояла бойня в казармах гвардейцев — кровь была всюду. Опомнилась она лишь когда разъярённый фанатик, который мчался на неё с мечом наперевес, рухнул перед ней на колени. Из его рта вырвалась струйка крови, а глаза расширились — не то от боли, не то не хотел верить, что это конец. За его спиной стоял Варро. Лезвие в его руке ещё блестело от свежей крови, и он, как будто случайно, провёл пальцем по эфесу меча и даже не посмотрел в её сторону. Вита слегка кивнула, точно зная, что он заметит. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, размазав чужую кровь по коже. Сердце стучало в горле, дыхание рвалось. Но бой подходил к концу и адреналин уступал место усталости, напоминая о пропущенных ударах. Тела лежали всюду. Фанатики либо мертвы, либо ползали в крови, теряя последние силы. Нелеос добивал тех, кто ещё шевелился.       Вита почти простонала, когда услышала поспешные, тяжёлые шаги и лязг доспехов. Тело напряглось, подобно пружине. Выхватив меч, вместо бесполезного против стражи кинжала, Вита сжала рукоять так, что костяшки побелели. Взгляд метнулся в сторону Варро. Тот был всё также невозмутим и непроницаем. Нелеос подошёл ближе, встав с ней плечом к плечу. Несмотря на улыбку, он не был расслаблен. А подоспевшая стража, готова была начать бой. В воздухе словно натянулась невидимая струна, которая лопнула с оглушительным хлопком, стоило Хамзе влететь в зал, держа за волосы отрезанную голову Меру:       — Веселье кончилось, парни, — ровный голос эхом отразился от стен, пока кровь капала на пол у его ног. Казалось, в этот момент даже пламя факелов застыло: — Ганеззар теперь принадлежит дому Аврелиан. Скоро здесь будет армия, и, уверен, Имперская Гвардия. Вы можете умереть за Меру, — он поднял голову выше, — или присягнуть на верность новому хозяину и жить. Ну так что?       Вита не видела в этот момент лица Варро, но была уверена, как если бы чувствовала кожей, что тот ухмыльнулся. Напоминая об одной из первых бесед, он будто без слов обратился к ней: «Смотри! Думаешь, выберут смерть?» Представление Хамзы возымело должный эффект, и стражники один за другим опустили оружие.       — Это следовало сделать, парни, — отозвался Хамза извиняющимся тоном. — Вы же знаете.       Пройдя мимо них, он проследовал к Нелеосу и Вите, коротко кивнув обоим. Скользнув взглядом по отсутствующему кормчему и мёртвым телам, он вздохнул:       — Жаль. Марий подавал надежды. Мы закончили здесь, пора возвращаться в Маадоран. Вита, — он чуть повернул голову в её сторону, — ты едешь с нами. У Даристы есть особое задание для тебя...

***

      Стоило в зале появиться Хамзе, Варро исчез, и Вита была уверена, что тот знал массу путей, чтобы уйти незамеченным. И она могла лишь гадать, куда он направится, но ни секунды не сомневаясь — выберется. У Виты же за внешним спокойствием бушевала буря. Было ли это приглашение на казнь? Вернувшись в гостиницу, только чтобы забрать вещи, она осмотрелась. Вита сжимала и разжимала пальцы, щелкая костяшками, но даже находясь не в залитом кровью чертоге, никак не могла избавиться от чувства, что петля на шее затягивалась. Казалось, смерть, много лет идущая с ней рука об руку, теперь стояла за спиной, касаясь костлявыми пальцами лопаток. Она могла бы бежать и стать никем. Вернуться к Серенасу или укрыться в Замеди. «Ключ» от башни был совсем рядом, мерцал среди её вещей — и никто, никогда не зайдёт за ней следом, если только каменный страж не решит вернуться. Но Вита не могла отказать кормчим — бегство стало бы признанием собственного проигрыша. Жить, прячась на руинах подобно крысе, было не для неё. Раз кормчие прибыли только за Меру, и контракт на её голову не был объявлен — она была нужна живой, а значит шанс всё ещё был.       Варро появился также неожиданно, как и исчез. Словно соткавшись из теней, он сделал шаг навстречу, заставив упереться спиной в стену — иначе они были бы слишком близко.       — Возвращение богов как-то связано с Аль-Акией. К Меру воззвал тот, кого зовут Балзаар, — начал он без долгих прелюдий, и Вита шумно вдохнула. — Вижу, тебе это говорит больше, чем мне…       На лицо легла тень, словно Вита предпочла бы пребывать в неведении, а брови сдвинулись к переносице:       — Первый из язатов, — она тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. — Буду настаивать, что ты с самого начала был на стороне кормчих и лишь выжидал время, чтобы нанести удар. Легат — сопутствующий ущерб, не более.       Ей не нужно было объяснять, почему уезжает — он и так знал ответ. Подбородок вздернут вверх, а в словах ничего кроме ледяной уверенности. Варро пристально уставился на неё: между бровей залегла складка, а губы чуть дрогнули, как если бы он собирался что-то возразить, но в последний момент он передумал.       — Я бываю убедительна, знаешь ли, — прозвучало, как вызов, с полуулыбкой на лице. Но в глазах Виты не было веселья: хотелось бы ей самой верить в сказанное — но чем выше ставки, тем легче было оступиться.       Варро опустил руки ей на плечи, будто это могло придать веса его словам, и покачал головой:       — Ещё один урок, — слова вырвались с лёгкой хрипотцой, — возможно последний. Не вздумай играть в благородство. Слышишь? Если потребуется — сдай меня. Сдай этого мальчишку, своего любовника. Кого угодно. Только выберись живой, — он сильнее сжал пальцы на её плечах.       Вита помрачнела, но ничего не ответила, отведя взгляд в сторону. Варро разжал хватку, но остался стоять также близко. Ни один не решался заговорить, и эти секунды тянулись как вечность. Наконец он слегка подался вперёд, остановившись резко, как если бы натолкнулся на невидимую стену, и движением, лишенным привычной уверенности, коснулся её щеки, скользнул пальцами по линии скулы и заправил выбившуюся прядь волос за ухо, задержав прикосновение чуть дольше, чем следовало. Вита нахмурилась, забыв выдохнуть, но не отстранилась, а глаза заметались в поиске ответов.       — Ступай, — сказал коротко, тише чем прежде.       Вита скользнула мимо него, подхватив с кровати подготовленные вещи. Закинув саккус через плечо, уже в дверях она обернулась:       — Надеюсь, ты внимательно слушал всё, что я рассказывала — на случай, если дело примет дерьмовый оборот. А если я… — она хмыкнула и ухмыльнувшись на одну сторону, вновь уверенно вскинула подбородок, задержав взгляд на Варро дольше, чем обычно. — Когда я закончу с делами в Маадоране… Путь в храм лежит через Адовы Врата или через высохшую реку.

***

      Обратный путь в Маадоран тянулся для Виты бесконечно: утомляющая ночная серость уступала место выжженным пескам при свете солнца. Они почти не разговаривали: не было ни обсуждений, ни бравады былыми заслугами, ни грубоватых шуток и подколов, как среди наёмников Кемнеби. Можно было подумать, что они вовсе незнакомы и просто случайно оказались попутчиками. Спала Вита плохо, урывками, а потом и сама не могла объяснить, что терзало сильнее — ожидание возможного удара или же яд из пустоты проник так глубоко, как только мог, слившись с мыслями, заменив кровь в её венах.       Нелеос планировал вернуться в Терон: несмотря на то, что победа Гэлия была почти свершившимся фактом, он собирался закончить свои дела. Незадолго до развилки, где их пути разойдутся, он подъехал на своей белоснежной лошади и, поравнявшись с Витой, некоторое время ехал молча, улыбаясь каким-то своим мыслям.       — Не думал, что ты воспримешь мои слова так… — наконец начал Нелеос.       — Не понимаю, о чём ты… — Вита лишь покосилась в его сторону, продолжив смотреть прямо перед собой. Хотя дорога уже несколько километров никак не менялась, ведя строго вперёд.       — Я мог предположить всякое, ты умеешь удивлять… Но Змей? — он тихо присвистнул. — Это и в самом деле было неожиданно.       Вита повернула голову в его сторону, вопросительно изогнув бровь.       — Старое прозвище Варро, — с улыбкой пояснил Нелеос.       — И при чём здесь он? — она вновь уставилась на дорогу, словно потеряв всякий интерес к разговору, но пальцы на поводьях сжались сильнее.       — Я был там. И у меня всё ещё есть глаза… — Помолчав, он добавил: — Видел, как он убивал.        — Что ещё может делать кормчий? — ответила небрежно, чуть дернув плечами.       — Убивал, чтобы защитить тебя, — он произнёс это чуть медленнее, чем следовало, и Вита уловила, что за словами скрывался вопрос, на который Нелеос не ждал ответа.       Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, и тут же заставила себя сделать вид, что не расслышала намёка:       — Не понимаю, о чём ты…       — Тогда тебе стоит быть внимательнее.       Всё ещё не глядя в его лицо, Вита слышала по голосу, что Нелеос улыбнулся шире — его явно забавлял их разговор.       — Будь осторожней в Маадоране, пташка, — прозвучало почти заботливо. — Не наделай глупостей.       — Больше, чем уже наделала? — Вита обернулась, наконец позволив себе улыбку. — Исключено…       Они негромко рассмеялись. Так, словно ничего случившегося не было: ни резни в казармах Имперской Гвардии, ни Ганеззара.       — Присматривай, за моим отцом… — её лица коснулась грусть. Вита не хотела бы уйти навсегда, так и не попрощавшись с ним.       — Как и обещал, — на мгновение улыбка Нелеоса исчезла.       Она сдержанно кивнула, но не стала ничего говорить вслух. Идущая следом тревога, отступившая всего не полшага, вновь вцепилась в её руку ледяной хваткой. Вита знала, чем всё могло закончиться: темницей или казнью — повезёт, если быстро.

***

      В Маадоране дышалось легче — после Ганеззара, казалось, даже воздух здесь был чище, а шум и городская суета не вызывали зудящего под кожей беспокойства и страха быть схваченной. Но Вита была не готова расслабляться. Дариста не спешила встретиться, а её подчинённые ссылались на дела. Было это правдой или проверкой — она не знала наверняка. Но была уверена, что за ней следили, желая знать с кем видится и разговаривает. Всё имело значение. Впрочем, Рони встретил Виту с воодушевлением, поспешив поделиться впечатлениями — казалось они с Хамзой только вернулись, а слухи о смерти Меру уже пустили корни. Люди шептались, строили догадки, приукрашивали услышанное, пока правда не превращалась в невозможное. Говорили, будто из тени беззвёздной ночи возникли трое кормчих. Проскользнули, через сантиметровую щель в передних воротах Ганеззара, пробрались за стены замка и убили Меру, его мага и охранников с меньшими усилиями, чем жена фермера сворачивает голову курице. Подобно призракам, эти люди не чувствовали ни клинков, ни острия стрел. Когда всё было кончено, каждый из них трижды обернулся на месте став дымом, и исчез с рассветным бризом. Слыша такое, Вита прятала тень улыбки, стараясь не рассмеяться: пусть болтают. Кто-то же из кормчих старательно поддерживал эти сказки, поощряя даже более диковинные: о царстве теней, где могли ступать лишь посвящённые, о тайных символах, что останавливали стрелы на лету, и людях, что могли ходить по потолку, как пауки. Для пущей убедительности рядом с телами оставляли бессмысленные символы мелом, а трюки, внушавшие врагам трепет, строили на простейшей алхимии. Немного искр, дыма — и вот ты уже не человек. Как бы там ни было, репутация Кормчих Стикса упрочилась, в глазах некоторых они и вовсе стали чем-то сродни легенды.         Оставив все лавры призракам, Вита не прекращала думать о возможной слежке, решив на публику вести себя так, будто ничего не случилось, первым делом направившись к Василию. Едва переступив порог, она увидела троих мужчин, одного взгляда на которых было достаточно, чтобы понять — они здесь не за тем, чтобы выпить. Один хорошо одетый, вероятно, их лидер, нарочито вежливо разговаривал с Василием, пока двое других с хмурым видом стояли рядом.             — Как я только что объяснил, возникла небольшая проблема. У нас интересы в этом районе, как и в других, и мы нанимаем местных, — он сделал выразительную паузу, — сборщиков, чтобы всё шло гладко. Представь моё удивление, когда мне доложили, что сборщики в этом районе столкнулись с проблемой и пропали. Теперь мы хотим разобраться, что случилось. Полагаю, это очевидно, что платежи должны продолжиться…       — Похоже, я как раз вовремя, — Вита расплылась в широкой улыбке, пряча за ней усталость и раздражение, накопленные за бессонные ночи. Скинув вещи на пол у порога, она положила руку на рукоять кинжала.       Охранники синхронно повернули головы и посмотрели с таким видом, будто само её существование оскорбляло их. Вита скользнула по ним взглядом так, словно они не стоили её внимания и подошла ближе к лидеру, промурлыкав:       — Дорогуша, какие-то проблемы?       Говоривший чуть сузил глаза, оценивая её, пока Василий стоял ни жив ни мёртв, вцепившись в барную стойку так, что побелели пальцы — будто это было единственное, что удерживало его по эту сторону смерти.       — Кажется, это тебе следует преподать урок… Не стоило лезть в наши дела.       Василий съежился и отвёл взгляд, а парочка молчаливых охранников направилась прямо к ней.       — Так не терпится встретиться со своими сборщиками? Что ж…