Глава 3

Тецуо достал документ из-под руки Исы. Он нахмурился, со средоточием просматривая документ, чувствуя все большее напряжение. — Я знаю эту улицу, — пробормотал он. — Она, может, два, или три квартала от дома, который мы с Джун высматривали. …Блять, а мне дом то нравился. Иса наклонилась через стол, захватила свой стул и подкатила его ближе к Тецуо. Плюхнувшись в него, она более внимательно прочитала документ. Скорее попыталась. От усталости буквы расплывались, висящий труп с фотографии будто смотрел прямо в камеру. Она поежилась. — У него было реалити-шоу, где он изображал экстрасенса, — сказала она. Иса потерла глаза и откинулась на спинку сиденья. — Младший брат сказал, что Могами обучал Шигео экстрасенсорным способностям. Наверное, дети смотрели шоу и сделали его своим воображаемым учителем. Тецуо нахмурился сильнее. Он постучал по наиболее плотной области с текстом. — Он не изображал экстрасенса. Он им был. — Ладно, договорились, но он все равно мертв уже как 20 лет. Шигео 10. Тецуо, казалось, не слушал. Его брови низко опустились, а лицо сморщилось в концентрации. Затем он подскочил со своего места, с озарением на лице. — Черт возьми, я ведь о нем слышал! Иса слегка отклонилась. Тецуо открыл кабинет с файлами, перебирая старые дела. — Смотрел его шоу? — Спросила Иса. — Нет, слышал о его деле. — Тецуо перестал перебирать файлы. Вместо этого, он волнительно вскинул руками и уселся на место, уткнув нос в дело Могами, как будто что-то для себя подтверждая. Он кивнул сам себе, сделал это снова. Иса наблюдала за ним с угасающим интересом, ее веки тяжелели, глаза невольно закрывались. Она пожала плечами: — Это тупик. Я на боковую и с утра поеду в дом Кагеямы, если вдруг хочешь поступить также. — Не могу. — Тецуо покрутил в воздухе рукой, — Кофе. — Сколько ты уже кружек пропустил? — Много. — Получается это ты всегда кофеварку ставишь? — Вот об этом то я и вспомнил! Послушай. — Тецуо указал на нижний абзац документа. — Он не фальшивка. Офицеры, которые были на месте, чтобы забрать тело, не могли к нему даже прикоснуться из-за огромного количества проклятий. Здесь — вот этот отрывок — третья строчка под— да, да, где я указываю. Иса наклонилась поближе. Ей пришлось подождать, пока сфокусируются глаза, так что она вместо этого слушала заряженный кофе голос Тецуо. — Вот эта часть. Должно было быть обычным устранением последствий суицида, но офицер - она, наверное, уже давно уволилась, а то я бы запомнил имя - она подошла поближе, чтобы снять его с петли, но не смогла. Вместо этого, она получила порезы. Какое-то проклятие, барьер появился вокруг его тела и держал людей на отдалении, его даже было не видно. Тецуо оттолкнулся от своего стола. Он откатился на стуле, пока тот не остановился, подскочил, хватая все еще кипящую емкость размашистой рукой и свою чашку другой. Кофе он себе налил совершенно черное. Он продолжил: — Если бы он не был настоящим экстрасенсом, то тогда он должно быть обидел целую кучу настоящих. — Его губы проверили край чашки, почувствовав через чур горячий пар, он с недовольным лицом поставил ее на место. — Джун мне теперь точно не даст в той области дом купить. Иса изобразила сочувствующий кивок. — У тебя есть другие варианты в области дома Кагеямы? — Ага, сама понимаешь, три квартала — это большая территория, но Джун со сверхъестественной херней связываться не станет. Я как-то попытался вечером на настолках достать доску Уиджи, так она мне ее сжечь сказала. Скажу тебе, что пластик горит ужасно, и пахнет дерьмово. — Я думала тебе 29? — Ага. — Что человек 29 лет забыл на вечере настолок? — Тот человек, у которого двадцатишестилетняя жена играет в Монополию. — Ты еще на Джун не женился. — А кто сказал, что я не сделал предложение? — А ты сделал? — Неа. — Тецуо. Тецуо одним могучим глотком прикончил кружку кофе. Он спрятал гримасу и попытался охладить обожженный язык, затем попытался выпить оставшиеся на дне капли. — Знаешь, они никогда и не вынесли тело. Не смогли. — Не особо верится. — Они даже звали паранормальных экспертов, и все как один такие: Не-не-не, это не двигаем. Не трогаем. Близко не подходим. И все оборудование, и защита ни черта не сработали, так что они пришли к заключению, что стоит его оставить, дом наглухо закрыть и забить. — Никто бы не стал оставлять висящее с потолка тело просто так. — Никто с альтернативами не стал бы. — Тецуо захватил пальцами кофеварку и снова наполнил свою кружку. Начал постукивать ногой. — Но альтернатив не было. Так что они обвели дом лентой, кое-что прибили и так и оставили. Дело закрыто. — Он кивнул на отчет. — Ну же, читай. — Я спать, — ответила Иса. Она достала из спортивной сумки под своим столом хлопковые футболку и шорты. Ее форма уже начала оставлять отпечатки на ее теле. — Я уже расстроилась, что Могами оказался тупиком. Еще больше расстроилась от того, что он действительно мертв. Не нужно мне сверху еще добавлять, ‘Ой, а знаешь, его тело там висит в одиночестве уже 25 лет’. Тецуо слегка съежился, сжал пальцы вокруг своей кружки и бросил в сторону Исы смущенную усмешку: — Я это рассматривал как небольшое отвлечение. — Еще над чем-то работаешь? — В основном заканчиваю отчет. Кое кому позвонить с утра. — Тогда увидимся завтра? — Сейчас три утра. Сегодня это завтра. — Тецуо. Тецуо выдохнул. Его лицо расслабилось: — Да, да, ровно в шесть.

***

Рицу проснулся пол одиннадцатого. Его сбил с толку солнечный свет, ослепляюще яркий, который обычно не появлялся до самого позднего утра. Он взглянул на часы, и вид мигающих зеленых чисел наполнил его паникой. Школа начиналась в восемь. Сорвав одеяло, впопыхах добежав до шкафа, Рицу резко распахнул дверцу. Он не помнил, когда в последний раз просыпал, счет шел на месяцы или даже года. Просто не было достаточно веской причины для пропуска. Так почему сейчас? Почему не сработал будильник? Почему никто его не разбудил? Почему Моб- Дыхание Рицу сбилось ледяной дрожью. Затем снова появилась уничтожающая изнутри горячая, зловонная тревога. Он моргнул, желая, чтобы воспоминания растворились будто кошмар. Но никуда они не пропали. Вместо этого он опустил руки, оставив шкаф и вещи нетронутыми. Из-за звона в ушах он не слышал скрипа лестницы под его ногами. Из кухни доносился приглушенный разговор, шум варящегося кофе, запах еды. Переступив за порог, Рицу увидел за столом своих родителей и двух офицеров со вчерашнего дня. Мужчина улыбнулся и приподнял свою кружку. Женщина-офицер как и раньше смотрела на него, как будто он вот-вот рассыпется. — Хей, Рицу, ты сегодня поздно. — Сказал его отец. Рицу заметил нервные жесты его рук - перебирание туда-сюда, беспорядочные прикосновения. — Меня никто не разбудил. — Ну, ты все-таки вчера целую ночь не спал. Нам показалось, тебе нужно было отдохнуть. — Я пропустил школу. Его отец от него отмахнулся: — Мы с мамой позвонили в школу с утра. Они знают, что тебя сегодня не будет. — Брат-- Нервная улыбка мистера Кагеямы дрогнула. — В поисках участвует еще больше сотрудников полиции чем прошлой ночью. Сердце Рицу пропустило удар. Это был не кошмар. — Они не нашли его. — Мы наверное даже попадем в новостной сегмент — попадем на телевидение, Рицу, это хорошая новость. Намного больше людей узнают, что нам нужна любая помощь в поиске Шигео. — Вы сказали, что разбудите меня, если что-нибудь поменяется, — сказал он, обращаясь к женщине офицеру. Она изобразила свою мягкую, осторожную улыбку. Ничего не случилось за часы, которые он просто так пропустил, пока спал. Полиция, его родители, поисковый отряд — им нечего ему было сказать. Ничего, о чем он должен был знать. Ничего, что он мог бы сделать. — …Почему вы не дали мне пойти в школу? Я мог бы там поискать. Я мог бы-- — Тебе не нужно волноваться о школе или поисках, Рицу. Все хорошо. Это не твоя ответственность. И ты снова пойдешь в школу с Шигео, когда все вернется в норму. Сегодня просто-. Сегодня все по другому. — Миссис Кагеяма улыбнулась, и поставила свою кружку на стол со звоном. Рицу начал нервно мяться. — Вы мне не даете выйти и пойти его искать. — Ты нужен нам рядом прямо сейчас, Рицу. Тебе ничего делать не нужно. Мы просто хотим, чтобы ты был тут, в безопасности, пока полиция ищет Шигео, хорошо? Рицу не знал почему, но кивнул. Все было не так. Пока он стоял на кухне в пижаме пол одиннадцатого утра, он вспомнил время каникул. Редкие снежные дни или запланированные выходные, когда время текло медленно, а от него ничего не нужно было, так что он мог долго сидеть за столом, не выпивая свой стакан с молоком, который Моб бы-- Он оглянулся на кухонную стойку. Еда со вчерашнего дня была перемещена в чаши, нетронутая. Молоко в стаканах слегка испарилось, оставляя белые круги на том уровне, где было вчера налито. Он подумал о том, что оно, наверное, испортилось. Рицу повернулся на пятках и оставил кухню позади. Он забрался обратно по лестнице и прошел мимо открытой комнаты Моба в свою. Рицу, колеблясь, лег на свой футон и положил руку на покрывало. Рицу сделал то, что никогда раньше не делал таким поздним утром - он вернулся спать.

***

Этим утром Моба разбудил отраженный от зеркала лучик солнца. Приоткрыв один глаз, он все еще держал голову прижатой к подушке, которую ему выдал Могами. Белье и подушку Могами оставил в подвале — Мобу пришлось расправлять раздвижной диван самому. Покрывало по размеру не подходило, и вчерашняя ночь была слишком темной, чтобы понять, достают ли концы покрывала до границ кровати. Он просто попытался заправить ее так, как мог. Под тонким одеялом Моб спал неспокойно, скукожившись и дрожа от ледяного застылого подвального воздуха. Могами сказал ему, что его собственные способности могли бы согреть комнату, если бы он попытался. Но Моб со своими силами экспериментировать не хотел ни в каком виде. Вместо этого он поднялся, плотно обмотавшись в одеяло и обратил внимание на небольшие часы на прикроватной тумбе. 10:34 утра. Он прогуливал школу. Моб переварил эту мысль; она опустошила что-то в его груди, вызвала оцепенелость и страх. Никакой школы. В школу он больше не пойдет. Теперь он не будет по утрам собираться вместе с Рицу, не будет домашней работы, тестов и разговорах о подготовке к средней школе, а потом может и к старшей школе или университету. Этот смутный план, по которому должна была пройти вся его жизнь — сожжен и пресечен на корню. Он подумал о том, что будет делать теперь. Подумал о том, что должна представлять из себя его жизнь, когда абсолютно все маленькие детали его будущего были уничтожены. Тревожность отдалась тяжелым комом. Его мысли беспорядочно кружились в попытках найти очевидный выход. Накапливались мелочи: его семья, кровать, недостаток тепла, отсутствие школы, отсутствие человеческого контакта — больше никогда. Каждая из них делала его хрупче, заставляла его дышать с острой дрожью. Он прицепился к исчезающей надежде, что все еще сможет наладиться. И он верил в подобное только лишь из-за слепой уверенности в том, что то, что творилось с ним сейчас, просто невозможно. По единственному в подвале блеклому пятну солнечного света было нельзя определить даже примерное время суток. Оно пробивалось через маленькое окошко размером с кирпич около потолка. Его не хватало, чтобы осветить удаленные уголки подвала. Было видно только само окно, только детали кровати Моба, только ленты пыли, виднеющиеся на луче солнца. Он посмотрел на более темные углы, заметив сброшенные вместе коробки, старую технику, старые инструменты. Неподключенная лампа находилась в дальнем правом углу, выключенный телевизор был установлен на письменном столе с другой стороны кровати. Моб окинул взглядом телевизор. Его мама не давала им с Рицу смотреть его дома. Он отвлекал. Он пудрил мозги. Моб сцепил пальцы под одеялом. Это все… прямо сейчас это все звучало заманчиво. Он вылез из-под одеяла, еле ощущая свое тело, и нажал на кнопку включения. Телевизор не откликался, так что он пробовал снова и снова. С третьей попыткой он включился внезапно и с разрядом, заставив Моба отпрянуть. Его сердцебиение участилось, громко забилось сердце от испуга и неосознанного использования силы. Замерцал экран. На нем развернулась черно-белая драма, еле видимая от полос и помех на старом дисплее. Мобу была не знакома эта передача. Он откинулся назад, найдя свои одеяла и снова в них укутавшись, прежде чем его снова не начала бить дрожь, и он начал смотреть.

***

С бегущими мимо часами ушло и солнце. Теперь единственный свет проникал из тонкой щели в закрытой двери подвала и от телевизора перед ним. Моб чувствовал усталость, большую, чем даже если бы бегал на физкультуре или долго бы остался вечером доделывать домашнюю работу. Он был изнурен ничего не деланием, и слишком истощен, чтобы задаться вопросом почему. С другой стороны двери периодически раздавались приглушенные звуки — отчетливо отдающие аурой Могами. Но Мобу было сказано оставаться спрятанным в подвале, ждать пока Могами его отсюда заберет, когда будет безопасно быть на поверхности, чтобы его не заметили. Дверь оставалась закрытой целый день. Глаза Моба потихоньку слипались. Местный синоптик жестикулируя рассказывал о грядущих дождливых днях. Для Моба это все ощущалось отдаленным. Он глубже укутался в свой сверток из одеял, прижимаясь к подлокотнику дивана. Он не был уверен, сколько сейчас было времени, но это даже не имело сейчас никакого значения. Могло уже быть и ночное время, если ему это было нужно. «… более теплые дни… так уверены?.. через… около… репортаж из…» Тело Моба ощущалось тяжелым, сердце будто замедлилось. Ему нравился появившийся мягкий женский голос и то, как его сознание растворялось в уютном небытие. «…более дня… зацепки?.. предоставляется слово.» Раздавшийся звук вырвал Моба из комфортных объятий сна. Он вспрянул и встревожился — этот голос он знал. Тот голос, который будил его по утрам. Когда он просыпал к первому уроку. Его мама - говорит ему подниматься, стоя на входе в комнату. Глаза Моба открылись, он засуетился, пока не сел ровно. Он моргнул. Все еще темно, все еще в одиночестве, все еще — Он посмотрел на телевизор, и его лицо потеряло цвет. Его мама смотрела на него, картина зернистая от телевизионной помехи, с красными глазами и испуганным тоном голоса, который от нее Моб раньше никогда не слышал. Она плакала. Моб выбрался из-под одеял. Он перелез на другой конец кровати на четвереньках, вплотную уткнувшись в экран. Так близко его мама была размытой, изображение разделялось на красные, зеленые, голубые пиксели. То, что она говорила Моб не мог разобрать из-за усталости, он только чувствовал покалывание кожи в ответ на то, как она произносила Шигео… Видео переключилось на его отца, изнуренного и небритого, все еще улыбающегося на камеру. От его вида Моб почувствовал головокружение. «еще держимся… оптимистично… найду его». Отрывок с парком, наполненным полицией, фонарями и поисковыми собаками. Его школа издалека, с каким-то описанием. И его дом с далекого ракурса. Камера приблизилась. Его родители стояли у входа, разговаривая с людьми в форме. Единственный кадр с Рицу, несобранным и напряженным, все еще в пижаме. Он посмотрел в камеру, отвел взгляд, скорчив гримасу на своем лице, прежде чем снова посмотреть на нее. Импровизированная игра в гляделки закончилась, когда глаза Рицу заблестели. Он широко их раскрыл, когда понял, что случилось, и еле успел спрятать лицо за рукавом прежде чем выступили слезы. Моб увидел, как его фигура вздрогнула с подавленным всхлипом только единожды. Моб взметнулся. Он оттолкнулся от кровати, забыв обувь, и понесся по подвальной лестнице. Он распахнул незапертую дверь, снаружи было холоднее. Мобу было без разницы — он был сфокусирован на входной двери, находящейся за ней темноте. Моб споткнулся, борясь с головокружением. — …Моб? Это был голос Могами за его спиной, удивленный, но не обвиняющий. Моб видел его краем глаза. Могами подошел на пару шагов ближе, когда Моб подергал замок на входной двери. — Что ты делаешь, Моб? — Мне нужно домой. Рицу плачет. — И как ты об этом узнал? — Новости. Он плачет. Это я виноват, Учитель. Мне нужно вернуться. Я не могу здесь оставаться. Я решил. Я об этом хорошо подумал. Помогите мне открыть дверь, Учитель. Но помощь не пришла. Могами не сдвинулся с места. Он только смотрел, в тишине, задумчиво, прежде чем с его губ не сорвался вопрос. — …Ты думал что он плакать не будет, Моб? Рука Моба замерла на замке, он был слишком ошеломлен, пальцы слишком холодные чтобы хорошо ухватиться за защелку. Опора поплыла из-под его ног. — Остановись на минуту и подумай, Моб. Поговори со мной. — Голос Могами приближался, но не отваживался переступить определенное расстояние. Эту безопасную дистанцию. Этот радиус, который вырвал мысль о барьере на передний план. Моб сфокусировался, и почувствовал, как он вызывает покалывание на кончиках его пальцев. Моб зажмурил глаза и увидел только прикосновение Рицу к его векам. Он сжал свою челюсть и помотал головой. — Я говорю нет, Учитель. — Моб — — Я не могу — — Моб — — Ему нужно — — Мне жаль, Моб. Мне очень, очень жаль. Голос раздался чуть ближе, рискуя. Моб почувствовал, как его пульс учащается от порыва ветра, который он почувствовал на своей шее. Он повернулся лицом к Могами, который стоял на самом краю его барьера. Он не был зол, как ожидал Моб. Холод в его глазах исчез, уступая место чему то неприкрыто понимающему. Моб поколебался, трясясь. Могами опустился на колени, и спрятал лицо в свои руки. — Я был слишком суров с тобой, Моб. Я и забыл насколько ужасно — это было так давно. Слишком давно у меня была своя собственная семья. Это все наверняка для тебя какой-то кошмар. — Его голос раздавался шепотом, мягкая интонация, которая заставляла вспомнить прогулки в парке, истории о том, как Учитель победил многих злых духов. Этот голос Моб знал. Этому голосу он верил. Мобу было нечего сказать. Он только прижал руку к груди, поглаживая запястье. — Я чувствую себя ужасно, Учитель. Все так плохо. — Ты устал, переутомлен и чувствуешь себя виноватым. Но ты не мог это остановить, Моб. В этом нет твоей вины. Моб сдержал порыв слез в кончиках глаз. Могами был прав — он чувствовал измождение, и переутомление, и вину, и холод, и одиночество. Теперь голос его Учителя отзывался теплотой. Не тот холодный человек, который появился в парке вчера — это был настоящий Учитель, которого Моб знал. Его снова одолело одиночество. Вера в поддержку заполнила провалы. Моб почувствовал, что снова может дышать. Его страх по отношению к Могами пропал как страшный сон. Конечно же это была стрессовая ситуация, конечно же Учитель не был бы похож на себя. Теперь он понял. Теперь Моб снова мог на него положиться. Моб улыбнулся. Он сделал шаг вперед, неуверенно протянул руку. Только для объятий, прикосновения, ощущения руки в руке, это все, что было нужно ему, чтобы успокоиться. Могами посмотрел на него через свои руки, как раз когда Моб преодолел последние сантиметры между ним и еле-видной пленкой барьера. Могами отпрянул, но не прежде чем восемь тончайших порезов проступили на костяшках его пальцев. Он зашипел, начал извиваться и схватился за свое запястье, и это изображение боли намертво остановило Моба. Паника взорвалась в груди Моба и пригвоздила его на месте. Он смотрел, как Могами баюкает свою руку, на которой между пальцев проступили кровавые следы. Человек, которого он любил и уважал, отпрянул от него, еле сохранив равновесие. Могами, балансируя, ухватился за стойку, с силой сжав зубы, сжимая свою дрожащую руку. Моб увидел на месте Могами свою маму, которая схватилась за окровавленное плечо. Его отец, лицо полное бритвенно-острых порезов. Рицу, сжимающий свою руку, точно так же как Могами. Он сглотнул, чувствуя холод, чувствуя шок. Он перевел взгляд на своего Учителя, когда Могами начал подниматься. — Вы в порядке, Учитель? — Прошептал он. Сперва Могами ничего не сказал. Он замешкался. Его аура всколыхнулась. Моб побежал обратно в подвал.

***

Рицу прижал ноги к каменному ограждению фонтана. Он оттолкнулся, балансируя на копчике, потом снова наклонился вперед. Его штаны были в крапиве и колючках. Его волосы были влажными от смолы и росы. Его руки были испещрены тонкими, длинными, розовыми порезами в тех местах, где он покарябался об ветки. Подошва его обуви оставляла грязные следы на ограждении. Он не видел полицию уже три недели. Его мама так и не сказала ему, когда это произошло, но он был достаточно проницателен, чтобы уловить эту перемену. Объятия его родителей были более крепкими. Свет оставался включенным дольше. Рицу улавливал обрывки испуганных ночных обсуждений через тонкие стены. Дверь в комнату Моба оставалась открытой все это время. Рицу пытался вытащить занозу из-под ногтя на большом пальце левой руки. Он ее еле чувствовал, после того как пробирался через ветки и палки весь вечер. Он заходил чуть дальше в лес парка каждый день, совсем немного глубже по тропам, которые раньше считал слишком заросшими. Залезть можно было везде, если ползти, раздирать и копать достаточно далеко. Он вырвал целую занозу и уставился на стоячую воду фонтана. Место на скамейке рядом с ним было свободно. Несущая продукты женщина среднего возраста присела рядом с ним и вздохнула. Рицу отсел от нее подальше и положил голову на закинутые вверх колени. Он устал. Тело болело. Паника, разъедающая его изнутри, прочно обосновалась там последний месяц. Он погрузился в свое воображение. Очистил разум и сфокусировался только на том мире, в котором хотел бы жить. Тяжелый, шуршащий вес на скамейке рядом принадлежал его брату. Он сидел в парке после школы, чтобы увидеть новый прием, о котором весь день говорил Моб. Ему было комфортно, он взволнованно и увлеченно наблюдал за тем, как подчиняясь круговым движениям пальцев Моба летающая масса воды сгущалась в воздухе. Именно в этом моменте он сейчас и был. Кап. Рицу вздрогнул, почувствовав каплю воды на своем лбу. Он посмотрел наверх, с ошарашенными глазами наблюдая за замершими участками воды, изящно блестящими в воздухе. Сердце Рицу оживленно застучало где-то в горле. Облегчение разлилось по его венам словно наркотик, он не мог сдержать нахлынувшие слезы, энергию громкую и агрессивную в своем ликовании. «БРАТ!» Женщина рядом с ним подскочила. Рицу подорвался со скамейки, его голова шла кругом, он судорожно вытирал слезы со своих глаз, чтобы увидеть, где появился Моб. Он должен быть рядом, чтобы так манипулировать водой. Он просто должен быть здесь. Просто его не видно. И появился он там, где Рицу его и ждал. Летающие сгустки воды переместились, подлетая ближе, пока не остановились на плечах Рицу. «Брат?!» Единственным ответом ему стала окружающая его вода. Тревога снова опустилась на его плечи. Он повернулся, и вода последовала его движениям, бережно привязанная к его телу кем то неподалеку. Он замер, от волнения казалось его внутренности сжались в комок, и экспериментально поднял руку. Вода завертелась вверх по его локтю, запястью, по кончикам пальцев. Он взмахнул рукой, и вода приняла форму копья на его ладони. Он бросил свои руки, и вода упала со слабым всплеском. Рицу исследовал свои же пальцы. За ними собирался мягкий, жужжащий гул. Это было нечто новое. Нечто волнующее. Влажность в воздухе собиралась в капли, когда он сжимал свой кулак. Прием, замечательный трюк, который можно показать Мобу. Нечто, чем брат бы восхитился. Он взмахнул над водой своей рукой. Плотная волна вознеслась с границы фонтана. Он сглотнул, и снова сделал то же самое, просто чтобы быть уверенным, что ему не привиделось. Вода струилась и падала, подчиняясь его воле. Слабый звук прорвался через его закрытые губы. Рицу улыбнулся, затем закинул свою голову назад и рассмеялся. Это был глубокий смех, который сотрясал все его тело. Через мгновение последовали слезы, оставляя на его щеках дорожки; он вздрогнул, всхлипывая. Снова и снова, пока его не начало тошнить от наступающей истерики. Он сжался, пытаясь справиться с болью, невольно издавая сломанные, визжащие звуки. Подскочила женщина, сидевшая рядом. Она задавала вопросы. Рицу судорожно вцепился в свои волосы, пряча лицо в своих руках, смеясь и рыдая во влажную ткань своей куртки. Он упал на колени и свернулся на тротуаре. Никогда раньше он не испытывал такого чувства. Оно приводило его в глубочайший ужас, нечто, погребенное за маниакальным смехом и уродливым рыданием, покачиванием его тела; в этом чувстве он не знал как и начать разбираться. Теперь женщина трясла его за плечо, выкрикивая вещи, которые он не слышал. Рицу не обращал на нее внимания. Моб не мог увидеть его силы. Он наконец то их получил, и все, чем они ему обошлись - это сам Моб. Его подняли, поставили на ноги, хотя он продолжал чувствовать себя сломанным, продолжал прятаться за своими руками. Вот, каково обладать силами. Он был бесполезен и бессилен. Вот, как они ощущаются. Не в состоянии отмахнуться от захвата одной обеспокоенной женщины, и уж тем более похитителя, уж тем более убийцы. Моба не смогла защитить его сила. Ничего бы не смогло бы. Женщина скинула свое пальто и обернула его вокруг плечей Рицу. Она усадила его на скамью, где его дыхание могло бы успокоиться, а шторм эмоций в его груди утихнуть самую малость. Прохожие таращились. Некоторые задавали вопросы. Хотели знать, где находятся его родители. Рицу не отвечал. Только крепче себя обнимал через пальто незнакомки. Он пытался восстановить дыхание. Приступ смеха себя иссяк. Остались только надорванные всхлипы. Мокрые ноги. Руки в занозах. Поцарапанные локти. Пустой парк. Моба больше не было.