Часть 5. Семейная драма

      — И сколько ты еще здесь будешь сидеть?       — Господин Джинши попросил присмотреть за тобой, — Басен недовольно, скрестив на груди руки, сидел в кресле, где раньше сидела Суйрэн.       — Ты что, всю ночь тут торчать будешь? — не скажу, что я всю жизнь мечтала проводить с Басеном время вне университета. К тому же мне его кислое лицо уже опротивело за эти несколько часов.       — Господин Джинши… — начал он, но я его перебила.       — Я сейчас разденусь.       Басен замер, побледнел, потом покраснел, а потом, что-то бубня, пулей вылетел из комнаты. Готова поклясться, что он до сих пор девственник. Удивительно, что он еще ни одну девушку не охомутал. Лицо у него, конечно, чуть красивее обезьяны, как и положено мужчине, но телом он очень даже ничего, видно даже через одежду. Учитывая, как он предан своим «господам» и насколько он стеснителен, я могу предположить, что при первой же попытке девушки завязать с ним знакомство, он просто сбегает, как сейчас. Такое тело пропадает зря.       Мне уже осточертело сидеть в кровати — особенно в чужой кровати, не люблю спать в новых местах, — но и выйти из комнаты и спокойно пройтись по чужому дому мне казалось странным. Все же из-за этого нерадивого Лакана мой дед буквально напросил меня в гости.       В любой другой ситуации я бы предпочла сигануть из окна, чем оставаться у Джинши, от которого старательно и демонстративно бегала эти недели. Однако Лакан — это настолько большая зола, что Джинши кажется рядом с ним самым приятным человеком на свете. В любом случае мне нужно провести здесь всего ночь, так что выеживаться нет смысла.       Мне было скучно. Эта комната, хотя и носила на себе отпечатки былой владелицы, больше напоминала музей или мемориал. Было видно, что здесь старались сохранить все именно так, как было во времена хозяйки. Я сомневалась, что Джинши или его отцу понравилось бы, если бы я как-то потревожила это место. Но и сидеть просто и смотреть в идеально кремовый потолок было не в моем духе. Я с тоской думала о том, что дома бы я в это время попробовала бы создать какое-нибудь лекарство или поучилась чему-нибудь у старика.       Я встала и подошла к книжному шкафу. Я подумала, что если я аккуратно воспользуюсь какой-нибудь книгой, чтобы скоротать вечер, никто не обидится. Однако при быстром осмотре содержимого шкафа я слегка разочаровалась. Нет, я не скажу, что вкусы матери Джинши были плохи, просто я ее увлечения не разделяла. Половина литературы была художественной, другая половина — о разных странах. Культура, еда, природа, история. Особенно много было книг, связанных с туризмом. Причем страны были не те, которые обычно посещают по классике, вроде Франции, Англии, США и тому подобные. Нет, дикие уголки планеты или страны, от которых не ожидаешь чего-то изысканного. Все для отчаянных и смелых путешественников.       — Вот ведь… амазонка, — пробубнила я, рассматривая книги про Армению и Монголию. Да, такую женщину сложно удержать в аккуратном и уютном доме.       В дверь постучали. Я отшатнулась от шкафа так, словно собиралась его поджечь и меня заметили за преступлением. В комнату осторожно протиснулся Джинши. Сейчас он выглядел строже и немного недовольным, но это все равно даже близко не напоминало о том поведении самоуверенного «самца», который донимал меня все эти дни. Вот и думай сейчас, какое из его поведений настоящее.       — Ты прогнала Басена, — он скрестил руки точно так же, как и Басен. Они точно не братья?       Я, если честно, не поняла, в чем именно его претензия: ему не нравится, что я обидела его подчиненного, или ему не нравится, что я не пользуюсь предоставленными им услугами?       — Я просто сказала, что сейчас разденусь, — самой смешно: говорю так, словно это нормальная фраза.       Джинши внезапно хлопнул меня по лбу и с легкой укоризной посмотрел на меня.       — Так вот почему он даже заикаться начал. Не издевайся над ним, пожалуйста, он… осторожен по отношению к женщинам. Боится им навредить или обидеть.       — Я бы так не сказала, — я вспомнила, как он мне досаждал и подставил, рассказав обо мне своему господину. Не очень-то он заботился тогда о моих чувствах.       — Правда, в детстве он случайно сломал своей сестре руку, в следствие чего вбил себе в голову, что женщины настолько хрупкие, что он им одним ударом пальца может навредить.       На языке у меня скакало замечание, что все зависит от того, каким именно он «пальцем» собрался больно делать, но я вовремя одернула себя.       — А ты уверен, что ему врачом стоит быть? С его телом он стал бы отменным телохранителем.       — Нашей семье нужен врач, которому можно доверять.       — Жестоко, но это не мое дело.       Джинши помолчал, смотря то на меня, то на стену с оружием. А потом внезапно, занервничав, выпалил:       — Я приготовил кашу с женьшенем, пойдем на первый этаж поужинаешь. Не волнуйся, я спросил у господина Луомена, можно ли тебе ингредиенты из нее. Он сказал, что все в порядке, — Джинши даже стал размахивать руками.       — Не думаю, что твоему отцу понравится, что здесь находится и хомячит незнакомая девушка.       — Да он уже привы… — Джинши замялся и поправился, — все в порядке, он не будет против.       Я предпочла не замечать его оговорку. Я с самого начала по его наглому поведению понимала, что ему не в первой цеплять партнерш. Это не мое дело в любом случае: я ему не девушка, не друг и не родитель. Пусть спит, с кем хочет, и делает, что хочет, если это не касается меня.       — Ну тогда ладно.       Джинши придержал дверь, чтобы я вышла из комнаты. Дом и правда был двухэтажным. Джинши шел вниз по лестнице впереди меня, повернувшись ко мне вполоборота. Я видела несколько раз, что он порывался мне подать руку, но раздумывал и смущался.       На первом этаже была большая столовая с камином. Басен как раз занимался его растопкой, хотя в комнате было тепло. На столе стояла тарелка с кашей. Действительно с женьшенем по запаху. Правда по этому же запаху я определила и то, что каша, которую, скорее всего, варили в первый раз в жизни, конкретно подгорела.       — Почему ты готовишь с лекарственными растениями? — ответ я, конечно, уже предполагала, но все же спросила.       — Ну отец всегда говорил, что если в бизнесе есть какая-то незанятая ниша, то нужно занять ее первым. Не так много крупных компаний и ресторанов занимаются созданием блюд из лекарств. Может, тогда мне будет проще переубедить отца, чтобы он разрешил мне открыть свой ресторан, — он помолчал. — Ну и… тебе же нравятся лекарства, травы?       — Нравятся, — хотя сказать то же про его кашу я не могла. Вкус подгорелого перебивал даже женьшень, но я была голодна да и дареному коню в зубы не смотрят. Кроме того, если бы старик мне выставлял жесткие претензии относительно моих первых лекарств и попыток лечить, то я, возможно, не стала бы продолжать. Просто решила бы, что тратить на это время бессмысленно.       Басен наконец-то закончил мучить камин, пламя там разгорелось. Он тоже взял себе каши и сел за стол. Я ловила на себе его удивленные взгляды. Возможно, он удивлялся тому, как я спокойно это ем. Когда я закончила с половиной каши, входная дверь открылась. Мы все втроем обернулись на звук. В дом вошел статный мужчина в дорогом костюме и пальто нараспашку. Если это был отец Джинши, а скорее всего, это был именно он, то сын явно пошел не в него, а в мать. За мужчиной с портфелем в одной руке и бумажным пакетом с продуктами в другой вошел Гаошунь.       — Кто это? — отец Джинши без приветствия подошел к нам и с доброжелательностью окинул нас взглядом.       Джинши почему-то замялся, было видно, что он напряжен, будто бы ожидает какого-то неосторожного слова или действия от отца. Я бы сказала, что он заглядывает к нему в рот при каждом слове.       — Это Маомао. Как оказалось, внучка Луомена, — видимо, Басен уже обо всем рассказал Гаошуню. Хотя вполне может оказаться, что именно Гаошунь вез меня в этот дом, когда Джинши обнаружил меня под забором. — Сяомао, — я чуть не подавилась, с каких пор этот мужчина стал обращаться ко мне, как к дочери, — это господин Ка Вэй, отец господина Джинши.       Я поздоровалась и чуть наклонила голову.       — Маомао? — по взгляду было видно, что он что-то вспомнил и у него возникло предположение. — Довольно странное имя.       — Наследие от матери, — в каком именно смысле ему знать не обязательно. Все равно мне даже самой иногда бывает неприятно от знания, что графу «имя» в моем удостоверении заполнили прозвищем проститутки, а графу «отец» неприятным человеком.       Господин Ка помолчал, сощурив глаза, рассматривал меня. Было видно, что его предположение получило подтверждение, но ему очень не нравится это. Та наигранная, почти профессиональная доброжелательность сползла с его лица.       — Ты очень похожа на свою мать?       — Дедушка говорит, что да.       — Гаошунь, — мужчина повернулся спиной к нам троим, — проследи, чтобы ее здесь больше никогда не было.       Про себя я присвистнула. Со словами он не старался обращаться аккуратно. У меня возникло предположение, почему он так напрягся и отреагировал на мои ответы, но без веских доказательств я не собираюсь ими швыряться. К тому же у меня все равно не было в планах появляться в этом доме еще раз. Ну и обижаться на этого мужчину и копаться в его грязном белье я точно не собираюсь. Не мое дело, меня не волнует.       — Отец! — а вот Джинши такой расклад, видимо, не устроил. Он даже с места вскочил.       — Мы потом с тобой поговорим. Ты меня услышал.       Мужчина ушел. Басен с непониманием нахмурился и смотрел то на отца, то на меня. Гаошунь под предлогом оставления здесь покупок немного задержался.       — Сяомао, пожалуйста, не обижайся. И не пытайся понять господина, — было видно, что ему неловко из-за произошедшего.       — Не волнуйтесь, меня такое не заботит.       Гаошунь удивился, но развивать тему дальше не смог. Джинши претерпел несколько перемен эмоций на лице, порывался что-то сказать мне, но потом резко вскочил и двинулся за отцом, сжав кулаки. Басен последовал за ним, он выглядел так, словно у него резко заболела голова.       Ну а я просто продолжила есть подгоревшую кашу, пока она не стала еще более невкусной из-за остывания. Что ж теперь, из-за этой драмы не есть?