Часть 13. Происшествие на вечеринке

      Лахан не стал затягивать со своими планами. Примерно через пол недели после нашего с ним разговора он позвонил мне, чтобы предупредить о встрече. За мной отправили машину. Судя по большому количеству оберток от сладостей, совсем недавно в этой же машине ехал старик с моноклем. Мне кажется, если бы у него не было состояния по наследству, то этот человек просто не выжил бы. Как моя мать вообще на такого человека повелась. Не зная ее как человека, не стоит строить предположения, но, возможно, большую роль сыграли именно деньги. Джока рассказывала, что раньше у проституток было чем-то вроде отчаянной моды допустить беременность от человека с высоким положением. Везло правда единицам — остальных отправляли на аборт или оставляли с ребенком на руках без поддержки. Те, кто родил, теряли былую популярность. Моя мать, родив меня, старательно избегала встреч, даже просто приблизиться к комнате, где меня укрывали на ночное время, отказывалась, чтобы не поползли слухи. Хотя она все равно бы ничего не потеряла, если бы слухи распространились, ведь очкастый дурак, судя по словам Лахана, одаривал мать щедро.       Я не удивилась бы, если бы машина остановилась около какого-нибудь внушительного дома, пышущего излишествами. Так сказать, с корабля на бал. Но все оказалось скучнее, ожидаемо. Не стоит забывать, какой человек мой «братец». Меня привезли к загородному дому. Простенькому, но и не без вкуса. Меня провели через сад, в котором я успела заметить оставленную на середине игры доску «Го», гамак и несколько неоригинальных, судя по плохонькому материалу, статуй, подражающих античности. Вход в дом почему-то находился на втором этаже, к которому вела широкая, но чуть сужающаяся к вершине лестница с плавным, но незавершенным заворотом. Как будто хотели сделать винтовую лестницу, но то ли не рассчитали масштабов и промахнулись в чертежах, то ли не хватило материалов. Но я была этому рада. Идти по такой широкой даже полувинтовой лестнице было утомительно: приходилось все время поворачиваться и скрещивать ноги при ходьбе, чтобы не утыкаться в перила.       На втором этаже, на входе стояла суровая и крепкая женщина, которая первым делом уведомила меня, что ни Лахана, ни его пришибленного дяди в доме нет и до завтрашнего утра не будет. Да, мой братец понимал, что мириться с их обществом больше необходимого я не намерена.       Меня отвели в боковую комнату, заставленную книжными шкафами. Суровая женщина двинулась за мной. Как выяснилось тут же, Лахан попросил ее научить меня необходимому минимуму в поведении, ознакомить с основными лицами, которые часто появляются на вечерах, а заодно объяснить несколько планов разыгрывания вражды между членами нашей «семьи».       Давайте я буду откровенна: у меня почти каждый день пары, домашние задания, поэтому выслушивать очередные лекции мне не хотелось. Изображать человека внимающего, учащегося я научилась уже давно, так что все полтора часа, пока женщина передо мной что-то бубнила, размахивала фотографиями и демонстрировала мимику, движения и правила использования предметов сервировки, я, подавляя зевки, сидела в прострации, размышляя. Мои мысли крутились вокруг запаха мыла, который не стремился уходить с моих рук после посещения туалета. Такой отдушки я еще не встречала. Мне стало интересно, если я смогу воссоздать подобный запах в условиях дома, а потом попытаюсь толкнуть его одногруппницам, будет ли оно пользоваться спросом?       Примерно к концу бубнежа об этикете я уже полностью собрала в голове список материалов, из которых мыло будет создаваться. У меня было почти все. Оставалось только подобрать хороший материал для запаха, а также сделать хлорид олова.       Нагрузив меня методичками по предстоящему вечеру, меня отправили на машине обратно в родной дом. Разумеется, ничего читать или готовиться к приему я не собиралась. Я хотела сделать уже к завтрашнему дню небольшую партию мыла, чтобы попробовать впарить ее Сяолань.       Начала я поздно вечером, потом прервалась на сон, а с утра продолжила. К двум часам дня у меня был готов хлорид олова. Я пересыпала его в отдельный пузырек и с гордостью посмотрела на него через свет. Вот она! Моя золотая жила! Надо будет найти какого-нибудь харизматичного балабола, который всех будет уверять, что таким же мылом пользуются зажиточные люди и что оно обладает косметическими свойствами (ну тут он не соврет, я правда добавлю некоторые лекарственные средства).       И вот в тот самый момент, когда я находилась на вершине и разглядывала свою дорогу из желтого кирпича, ведущую к внушительному состоянию, в дверь позвонили. Я недовольно вернулась на грешную и бедную землю и пошла открывать. Я думала, что это дедушка вернулся от пациента, но на пороге стоял запыхавшийся Лахан. В весьма раздраженном состоянии.       — Ты надо мной издеваешься?       — Не поняла претензии.       — Уже два!       — Ну да.       — Тебе вчера несколько раз было сказано, что за тобой отправят такси к часу, чтобы отправиться от нашего дома на вечер.       — А? Да? Совсем из головы вылетело, — на самом деле я и не запоминала.       — Идем, дура, — он дернул меня за руку, в которой все еще был пузырек с хлоридом олова. Второй рукой я успела стащить с полки ключи, чтобы закрыть дверь.       Как была, в тапочках, пижаме со спутанными волосами и пузырьком в руках, я спустилась вниз и была усажена (на самом деле меня чуть не закинули в салон, как чемодан) в машину. На переднем сиденье расположилась вчерашняя женщина, рядом с ней спал старик. Лахан обежал машину и уселся рядом со мной.       — Поехали, — он махнул рукой женщине, а потом повернулся ко мне, протягивая пакет с одеждой. — А это что за дрянь у тебя в руках? А ну выкинь!       — Я тебя сейчас выкину! — я прижала пузырек к себе. Еще я несколько часов работы буду выкидывать.       Ударяясь о все поверхности, я переодевалась во время поездки. Лахан все время бухтел, попытки отвернуться от меня, когда я разделась, он не сделал, но я уже привыкла: меня редко кто воспринимал в качестве женщины, которой положено смущение.       Понимая, что в платье с моим ростом, квадратной фигурой и нулевой грудью я буду смотреться смешно при неверном выборе, меня решили нарядить все же в брючный костюм, чему я была рада. В нем были карманы, куда перекочевал мой бедный пузырек. Этот костюм решал и проблему с волосами: женщина-спутница на парковке, когда мы приехали, просто затянула их в гладкий и высокий хвост и залила лаком. Оправляли меня всем миром. Но даже вся королевская армия не смогла слепить из Маомао красивую женщину. Я походила на мальчишку, младшего брата Лахана. Макияж, который опять же сделали наспех, немного сгладил ситуацию, но я все больше казалась самой себе серой худющей и больной чем-то дворовой кошкой, хотя одета была в дорогие одежды. В стремлении скрыть недостатки моей женской фигуры меня преобразили в нескладного подростка.       — Мда… красивые дети у тебя получатся только, если партнер будет Аполлоном, — Лахан недовольно цокнул языком.       Довольная тем, что обувь у меня была с небольшим каблуком, я с благодарной за комплимент улыбкой наступила на ногу «братцу». Тот вновь взвыл и спрятал язык за зубами.       Мы вошли в просторный дом, который был неуклюжим в своем пресыщении. Гости уже собрались и общались в маленьких кружках. Лахан шел, раскланиваясь со знакомыми, и вел сонного дядю за собой. Я шла чуть в стороне, потому что они оба были мне противны, но это укладывалось в намерения моего братца. Молодой человек все время осторожно осматривался, словно искал знакомых. Наконец, у колонны в центре помещения он развел руки в приветствии, словно хотел обнять кого-то очень толстого, и целенаправленно двинулся к нескольким мужчинам средних лет.       Вообще в той компании были и парни, девушки наших лет, но как-то сразу ощущалось, что они не более чем сопровождающие. Как очкастый старик и я рядом с Лаханом. Разговор между ними завязался быстро, было сразу же понятно, что знакомство это давнее и очевидно партнерское. Я не вслушивалась, просто оглядывалась по сторонам. Только когда я уловила свое имя в речи, вспомнила о цели своего пребывания здесь и поняла, что меня представляют.       — Необычное имя, очень легкое на подъем, — один из пузатых мужчин с явным нажимом произнес свой комментарий. Мне не было до этого дела, я уже поняла, что мою мать опробовала здесь добрая половина толстосумов. Я просто слегка поклонилась и перевела взгляд на девушку, которая стояла чуть в стороне и, как я, просто молчала и присматривалась. Она удивляла еще и странной скромностью в выборе украшений: просто маленькие серебряные серьги без камней.       — К сожалению, не дети выбирают себе имена. Если бы мой дядя выбирал имя моей сестре, то, я уверен, это было бы что-нибудь крайне изящное.       Я в этом крайне сомневалась. Скорее всего меня назвали бы, как какую-нибудь сладость. Нет уж, лучше псевдоним проститутки.       Я раскланивалась с каждым новым человеком, Лахан все чаще посматривал на меня с тревогой. Видимо, он ждал, когда я начну скандал. Ну да, скандалисткой в наших прениях должна выступить именно я. Но начинать склоку на ровном месте тоже было бы странно. Да и вообще меня больше удручала мысль о невоплотившемся мыле.       Я почти не обращала внимание на присутствующих, больше из-за профессиональной деформации отмечала некоторые особенности здоровья гостей или необычные детали в их поведении или одежде. Добрую половину моего удивления можно было объяснить просто: причуды богачей.       Мое внимание привлекла только последняя компания. Причем я бы точно так же, равнодушно попивая бокал сухого вина и поглощая закуски (я не успела позавтракать), пропустила и это собрание, если бы я вновь не остановилась на руках без колец и браслетов той самой девушки. По рукам я перешла на шею без ожерелья или ленты, а потом вновь поймала ее взгляд. Теперь она выглядела теплее, ласковее и даже заинтересованнее. Я пробежалась по лицам остальных, чтобы найти причину перемены в ее настроении, кто в этом обществе мог принудить ее играть свою роль, и едва сдержала фырканье. Рядом с ней, придерживая ее за талию, стоял господин Ка собственной персоной. За его спиной чуть в отдалении стоял странно бледный Гаошунь и смотрел на меня с сочувствием. Больше уже из любопытства я прошла взглядом дальше и нашла Джинши. Ожидаемо, что он был здесь.       Он смотрел на меня, но его выражение лица мне было сложно считать. Какое-то смешанное: полутоскливое, удивленное, разочарованное и при этом сдержанно радостное. Он, видимо, и сам еще не определился в своем отношении ко мне. Но по его взгляду я поняла, что между той ситуацией в ресторане и нашей новой встречей в его жизни произошли какие-то события. Зная этого павлина, я уверена, в противном случае он сейчас был бы обижен. Я чувствовала, что он попытается подойти ко мне позже. Что ж, посмотрим, с какими намерениями. Надеюсь, он извинится и мы разойдемся. Ни сцен, ни дальнейших отношений с ним я не желаю.       Господин Ка, разумеется, узнал меня, я поняла это по тому, как надолго его взгляд задержался на мне. Однако он повернулся к Лахану, игнорируя его дядю, чтобы продолжить дружескую беседу. Я ждала, когда мой братец создаст ситуацию, в которой мы могли бы с ним создать видимость разлада, а пока рассеянно смотрела на господина Ка и его спутницу. Что-то мне не нравилось на интуитивном уровне, но что я понять не могла.       Господин Ка был так же бледен, как и его телохранитель, на руках я заметила «барабанные палочки», но с его образом жизни было вполне ожидаемо, что сердце и еще парочка органов напомнят о себе. Что же притягивало взгляд? Что-то, что было сровне предостережению. Возможно, я бы и поняла, но меня отвлек Лахан. Я услышала свое имя и сконцентрировалась.       — Это Маомао, моя младшая сестра, о которой мой милый дядя узнал совсем недавно, — он повернулся ко мне с оскалом, который должен был быть намекающей улыбкой.       — Только на бумагах о наследстве мы с тобой и родня, «братец» — я скривилась на последнем слове и отвернулась.       — Сестра, давай не сейчас, — Лахан, попытался выдать себя за старшего и рассудительного друга, которого утомила одна и та же перепалка ежедневно.       — А что, боишься, что не только отец, но и другие уважаемые люди увидят во мне единственную законную наследницу? — я спрятала улыбку в бокале. На самом деле мне просто хотелось хлебнуть вина, но вышло по итогу красиво вместе с улыбкой и фразой.       — У нас с тобой все поровну, с чего эти споры?       — Надолго ли, братец? Отец меня любит, я прямая по крови наследница. Небольшие формальности отделяют меня от владения компанией, — я скосила глаза на господина Ка, вспомнив, как он обвинял меня в моей бедности и простоте.       — Маомао, не сейчас, — Лахан жестче сказал это и кивнул мне в сторону, чтобы я отошла. Я извинилась и под недовольным взглядом суровой женщины взяла еще один бокал вина. Есть определенные плюсы от наших спектаклей.       Я встала у стены, наблюдая за братцем, окучивающем это собрание, папашей, который оклемался и теперь тащил с подноса бедного официанта сладости. В особенности мой взгляд цеплялся за господина Ка. Я все не могла понять, что в нем не так. Может, я просто параноила, но мозг эта ситуация парила.       Его спутница была очень мила и внимательна к своему спутнику, какой и должна быть девушка, которая понимает, что интерес к ней скоро угаснет и надо торопиться выжать побольше. Ее руки то сжимались на запястьях господина Ка, то проводили по его шее или подбородку, то она принималась подкармливать его закусками.       — Не думал, что увижу тебя тут, — ко мне подошел Джинши и прислонился к стене.       — Пришлось, — вводить его в лишние подробности я не считала нужным.       — В том ресторане ты была красивее, — наверное, он хотел сказать именно комплимент, но смутился из-за воспоминаний и умолк.       Мы помолчали, я продолжала сверлить господина Ка взглядом.       — Мой отец успел тебя чем-то обидеть? Ты так следишь за ним, — он сказал это полушутя и снова сконфузился.       — Не без этого, но сейчас мне что-то не дает покоя. Что-то с ним не так.       — Слушай, Маомао. Мне правда жаль, что я устроил ту сцену на свидании. Гаошунь мне вправил немного мозги. А еще… я встретился с мамой. Она не рассказала мне всего, но насколько я понял, ты очень на нее повлияла. Спасибо. Я причинил тебе столько неудобств, что правда раскаиваюсь. Я больше не буду тебя преследовать. Но если ты не против, то можно хотя бы иногда видеться с тобой? Хотя бы как друзья? — он помолчал немного, но, не дождавшись ответа, с долей прежней обиды заметил, — да ты совсем меня не слушала!       Ответить я не успела. В этот момент господин Ка захватал ртом воздух и опустился на колени. Его спутница в ужасе округлила глаза, не шевелясь, люди вокруг заволновались, стали искать врача (где они видели врача-миллиардера?), Гаошунь, лицо которого побледнело до каких-то недостижимых оттенков, опустился на колени рядом со своим господином и потянулся к горловине рубахи.       Я бросилась к месту происшествия, Джинши за мной следом.       — Он чем-то болел? Аллергии? — я опустилась на колени и посмотрела на Гаошуня и его спутницу.       — Нет, совсем нет, он был абсолютно здоров, — девушка неотрывно смотрела на господина Ка, который начал синеть и из-за распухшего языка уже не мог хватать воздух ртом.       — У него часто кружилась голова в последние недели и временами его тошнило, — Гаошунь с удивлением кинул взгляд на женщину, видимо, она была свидетелем подобного.       Я расстегнула ворот, быстро окинула взглядом мужчину. Нужно было интубировать, но нечем. Даже, будь у меня ручка или тонкая трубка, я бы не смогла — рука не набита. Внезапно меня привлек желтый оттенок на покрасневших от удушья глазах мужчины. Печень не работает.       Я услышала, что скорая уже едет. Я здесь бессильна, как ни прискорбно, мне остается только ждать и отслеживать его состояние.       Наблюдая за состоянием господина Ка в голове я пыталась сложить в единый пазл произошедшее. Все было странно. И бледный Гаошунь, и разные версии о состоянии здоровья мужчины, и его внезапное удушье с отказавшей печенью. Все это должно было свестись к единому ответу, возможно, именно это я еще на уровне интуиции заметила с первого взгляда, но не могла понять.       — Что с отцом? — Джинши с дрожащими руками опустился рядом со мной. Он был бледен, но даже такая его бледность была здоровее, чем у отца и телохранителя.       — Нужно ждать скорую, я здесь бессильна без интубационного набора. Да и будь он, нет гарантии, что я с первого раза смогу войти в трахею. У меня рука не набита на это, — говорила я машинально, а сама перебирала в голове болезни, симптомы которой совпадали бы с происходящим сейчас.       — Господин Гаошунь, — я попросила его приблизиться, чтобы тихо спросить у него. — Вы часто едите с господином Ка вместе? Может, пьете?       — Иногда. Особенно, когда нам дают домашнюю еду с собой на работу.       — Вас ведь тоже тошнит в последние недели? Головокружение? Недомогание?       Он с тревогой кивнул. У меня возникло предположение, но его сложно будет доказать здесь и сейчас.             — Маомао, прошу, может, ты хотя бы попытаешься? Может, сможешь чем-то заменить интубационный набор? — Джинши с мольбой посмотрел на меня, его пугало уже неподвижное синеющее лицо отца.       Без всякой надежды я полезла в карман по привычке, но кроме пузырька с хлоридом олова там ничего не оказалось.       Хлорид олова! Я быстро встала, провожаемая множеством пар глаз, и подбежала к столу, на котором стояли напитки. Быстро и незаметно достав порошок, я ссыпала его в ладонь и вылила немного воды.       Быстро, боясь, что затея может провалиться из-за моей нерасторопности, я подбежала назад, больше для вида взглянула на господина Ка, который уже не подавал признаков жизни, и с трагичным, испуганным лицом двинулась к девушке. Теперь, когда мое подозрение крепло, мне невольно казалось, что из присутствующих здесь она самая спокойная.       — Вы его жена? — я взяла ее за руки и крепко сжала их. — Мне очень жаль. Ваш муж… мертв.       За спиной я услышала жуткий восклик Гаошуня и какое-то отчаянное бормотание Джинши.       — Скорая уже не успеет, — я продолжала держать ее за руки.       — У вас руки липкие, — довольно странное замечание, когда рядом с тобой умирает человек.       — Простите, просто… из-за моей беспомощности впервые умер человек, — я пыталась выдать страдальческий тон, но актриса из меня была такая себе. — Если бы я только дольше практиковалась, если бы я смогла провести интубацию!       — Да все в порядке! — девушка попыталась высвободить руки, но я разомкнула свои, быстро взглянула на ее ладони и тут же задрала ее кисти так, чтобы их все видели.       На улице послышался звук сирены, но все смотрели на сине-фиолетовые ладони девушки.       — Она систематично травила господина Ка золотом. Реакция хлорида олова и золота дают вот такой результат, синий оттенок. У господина Ка отравление тяжелыми металлами.       — Маомао, сейчас не время! — Лахан смотрел на меня, как на безумную.       — Господина Ка сейчас в скорой будут интубировать. А вот преступницу мы чуть не потеряли.       Девушка попыталась вырваться, но Гаошунь встал за ней, придерживая за локоть.       — Сяомао, объясни, — Гаошунь и Джинши смотрели на меня с удивлением.       — Бледность, тошнота, головокружение, одышка, «барабанные палочки» и отказавшая печень — можно было предположить множество диагнозов или сразу несколько болезней, особенно при том образе жизни, который ведет господин Ка. Однако меня смутило поведение его спутницы, — я посмотрела на Гаошуня. — Она слишком часто касалась его, особенно в области лица, пыталась накормить, ее руки были покрыты или золотом, или препаратом, содержащим золото. Например, от артрита. Господин Гаошунь, вспомните, как часто эта девушка была связана с едой господина Ка?       — Она почти всегда передавала ему завтраки. Он даже перестал есть завтраки Суйрен.       Я кивнула, как я и думала.       — А еще мне не давало покоя, что у спутницы такого уважаемого человека не было украшений. Явиться в такое место так скромно было странно. Но тут уже, видимо, на воре шапка горела. Скорее всего, девушка боялась, что у кого-нибудь проскочит мысль-ассоциация о золоте на ее руках и золоте, которым она травила своего спутника. На самом деле, никто бы и не подумал о таком кроме врача, который интересуется отравлениями. Пожалуй, если бы не отсутствие украшений, то я даже не начала бы что-либо подозревать, но тут ассоциация сработала от противного.       Пока я объясняла ситуацию, врачи с несколькими неравнодушными все же интубировали господина Ка и унесли его на носилках. Господин Гаошунь поверил мне, да и по лицам остальных гостей я видела, что если они и сомневаются, то склоняются больше к моей версии. Девушку, по озлобленному лицу которой было видно, что я попала в цель, увели куда-то, чтобы после сдать полиции. Что я могу сказать — херовая актриса. Вела бы себя обычнее и естественнее, я бы, может, и не начала думать о лишнем.       Гости стали расходиться. Вечер был омрачен происшествием. Я потеряла Лахана, поэтому стояла у столба, вытирая фиолетовую ладонь о штаны дорогого костюма. Неожиданно ко мне подошли со спины, на мой затылок опустился чей-то подбородок.       — Спасибо, — это Джинши.       — Я ничего не смогла сделать для твоего отца.       — Ты с самого начала видела что-то неладное. И нашла преступницу. Может, она бы продолжила бы его травить, если бы не попалась.       — Не состоялась как врач, но зато как детектив удалась, — я фыркнула. — Господин Джинши, вы вроде обещали, что не будете больше мне докучать?       — Прости, просто я переволновался. Каким бы человеком мой отец ни был бы, но он мой отец. Я чуть его не потерял.       — Мой затылок к этому не имеет отношения. Кстати передай Гаошуню, что ему тоже нужно провериться у врача. У него, скорее всего, тоже отравление тяжелыми металлами.       Он послушался и отстранился. Я видела, что он хочет мне сказать еще что-то, но в этот момент ко мне подошел довольный Лахан. Не спрашивая меня, он потащил меня к выходу. Джинши смотрел мне вслед.