Часть 17. Неосторожность

      Странным и неожиданным для меня стало принятие того, что после разговора с Джинши, после того, как я сама себе не побоялась сказать то, от чего отрекалась и отталкивалась неделями, моя жизнь стала спокойнее. Она стала неторопливо, но верно стремиться к прежнему порядку дел. Басен, как и обещал Джинши, смог решить большую часть моих проблем: долги приняли без вопросов, а особенно упертые преподы просто назначили день, в который я буду сдавать у них долги в ходе опроса. Дедушка вернулся через неделю и освободил меня от необходимости готовить лекарства. Единственной проблемой оставался брат.       Из-за него я все так же продолжала прогуливать пары и появляться на вечерах. Я не говорила об этом Джинши. Он был безрассудным дураком: вполне мог сбежать из больницы или опять начать бросать Басена на амбразуру. Учитывая, сколько они уже для меня сделали, я не могу ни беспокоить их, ни ухудшать их состояние.       Если честно, то я ощутила, насколько сильно помогал мне Джинши на всех этих вечеринках с золотой молодежью, только когда осталась без его защиты. В обычной жизни эти люди не интересовались бы мной. Без косметики с наспех заделанными волосами и широких юбках я была незаметной и серой. Однако та женщина брата каждый раз значительно преображала меня, выставляя на передний план все недурное, что обычно я тщательно скрывала. Пьяные и обдолбанные с обострившимся желанием присунуть пытались спаивать меня или накачивать наркотой, а иногда даже напрямую зажимали в угол, лапали, намереваясь продолжать. Разумеется, на эти шаткие тела я быстро находила управу: ловко выскользнуть, вылить напиток или выкинуть еду, что-нибудь уронить для отвлечения внимания, наступить на ногу, чтобы сбежать, а иногда и ударить в пах. И все же было бы лучше, если бы мой братец продумал и мою защиту. Сам не можешь присутствовать, так приставь ко мне кого-нибудь, сволочь!       Было противно. Хотя я и достаточно видела в публичном доме, и просто была довольно непробиваемым человеком, но даже мне не нравилось абсолютно все в этой ситуации. Малейшая неосторожность, и меня просто изнасилуют.       И такая неосторожность со мной все же произошла. В ту ночь ко мне не проявляли глубокого интереса. Несколько девушек подошли, узнали кто мой отец, какая компания наша, две незаинтересованно отошли сразу, одна осталась и стала искать возможности продолжить знакомство. Такое часто бывало. Лахан отправлял меня на эти вечера в том числе с тем же намерением: найти полезные знакомства среди тех, кто в ближайшие пару десятилетий получит власть над компаниями родителей. Я рассеяно слушала ее напрасные попытки заинтересовать меня рассказом о походе в какой-то магазин шмоток. Ко мне подошел официант и все также рассеяно я взяла с подноса бокал. Я не пила ничего из рук мажорчиков или за чем не могла проследить в баре, но у официантов за исключением особенно обдолбанных вечеринок обычно все было чистым.       Довольно быстро больше от скуки я выпила содержимое, слушая соседку, которой и собеседник, видимо, не был особенно нужен, она и одна прекрасно справлялась. Через время мне стало душно, даже жарко. Обычно в таких местах воздух и так был душным и слащавым, но сейчас было настолько странно, что я почувствовала, как спина покрывается потом. Я повернулась к собеседнику, чтобы посмотреть заметила ли она это, но ее не было. Вот тут я приметила неладное. Ее голос все еще звучал у меня в ушах какими-то непонятными словами, я была уверена, что она еще секунду назад была рядом, но сейчас я не могла поймать ее нигде взглядом. Хотя учитывая, что у меня все медленно и смешно начало плыть, я в любом случае ее бы не отличила.       Мне на плечо опустилась чья-то лапа. Я не шучу, это действительно была лапа: слишком вытянутые пальцы, как куриная лапка только больше и толще. Чуть брезгливо я скинула ее с плеча и попыталась встать, но голова закружилась, мне показалось, что кто-то превратил мои ноги в ножку гриба, что меня почему-то не ужаснуло, а рассмешило. При этом где-то параллельно я понимала, что тянут меня за талию, бедра назад чьи-то руки, требуя сесть на чьи-то ноги. С каким-то чужим любопытством я продолжала наблюдать, как меня тянут, постепенно сдаваясь.       Внезапно меня выдернули, как гриб из земли и оттащили. Рядом начался писк двух крыс, одну крысу, видимо, ударили или толкнули, потому что она зарычала, как лев, и ушла. Меня потянули куда-то. Я смотрела на свои ноги. Их было пять и мне было интересно, как они не путаются, пока переступают.       В лицо мне ударил свежий воздух я удивленно огляделась. Мое лицо резко взяли двумя мохнатыми ягодами и повернули. Я удивленно посмотрела на Басена. Я была неуверенна, что это именно он, потому что его лицо все время перетекало в лицо Гаошуня, а за ним в Суйрен.       — Черт, накосячил, — говорил Басен почему-то голосом пьяной женщины, — когда тебя накачать успели, я же на пять минут в туалет вышел?       — А ты что тут делаешь? — я рассмеялась, потому что мой голос был похож на кряканье утки.       Я еле улавливала, что он мне отвечал, поняла только что-то про джинсы и просьбу.       Басен, все время потирая голову ежом, пытался звонить по кирпичу. Слева из-за угла выглянул белый кролик и поманил меня. Мне стало любопытно смогу ли я его поймать и потушить, поэтому я двинулась в ту сторону, но меня буквально в охапку схватили и, как куклу, перенесли на прежнее место.       — Куда ты, черт возьми, пошла?!       — Там кролик…       — Да на ней шуба из песца! Боже, зачем я тебе что-то пытаюсь объяснить? — мне показалось, что мы с Басеном поднимаемся куда-то над землей, поэтому испуганно схватила его за руки, хотя у него силища была такая, что беспокоиться было не о чем.       Через время к нам подошел огромный кот на трех тараканьих ножках. Басен потащил меня к нему. Оторвав одну ножку, он запихал меня на ее место и следом сел сам.       — Но как он пойдет… Ты же ему ногу оторвал. Он на двух не сможет… — я нахмурилась и повернулась к Басену.       — бльпльмльвль… — Басен сказал какую-то странность, а потом добавил, — и не обращайте внимания, очередной мажор обдолбался.       Я помню, как пыталась проверить, насколько густой лес растет на голове у водителя, который почему-то сидел в коте, как Басен пытался вытянуть мне ноги, как будто я была из маршмеллоу, а потом, как мы шли по лестнице вверх ногами. Рядом все время кто-то жужжал и повизгивал, я не могла понять, что это. Вокруг меня был какой-то смешной, но яркий мир, который мне не нравился. Мне хотелось все время куда-то уйти, потому что каким-то седьмым чувством я понимала, что это нехорошо, неправильно.       В какой-то момент я уснула. Не знаю, сколько я проспала, но проснулась я от головной боли и тошноты. Так плохо мне не было никогда ни из-за одного похмелья. Хотелось проломить головой пол, лишь бы голова не болела. Я боялась даже дышать или открывать рот, казалось, что меня вырвет в любой момент.       «Накачали…» — слабо подумала я. Рано или поздно это должно было произойти. Проблема в том, что по тем отрывкам искаженной памяти я не могла составить представления о произошедшем. Что было после того, как я обдолбалась, кто меня вывел, куда меня увели, что сделали со мной? И самое главное: где я сейчас?       Я медленно открыла глаза. От яркого света меня чуть не вырвало. Мозгу было ужасно. Я повернула голову. В уже знакомом кресле сидел Басен. Он склонил голову на грудь и спал, раскинув ноги. Я огляделась. Да, я так и думала: вчера меня как-то нашел Басен и приволок в дом семьи Ка. В больницу не потащил, видимо, чтобы мне проблемы не наживать, но почему не к дедушке тогда? Признаться, я бы не хотела, чтобы дедушка увидел меня в наркотическом сумасшествии и узнал о моих проблемах из-за братца, но Басену было бы проще просто сгрузить меня у него. Он ведь явно всю ночь провел, пытаясь угомонить меня. А судя по тазику у кровати, меня еще и рвало.       Я осторожно села, ноги ощущались занемевшими, голова кружилась. Мне бы и хотелось, чтобы Басен поспал побольше, но меня мучила жажда. Молодой человек зашевелился, когда я встала, но не проснулся, видимо, слишком устал.       Тихонько я покинула комнату и двинулась вниз, к кухне. Там уже суетилась Суйрэн. Она готовила, но от запаха еды — очень вкусного и пряного — мне стало только хуже. Я прижала сначала ладонь, силясь сдержать рвотные позывы, а потом быстро кинулась в туалет. Меня вывернуло. Выворачивать особенно и нечем было, но тело это не волновало. В туалет, постучав, зашла Суйрэн.       — Тебе не стоило вставать, попросила бы Басена принести воды, — говорила она тихо, за что я ей была благодарна. Я мелко дрожала, положив руки на сиденье унитаза, и искоса смотрела на нее. Старушка прикрыла дверь и опустилась на колени около меня, стала подхватывать мне волосы шнурком, вынутым из кармана. Почему-то только сейчас я обратила внимание на то, что одежда на мне чужая, возможно, свою я испоганила рвотой.       — Почему вы просто не отвезли меня к дедушке? Только лишняя морока, — я выдохнула и встала, включая воду.       — Господин Джинши сказал, чтобы мы поступили так, если эта ситуация произойдет. Он не хотел расстраивать господина Лоумена.       Я умылась и, понимая, что делать так нельзя, прямо из-под крана стала пить воду. Но меня тут же стало рвать, я снова склонилась над унитазом.       — Как… вообще Басен оказался там?       — Господин Джинши попросил его в свободное время приглядывать за тобой на таких встречах.       Да, он не мог не догадываться, что я продолжаю эти посещения мероприятий. Басену опять одни неприятности от меня.       — Простите меня… — мне было стыдно, хотя и понимала, что не во всем виновата я.       — Все хорошо. Мы знаем, как действовать в таких ситуациях. Господин Джинши вел себя и похуже после таких вечеров, — меня похлопали по спине. — возвращайся в ту комнату, господин Ка пока в доме, лучше не попадаться ему на глаза.       Я кивнула и поднялась. Медленно, все время прислушиваясь к себе и боясь нового приступа тошноты, я поднялась и вошла в комнату. Басен все еще спал. Я прониклась к нему еще более глубокой благодарности. Суйрэн рассказала мне явно не все, но я могу предполагать по отрывкам бреда, что меня явно планировали оприходовать.       Через несколько минут в комнату тихонько зашла Суйрэн. Она принесла два графина воды, чай, прикрытый крышечкой, чтобы запах не распространялся, и бульон.       — Чай с медом, если сможешь, лучше выпей. Вот бульон. В одном графине просто вода, в другом с сахаром и солью.       Я кивнула. Басен пошевелился, но глаз не открыл. Суйрэн улыбнулась, глядя на него, и укрыла его пледом, который выудила из шкафа.       Она ушла. Бульон мой желудок точно не примет. Будет достижением, если я хотя бы воды выпью. Как студент-медик, я знала, что мне сейчас нужна была глюкоза и соль. Организм обезвожен, из него вымылось все, что могло. Надо восполнять. Для человека в состоянии нормы такая вода будет отвратительна на вкус, но для меня она сейчас была вкуснее всего. Маленькими глотками я выпила примерно половину, прислушалась к себе и решила, что пока хватит.       Мне было дурно, поэтому лучше было последовать примеру Басена и попытаться поспать. Или хотя бы прикрыть глаза. Свет ощущался болезненно, глаза резало. Я отложила подушку, подсунула под голову кусок одеяла, а остатком накрыла тело так, чтобы ноги остались снаружи. Во время похмелья так мне действительно удавалось засыпать, голова как будто меньше болела в таком положении.       Но сон не шел, было слишком плохо, чтобы спать. Я лежала, вспоминая события прошедшего дня, и ощущала, как голова болит еще сильнее от этих мыслей. Через время по коридору кто-то заходил. Я услышала, как поворачивается дверная ручка, и приоткрыла веки. В дверь быстро заглянул Гаошунь, посмотрел на меня, Басена и приложил палец к губам, прося быть тише. Я слабо кивнула. Видимо, проснулся и собирается по делам господин Ка. Наверное, если бы меня сейчас начало тошнить, то тихой я бы не смогла быть ни при каких усилиях.       Через полчаса топотания по этажу и лестнице, от которого у меня в мозге что-то всякий раз взрывалось, воцарилась тишина. Я смогла даже задремать. Однако через время — наверное, пару часов, солнце в окне перестало светить на меня — в доме снова кто-то пошел. Это была не Суйрэн, шаги были звонче. Я снова приоткрыла глаза, мне было лучше.       Дверь осторожно приоткрылась, я увидела лицо Джинши. Точно, его же сегодня выписывали, я должна была прийти к нему.       Он тихо вошел, приблизился к кровати и опустился на колени.       — Тебе ничего не сделали? — он коснулся моих пальцев, которые высовывались из-под одеяла. Мои были слишком горячими в сравнении с его.       — Надеюсь, что нет, — я отвела взгляд, он смотрел на меня с участием и волнением, было неловко. — Басен лучше знает.       — Зачем ты ходишь на эти мероприятия? — мне кажется, что он все же злится, но на кого?       — Брат. Или я ему помогаю, или выхожу замуж непонятно за кого.       — Надо будет поговорить с твоим братом.       — Он противный.       Джинши хмыкнул. Он оглянулся и показал на поднос на тумбочке, где стояли напитки и суп, но я помотала головой. Я еще не чувствовала перемирия с мои желудком и мозгом.       — Лучше пить чаще, я знаю, — да уж, пошли советы от бывалого солевого.       — Не учи врача, как лечиться.       — Огрызаешься, значит, поправляешься, — он улыбнулся.       — Псих, — я отвернулась, как кому-то может нравиться, когда ему грубят?       — Может, мне украсть тебя?       Я с удивлением снова посмотрела на него. Может, меня еще не отпустило?       — Украду тебя у твоей семейки, вместе уедем подальше от моего отца, в Монголию, например. Я открою ресторанчик, ты будешь врачом. Неплохо ведь, да? — говорил он серьезно. Мне кажется, если бы я согласилась сейчас, он тут же взял билеты и мы бы уехали.       — Ты дурак? — если бы я чувствовала себя лучше, то покрутила бы у виска. — У меня нет диплома, мы не знаем языка, ты ни черта не повар, на то, чтобы раскрутиться надо много денег и сил. Тем более в Монголии.       — Боже, всю мечту под хвост пустила.       — Сам связался с реалистом.       — Это значит только, что надо подождать, когда ты диплом получишь, — он пожал плечами.       — Я еще ничего тебе не ответила, — я залезла поглубже в одеяло, не нравились мне такие разговоры, я все еще их побаивалась.       — Ты разбиваешь мне сердце, — он состроил такую страдальческую мину, что захотелось ударить его тапком по лицу. — Пойду на мост вот сейчас расстроенный…       — И покончу с жизнью активированным углем, да? — Джинши покраснел, было видно, что за тот косяк ему до сих пор неловко и стыдно.       — Все ошибаются! Твое нынешнее состояние тому подтверждение!       Ну тут уж ничего не ответишь.       Джинши ненадолго ушел к себе, потом вернулся, отправил Басена спать в его комнату, а сам остался со мной. Я уснула спустя время, мне полегчало.