III. Durch Den Monsun

      «О, Боже, нет», — первое, о чем этим утром подумала Лисэль, стоило ей посмотреть на часы, острая стрелка которых, будто издеваясь, указывала на цифру десять.       Приход в школу был отвратителен. Робкий голос, бормочущий: «Извините за опоздание», легко стал поводом для всеобщего смеха. И в этот раз смех казался ещё более ранящим. Лисель, словно заяц, сгорбленно стояла у двери и топтала ламинат носком туфли, поджав хвост. Учитель что-то кинула в ответ, заканчивая позорный момент, и девушка очень быстро заняла свое место. В животе стояло очень неприятное ощущение дискомфорта — вчерашним днем она поссорилась с Киарой из-за того, что сбежала от неё на крышу. Настроение упало ниже нуля, и, несмотря на целую ночь, не поднялось до сих пор. Киара, на самом деле, многое не понимала. Ведь она не знала о ранах на спине, не знала об испорченных футболках, изрезанных одноклассницами, не знала про оскорбления её внешности. А откуда? Сама Лисэль, зарываясь головой в капюшоны своих несуразно огромных толстовок, никогда не посвящала её в глубокие подробности. Не видела особого смысла портить ей настроение. 

—Ты обязательно найдешь друзей!

— Нет, Киара! Ты никогда не поймешь меня. 

      — …Как я и говорила, директор принял решение на этих выходных устроить школьную поездку в Берлин. — по окончанию урока объявила классная руководительница. — В пятницу вечером мы выезжаем. Все ваши родители подписали договоры и заплатили за экскурсии и провожание.        Лисэль даже отвлеклась от эскиза. Она осмотрела класс, так как все одноклассники подняли радостный шум по поводу поездки. Сама она тоже была не против такой новости — хоть что-то могло отвлечь её от ситуации с сестрой.        Класс стал пустеть. Люди по одному выходили за пределы кабинета, все ещё бурно обсуждая выходные. Лисэль только открыла новую страничку альбома, чтобы начать рисовать дизайн недавно пришедшего на ум платья, как к ней грубо обратились:        — Смузи, выйди из класса.        Она подняла голову на недовольную физиономию Лео, грозно стоящего над ней. Непонимающе выгнув бровь, она заглянула за его спину и увидела ещё несколько парней, окруживших парту Билла. Только открыла рот, чтобы что-то спросить, но тут же осекалась под натиском их недоброжелательных глаз. Сглотнув, она собрала вещи и вышла из кабинета следом за остальными. 

Что за черт? 

      Лисэль почувствовала, как напряжение сковало все её тело. Когда она уходила, Билл сжался, сидя за партой, смотрел в пол. Навряд ли эти парни хотели с ним поговорить по старой дружбе. Что-то заставило её придержать коней и не уходить из школы так быстро.        Остановившись на лестнице, она нахмурилась и присела прямо на ступеньку. «Просто подожду, пока они выйдут. Убежусь, что все хорошо, а потом домой», — решила она, доставая из рюкзака альбом и карандаш. Объемные рукава, вырез V, приталенный верх — платье под грифелем выходило бесподобным. Однако, чего-то все же не хватало. Лисэль за свои годы сшила бесчисленное количество одежды и у всех них была какая-либо фишка. То, что выделяло вещь среди остальных.        В обдумываниях Лисэль и не заметила, как её мысли обернулись в тревогу за Каулитца. Она сидела, кусая нижнюю губу, смотрела в одну точку и не могла понять, что её так беспокоит: вдруг, они и вправду просто разговаривают, вдруг, просят автографы или ещё что-то такое? И, в конце концов, безопастность Билла — не её забота.        Она приподнялась на ноги, но тут же замерла, навострила уши. Из-за спины донесся бас громкого мужского голоса, какие-то стуки, крики. Лисэль бросила на месте свои принадлежности и рванула к классу.        Картина, представшая перед ней в щели в двери, вынудила Лисэль закрыть рот обоими ладонями, чтобы не закричать и не заплакать. Кто-то из парней, приподняв Билла над полом, прижал его к стене, удерживая за горло. Лицо Каулица было перекошено от боли и злости, и он похрипывал.        Тихо отшагнув от двери, Лисэль стала что-то судорожно придумывать. Она рвано задышала, всем телом ощущая, насколько плохо Биллу.        Придется импровизировать.        Натянув на лицо маску уверенности, она резко распахнула дверь. Все головы обернулись к ней, учитывая прикрытые карие глаза Каулитца.        — Миссис Найт вызывает Билла к себе, —  первое пришедшее в голову.        — Смузи, свали, а. Потом пойдет. — сухо отрезал парень, сильнее сжимая ладонь на белоснежной, лебединой шее Каулитца.        — Вы ведь понимаете, что если он не явится сейчас, то миссис сама придет сюда разбираться? Вам невыгодно попасться ей на глаза сейчас, — она сглотнула, пряча глаза в пол.        — Ладно, иди, — парень зыркнул на него в последний раз, убрал руку. Билл, по идее, должен был свалиться на пол после десятиминутного кислородного голода. Но, крепко прижавшись спиной к стене, парень остался на ногах, оперся руками в колени, жадно набирая в легкие воздух. Поднял отчаянные глаза на Лисэль, снова опустил голову, и двинулся из класса.       «Урод», — кинули ему вслед, посмеиваясь.        Лисэль хотела броситься к нему и помочь, но сдержалась, чтобы не вызывать лишнее внимание парней. Отошла в сторону, позволяя Биллу выйти. Покачиваясь, он вытер тыльной стороной ладони дорожку черной от туши слезы. Стоило ему переступить порог класса, как Лисэль, захлопнув дверь, осторожно подхватила его под локоть, помогая удержать равновесие.        Билл что-то зашептал. Она посмотрела на него и ужаснулась: парень трясся, зажмурив глаза, почти задыхался. Она никогда прежде не видела его в таком состоянии. Взяв его чуть покрепче, Лисэль повела его на улицу, на свежий воздух.        — Билл… — она с неподдельной паникой пыталась заглядеть ему в глаза, пока они медленно отходили все дальше от школьного здания. — Дыши, все хорошо, — взяла его ладонь в свои руки, видя, как сильно они дрожат. «Ничто иное, как паническая атака» — подумала Лисэль, смотря на него. Не зная, как ещё его успокоить, она остановилась возле небольшое кофейни и попросила на вынос чай с мятой и мелиссой. Видимо знающий, как действовать в таких ситуациях, Билл, зажмурившись, закрыл ладонями уши, и стал выравнять дыхание, сведя брови к переносице. В конце концов чуть выпрямился и гневно посмотрел на девушку, протягивающую ему бумажный коричневый стакан с чаем.       — Зачем? — хриплым дрожащим голосом произнёс Билл и продолжил идти по улице, наращивая от злости темп. — Зачем ты вернулась?! Тебе по-человечески сказали, уйди, блять, из класса!        — Что? Ты издеваешься? — она поменялась в лице, быстрыми шагами нагоняя кричащего Каулица.        — Ты не должна была это видеть! Никто не должен был это видеть!        — И что, мне надо было…       — Но нет, я же безмозглая Смузи, я везде лезу не в свое дело! — передразнивая ее тонкий голос, кривлялся Билл, не слушая её. — Ты не могла просто забиться в какой-нибудь угол и сидеть тихо, как делаешь это всегда?!        Билл выглядел сломанным и очень уязвимым, а погода, казалось, олицетворяла его внутреннее состояние— небо заволокло тучами, закрывшими луну и звезды, отчего на улице стало темнее и неприятнее.        — Хватит! — перекрикивая поток его голоса, повысила тон Лисэль, встав перед ним и преграждая собой ему путь. Билл удивлённо вскинул брови, увидев, как настойчиво и с сильным негодованием девушка посмотрела ему в глаза, находясь в настолько маленькой дистанции, что ей даже пришлось поднять голову, чтобы дотянуться взглядом до его уровня глаз. — Я прекрасно знаю, что чувствуют люди в момент, когда над ними издеваются и применяют насилие! — голос Лисэль с каждым словом становился напористее и громче. — И прекрасно знаю, что ты испытывал в тот момент — тебе было страшно, и ты хотел, чтобы кто-то вытащил тебя из этого кошмара. Так что перестань оскорблять меня, скажи спасибо и пей этот гребаный чай!           Тишина загудела в ушах, когда оба перестали орать. Билл взял из её рук теплый стакан и сделал глоток, не спуская с неё глаз. Очень милая, когда серьезная. На её лице не было ни грамма косметики, что делало её по-настоящему привлекательной. Вблизи ее взгляд казался ещё более приятным — глаза большие, словно у олененка, а длинные пышные реснички придавали им ангельскую обаятельность. И Билл только сейчас заметил эту идеально гармоничную ее лицу крохотную родинку под глазом.        — Несносный просто, — она отвернулась и зашагала вперед. Билл, молча глотая горячий напиток, последовал за ней.        — Знаешь, земляничка, — намного спокойней произнёс он, подойдя поближе. Услышав новое прозвище, Лисэль немного стеснилась, понимая, что Билл помнит их разговор на крыше. — Ты была права. Я могу понять тебя, потому что тоже прошел через все это издевательство.        Лисэль посмотрела на него с неприкрытым удивлением, понимая, что он начал ранее неприятный для себя разговор.        — Да, только вот я думала, что это в прошлом. Что агрессия к вам прекратилась после восьмого класса. Расскажешь, что сегодня произошло? Почему ты… Не обращаешься за помощью к Тому?       — Как тебе сказать… — Билл неловко потер шею, чувствуя несильный дискомфорт. — С тех пор, на самом деле, стало намного лучше. Я стал куда сильнее, наладил внутреннюю стабильность, и теперь такие случаи происходят максимум раз в полгода. Обычно, я справлялся сам, но сегодня их было слишком много, а у меня не было настроение скандалить с ними. А Том… — он усмехнулся, но это вышло с болью и грустью. — Он не такая сволочь, как может показаться со стороны. Он стал таким, чтобы от нас с ним отстали и уважали.       — Тебе не нравится это?       — Я рад в любом случае, что он смог встать на ноги. Теперь сломать его куда сложнее. К тому же, с тех пор в нашей жизни появилось множество преданных фанатов, и наше состояние стало лучше.        Лисэль очень слабо улыбнулась, зарываясь руками глубже в карманы. Было до жути приятно, что он делится с ней подобным. Что вообще кто-то с ней говорит.        — А ты, земляничка, так же как и мы — совершенно не заслуживаешь плохого отношения к себе. Только вот твоя проблема в том, что ты глотаешь все то дерьмо, которое на тебя выливают.        — Я не знаю, как справляться с этим чертовым дерьмом. — она отвела взгляд. — У тебя есть твой брат, своя группа, любящие фанаты. У меня нет никого, чтобы поддержать.        — Ты очень ошибаешься. У тебя есть ты. Этого должно быть достаточно. Вот я, например, нашел себя в музыке. А ты, чем живешь, земляничка?        Она засомневалась на пару секунд, но вскоре сбавила шаг, чтобы полезть в свой фиолетовый рюкзак. Билл с любопытством наблюдал за ней, пока она вытаскивала свой потертый акварельный альбом.        — Что это?… — парень охнул, открывая вложенный в его руки небольшой альбом. — Ты рисуешь дизайны одежды?! — он даже остановился, чтобы с ярым восхищением оглядеть каждую страничку. Лисэль очень сильно зарделась, впервые представляя кому-то свое творчество.        — Вообще, мне больше нравится шить саму одежду, нежели ее рисовать, — скромно ответила Соммер.        — Ты серьезно?! — он с умилением-шоком-радостью поднял на неё крашенные подводкой глаза. — Это же прекрасно, Лисэль!        Она окончательно замолкла, зарываясь в свою кофту на замке и скрывая улыбку до ушей.        — Погоди, а что это? — перелистывая странички, Билл наткнулся на мужскую фигуру облаченную в невероятно уточненный костюм-смокинг, украшенный деталями из черных перьев. Надпись ниже заставила его чуть свести в замешательстве брови. 

      Изящный, холодный, недосягаемый  черный лебедь с темными глазами и белой кожей. 

      — Ой! — вся красная, она с широко раскрытыми глазами выхватила рисунок из его рук. — Нет, нет, ничего, прости!        Она тараторила быстрые извинения, будто Каулиц нашел на неё компромат. Почему-то Билл сразу понял, что это за эскиз. 

      Мистер Штефан с самого утра наезжал на Билла из-за полного отсутствия новых идей для альбома. Каулиц чувствовал себя просто отвратительно, сидя за этой партой. Ему до ужаса хотелось выйти покурить, но он не мог себе этого позволить в силу тех пару минут, оставшихся до урока. 

Хмурый, он был рад, что никто к нему не лезет. 

Не считая пары по-детски больших глаз, смотрящих на него спереди. Неужели она правда думает, что я не вижу? Посмотрев на неё с самым сильной неприязнью, на которую он только был способен, Билл заметил, как Смузи судорожно обернулась обратно и принялась что-то рисовать в своих бумажках. И что она там калякает? 

      — Черный лебедь… Очень красиво звучит, — тихо произнес он бархатным голосом, и в воздухе прозвучал его грудной смех. — Спасибо.        — Что?! С чего ты взял, что это про тебя?       Лисэль почувствовала все виды стыда за один присест. Билл тактично закрыл эту тему вместе с альбомом, но все еще довольно улыбался, откровенно рассматривая ее милое стеснение.        — Ладно, — выдохнув, сдалась девушка. — Этот костюм и вправду был создан по твоему образу. Но в этом нет никакого подтекста! Просто ты — живое воплощение слова «вдохновение». Любая бы с этим согласилась.        — Любая или нет, но я очень польщен, — он кокетливым жестом поддел ее подбородок указательным пальцем, приподнимая понурую голову. — Я бы очень хотел примерить его.        Лисэль про себя охнула, замечая, как Каулитц посмотрел на неё сейчас. Его взгляд больше не казался темным и закрытым — из-за поднятых бровей и легкой улыбки изящных губ, он был добрым и ласковым, что не могло не будоражить. Девушка хихикнула, скрывая смущение.        Несколько секунд прошли в благоприятной тишине, позволяя подросткам потонуть в ней и расслабиться. Билл глубоко вздыхал, понимая, что это самый быстрый в его жизни отходняк от панической атаки. Он вообще в принципе давно не чувствовал себя настолько спокойным без сигаретного воздействия или музыки в наушниках. Виноградный аромат, идущий от Лисэль, тихое шарканье ее джинс, темнота в небе и эта непринужденная тишина настолько успокоили ему разум, что он даже подумал, что может доверится этой девчонке. 

Кап. 

      Подростки ощутили, как с неба одна за другой стали падать крохотные капельки дождя. Лисэль широко улыбнулась, поднимая голову вверх.        — Билл, это дождь!        — Да что ты? — он без злобы ухмыльнулся, засунув руки в карманы. Девушка посмотрела на него с искренней радостью, что вынудило его отвести взгляд и приподнять плечи от умиления. — Да, земляничка. Это дождь.         — Это плохо!        — Почему же?       Лисэль быстро натянула капюшон на голову.        — Потому что мои хреновы волосы сейчас вспомнят о своей кудрявой структуре, и я стану похожей на лесное чудовище. А я итак не красотка, — Лисэль засмеялась, окольцевала тонкими пальцами запястье Каулица и побежала. — Пойдем прятаться!        — Стой! — закричал Билл, заразившись ее смехом. — Ты что, кудрявая?        — Да, но это секрет! — она повысила голос, перекрикивая сильный ветер, смешанный с учащенным теплым ливнем.        — Почему? — он улыбнулся. — Я бы очень хотел увидеть тебя с натуральной прической, земляничка!       Лисэль окинула его взглядом через плечико. Билл и не заметил, как в голове зазвучала одна из его любимых первых песен — «Durch Den Monsun»

Побежим прямо в дождь, 

На край миров, 

Где нет времен, 

И где ливень не бьет

      Билл сглотнул, а радость быстро пропала с его лица. Что он вообще делает здесь, на улице, поздним вечером и под ручку с одноклассницей? 

Сразим тот шторм

В синеву

Себя теряя, в мыслях тебя найду…

      Он остановился, все еще держа Соммер за руку. Попал в короткое замешательство.        «Кажется, это баловство заходит в какое-то неправильно русло».