Глава 14.1 — Жучиные страдания

Тейлор сидела во дворе с закрытыми глазами, пытаясь вновь отыскать свою ци — пока безуспешно. Однажды ей почти удалось: это напоминало состояние на грани сна, когда сознание ещё бодрствует, но уже рисует призрачные видения. Она уловила что-то — или ей так показалось. Но стоило обратить на это внимание, как словно резко просыпаешься, и связь терялась. Девушка до сих пор не понимала: то ли это был миг прозрения, то ли игра воображения. Возможно, всё дело в месте, решила она. Раз уж она птица, медитировать стоило под открытым небом, верно? Пусть это лишь догадка, но попробовать стоило. Летнее солнце определённо приятнее мрачного Лунного бассейна — особенно когда Драконий Свиток не сверлит её взглядом. Та статуя вечно словно осуждала каждую её ошибку. Слева раздался щебет, и Тейлор инстинктивно отклонилась назад. Мимо, едва не задев её, промчалось что-то маленькое и стремительное. — Привет, Богомол, — лениво приоткрыла она один глаз. — Как поживаешь? — Неплохо, неплохо. Ловко увернулась, — пропищал он и тут же прыгнул снова. На сей раз ей пришлось повалиться на спину, чтобы избежать столкновения. Тейлор вскочила, прижав крылья к телу, чтобы сделать из себя менее удобную мишень. Богомол, оттолкнувшись от нескольких веток, ринулся на неё. Девушка резко перенесла вес на пятки, уклоняясь от атаки, и попыталась хлестнуть в ответ крылом, но он вцепился в перья и пнул её прямо в лицо. — Эй, если хотел поспаринговать, мог просто предложить! — фыркнула она, потирая щеку. — Где же тут азарт? — прозвучало у неё за спиной. Тейлор резко обернулась — Богомол висел у неё на спине. Взмахнув крыльями с такой силой, чтобы провернуться на месте, она сбросила его, на этот раз задев краем крыла. — Кстати, — он вновь ринулся в атаку, петляя между деревьев, — слышал, Журавль и Обезьяна помогали тебе в деревне Янмао. Тейлор парировала удар когтями, но он ловко проскользнул под её ногой, словно под турником, и рванул вверх, целясь в лицо. Инстинктивно щёлкнув клювом, она заставила его отступить. — Скорее, это я им помогала. Сама почти ничего не сделала. Богомол фыркнул, вцепился ей в лодыжку и, не обращая внимания на возмущённый крик, раскрутил как пращу. Подброшенная в воздух, Тейлор расправила крылья, ловко выровняла полёт и начала кружить, готовясь к новой атаке. — Не скромничай, мастер Тайли. Журавль говорил, ты чуть ли не в одиночку всё разрулила. Чёрт, да ты бы и одна справилась, судя по рассказам того Мофанга! — Богомол замолчал на миг, затем затараторил: — Но это ж хорошо, что попросила помощи! Не подумай, что я против! Тейлор ехидно усмехнулась и ринулась в атаку, но его юркая тень мельтешила слишком быстро. Приземлившись, она упёрлась задним когтем в землю, используя инерцию для разворота с ударом. Попала, но когти дёрнуло неприятной резью. — Знаю, Богомол, но я бы даже не нашла ту деревню одна. — Карты-то читать умеешь? — он замер, потягиваясь. — Кстати, о помощи… Как насчёт нового задания? Тейлор опустилась на землю, осматривая травмированный коготь. — Почему я? Не откажусь, — добавила она быстрее, — но если дело важное, почему не позвать Журавля или Тигрицу? — Габариты не те. — Он вскочил на столб, сравнявшись с ней взглядом. — Помнишь, как я рассказывал про поселения жуков в глухих местах? Тейлор нахмурилась. — …Смутно. — Ну так вот. Мой старый друг из леса Вэй Фу прислал весточку. Шёлковый промысел там на грани краха, а по его словам — одному жуку с этим справиться не под силу. — Богомол развёл лапками. — Вы с Гадюкой — единственные, кто не превратит там всё в щепки одним неловким движением. А Гадюка только с задания вернулась — тревожить не хочу. — Хм… — Тейлор задумалась. То, что опасно для жуков, не факт, что угрожает ей. — Это далеко? — Нет. Формально — на краю Долины. Пешком туда-обратно три дня. А с твоими крыльями к вечеру будем на месте. «Не вижу причин отказаться», — мелькнуло в голове. — Ладно, когда в путь? — Отлично! Через час, если соберёмся. Захвати вещи на пару дней. За Лесом есть постоялый двор для крупных существ — палатка не понадобится. — Богомол подпрыгнул с камня, словно пробка. Тейлор нахмурилась. В его поведении сквозила… суета. «Наверное, беспокоится за друга», — махнула она мысленно крылом. Потом вдруг фыркнула. «Суетится…» — и представила, как он торопится, словно муравей на раскалённой сковороде.

-------------------------------------------------

Тейлор перебирала вещи в гардеробе. Выбрать подходящую одежду всегда было непросто, но на этот раз и не из-за очевидных причин. Одежда, оставленная Фэнхуан, конечно, не боялась износа, но девушка всё равно морщилась при виде пятен грязи или травы — особенно зная, как тяжело их отстирать. Прошли месяцы, а она всё ещё не могла назвать эти наряды своими. А теперь, с предстоящим походом в деревню жуков, ткань наверняка покроется… Она резко моргнула, обрывая мысль. Стоп, это же… расизм? Видизм? Прежде чем она успела углубиться в рефлексию, из соседней комнаты донёсся треск ломающейся древесины. Тейлор рывком отодвинула дверь. — …Тигрица? Хищница замерла с приподнятой половицей в лапах. Взгляд метнулся от совы к дыре в полу — и за долю секунды доска встала на место под её мощным ударом. Так быстро, что Тейлор едва успела заметить. — Да, Тейлор? — голос звучал неестественно ровно. — Ты зачем здесь? Девушка медленно моргнула. — Собираюсь. Богомол зовёт на задание. А ты… что делаешь? — Ничего! — Тигрица покашляла, пряча лапы за спину. — Пустяки. — Внезапно выпрямилась: — Мастера Шифу не видела? Мне… посоветоваться нужно. Тейлор нахмурилась, уловив уклончивость в ответе.— Не то чтобы. Просто я заметила, он в последнее время рассеян. Может, поговоришь с мастером Угвэем? Кажется, видела его у Персикового дерева, когда шла сюда. Тигрица сжала когти.— Нет. Неважно. Впрочем… Спасибо. Удачи на миссии. Тейлор замерла, собираясь задать ещё вопрос, но её опередили. — Эй, Тейло-о-ор! — снаружи донёсся голос Богомола. — Ты там собралась? Чем быстрее выдвинемся, тем раньше будем на месте! Девушка схватила наугад пару комплектов одежды и шагнула к выходу, бросив на прощание: — Удачи… с тем, чем ты там занята. Тигрица, всё ещё хмурясь, наблюдала, как дверь захлопнулась. С первым же скрипом половиц она сорвала доску, извлекла из тайника потёртый мешочек и встряхнула его. Металлический перезвон монет прозвучал глухо. — Мало. Даже близко не достаточно, — рыкнула она, вдавливая доску обратно так, что дерево затрещало. — Ладно. Надо найти в Долине кой-какую работу… Не всё же драконы да пророчества.

-------------------------------------------------

— …Так, поворачивай налево… ещё… вот, отлично. Лети прямо, я скажу, когда будем рядом. Тейлор обернулась к насекомому, сидевшему у неё на спине: — Не то чтобы я против, ты же легче пёрышка, но… разве ты сам не летаешь? Богомол дёрнул крылышками, будто демонстрируя их нелепый размах: — Не совсем. Они только прыжки слегка замедляют — в драке больше мешают, чем помогают. — Он скривился, когда сова резко вывернула шею на 180 градусов: — Можешь повернуться обратно? Знаю, ты сова, но шеи так выворачиваться просто не должны! Она нарочито медленно вернула голову в исходное положение, фыркнув. — Да ладно тебе, — он заерзал, — это вообще не больно? — Чуть-чуть, — Тейлор снова крутанула головой, заставив его крякнуть — что-то среднее между смешком и стоном. Минут десять летели молча, пока Богомол не нарушил тишину, ехидно подтрунивая: — Тааак… значит, там тебя звать Тайли? Сова вздохнула, предвидя бесконечные объяснения: — Мне действительно нужно это объяснять снова и снова, да? — Да я ж просто спросил! — он прыгнул на её макушку, будто подчёркивая безобидность. — Не кипятись, славное имя, просто интересно. — У нас, на родине, герои берут псевдонимы. — Правда? Странный обычай. Тейлор нарочито важно подняла крыло: — Это не странно! Это нужно чтобы разделять личное и… подвиги. Никто не знает, кто скрывается под маской — можно жить обычной жизнью, когда не спасаешь мир. Богомол перегнулся через её плечо, ухмыляясь: — Тейлор, ты тут единственная сова в Долине. Даже без маски все сразу поймут, что это ты. — Ну, вообще-то… — И живёшь в Нефритовом дворце. Очень уж «обычно», — он фыркнул. — Ладно, но… — И маски-то у тебя нет! — Хватит! — вздохнула сова. — Я за тридевять земель от дома. Новая жизнь — новое имя. Всё логично. Богомол задумчиво постучал лапкой по её перьям: — Понимаю. Меня тоже не всегда звали Богомол. — Притворно закатил глаза: — Так звать тебя теперь Тайли? Или приберечь это для «особых случаев»? Тейлор скользила взглядом по пейзажу, отмечая ориентиры для обратной дороги.— Не знаю… Действительно ли я хочу всё оставить позади? — пробормотала она, уже обращаясь скорее к себе. Богомол оглядел горизонт — до цели ещё далеко.— Эй, может, расскажешь что-нибудь по пути? С насекомыми, например? Пригодится, когда доберёмся. Она задумчиво поджала клюв: — С насекомыми? Ну… В детстве обожала «Паутину Шарлотты». Там главная героиня — паучиха. — О чём она? — Она плетёт паутину, чтобы спасти поросёнка Уилбура от… — Тейлор резко замолчала. — Знаешь, сейчас я понимаю, сколько тут культурных нестыковок. Придётся переписать сюжет, прежде чем рассказывать здесь. Богомол фыркнул: — Да брось, не может быть всё так ужасно! — Ещё как может! — она заерзала. — Ладно… Может, «Приключения Флика»? Или «Джеймс и гигантский персик»? — Давай про первое.— Так вот… Колония муравьев годами терпит гнёт стаи саранчи. Усики Богомола дёрнулись, будто от удара током.— Сомнительно… но продолжай.

-------------------------------------------------

— …и Мольт присоединился к бродячему цирку, колония зажила припеваючи благодаря изобретениям Флика, и все жили долго и счастливо. Богомол постучал лапкой по её крылу: — Хм. Вопросов куча. — Это из-за птицы? Наверное, глупо рассказывать про пернатых, жрущих букашек, когда я сама сова… — Не в этом дело! — он махнул лапкой. — Скажи, мол, это из древних времён, когда звери дикими были и друг друга жрали. Тейлор прищурилась: — Это что, правда? — У вас разве не рассказывают? Да, раньше все друг друга грызли, а потом одумались. — Он хитро щёлкнул жвалами. — Кстати, упомни, что букашки цивилизовались первыми — лесть им понравится. — Поняла… А в чём тогда проблема? — Гусеница, которая стала жирной бабочкой без крыльев. — Богомол скривился. — Метаморфозы для нас почти священны. И особенно — у мотыльков и бабочек. Шутить про это — всё равно что плевать в алтарь.— Логично. — Во-вторых, злодеев стоит сделать разношёрстными. Муравьёв или пчёл изображать одинаковыми — куда ни шло, они и правда любят стадность. Но если все кузнечики злые, это… — Богомол ехидно щёлкнул жвалами. — Сразу видно, что авторы не из наших. — Ладно… Может, сделать Тампера пауком-волком? — Сойдёт! — он одобрительно кивнул. — И каннибальский подтекст сгладим, и правдоподобнее. Теперь по сюжету: зачем Флик скрыл, что циркачи — не воины? — Он боялся подвести колонию. Впервые за годы чувствовал себя полезным.— Но они же не умели воевать! Уговорил их попробовать — молодец, но лучше бы сразу сказал правду — может, подготовились бы. Тейлор поёрзала: — Придётся и тут подпилить сценарий… — Да что не так с твоей Шарлоттой? — Богомол внезапно переключился, как будто забыв о предыдущей теме.— Ну… Помнишь, ты говорил про времена, когда звери ели…— Погоди-ка! — Богомол резко вытянул лапку, указывая на рощу внизу. У опушки виднелся домик с покатой крышей. — Вон гостиница. Там можешь переночевать. Тейлор снизила высоту, заходя на посадку.— Я? А ты? — Остаюсь в городе. Надо встретиться с контактом. Потом покажу места, где гигантов не пугаются. Она приземлилась на тропинку у постоялого двора.— Город? Я думала, это деревня… И замерла на полуслове. В первый момент гостиница казалась обычной, но теперь детали проступили ясно: здание было опутано ярусами крошечных платформ, соединённых мостками и верёвочными лестницами. Бумажные фонарики, развешанные на ветвях, мерцали в закатных лучах, словно рои светлячков. На каждом ярусе — домики с резными ставнями, а между стволами вились улочки из коры и лишайника. Богомол провёл её через единственный свободный от построек воздушный коридор. И повсюду кипела жизнь. Божьи коровки, поправляя шляпки, косились на сову. Сверчки-курьеры пробирались сквозь толпу, позвякивая сумками с монетами. Сороконожка-трамвай, извиваясь у её когтей, высаживала пассажиров у квартала мастерских, где паук и мотылёк яростно спорили о секретах паутины. Чуть дальше жуки-музыканты старательно выводили мелодию на арфе человеческих размеров — для букашек она казалась грандиозным органом. — Ну как? — Богомол толкнул её крыло, будто пытаясь встряхнуть. — Для вас — деревушка, а для нас — целый Шанхай. Он махнул к двери гостиницы: — Давай, заселяйся, а там… Тейлор не шелохнулась. — Эй, Тайли! — Богомол дёрнул её за перья. — Земля зовёт! Сова стояла, словно вкопанная, широко раскрытыми глазами впиваясь в фантасмагорию вокруг. Лишь ветер шевелил кончики её крыльев. — Ой-ой, — пробормотал Богомол, разглядывая её остекленевший взгляд. — Кажется, перегрузилась…

-------------------------------------------------

— Прости, — пробормотала Тейлор, когда Богомол втолкнул её в гостиницу. Она забегала по комнате, сжимая крылья. — Не знаю, что на меня нашло. Просто… в ступор впала! Богомол махнул лапкой: — Не парься. Сам виноват — предупредить должен был. У многих первый раз так. — Правда? — Ага. Рои насекомых новичков часто пугают. Ничего, привыкнешь. — Я… справлюсь. Если надо будет выйти… — Да расслабься! — он подпрыгнул к окну. — Отдыхай, а утром встретимся. Я пока встречусь с другом. Договорились? Тейлор кивнула, чуть успокоившись: — Да. Договорились. Богомол одарил её напоследок ухмылкой: — Сладких снов, птенец. — И исчез, хлопнув дверью. Оставшись одна, Тейлор содрогнулась с ног до головы. Разумом-то понимала, что будет много жуков… Но чтобы ТАК? Она приоткрыла штору. Вид через стекло казался безопаснее. Стрекоза приземлилась на крошечную скамейку у окна и помахала лапкой. Тейлор машинально помахала в ответ. Несправедливо это, — корила она себя, наблюдая, как мотылёк поправляет прилавок. Не противные же они. Просто… чужие. И они не виноваты, что ей с ними может быть некомфортно. Внезапно на поляне мелькнули пёстрые тенты. Мини-базар? Прищурившись, Тейлор разглядела мышь, которая угрожающе нависала над торговкой-жучихой. Слишком далеко, чтобы рассмотреть детали, но поза, жесты… Вымогательство. Как в Броктон-Бей. Мышь скрылась в толпе. Тейлор потянулась к двери, но замерла: Огромная сова посреди букашечного мегаполиса — бед натворить могу. Без Богомола я здесь как слон в посудной лавке, — с горечью признала она. Придётся ждать утра. Вздохнув, Тейлор плюхнулась на пол. Может, днём будет проще. Или… хотя бы светлее.

-------------------------------------------------

Богомол давно смирился с незаметностью. В большом мире о нём вспоминали лишь как о части «Неистовой Пятёрки», и его это устраивало. Логично: крошечное насекомое терялось рядом с золотой шерстью Обезьяны, татуировками Гадюки, мощью Тигрицы и даже фирменной шляпой Журавля. На плече Обезьяны он казался букашкой-невидимкой. И ничего — он понимал. Но здесь, в лесу Вэй Фу, всё было иначе. Здесь его обожали. Сотни глаз провожали каждое движение, десятки лапок тянулись за автографами. Он успел расписаться на дюжине крылышек, едва войдя в город. И пусть в Нефритовом дворце он был тенью — здесь, среди сородичей, Богомол чувствовал себя богом. Жуки-носороги едва дотягивались ему до плеч, божьи коровки задирали головы, а пчёлы завистливо жужжали, зависая на уровне его глаз. — Привет, красотка, — подмигнул он пролетающей бабочке. Та, зардевшись, уронила цветочный нектар, вызвав хохот подруг. Да, я здесь король, — самодовольно выпрямился он, салютуя толпе. Собравшись с силами, подпрыгнул к фонарю, раскачался — и полетел к верхушкам деревьев под восхищенный стрекот. Воздушные тропы здесь были пустынны. Спустя пару минут он уже стоял у резной двери дома на толстой ветви. По пути встретил шелкопрядов — те копошились у коконов с лицами, полными тревоги. Некоторые оживились при его виде, но большинство лишь потупились. Не к добру, — мелькнуло, но Богомол отогнал мысль. Постучал. Тишина. Он почувствовал движение возле плеча, но обернувшись ничего не заметил. — Пссс — прошипел голос сверху. — Пароль? — Какой ещё пароль? — Настоящий Богомол нашёл бы шифр в моём письме, — настойчиво прошелестели листья. Богомол нахмурился, доставая из-под панциря смятый листок. — Да тут же ничего нет! — буркнул он, вновь пробегаясь глазами по строчкам. — Просто кляксы… — Внезапно замер. Кривые столбцы текста, которые он принял за небрежность, при ближайшем рассмотрении складывались в рисунок. Изгибы букв, пятна чернил… — Серьёзно? — фыркнул он. — Пароль — «дерево»?! Из темноты над головой возникла пара глаз. То, что он принял за сухую ветку, вдруг ожило — палочник Ган сполз вниз, сливаясь с корой. — Ну привет, старина, — Богомол закатил глаза. — Все тот же мастер конспирации, я смотрю. Три лапки Гана схватили его за плечи, четвёртая лихорадочно крутила ключ в замке. — Тссс! — зашипел он, втаскивая гостя внутрь. — Стены имеют уши! Дверь захлопнулась. Следующие пять минут Ган потратил на сооружение баррикады из замков размером с горошину. — Итак… — Богомол удобно устроился на грибном табурете, наблюдая, как тот подпирает дверь ещё и миниатюрным сундуком. — Шелкопряды дрожат как осиновые листы, а город будто ничего не замечает. В чём подвох? — Подвох?! — Ган дёрнулся, сбивая паутину с люстры. — Они втюхали всем, что всё под контролем! Но это ложь! — Он рванул к стене, сорвав лиственный гобелен. За ним зияла дыра с верёвочной лестницей. — Вниз! Богомол застыл, уставившись в чёрную бездну. — Ты вырыл подвал… НА ДЕРЕВЕ?! — его голос дрогнул между восхищением и ужасом. — Как ты вообще… — О, знаешь ли… — палочник нервно оглядел комнату. — Я увлёкся резьбой… по дереву, да. Теперь давай вниз! Богомол спустился по шаткой лестнице. — Ты серьёзно? Мы ж по стенам ползаем! — Он окинул взглядом тесную нору, освещённую биолюминесцентными грибами. Повсюду валялись свитки с цифрами, карты торговых путей и… десятки кривых рисунков мышей. Одна стена напоминала паутину заговора — листки с заметками, соединённые цветными нитями. — Ган… — Богомол замер, тыча лапкой в композицию. — Что за безумие? — Тссс! — Палочник высунул голову наверх, затем захлопнул люк. — Теперь можно. Я так рад, что ты здесь! — Объясняй, — вздохнул Богомол, — или я сам начну догадываться. Он подошёл к стене с нитями и начал показывать. — Видишь? Это карта торговых путей между пятью крупнейшими городами насекомых в Китае. На новом свитке пестрели метки в форме мышиных следов. — Деревни… грызунов? — Богомол прищурился. — Точно! — Ган торжествующе сложил лапки. — Мыши, землеройки, даже летучие мыши-малютки! Где-то тут есть и карта с колибри, но… — он махнул, — не суть. Ближайшая мышиная дыра — деревня Чжи. Считай, в двух прыжках от нас! Богомол прищурился: — Постой, это место мне знакомо. — Ещё бы! — Ган нервно провёл лапкой по карте. — Чжи стоял на границе с городом больших. Тот разросся — а мыши, как водится, скрывали своё местоположение… — И лишились дома, — догадался Богомол. Он не слышал о Чжи, но это объяснимо. Немногие грызуны пытались жить честно — выращивать еду или торговать. Большинство предпочитало воровать, особенно мелкие кланы. Зачем трудиться, если можно просто отнять? — Именно! — Ган выдернул булавку из стены, прикрепив её к профессиональному портрету мыши. — В храме Вэй Фу есть монах-мышонок. Его брат жил в Чжи. Через неделю после разорения деревни… — он протянул паутинку к графику, — производство мёда рухнуло. — Мёда? — Богомол нахмурился. — В письме ты писал о проблемах с шёлком! — Я к этому подхожу! — Ган запутал нить между меток. — Сначала всё логично: мыши из Чжи, лишившись дома, стали воровать у нас. Но три недели назад… — он дрожащей лапкой указал на обвал кривой, — начал исчезать шёлк. — Неурожай? — Пауки надрываются, закрывая пробелы, но коконы шелкопрядов пропадают! — Ган развёл все четыре лапки, словно пытаясь объять необъятное. — И новых мотыльков нет! Ни одного! Вот почему я вызвал тебя. Богомол побледнел: — Похищения?! — Он резко встряхнулся, будто сбрасывая оцепенение. — Ладно, проблема серьёзная… Но при чём тут мыши? Я ни одной не видел! Ган поник: — Я тоже. Ни хвоста, ни уса. Но они здесь! Логика железная: Чжи уничтожили — мёд пропал — коконы исчезли. Пчёлы дрожат, мотыльки молчат, лавки закрываются. Цепочка как по нотам! Мышиный след! — Ган… — Богомол потёр лапкой лоб. — Это уровень почище твоих червячных теорий. Хорошо, что я не в одиночку припёрся. Ган дёрнулся, глаза вылезли на лоб: — Не один?! Кто ещё? — Он метнулся к стене с картами, словно ища подсказки в хаосе. — Надо проверить их благонадёжность! — Да расслабься! Новичок из дворца, Тей… Тайли. Палочник остолбенел: — Тайли?! Та самая сова, что разгромила банду в Долине Мира? Спасшая Янмао?! — Откуда ты… она там была только на прошлой неделе! — Богомол аж подпрыгнул. — Вы ж из леса не вылезаете! — Пф-ф, — Ган горделиво выпятил грудь. — Моя миссия — знать всё. Люди болтают громче, чем думают. — Он резко обернулся: — Где она? — В гостинице. — Внезапно Богомола пронзило: — Она в безопасности? — Ещё бы! — Ган махнул лапкой, но тут же нахмурился: — Ну… Тот старый козёл-трактирщик спит на посту. Но мыши вряд ли рискнут — после разгрома Чжи боятся крупняка. — Он толкнул приятеля к лестнице: — Вали спать. До утра выживет. Наверное. Богомол, поднимаясь, бросил последний взгляд на Гана. Тот бормотал, поправляя паутину улик, одной лапкой машинально выводя мышиный силуэт. Всё тот же Ган, — мысленно вздохнул он. — Хоть про червей забыл. Хотя теперь ещё хуже. Откинувшись на грибную перину, он зажмурился. Как уснуть, зная, что Тайли одна… в логове возможных преступников?

-------------------------------------------------

Тейлор проснулась на рассвете. Группа сверчков устроила утренний концерт прямо на её подоконнике. Даже их смущённые извинения, когда они заметили спящую, не вернули ей сон. Поднявшись, она уже не могла усидеть на месте. Трактирщик-козерог, зевнув, протянул ей миску с кашей из перетёртых зёрен. Поколебавшись у двери, Тейлор разрывалась: выйти сейчас или дождаться Богомола? С одной стороны: если заблужусь, он не найдёт.С другой: гостиница возвышается как маяк, а её рост вряд ли останется незамеченным. «Да ерунда! — мысленно отмахнулась она. — Они же не просто насекомые. Скорее… миниатюрные феи. Да, феи с крылышками». — Эй, птаха! — трактирщик стукнул копытом по стойке. — Дверь-то внутрь открывается. Не ровён час — кто-нибудь врежется! — Всё в порядке! — Тейлор сглотнула, распахнула дверь — и замерла. Площадь, ещё вчера кишащая жизнью, сейчас дышала утренней дремой. В центре, куда падал луч солнца через просвет в кронах — тот самый, через который она вчера спустилась, — переливались росой каменные плиты. Крошечные бумажные фонарики, всё ещё горящие в полумраке под сенью листвы, мерцали, как звёзды в миниатюре. Команда светлячков, словно уставшие ночные сторожа, лениво перелетала от одного фонаря к другому, гася их сияние. Воздух наполняли звуки пробуждающегося города: стрекот цикад с верхних ветвей, жужжание пчёл, торопливо спешащих к первым цветам, и пересуды жучков-торговцев, раскладывающих товар на прилавках из древесной коры. — Красота-то какая… — прошептала она, осторожно ступая, чтобы не задеть домик-гриб под ногой. Даже тревога отступила перед этим волшебным зрелищем. Тейлор позволила себе расслабиться, и на лице её расплылась улыбка. Она села в центре площади, закрыла глаза и погрузилась в окружающие звуки. Не знала, сколько времени прошло, но в какой-то момент фоновый шум затих, сменившись настойчивым жужжанием, а затем что-то легонько ткнуло её в макушку. Приоткрыв один глаз, она увидела стрекозёнка, зависшего у самого уха.— Что ты делаешь? — спросил он звонким мальчишеским голоском.Тейлор открыла глаза полностью: вокруг кучкой стояли юные букашки — гусеница, пара жучков и ещё один стрекозёнок. Первый импульс страха растворился в удивлении. Вблизи, различая их любопытные мордочки и жесты, она определённо видела в них не просто насекомых. Они как дети. — Я медитирую, — улыбнулась она стрекозёнку.— А что это? — проскрипела белая гусеница, вылезая вперёд.— Это когда смотришь внутрь себя, чтобы… найти равновесие. Стрекозёнок приземлился ей на колено: — Зачем? Тейлор замялась. Сама ли она когда-то задавала этот вопрос? — Честно? Не уверена. Но мой учитель говорит, что это важно. Гусеница нахмурила бровки: — Ты не знаешь? А я думала, взрослые всё знают! — Сомневаюсь, — Тейлор сдержала смешок. — Да я и сама ещё не взрослая. — Правда? — стрекозёнок захлопал крылышками. — А моя мама говорила, птенцы — как пушистые комочки! Белые и мягкие! Тейлор игриво приподняла бровь: — А я думала, стрекозы-малыши плавают, а не летают! Стрекозёнок надулся: — Это личинки! Я уже большой! — Ну, и я не птенец, — усмехнулась Тейлор. — Но до взрослой совы мне ещё расти и расти. Букашки зашептались, кивая — логика железная. Заметив, что вокруг собрались и взрослые, Тейлор ободряюще улыбнулась. Не бойтесь, я не опасна, — будто говорил её взгляд. Напряжение в воздухе рассеялось. — Эй, тётя-птица! — На коленке запрыгала маленькая оранжевая божья коровка. — Расскажи, что там, за лесом? У нас тут редко кто бывает! Остальные хором зажужжали в поддержку. Тейлор сделала вид, что раздумывает, затем таинственно понизила голос: — Хмм… Может, о Долине Мира? Видите ту бабочку с розовыми крыльями? Дети дружно закивали, вперившись в порхающее создание. — Представьте дерево, где вместо листьев — тысячи таких же цветов. На закате они горят, как рубины! А стоит оно на самой вершине утёса — выше облаков! — Она взмахнула крылом, обводя горизонт. — Вы когда-нибудь забирались на верхушки деревьев? — Я! Я! — загалдели малыши. — Так вот, с Персикового Древа видно ВСЁ. Пропасть под ногами — как для вас вот эта сосна! — Она указала на гигантское дерево вдали. Детские глаза округлились. Собрав камешки, Тейлор выложила контур дворца, прикрыв «крышей» из листа: — Сам дворец — будто дракон, сверкающий изумрудами и золотом. Мы там тренируемся день-деньской, чтобы защищать Долину. А наблюдают за нами сами мастер Шифу и великий Угвэй! — Вааааау… — протянули букашки хором, словно заворожённые. Тейлор положила маленькую веточку рядом с каменной моделью дворца, изображая Персиковое Древо, и обвела взглядом своих слушателей.— Да, Дворец поражает… Но я сама там недавно. Порой всё ещё ловлю себя на том, что просто разглядываю каждую деталь. — Она широко взмахнула крылом, указывая на окружающие деревья. — Но ваш город тоже прекрасен! Удивительно, как здесь всё создано специально для вас… Стрекозёнок фыркнул, скрестив лапки на груди: — Скучища! Куда ни махни — одно и то же! Мама за пределы города не пускает… — А ты ночью летал? — спросила Тейлор. Малыш мотнул головой, бормоча про «спать пора». — Попроси маму прокатить тебя на закате. Когда я вчера прилетела, ваш город светился, как сказочное королевство! — А что такое сказка? — прошелестела гусеница, высовываясь из кокона-рюкзака. Тейлор на миг задумалась: — Сказки — истории о волшебных существах. Например, о феях… Представьте светлячков, которые меняют цвет, оставляют за собой радужные шлейфы и могут вырастить сад одним взмахом крыла! — Она улыбнулась, видя, как детские глаза загораются. — У нас их рисуют в книгах, называют «сказочными»… Божья коровка вскочила на её запястье: — Расскажи нам сказку! Ну пожа-алуйста! — Ладно, — Тейлор притворно вздохнула, поднимаясь. — Но в моей сказке фей не будет. Зато будут… — Она сделала драматическую паузу, замечая, как к кругу подтягиваются взрослые жуки. — Это случилось давным-давно, когда звери ещё не научились говорить, а мир принадлежал букашкам… Внезапно её осенило. Повернувшись к собравшейся толпе, она воскликнула: — Нужны актёры! — Тейлор ткнула пером в сторону усатого жука-носорога. — Вы, месье, сыграете горного великана! Нужны муравьи-строители, паучиха-мастерица… О, а вы, кузнечик — идеальный плут! Толпа зажужжала от восторга. Даже строгие шелкопряды, наблюдавшее издалека, потянулись ближе.

-------------------------------------------------

Богомол проснулся разбитым. Диван Гана, созданный для долговязого палочника, оказался кошмаром для его более округлых форм. Он потянулся, расправляя надкрылья, и скривился от одеревеневшей спины: — Эх, зря я не остался с Тейлор в гостинице… Протёр глаза, щурясь от солнечных лучей, — и вдруг застыл.— Ган! — вскрикнул он, отшвырнув штору. — Полдень на носу! Почему не разбудил?! Дверь была завалена замками. Богомол метнулся к тайному люку под гобеленом — снизу доносился храп. — Ну конечно, — проворчал он, отпуская полотно. — Сам виноват, что ждал от тебя логики. Взгляд упал на окно.— Неужели… — Он приподнял раму — та поддалась без усилий. — Да ты издеваешься, Ган! Даже не запер! Выскользнув наружу, Богомол прыжками ринулся к гостинице.— Тейлор-то, наверное, в ярости. Весь день продержал… — Цирк? Вы ж букашки! Какой ещё цирк?! — донёсся снизу возмущённый голос. Он приземлился на ветке над площадью и обомлел. Кольцо зрителей — в несколько рядов! — окружило импровизированную сцену. Даже трактирщик, опираясь на посох, глазел из двери. А в центре, размахивая крыльями-«рупором», стояла Тейлор, ловко направляя «артистов»: жук-носорог в роли горного духа, паучиха, ткущая декорации, и кузнечик-плут, вызывавший хохот у публики. — Не-а! Враньё! — Божья коровка выскочила вперёд, тыча лапкой в муравья-актёра. — Ты ж говорил, кузнечиков только пугать будем, а не давить! — Да вы с ума сошли?! — завопил «злодей», швырнув бутафорский камень. Богомол фыркнул, наблюдая сверху: — Не верю своим глазам. Она и правда устроила спектакль… Он спикировал прямо на голову Тейлор, заставив её взвизгнуть: — Ип! — Ну как, Тайли, развлеклась? — заглянул он в её сложенные «рупором» крылья, где кузнечики-статисты шепотом повторяли реплики. Тайли сияла: — Ага! Они же гениальны, даже без репетиций! Правда? Кузнечики жужжанием выразили согласие и вернулись к ролям. — Зря я переживал, — Богомол засмеялся, глядя, как макет птицы из папье-маше пикирует на «злодеев». — Реквизит-то откуда? — Жук-декоратор хранил у себя каркас для парада. Перекрасили — и готово! — Браво! — Он перебрался к ней на плечо. — Я тут хотел рассказать про мышей, но вижу, ты занята… — Тех, что в толпе прячутся? — Тайли подмигнула. Богомол остолбенел. — Вон там, — она кивнула на пёстрые палатки, — одна вчера лавочнику угрожала. А сейчас их тут штук пять. Присмотрись. Богомол проследил за её взглядом — и правда, в толпе мелькали мыши. Большинство оказались детьми, что удивило его больше, чем следовало бы, но сзади виднелись взрослые. Особенно выделялся мышонок с надорванным ухом. — Ясно. Спасибо, Тайли, я разберусь.— Давай. — Она бросила взгляд на сцену. — Так, время. Готовьтесь, ребята! Когда Богомол отпрыгнул, Тейлор прочистила горло и вышла вперёд, пока актёры лихорадочно меняли декорации: — Итак, муравьи взялись за строительство ложной птицы, хоть многие всё ещё злились на Флика за провал с воинами. А тем временем в пустыне… — она драматично взмахнула крылом, — Хоппер и его банда пировали, готовясь к возвращению на Муравьиный Остров. Но не все были довольны… — …а когда дождь хлынет? Мы захлебнёмся на лету! — завопил «злодей».— Ой, даже не пугай! — взвизгнула божья коровка. Богомол фыркнул, услышав вольность в сценарии. Пригнувшись, он крался через толпу, но тревога оказалась напрасной — все глаза были прикованы к сцене. Грубоватый мышонок даже не заметил, как к нему подобрались сзади. — Представление нравится? — Богомол наклонился (куда уж ниже) к самому уху мыши. Тот дёрнулся, но ответил нехотя: — Детвора в восторге. И ладно.— А тебе? — насекомое щёлкнуло жвалами у него за спиной.— Нравится Хоппер. Будто Хайчунь обрёл харизму. Заинтригованный, Богомол настаивал: — Хайчунь? Это ещё кто? Мышонок открыл рот, но вдруг округлил глаза, обернувшись. Лицо исказилось от ужаса — рот уже открывался для крика, но Богомол мгновенно зажал ему пасть. Убедившись, что за ними никто не следит, Богомол взмыл с мышью на ближайшее дерево. Через мгновение они уже наблюдали за площадью с высоты, вдали от толпы. — Ну что, — щёлкнул он жвалами, — будем говорить по-хорошему? Мышь вырывалась из его железной хватки: — Я ничего не знаю! Приехал навестить брата в храме! — А, значит, ты тот самый братец? — Богомол ухмыльнулся, не отпуская плечо грызуна. — Тогда тем более расскажешь про Хайчуня. Если, конечно, не замешан в пакостях… Мышь упрямо стиснула зубы. Богомол поморщился. Допрашивать — не его конёк. Внизу грохот камешковой лавины возвестил о кульминации спектакля. — Знаешь что? — он развернул мышь лицом к сцене. — Давай посмотрим концовку. Уверен, тебе понравится. Мышонок растерянно моргнул, но подчинился. «Хоппер»-кузнечик взбирался на груду бутафорских камней, гремя над толпой: — Если один муравей посмеет бросить вызов — поднимется весь муравейник! Их в сотни раз больше! Поймут это — конец нашей вольготной жизни! Мы возвращаемся не за едой… — он впился взглядом в «банду», — а чтобы показать, кто тут хозяин! Кто ещё хочет прятаться в пустыне? Богомол следил за лицом мыши. Тот, похоже, был не дурак — по мере речи «злодея» его мордочка белела, как лист бумаги. — Эй, ушастый, — прошипел Богомол, — как думаешь, сколько букашек сейчас внизу? — Т-тысячи… — выдавил мышонок. — Сотни тысяч в одном Вэй Фу. А мышей из Чжи… — он нарочито потянул паузу, — пару сотен? Тот дёрнулся, услышав название деревни: — Н-не больше… — Интересно… — Богомол щёлкнул жвалами. — Теперь, когда толпа поняла силу численного превосходства, как долго вы сможете их держать в узде? Мышь молчала, дрожа. — Сдай Хайчуня, я поговорю с ним — и никто не пострадает. Где он? — Не могу… — мышонок заерзал. — Толпа меня прикончит, но Хайчунь… я не хотел воровать их, просто… — Воровать кого? Внезапно мышь впилась зубами в его лапку. Богомол вскрикнул от боли — грызун рванулся вниз, раскачался на фонаре и юркнул в узкую щель между дуплом и соседним домом, завалив проход ящиками. — Чёрт! — Богомол потер укушенное место, спускаясь. Заглянув в щель, он увидел: ствол дерева был полым, с десятками ходов на разной высоте. И ни единого следа мыши. — Прекрасно. Простота — не наш конёк, да? — он обернулся, услышав громовые аплодисменты. Спектакль Тейлор достиг кульминации. Хоть в этот раз Ган и оказался прав. Теперь его зазнайству не будет конца.