Глава 7. Часть 1. Хван Хёнджин. Аромат пепла и розы

      Воздух в элитном баре «Фриз» был пропитан дорогим табаком и предчувствием беды. Я сидела у стойки, едва касаясь губами бокала с мартини, но мой взгляд, скрытый за легкой дымкой ресниц, оставался острым, как скальпель. Я была на задании. Моя цель — торговец антиквариатом, связанный с контрабандой оружия — сидел в десяти метрах, в глубине ложи. Я поправила тонкую лямку своего вечернего платья, готовясь к движению, как вдруг пространство вокруг меня взорвалось хаосом.       — Черт, какая скука! — раздался громкий, ленивый голос, и в следующую секунду в меня буквально влетел высокий силуэт.       Я едва удержала равновесие, когда чьё-то плечо врезалось в моё. Я резко обернулась, готовая высказать всё, что думала о невоспитанных посетителях, но слова застряли в горле. Перед глазами стоял парень, который казался ожившим капризом безумного художника. Ярко-красные волосы, цвета свежей венозной крови, были в беспорядке раскиданы по его лбу. Черты лица — точёные скулы, прямой нос и эти невероятные, вызывающе пухлые губы — в свете ламп казались нереальными, будто сошедшие с холста шедевра. Его хищные глаза были опасно прищурены, но в их глубине я, как профессиональный детектив, мгновенно считала то, что поразило меня больше, чем его красота. Абсолютное, ледяное безразличие ко всему вокруг. Их владельцу было скучно.        — Оу, — он не спешил отстраняться.        Незнакомец опёрся ладонью о стойку бара прямо рядом с моей рукой, навис надо мной. Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах.        — Кажется, я нашёл единственную интересную деталь в этом убогом заведении. Ты ведь не откажешь мне в танце? Или в чём-то более… незаконном?       — Вы мне мешаете, — отрезала я, пытаясь вернуть самообладание. Моя цель в ложе уже начала подниматься, и драгоценные секунды уходили. — Отойдите.       Парень лишь шире ухмыльнулся. В его движениях была развязность хищника, которому нечего терять.       — Мешаю? — он перехватил мой взгляд, направленный в сторону ложи, и в его глазах блеснул опасный огонёк интереса. — Ты за кем-то следишь, детка? Как интригующе. Давай так: я помогу тебе, а ты взамен сделаешь так, чтобы мне стало весело.        Незнакомец придвинулся ещё ближе, и я почувствовала запах дорогого парфюма — сочетание свежести, холода и розы, которое смешивается с естественным запахом кожи.       — Да кто ты такой? — прошипела я, пытаясь высвободить руку.       — Твоя самая большая удача или самая страшная ошибка, — он обхватил мой подбородок пальцами, заставляя смотреть только на него. — Зови меня Хван. И поверь, сегодня я единственный, кто может сделать твою работу по-настоящему… незабываемой.       Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Я была умным детективом и знала, что от таких парней нужно бежать. Сегодня всё пошло не по плану. И виной тому был этот красноволосый засранец, который смотрел на меня так, будто я была последней дозой адреналина в его пустой жизни.       Моя цель — тот самый контрабандист — внезапно замер. Он не был глупцом: яркое красное пятно волос Хвана и его вызывающая поза рядом со мной сработали как сигнал опасности. Мужчина засуетился, нервно оглянулся и, поняв, что засада больше не в тени, сорвался с места, опрокинув стул.       — Чёрт! — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Он уходит! Из-за тебя всё пошло по одному месту!       Я попыталась рвануться следом за целью, надеясь перехватить её у выхода, но Хван даже не шелохнулся, чтобы дать мне дорогу. Напротив, он преградил путь, и его крупная рука бесцеремонно скользнула вниз, по-хозяйски сминая ткань платья на моём бедре. Парень притянул меня к себе, обдавая жаром своего тела. Я тут же попыталась вырваться, но он держал крепко. Этот развязный наглец явно привык, что мир крутился вокруг его прихотей.       — Убери руки, — прошипела я, но Хван лишь самодовольно ухмыльнулся, подаваясь ещё ближе, демонстрируя свои пухлые, капризные губы.       — А если не уберу? — он рассмеялся, и этот смех был полон заносчивости человека, который считает себя выше любых законов. — Сделаешь что-то?       Я не стала выбирать. Мой кулак, в который я вложила всю свою досаду за проваленное задание, точным и резким движением врезался ему прямо под дых. Это был не женский шлепок, а профессиональный удар детектива, знающего уязвимые точки. Хван резко выдохнул, согнувшись пополам, и его рука наконец-то отпустила меня. На неотразимом лице появился шок, смешанный с какой-то дикой, почти восторженной радостью. Он закашлялся, но даже в этом состоянии умудрился поднять на меня взгляд прищуренных хищных глаз.       — А ты... — он выплюнул слова, жадно хватая ртом воздух, — кусаешься.       Я не стала слушать его бред. Развернувшись на каблуках, я бросилась к дверям, понадеявшись, что смогу нагнать цель. 

***

      На следующее утро участок встретил меня не бодрящим запахом кофе, а ледяным взглядом начальства. Операция, которую мы готовили три месяца, была официально признана провалом. Из-за моей персоны. И очередной день начинался с грандиозного краха.       — Детектив Ли, вы не просто упустили цель, вы устроили в баре шоу, достойное дешёвой комедии! — крик капитана, казалось, заставил вибрировать стёкла в нашем с коллегами кабинете. — Из-за чего вы забыли о протоколе?       Я стояла перед столом, выпрямив спину, и молчала. Я не могла сказать, что сама до конца не поняла, как этот безумный хищник с пухлыми губами сумел за две минуты разрушить мою карьеру. И откуда он вообще взялся? Почему судьба была так неблагосклонна ко мне?        Получив самый жёсткий выговор в своей жизни, я вернулась к своему столу. Настроение было под стать серому небу за окном. Передо мной высилась гора документов — наказание за провал. Пачки папок, рапорты и отчёты завалили всё пространство. Я сидела, уткнувшись в бумаги, и механически перелистывала страницы, пытаясь вытравить из памяти ощущение горячей ладони красноголового незнакомца на своём бедре.       Я лениво открыла очередную папку, которую мне подкинули в общую кучу буквально десять минут назад. Это было новое дело об избиении хозяина мясной лавки в нашем районе       — Что за… — прошептала я, подаваясь вперёд.       Преступление, казалось бы, рядовое, но мой взгляд зацепился за список вещдоков. Среди них значилась одна запонка с дорогим, сияющим камнем. Фотография украшения была приложена к делу. Я смотрела на неё, и внутри меня нарастало странное, давящее чувство дежавю. Запонка казалась невероятно знакомой, но я никак не могла вспомнить, где её видела. Это было словно навязчивая мелодия, которую знаешь, но не можешь вспомнить слова или название.       Я откинулась на спинку стула, закрыла глаза, начиная воссоздавать события по памяти. И тут меня пронзило. Вспышка воспоминания — свет бара, запах дорогого парфюма с розой и мужская рука, которая бесцеремонно обхватила меня за талию. На ум пришло и имя наглеца. Именно тогда, в тот момент, когда он меня лапал, я видела эту запонку, сверкающую на манжете его безупречно выглаженной рубашки.       Внутри меня закипела холодная ярость. Я буквально влетела в отдел и бросилась к базе данных, лихорадочно составляя фоторобот по свежим воспоминаниям. Система несколько секунд обрабатывала запрос, пока, наконец, экран не мигнул, выдав результат. Это было то, что нужно.        Имя: Хван Хёнджин. Владелец элитного пентхауса, совладелец нескольких крупнейших клубов Сеула. Личность, о которой в светской хронике писали чаще, чем о политиках.       Я схватила куртку, едва не сбив со стола остывший кофе. Я почти ничего не знала о нём, кроме того, что этот наглый, развязный парень умудрился сорвать мне задание и оставить свою «визитную карточку» прямо на месте преступления. Нападение на владельца мясной лавки в нашем районе было дерзким, но найденная в крови на полу улика — та самая, которую я видела на рукаве Хвана в баре пару дней назад, пока была в засаде — не оставляла сомнений.       Спустя сорок минут я уже стояла перед входом в пентхаус. Мой палец с силой вдавил кнопку звонка, и звук эхом отозвался где-то в недрах роскошного жилища. Когда массивная створка медленно и бесшумно отъехала в сторону, я уже держала удостоверение наготове, набрав в лёгкие воздуха для официального обвинения.       Но я замерла.       В проходе показался Хван. Он выглядел максимально развязно: на нём был лишь распахнутый шёлковый халат, предположительно от Версаче, едва скрывавший его атлетичное тело, а длинные красные волосы были в полном беспорядке, словно парень только что выбрался из постели. В глубине квартиры я заметила силуэты нескольких девушек, которые выглядели явно неподобающе для столь раннего часа. Воздух из пентхауса вынес густой аромат парфюма, который я запомнила ещё в баре. Я холодно взглянула хозяину хаоса прямо в глаза и чётко произнесла:       — Детектив Ли Сори. Управление полиции. Мне нужно задать Вам несколько вопросов по делу о нападении.       Я раскрыла удостоверение перед его носом. Хван не шелохнулся. Он медленно, почти лениво начал рассматривать меня, щурясь от яркого света. Его взгляд скользил по моему лицу, на котором сейчас не было и капли того макияжа, что парень видел в баре. Хёнджин долго присматривался, сравнивая образ роковой красотки из засады с этой серьёзной девушкой в кожаной куртке и со строгим пучком на голове. Спустя мучительную минуту его губы медленно растянулись в той самой наглой, предвкушающей ухмылке.       — А... это ты, — мужской голос, хриплый после сна, прозвучал неожиданно низко. — Мой маленький ангел из бара теперь играет в копов?       Он облокотился о дверной косяк, даже не думая прикрывать халат.       — Заходи, детектив. Раз уж ты нашла дорогу к моему дому, значит, нам действительно есть, что обсудить. Девочки, — бросил парень через плечо, не оборачиваясь, — освободите помещение. К нам пришла настоящая власть.       Я вошла внутрь, стараясь не смотреть на то, как девицы спешно собирали вещи, и понимала одно: этот человек не просто подозреваемый. Он — ходячая катастрофа для моего спокойствия. Затем я прошла в центр гостиной, игнорируя кричащую роскошь интерьера и запах дорогого шампанского, который всё ещё висел в воздухе. Хван по-хозяйски опустился в кожаное кресло, закинув ногу на ногу, и халат Версаче опасно разошёлся, но хозяина хаоса это, казалось, ничуть не смущало.       Я достала из планшета фотографии и веером разложила их на стеклянном столике прямо перед ним.       — Хван Хёнджин, давайте перейдём к делу, — я включила свой самый сухой, «протокольный» тон. — Где вы находились вчера вечером в промежутке с восьми до десяти часов?       — Здесь, — он небрежно обвёл рукой комнату. — У меня были гости, детектив. Свидетелей, как Вы заметили, предостаточно.       Я кивнула на первое фото — окровавленное лицо владельца мясной лавки, пожилого мужчины, который сейчас лежал в реанимации.       — Посмотрите на лицо. Вам знаком Кан Сон Хо? Вчера его жестоко избили прямо в лавке, которую он держал.       Хван мельком взглянул на снимок, и в карих глазах на мгновение промелькнула тень — не страха, а холодного расчёта. Он выдержал паузу, прежде чем ответить.       — В Сеуле сотни отличных мест. И нет, я не покупаю мясо в таких лавках. Мой повар предпочитает поставки из Австралии.       Я видела, как Хван играл со мной, как пытался перевести допрос в русло светской беседы. Но я не собиралась отступать.       — В таком случае, объясните мне вот это, — я с силой выложила последнюю фотографию.        На ней крупным планом была запечатлена золотая запонка в виде головы дракона с изумрудным глазом, лежащая в луже крови на кафельном полу лавки. Я заметила, как Хён едва заметно напрягся. Его взгляд прилип к снимку.       — Я видела эту вещь на Вас в баре «Фриз», — я надавила, подавшись вперёд. — Она уникальна, ручная работа. Вторая сейчас, скорее всего, лежит в Вашей шкатулке. Или Вы скажете, что случайно потеряли её, проходя мимо лавки мистера Кана? В которую, Вы, как заявляете, никогда не ходили?        Хван медленно поднял взгляд на меня. Его лицо больше не было сонным. Он двинулся, сокращая расстояние, и я почувствовала аромат его парфюма — той самой холодной розы.       — Вы очень наблюдательны, детектив, — прошептал парень, и в голосе прорезались опасные, властные нотки. — Запонка действительно моя. Но вопрос в том, как она там оказалась, если я весь вечер не выходил из дома?       Он прищурился, и я поняла: он не просто защищался. Наглец втягивал меня в игру, правила которой я ещё не знала.  Но я не стала слушать оправдания. В этом деле мне нужны были неоспоримые улики, а не его бархатистый голос.       — Вставайте, Хван. Я хочу лично проверить Вашу шкатулку или те вещи, в которых Вы были в баре. Если запонка на месте — я извинюсь. Если нет — Вы проедете со мной в участок.       Хван медленно поднялся, поправляя пояс халата, и на его губах заиграла та самая двусмысленная ухмылка, от которой мне хотелось ударить по хитрому лицу чем-то тяжёлым.       — Какая настойчивость... Обожаю женщин в форме, которые знают, чего хотят, — он вальяжно двинулся к лестнице, ведя меня на второй этаж. — Пройдёмте, детектив. Только осторожнее на ступенях, не упадите в мои объятия раньше времени.       Я шла следом, игнорируя панорамные окна и антикварные статуи. Мне было плевать на миллионы и богатство. Я видела только цель.       — Может, по пути чашечку кофе? Или чего покрепче? — он обернулся, окинув меня оценивающим взглядом. — Вы выглядите такой напряжённой, детектив. Расслабьтесь, я не кусаюсь... если меня об этом не попросят очень вежливо. А кофе у меня отличный. Помогает проснуться и... настроиться на нужный лад. Но если вдруг и он не подействует, то я могу предложить кое-что более бодрящее.        — Оставьте свои шутки для тех девиц, что только что выбежали отсюда, — отрезала я. — Меня интересует только Ваша рубашка.       — О, так мы сразу переходим к раздеванию? — хозяин дома толкнул дверь в гардеробную, которая размером была больше моей квартиры. — Какая Вы быстрая. Обычно я предпочитаю хотя бы короткую прелюдию, но ради закона готов на исключение.       Он указал на вешалку, где висела та самая вещь. Я подошла к ней, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Резко схватив рукав, я развернула манжет.       Пусто.       На левом рукаве запонки не было. Я перевела взгляд на правый — там, в петле, гордо поблёскивал золотой дракон с изумрудным глазом. Точная копия того, что лежал в пакете для улик в отделе.       — Какое совпадение, правда? — Хван подошёл со спины, почти касаясь моего плеча, и голос стал вкрадчивым. — Куда же делся второй дракон? Может, он просто решил сбежать к детективу?       Я резко развернулась к парню, не выпуская рукав из рук.       — Теперь это не совпадение, Хван. Это прямая улика. У Вас есть ровно пять минут, чтобы одеться и перестать паясничать. Мы едем в управление.       Хёнджин, к моему удивлению, не стал возражать. Он начал переодеваться прямо на моих глазах. Я ахнула и отвернулась. Не хватало мне ещё смотреть на нечто подобное на работе.        Позже, когда парень запахнул пиджак, он лишь демонстративно вздохнул, пошёл мимо меня и вальяжно плюхнулся на маленький пуфик для примерки обуви, который стоял посреди гардеробной.       — Устав? — Хван ухмыльнулся, закинув ногу на ногу и откидываясь назад. — Обожаю правила. Особенно когда их можно нарушать.       Его соблазнительный взгляд медленно и нагло прошёлся по мне — от пучка из волос до рабочих ботинок и обратно, задерживаясь на груди, скрытой крупной курткой. Я поморщилась, чувствуя, как внутри закипало раздражение от чужой самоуверенности.       — Вы нарываетесь, — прошипела я, доставая из кобуры на поясе стальные наручники.       — Я просто наслаждаюсь видом самого красивого детектива, которого видел в своей жизни, — невозмутимо парировал он, явно не воспринимая угрозы всерьёз.       Я подошла к нему вплотную и начала читать устав для задержания преступника, голос был монотонным и официальным:       — Подозреваемый имеет право хранить молчание. Всё, что Вы скажете, может быть использовано против Вас в суде. Вы имеете право на адвоката...       Пока я читала, Хван смотрел на меня, и его улыбка становилась всё шире и наглее.       — Детектив, у Вас очень мелодичный голос, — прервал он меня, когда я дошла до середины текста. — Но я бы предпочел, чтобы Вы использовали его для чего-то более... интересного. Например, выстанывали им моё имя в кровати.        Я сжала зубы, не веря его безумию.       — Ты! Руки за спину!       Хван рассмеялся и послушно вытянул ладони назад. Я подошла со спины. Щелчок наручников прозвучал в тишине огромной гардеробной.       — Отлично, — я закрыла последний браслет. — А теперь мы едем в участок. И попробуй только звенеть по пути. Твоё наказание будет суровым.       Хван обернулся, взгляд был прикован к моим глазам, а в его плясал нездоровый азарт.       — С нетерпением жду, — прошептал он, и я поняла, что в этот момент парень был самым счастливым человеком на земле.       Когда мы спустились, я усадила Хвана на заднее сиденье патрульной машины, стараясь сохранять профессиональную дистанцию. Весь путь до участка он не затыкался ни на минуту: то жаловался на жёсткость сидений, отпуская похабные шутки, то ворчал, что слишком сильно наручники натирают его «драгоценные запястья», то делал двусмысленные комплименты моему стилю вождения.       — Я настоятельно прошу Вас соблюдать тишину, — чеканила я, глядя строго на дорогу и стараясь игнорировать отражение в зеркале заднего вида. — Любое Ваше слово фиксируется регистратором.       — О, так у нас будет запись на память? — он рассмеялся, подавшись вперёд, насколько позволяли скованные за спиной руки. — Детектив, Вы такая официальная. Это «Вы» между нами звучит почти как вызов.       Я лишь крепче сжала руль, считая про себя до десяти.       Когда мы наконец добрались до участка, я под конвоем провела преступника мимо любопытных коллег и запихнула в камеру временного содержания. Резкий лязг металлической решётки должен был поставить точку в наглом и глупом поведении парня, но он лишь поправил плечи и медленно подошёл к прутьям.       Хван стоял вплотную к ним, его красные волосы растрепались, а дорогой костюм под плащом, который он накинул, выглядел в этих стенах дико и неуместно. Мужской взгляд, цепкий и пугающе спокойный, заставил меня замереть на месте.       — Знаете, детектив... — Хён понизил голос, и в пустом коридоре этот шёпот прозвучал как рокот. — Вы так гордитесь этой уликой. Вы так уверены, что поймали меня за хвост.       Он ухмыльнулся, и в его улыбке не было ничего от того шутника, что ехал со мной в машине.       — Но сегодня Вас постигнет огромное разочарование. Наслаждайтесь своим триумфом сейчас, потому что через час Вам придётся отпирать этот замок и извиняться перед «опасным преступником». Моё алиби — это не просто слова. Это железобетонный факт, который разрушит Ваше идеальное дело вдребезги.       Я прищурилась, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло сомнение.       — Посмотрим. Пока что факты говорят против Вас.       И я ушла. Что он имел в виду, меня не интересовало. Но через час я узнала это.        Я вошла в кабинет начальника, едва сдерживая тяжёлое дыхание после быстрого бега по коридору. Мой напарник Сын Хо выглядел так, будто увидел привидение, пока доносил мне новость, и это беспокойство передалось мне. Я была готова к выговору или новому срочному заданию, но реальность ударила под дых гораздо сильнее.       Как только я переступила порог, до меня донёсся знакомый бархатистый смех и аромат той самой холодной розы». В кресле для почётных гостей, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел Хван. На нём уже не было наручников, он выглядел безупречно, потягивая кофе из фарфоровой чашки, которую мой начальник обычно приберегал только для министерских проверок. Наш глава отдела, суровый мужчина, перед которым трепетал весь участок, сейчас натянуто улыбался и едва ли не кланялся в пояс, пододвигая Хвану тарелку с печеньем и конфетами.        — А, детектив Ли, заходите! — голос начальника дрогнул от неестественного дружелюбия. — Тут произошло досадное недоразумение.       Я впала в оцепенение, переводя взгляд с сияющего Хвана на потного от волнения босса.       — Почему он здесь, а не в клетке? — мой голос прозвучал резче, чем следовало.        Хван медленно повернул голову в мою сторону и ослепительно улыбнулся, салютуя мне чашкой кофе.       — Детектив, я же предупреждал вас о разочаровании, — промурлыкал он, и в его глазах вспыхнул тот самый азартный огонёк.        — Сори, потише! — шикнул начальник, вытирая лоб платком. — Господин Хван предоставил неоспоримые доказательства. В момент нападения он находился на благотворительном вечере, под прицелом десятков камер и в компании самого мэра. Более того, он является одним из крупнейших спонсоров нашего управления.        Я почувствовала, как земля уходила из-под ног. Улика, запонка, моя уверенность — всё рассыпалось.       — Но запонка... она была там! — я сделала шаг вперёд.       — Вероятно, её украли, чтобы подставить честного гражданина, — Хван поднялся с кресла, поправляя пиджак, и подошёл ко мне почти вплотную. — И теперь, когда моя репутация восстановлена, я требую справедливости. Начальник предложил мне любую помощь в качестве извинений, и я выбрал... Вас.        Слова Хёнджина стали последней каплей. Кровь ударила мне в голову, и я, не помня себя от ярости, замахнулась, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с лица напротив звонкой пощёчиной. Но я не успела. Мой босс, почуяв неладное, среагировал мгновенно. Вместо того, чтобы перехватить руку, он отвесил мне резкий, унизительный подзатыльник.       — Ты что себе позволяешь, детектив Ли?! — рявкнул мужчина, и голос сорвался на визг. — Перед тобой уважаемый человек, меценат, чья репутация безупречна! Живо извинись!       Я замерла, потирая затылок, а внутри всё клокотало от обиды и бессилия. Хван же даже не вздрогнул. Он лишь поправил воротник и посмотрел на меня сверху вниз — в его взгляде больше не было игривости, только холодное, ледяное высокомерие хозяина жизни, который только что раздавил очередную надоедливую на пути букашку.       — Нам очень жаль, господин Хван, — начальник снова заискивающе заулыбался, едва не кланяясь в пол. — Мы выражаем глубочайшие извинения за некомпетентность нашего сотрудника. Такое больше никогда не повторится, уверяю Вас.       Хён молчал, наслаждаясь моим унижением. Его тишина давила сильнее любых криков.       — Ну же, Сори! — глава с силой толкнул меня в плечо, заставляя согнуться. — Поклонись в пол и попроси прощения за свой непрофессионализм!       От этого толчка и требования склонить голову перед этим наглым преступником, который того не заслуживал, я встрепенулась. Вся моя натура детектива и достоинство взбунтовались. Я резко выпрямилась, стряхивая руку начальника, и впилась враждебным взглядом в Хвана. Мои кулаки сжались до белизны в костяшках.       — Извините, — процедила я сквозь зубы, но в моём голосе не было ни капли раскаяния. — Я... ошиблась.       Хёнджин медленно подошёл ко мне, остановившись в паре сантиметров. Он наклонился, заглядывая в глаза, и в его взгляде на мгновение промелькнула та самая опасная искра, которая могла сжечь весь участок.        — Одной фразы мало, детектив, — прошептал наглец так тихо, что начальник этого не услышал. — Но не переживай. Мы начнем твоё искупление скоро. И поверь, кланяться тебе ещё придётся.       Он развернулся и вальяжно вышел из кабинета, оставив меня дрожать от ярости под гневные крики начальника. После того как Хван покинул кабинет, босс обрушил такую яростью мне на голову, будто я только что подожгла здание управления.       — Ты хоть понимаешь, на каком волоске висит наше финансирование?! — орал он, брызгая слюной и стуча кулаком по столу. — Если Хван Хёнджин отзовёт спонсорство, мы до конца года будем за свой счёт бензин в патрульные машины покупать! Мне плевать на твои амбиции и чутьё. Если он захочет, чтобы ты приносила ему тапочки в зубах — ты будешь это делать. Иначе вылетишь из органов! Свободна!       Я вышла из кабинета, чувствуя, как в горле застрял колючий ком. От несправедливости и собственного бессилия на глаза наворачивались слёзы, но я лишь сильнее сжала челюсти. Ворвавшись в наш кабинет, я с силой захлопнула дверь и уткнулась в отчёты. Дело об избиении мясника закрыли за «недостатком улик». Настоящий преступник гулял на свободе, а я чувствовала себя соучастницей этого фарса.

***

      Прошёл день. Я пыталась забыть о высокомерном взгляде Хвана и о том, как он растоптал моё достоинство перед начальством. Но сегодня, ближе к обеду, наглец появился на пороге нашего участка. На этот раз в нём не было той развязности. Хван выглядел безупречно в тёмном пальто, но выражение лица стало жёстким и сосредоточенным. Он не пошёл к начальнику. Хён направился прямиком к моему столу, игнорируя шёпот коллег.       — Детектив Сори, — произнёс парень, остановившись передо мной.       Я не подняла головы, продолжая печатать.       — Извинения принесены, Хван. Можете идти наслаждаться своей свободой.       — У меня из дома пропала вещь, — отрезал он, и я невольно замерла. — Очень важная и очень личная. И это произошло сразу после того, как в моём пентхаусе побывала полиция.       Я резко подняла на него взгляд.       — Вы обвиняете меня в краже?         — Я говорю, что мне нужна помощь лучшего детектива этого города, — он наклонился ниже, опираясь ладонями о мой стол, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный азарт. — Считайте это официальным заявлением. И на этот раз я буду диктовать условия расследования.       Я с недоверием и досадой посмотрела на парня.        — Из моего пентхауса пропали две важных и ценнейших вещи из личного сейфа. Нужен детектив, который умеет хранить секреты и молчать. И тот, кто доберётся до правды благодаря собственному упрямству.        Я замерла, слушая его.       — Если Вы справитесь, я гарантирую, что спонсирование Вашего участка не только не урежу, но и увеличу втрое. Я буду крайне благосклонен.       В голове мгновенно всплыли слова начальника о том, что мне придётся приносить тапочки в зубах, если Хван попросит. Горечь подступила к горлу. Я сглотнула её, подавляя эмоции.        Я встала, взяла куртку и направилась к выходу. Хён следовал за мной. Когда мы уже вышли из здания участка и направились к его машине, я остановилась.       — Если это какой-то предлог для того, чтобы затащить меня в постель, — прошипела я, глядя ему прямо в глаза, — ты горько пожалеешь. Я — это зона, в которой твоя власть не работает.       Хван лишь ухмыльнулся и открыл дверцу своего автомобиля.

***

      Спустя полчаса мы уже были в знакомом роскошном пентхаусе. Хван провёл меня в свой кабинет, который больше напоминал музей современного искусства, и указал на стену. За картиной оказался вскрытый сейф.       — Вот, — выдал он, кивнув на пустые полки. — Пропало две вещи. Небольшой портрет женщины, нарисованный карандашом, и старая аудиокассета. Ничего другого не тронуто. Это единственное, что имело для меня настоящую ценность.       Я подошла к ящику, осматривая следы взлома. Дело обретало новый оборот. Я надела тонкие латексные перчатки, стараясь абстрагироваться от присутствия Хвана, который уже успел вальяжно развалиться в кожаном кресле. Мой профессиональный взгляд скользил по содержимому сейфа: пачки крупных купюр, золотые слитки и даже коллекционный «беретта» лежали нетронутыми.       — Странно, — пробормотала я, скорее самой себе. — Взломщик проигнорировал целое состояние, но забрал клочок бумаги и кусок пластика. Тот, кто это сделал, пришёл не за деньгами. Он по твою душу, Хван.       Хён закинул ногу на ногу, наблюдая за моими манипуляциями с лёгкой, почти кошачьей усмешкой. На этот раз в его позе не было высокомерия — только жгучее желание поиграть.       — Душа? Детектив, я и не знал, что Вы такая поэтичная натура, — протянул он, любуясь тем, как я собирала улики. — Но Вы правы. Деньги можно заработать снова, а вот прошлое... его не переснять на новую плёнку.       — Кто эта женщина на портрете? — я резко обернулась к нему, игнорируя язвительный тон. — И что записано на кассете? Компромат? Твои мафиозные признания?       Хван рассмеялся, откидывая голову назад. Его красные волосы огнём вспыхнули в свете ламп.       — Компромат? Детектив, если бы я хотел записать свои грехи, мне бы не хватило и сотни кассет. Нет, там кое-что более... хрупкое. А женщина на портрете — единственная, кто видел меня без всех этих костюмов и обмана. Но неужели ты ревнуешь?       — Я расследую кражу, а не копаюсь в чужом  грязном белье из любопытства, — отрезала я, подходя ближе. — Хотя, судя по всему, твоё белье — это и есть главная улика. Кому выгодно видеть тебя слабым, Хван? У кого есть ключ или код?       Хён вдруг перестал улыбаться. Он изменил позу, и его взгляд стал пугающе серьёзным, почти осязаемым на моей коже.       — Код знали только два человека. Я… и мой босс. Мы достаточно близки, словно братья.       — Значит, у тебя проблемы, Хван, — я констатировала факт, чувствуя, как атмосфера в кабинете менялась. — Кто-то, кому ты доверял, предал тебя.       Он усмехнулся, его глаза потемнели.       — Женщина на портрете… это моя мать, — тихо поделился секретом парень, и я увидела, как острая линия челюсти напряглась. — На кассете… её голос. Единственное, что осталось у меня после смерти.       Я поджала губы, чувствуя внезапный укол сочувствия.       — Мои соболезнования, — произнесла я искренне. — Когда ты заметил, что они исчезли? — я вернулась к расследованию, пытаясь отвлечься от лирики.       — Сегодня утром, — Хван встал с кресла, его движения были резкими и нервными. — Сразу после того, как ты покинула мой пентхаус.       Я замерла. В его словах прозвучал явный намёк, который он уже делал ранее.       — Не смотри на меня так, — я отошла от сейфа. — Я не имею к этому отношения.       — А я не верю в совпадения, детектив, — Хван сделал шаг, а затем ещё один, наступая.       Он резко прижал меня к стене из дорогого дерева, его взгляд был тяжёлым и подозрительным. Парень был готов поверить, что я замешана в пропаже, и что я пришла неслучайно.       — Это очень удобно, что ты появилась тогда, когда произошло важное событие в моей жизни, — прорычал хозяин дома.       Я уперлась ладонями в его грудь и оттолкнула парня со всей силы.       — Проверь лучше своих шлюшек, с которыми провел ту ночь и утро! — выкрикнула я, поправляя свою одежду. — Я была здесь по работе. А эти девицы могли порыться в твоих вещах!       Хван замер, глядя на меня. Мои слова, кажется, его ошарашили. Он отступил на шаг, и я видела, как в голове парня проносились мысли.       — Хорошо, детектив, — наконец кивнул он. — Начнём расследование с моих… гостей. И посмотрим, кто окажется замешан в этом деле.       — А сейчас дай мне время ещё раз внимательно осмотреться.        Я скептически окинула взглядом неповреждённый механизм. На полированной дверце не было ни единой царапины — работа ювелирная, если не сказать домашняя.       — Мой босс ни за что бы так не поступил, — внезапно нарушил тишина Хван, и в голосе впервые прозвучала глухая, почти детская защита. — Мы через такое прошли вместе... Он мне как брат. Это исключено.       — В моём мире братья продают друг друга за меньшее, чем содержимое этого сейфа, Хван, — я обернулась к нему, снимая перчатки. — Посмотри сам: сейф не был взломан. Его открыли, введя верный код. Если ты не проболтался по пьяни одной из тех девиц, что выпорхнули отсюда утром, то круг подозреваемых сузился до размеров этой комнаты.       Я сделала шаг к нему, пристально вглядываясь в его зрачки.       — Скажи мне честно... Бывает ли так, что ты просыпаешься и не помнишь, где был? Или, может, внутри тебя живет кто-то ещё, кто любит по ночам прятать мамины портреты? Ты не страдаешь расстройством личности?       Хван на мгновение замер, а затем его губы тронула горькая, почти пугающая ухмылка. Он подошёл вплотную, обдав меня запахом холодной розы и адреналина.       — Ты думаешь, что я сам у себя украл единственное, что мне дорого? — парень наклонился к моему лицу. — Я, конечно, безумен, детектив. Мои демоны порой устраивают в голове настоящую резню, но я не настолько болен, чтобы стирать голос матери из собственной жизни.       Хван стоял передо мной, и я видела в его глазах боль при одной мысли о предательстве. Будто понимая следующий посыл, Хёнджин закрутил головой.        — Это не он. Это невозможно, детектив, — отмахнулся собеседник. — Я скорее поверю, что портрет и кассета сами испарились в воздухе, чем то, что он их забрал. Не дави на меня.       Я вздохнула, понимая, что идти против его слепой веры в «братство» сейчас бесполезно. Нужно было искать другой путь.         — Хорошо. Тогда давай восстановим события того дня, — предложила я, возвращаясь к своему блокноту. — Нужно поговорить со свидетелями. Если девушки, что были здесь вчера, не подозреваемые, они могли что-то видеть или слышать. Нужно их допросить.       Хван кивнул, его взгляд стал сосредоточенным. Он достал телефон и принялся искать номер в контактах. Я видела, как этот ловелас долго водил пальцем по экрану, хмурясь и пытаясь вспомнить, кто именно из его «гостей» был здесь в момент кражи.         — У тебя проблемы с памятью, Хван, — заметила я, прищурившись и не удержавшись от колкости. — Может быть, ты действительно сам перепрятал свои вещи и просто забыл об этом? В состоянии аффекта? Или когда был пьян?       Он бросил на меня ядовитый взгляд, который не предвещал ничего хорошего.       — Я могу быть пьян до беспамятства, но никогда не забуду лица тех, кто меня окружал, детектив. И уж тем более не забываю, где лежит моя мать.       Хён позвонил девушкам и, когда закончил разговор, посмотрел на меня.       — Через час они будут здесь. Надеюсь, у тебя есть хорошие вопросы, детектив. Потому что мои методы допроса отличаются от твоих.        Я отошла от Хвана, стараясь игнорировать его тяжёлый, изучающий взгляд, и вернулась к входной зоне кабинета. Расследование не терпело эмоций, а здесь их было слишком много.       Я внимательно осмотрела массивную дубовую дверь. Следов взлома на замке не было — ни царапин от отмычек, ни повреждений на косяке. Окна пентхауса на тридцатом этаже были плотно закрыты, а датчики сигнализации светились ровным зелёным светом. Это окончательно подтвердило мою теорию: гость вошёл через парадный вход, используя либо дубликат ключа, либо цифровой код.       — Он вошёл как хозяин, — пробормотала я, приседая на корточки у порога. — Спокойно, уверенно.       Я начала рассчитывать траекторию движения вора. Путь от двери до сейфа лежал через мягкий персидский ковер. Я включила мощный ультрафиолетовый фонарик и начала медленно водить им по ворсу.       — Смотри, Хван, — я указала на едва заметные примятые следы, которые под определённым углом света казались темнее. — Твой вор не суетился. Он шёл прямиком к цели. И точно знал, где находится сейф, что в нём лежит.       Я прошла по следу до самого стеллажа. Мой взгляд скользнул по полированной поверхности дерева рядом с сейфом. Я надеялась найти хоть одну зацепку, случайный волосок или отпечаток.       — Он работал в перчатках, — констатировала я, заметив характерные смазанные следы на углу полки.       Я внимательно изучила каждый сантиметр вокруг сейфа, но, к моему разочарованию, преступник оказался до чёртиков аккуратным. Стало очевидно: вор ориентировался в полумраке кабинета как у себя дома. Он не тратил время на поиски, а шёл точно к цели. Я выпрямилась и сняла перчатку, чувствуя, как в комнате становилось душно от присутствия Хвана.       — Чисто. Ни одной зацепки, кроме того, что этот человек знал каждый твой угол, — я обернулась к хозяину пропажи, скрестив руки на груди. — Сколько людей вообще переступало порог этой комнаты за последний месяц? Нам нужно очертить круг тех, кто теоретически мог видеть, где спрятан сейф.       Хван медленно откинулся на спинку кресла и закатил глаза, потом принял задумчивый вид. На его губах появилась та самая невыносимая, развязная ухмылка.       — Ну, если мы говорим о «посетительницах»... — он начал демонстративно загибать пальцы, взгляд медленно скользнул по кожаному креслу, затем переместился на широкий диван у окна. — Трое были на том диване. Ещё двое предпочитали это кресло. А на том самом столе, на который ты сейчас опираешься, детектив, мы с одной очаровательной блондинкой изучали... географию… её тела. Кажется, это было во вторник. Или в среду?       Я мгновенно, словно от удара током, отпрянула от стола, чувствуя, как по коже пробежала волна брезгливости. Взгляд невольно упал на идеально отполированную поверхность, и я едва подавила желание немедленно вымыть руки с хлоркой.       — Ты отвратителен, — процедила я сквозь зубы, глядя на довольное лицо. — Твой кабинет — это не место для работы, а какой-то проходной двор… бордель для твоих сомнительных увлечений.       — Это жизнь, детектив. И в ней гораздо больше приятных моментов, чем в твоих пыльных архивах, — Хван рассмеялся, явно наслаждаясь моей реакцией. — Но если тебя это успокоит, к сейфу я никого из них не подпускал. Так что, если кто-то и подсмотрел код, то это был очень внимательный зритель.

***

      До прибытия его «гостей» оставалось около двадцати минут. Я мерила шагами комнату, стараясь не смотреть на злополучный стол, и пыталась выстроить логическую цепочку. Хён наблюдал за мной, потягивая уже остывший кофе, и в его молчании не было скуки — только странное, тягучее внимание.       — Знаешь, Хван, — я остановилась у окна, глядя на панораму Сеула, который отсюда казался игрушечным. — Я видела много пентхаусов, но твой... он пропитан каким-то отчаянным избытком. Зачем одному человеку столько золота, столько шёлка и пустых лиц вокруг? Откуда всё это богатство у парня твоего возраста?       Хван поставил чашку на столик, и звук фарфора о стекло прозвучал неожиданно резко. Хозяин красивой жизни криво ухмыльнулся, глядя в пустоту.       — Всё просто, детектив. Я мафиози. В этом городе я — тот, кто решает проблемы, которые не под силу твоему закону. И золото — это просто побочный эффект того, что я чертовски хорош в своём деле.        Я замерла, медленно поворачиваясь к нему. Внутри всё похолодело.       — Ты сейчас признался в преступной деятельности действующему детективу полиции? — я вскинула бровь, и моя рука инстинктивно легла на пояс, где обычно висели наручники. — Ты понимаешь, что я должна надеть на тебя браслеты прямо сейчас?       Хван закусил губу, глядя в ответ с вызовом и какой-то болезненной искренностью. Он медленно поднялся с кресла и подошёл ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума.       — Надень, если это сделает твой день ярче, — прошептал парень. — Но давай честно: тебе не за что меня брать. Мои счета чище, чем твоя совесть перед сном.       Он тяжело вздохнул и отвернулся к окну, облокотившись о раму.       — Знаешь, в чём моя настоящая проблема? Мне наскучило. Всё это... — хозяин обвёл рукой роскошный зал. — Когда ты можешь получить любую вещь, любое тело и любое решение суда по щелчку пальцев, мир теряет краски. Всё становится серым, предсказуемым. Ты ешь лучшую еду, но не чувствуешь вкуса. Ты спишь в лучшей постели, но не видишь снов. Теряешь интерес к самой жизни, когда в ней больше нет вызова.       Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту самую пустоту, которую Хван пытался заполнить хаосом.       — До сегодняшнего дня всё в моей жизни было идеально богатым и идеально мёртвым. А потом появилась ты — со своим кодексом, подозрениями и этой нелепой яростью. И я вдруг почувствовал... что мне снова хочется дышать.       — Так я для тебя — просто очередной способ разогнать скуку? — я скрестила руки на груди, стараясь не выдать того, как сильно меня задели его слова.       — Ты для меня — единственная переменная в этом уравнении, которую я не могу просчитать, — объяснился Хёнджин. — И именно поэтому я не позволю этому «призраку» забрать портрет матери. Это единственное, что связывало меня с реальностью до твоего появления.       В следующий момент домофон издал мелодичный сигнал. Хван мгновенно сменил маску философа на маску развязного хозяина жизни.       — А вот и наши свидетели, — бросил он, направляясь к дверям. — Приготовься, детектив. Сейчас ты увидишь изнанку моего «скучного» мира.       Мы спустились на первый этаж, и я едва сдерживала желание прокомментировать каждый золотой вензель на его лестнице. Хван, не говоря ни слова, вальяжно плюхнулся на огромный бархатный диван, расставив ноги и устало потирая шею, будто это он только что провёл обыск в пентхаусе.        Когда раздался ещё один звонок, владелец дома просто кивнул в сторону входа, добавив, что дверь разблокирована, просто нужно физически её открыть. Я подняла бровь, осознав, что роль швейцара теперь официально закреплена за мной. Прошипев под нос всё, что я думала о его мафиозном этикете, я дёрнула за ручку.       На пороге возникли три девицы. Яркий макияж, безупречные фигуры в облегающих платьях и столько парфюма, что у меня запершило в горле. Они влетели в дом, сияя улыбками, но стоило им увидеть Хвана, как я перестала для них существовать. Одна из них, даже не глядя, швырнула в меня свою шубку, словно я была вешалкой.       — О, Хван-и! Мы так скучали! — пропищала вторая, проносясь мимо.       Третья же, самая резвая, сразу рухнула на колени прямо перед мужскими ногами. Без лишних прелюдий она потянулась к кожаному ремню на брюках, привычно и ловко расстёгивая пряжку. Я чуть было не уронила челюсть от такой будничности происходящего.       Остальные две особы плотно облепили объект обожания с обеих сторон, поглаживая мужские грудь и руки, щебеча что-то наперебой, как дорогие золотые канарейки в клетке. Хван сидел с отсутствующим видом, позволяя им это обожествление своей фигуры, а я чувствовала, как желудок скручивался в узел от брезгливости. Хотелось просто выйти и проблеваться.       Когда девица на коленях уже добралась до края нижнего белья, Хван лениво накрыл её ладонь своей рукой, останавливая.       — Посиди тихо, милая, — произнёс он своим низким, бархатистым голосом, от которого они все дружно затрепетали.       Парень обвёл их взглядом и кивнул в мою сторону.       — Девочки, развлечения позже. Сейчас у нас есть дело поважнее. Знакомьтесь, это детектив.       Четыре пары глаз моментально обратились на меня. В жемчужинах девушек не было страха перед законом — только жгучая, первобытная ревность. Они окинули мой строгий пучок и безразмерную куртку таким взглядом, будто я была сорняком в их элитном цветнике.       — Детектив? — протянула та, что сидела на полу, не убирая руки с бедра. — И что же ты ищешь в доме нашего Хвана, милая? Улики или... повод остаться?       Я сжала кулаки, чувствуя, как шубка одной из них всё еще висит на моей руке.       — Я ищу вора, — отрезала я, глядя Хвану прямо в глаза. — И если кто-то из вас сейчас не начнёт говорить правду, ваш вечер закончится в гораздо менее уютном месте, чем этот диван.       Хван ухмыльнулся, явно наслаждаясь тем, как искрил воздух между мной и его свитой. И я перешла к допросу, используя весь свой профессионализм и выдержку.        Блокнот лежал на кофейном столике, открытый на чистой странице. Три девушки сидели на диване рядом с Хваном, их лица были непроницаемы. Хван сидел с невозмутимым видом, наблюдая за происходящим.       — Я повторяю свой вопрос, — сказала я, скрестив руки на груди. — В ночь кражи вы все находились здесь. Хван утверждает, что не выходил из комнаты. Кто из вас может подтвердить это?       Одна из девушек медленно подняла голову, её взгляд был холоден.       — Мы были здесь. Все четверо.       — Были здесь, или были с Хваном? — уточнила я. — Был ли он с вами каждую минуту?       Вторая девушка усмехнулась.       — Нам не нужно следить за Хваном. Он не маленький ребенок.       Я почувствовала, как нарастало раздражение, но сохранила спокойствие.       — Кто из вас подходил к кабинету на втором этаже? К сейфу?       Девушки переглянулись, но никто не ответил. Хван продолжал молчать, едва заметно улыбаясь.       — Я задаю конкретные вопросы, — сказала я. — Мне нужны конкретные ответы. Если вы будете уклоняться, это только усилит подозрения.       Третья девушка заговорила, её голос был тихим.       — Мы не знаем ни о каком сейфе. Мы не были в кабинете.       — Не были в кабинете, или не заходили в него? — уточнила я, подходя ближе. — Кто из вас отлучался из гостиной?       Снова тишина. Хван наблюдал за мной, в его глазах читался вызов.       — Хватит играть в молчанку, — сказала я. — Я не уйду, пока не получу ответы. Кто из вас выходил? На кухню? В туалет? В любую другую комнату?       Одна из девушек вздохнула.       — Мы все выходили. На кухню. За напитками. В туалет. Мы же не прикованы к дивану.       — Кто ходил к сейфу? — повторила я, глядя каждой из них в глаза.       И снова тишина, нарушаемая только тихим тиканьем часов на стене. Хван наконец заговорил, его голос был низким.       — Они сказали правду, детектив. Они ничего не знают о сейфе.       Я повернулась к нему.       — Хван, я допрашиваю их, а не тебя. Твоё время впереди.       Я снова обратилась к девушкам.       — Если вы что-то знаете, сейчас самое время сказать об этом. Иначе я буду вынуждена рассматривать вас как соучастниц.       Напряжение в комнате нарастало. Игра только начиналась. Вот только она грозилась быстро закончиться. Я устало потёрла лоб, чувствуя, как от приторных духов и бесконечного кокетства начинала раскалываться голова. Становилось очевидно: Хван вызвал их сюда не для помощи следствию, а для очередного акта своего театрального представления. Он просто наслаждался тем, как я, детектив, пыталась выудить правду из этих «золотых канареек», пока они вились вокруг него.       Мне это надоело. Я сделала два решительных шага и встала прямо перед ними, нависая над диваном. Мой голос стал грубым и хлёстким, без всякой вежливости:       — Слушайте меня внимательно, куколки. Кто из вас спал с Хваном в кабинете на втором этаже? Прямо там, среди бумаг? — Я прищурилась, переводя взгляд с одной на другую. — Входил ли кто-то посторонний в дом? Охранники, курьеры, «друзья»? Замечали ли вы хоть что-то странное? Тень в коридоре, скрип двери, звук открывающегося металла?       Девушки на мгновение замерли, опешив от моего напора. Та, что сидела у ног Хвана, медленно подняла на меня взгляд круглых глаз, в которых теперь читалась не только ревность, но и легкая опаска.       — В кабинете... — она запнулась, бросив быстрый взгляд на Хвана, — в кабинете была только Мина. Но это было недолго. Хван-и быстро отправил её обратно к нам, сказал, что ему нужно поработать.       — Мина была там десять минут, — начала было одна, но та, что сидела справа, ядовито перебила её.       — Ой, не ври, она пробыла там как минимум в два раза дольше.       Мина поправила бретельку платья и с вызовом посмотрела на меня. Она не выглядела виноватой, скорее гордой тем, что ей уделили больше времени.       — Я просто помогала Хвану расслабиться после его долгого разговора по телефону. Он был на взводе.       Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри всё закипало от этого цирка.       — И что именно ты делала в кабинете эти двадцать минут? — спросила я прямо, надеясь на описание каких-то подозрительных движений или звуков.       Мина ухмыльнулась, глядя мне прямо в глаза, и без тени смущения ответила:       — Ми… — но после моих громких звуков напускного кашля, особа исправилась, секунду подумав и преподнесла информацию иначе. — Я удовлетворяла Хвана, пока сидела под столом, детектив. Какие ещё подробности тебе нужны для протокола?       Я закатила глаза к потолку, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться. Я-то надеялась, что она выдаст мне хоть одну зацепку, описание тени за дверью или щелчок сейфа, а получила очередную порцию его «грязного белья». Хван в этот момент громко, раскатисто рассмеялся, явно наслаждаясь моим бессилием. Он погладил Мину по плечу, словно поощряя её за откровенность. Его забавляло, как я буквально билась головой о стену в этом расследовании, пока его «пташки» щебетали о своих утехах.       Я сделала три быстрых шага, сокращая расстояние до дивана, и повторно нависла над ним, игнорируя девиц.       — Хватит смеяться. Кто тебе звонил, пока она была... занята под столом?       Хван мгновенно замолчал. Смех исчез, оставив после себя холодность.       — Мой брат звонил, — ответил парень, очень жёстко. — Оповестил, что вся слежка за городом и контроль над портами на месяц ложатся на мои плечи. Сам он улетел в другую страну, его не будет в Корее как минимум четыре недели.       Я прищурилась, сопоставляя факты.       — Он улетел? То есть, по официальной версии, его нет в стране. — Я почувствовала волну облегчения. — Тогда это отметает второго подозреваемого. Отлично!       Я радостно хлопнула в ладони, чувствуя, как с плеч падает груз. Моё терпение лопнуло. Я больше не собиралась оставаться в этом цирке. Я быстро застегнула куртку, игнорируя ошарашенные лица девушек и холодный взгляд Хвана, резко направилась к выходу из гостиной.       — Дело закрыто, Хван, — бросила я через плечо. — Ты и есть вор. Как протрезвеешь и включишь голову, вспомнишь, куда именно переложил свою пропажу.       Я подошла к входной двери, нащупывая ручку.       — А пока, раз уж у тебя есть, чем заняться, наслаждайся, — я указала взглядом на смущённых девиц на диване. — Моя работа окончена. Надеюсь, что больше не увидимся.       Я распахнула дверь, готовая к свободе и тишине.       — Стой! — раздался за спиной голос Хвана, полный ярости и возмущения.       Я обернулась. Он стоял посреди своей роскошной гостиной, его лицо было искажено гневом.       — Ты не можешь просто уйти! Я серьёзно! Ты не веришь мне? — кричал он.       — Факты, Хван, факты. Ты — единственный, кто знал код, и ты был в доме. Никаких следов взлома, — язвительно ответила я. — До свидания.

***

      На следующее утро меня ждал сюрприз. Не прошло и часа рабочего дня, как в кабинет ворвался Сын Хо, бледный как полотно.       — Сори! Тебя срочно вызывает начальник! И он... он просто в ярости!       Я вошла в кабинет босса, готовая к худшему. Глава сидел, с красным лицом, и швырнул на стол бумагу. Это была официальная жалоба от Хван Хёнджина.       — Он подал на тебя это за «некомпетентность», Сори! — орал мужчина. — Если ты сейчас же не поедешь к нему и не загладишь вину, я тебя уволю! Мне плевать, что ты там нарыла, но он наш спонсор! Проваливай и сделай так, чтобы он отозвал эту бумагу!       Я вышла из кабинета, кипя от гнева и ярости. Хван сделал это специально. Этот самодовольный мафиози подставил меня только для того, чтобы заставить вернуться.       Через сорок минут я уже звонила в его пентхаус. Дверь открылась, и я вошла. Внутри царил хаос. Кабинет на втором этаже был разгромлен: книги валялись на полу, бумаги были разбросаны, одна из статуй разбита вдребезги.       Сам Хван сидел на полу, прислонившись спиной к стене, с пустым выражением лица. В нём не было и тени прежней развязности. Он выглядел абсолютно опустошённо и бесчувственно.       — Неплохо для начала дня, — произнесла я, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть удивление и замешательство. — У тебя снова гости?       Хван поднял на меня взгляд карих глаз, и в них не было и намёка на прежний огонь.       — Твои методы расследования, детектив, не принесли результатов. Я проверил всех своих «канареек». Они ни при чём. И, как ты видишь, я не нашел ответов.       — Значит, это твой «брат», — я настаивала, несмотря на состояние парня. — Это единственный логичный ответ.       — Нет! — Хён вскочил на ноги, и в голосе прозвучали нотки боли. — Это не он! Я знаю его. Брат никогда бы не тронул портрет матери. Никогда! Прекрати это говорить!       Он замолчал, тяжело дыша. Я видела, как Хван боролся с эмоциями.       — Ладно, — выдохнул парень, возвращаясь к своему циничному тону. — Раз уж ты здесь, и тебе угрожает увольнение, может, займёмся настоящим расследованием?        Я смотрела на этот погром, не зная, чего во мне больше — жалости или желания придушить Хвана прямо здесь. Но ни первое, ни второе я не успела сделать. Хён медленно поднялся, резко запахнул любимый шёлковый халат и подошёл ко мне вплотную. Его взгляд был колючим, почти безумным. Он грубо ткнул пальцем мне в висок, заставляя голову чуть качнуться назад.       — Ты никчёмный детектив, — выплюнул парень, и его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Тебе не место в участке, если всё, на что ты способна — это по кругу обвинять моего брата и меня. Ищи настоящего преступника, а не строй теории, которые мне противны!       Он буквально выталкивал меня на середину комнаты, требуя действий. Я, стиснув зубы от унижения, в десятый раз обошла разорённый кабинет. Я заглядывала под обломки мебели, проверяла подоконники, изучала покрытие мебели и пола. Пусто. Ни одной зацепки, которую я не видела бы раньше.       Хван устало плюхнулся в кресло и закинул ноги на стол, прямо поверх разбросанных документов. Его лицо превратилось в маску разочарования.       — И это всё? — издевательски протянул он. — Ты просто ходишь кругами. Кажется, мой спонсорский взнос ушёл в никуда.       — Дело не во мне, Хван! — я взорвалась, швыряя на пол какую-то папку. — Дело в тебе! Ты живёшь в проходном дворе, окружаешь себя предателями и ждёшь, что я сотворю чудо в этом свинарнике! Ты сам во всём виноват!       Я подлетела к нему и с силой толкнула его в плечо, выплёскивая всю накопленную ярость. Хван даже не шелохнулся, только прищурился.       — Пошёл ты к чёрту со своими пентхаусом и сейфом! — крикнула я, разворачиваясь к выходу. — Увольняй меня, делай что хочешь, я ухожу!       Я добежала до двери и с силой дёрнула за ручку, но она даже не шевельнулась. Я нажала на неё ещё раз, потом ещё — заперто. Электронный замок был заблокирован.       Позади раздались неспешные шаги. Хван медленно спускался по лестнице, ведущей с верхнего яруса, его халат развевался, как крылья птицы.       — Кажется, в моей клетке появилась новая канарейка, — пропел он, и от его голоса по спине пробежал холодок. — И я не выпущу её, пока она не доставит мне удовольствие.       — Я в жизни не буду делать то, что делали те шлюхи! — закричала я, вжимаясь спиной в холодную дверь. — Только прикоснись ко мне, и я...       Хван остановился в двух шагах, глядя на меня с нескрываемым презрением.       Я стиснула зубы, чувствуя, как сердце колотилось где-то в горле. Когда Хван сделал движение в мою сторону, я закричала, выставив кулаки перед собой.       — Не подходи! Только попробуй ко мне прикоснуться! — мой голос дрожал. — Я сейчас же позвоню напарнику! Я подниму весь отдел, я расскажу всем, что ты удерживаешь меня силой! Ты не сможешь вечно прятать детектива полиции в золотом склепе, Хван! Тебя сотрут в порошок!       Я судорожно достала телефон, а Хван остановился. Он медленно сложил руки на груди, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Парень смотрел на меня с таким ледяным спокойствием, что мой крик внезапно показался мне жалким писком. Я набрала контакт коллеги, едва нажала на кнопку вызова, как телефон резко вырвали из рук.        — Ты правда думаешь, что твой напарник — это защита? — тихо спросил мафиози, и в его голосе послышался металл. — Если мне действительно захочется, детектив, тебя похоронят до заката, и в этом городе не останется ни одной бумаги, подтверждающей, что ты когда-либо существовала. Ты даже не представляешь, насколько глубоко проросли мои корни. Твой закон здесь — просто шум ветра за окном.       Я сглотнула горький ком, чувствуя, как липкий холод осознания полз по позвоночнику. Хван убрал мой телефон, спрятав его в карманах халата. И я понимала, что он не блефовал. В этот момент передо мной стоял не пошлый шутник, а человек, который привык уничтожать препятствия. Но затем тень на его лице смягчилась, и Хён тяжело вздохнул, глядя на мои трясущиеся руки.       — Ты всё неправильно поняла, — поспешил объясниться Хван, делая шаг назад, чтобы дать мне пространство. — Перестань вести себя так, будто я маньяк из дешёвого триллера. Мне не нужно твоё тело против воли.       Он обвёл рукой разгромленный кабинет.       — Мне нужно, чтобы ты нашла вора. Чтобы ты включила свои мозги и вернула то, что принадлежит мне по праву. Только это доставит истинное удовлетворение. Ты выйдешь отсюда ровно в ту секунду, когда я получу имя преступника. А пока — работай.       Хван отошёл к окну, поворачиваясь спиной и оставляя меня одну у запертой двери. Я смотрела на его широкие плечи и понимала: я действительно в клетке. И единственный ключ от неё — это правда, которую я была обязана найти.       Я некоторое время продолжала  разглядывать широкую спину, пока хозяин дома стоял у панорамного вида, а затем тяжело вздохнула. Было очевидно, что без сотрудничества мы никуда не сдвинемся. Я подошла к барной стойке, где стояла кофемашина, которая, по словам Хёна, готовила отличный кофе.       — Чувствуй себя как дома. Завари кофе, — бросил он, не оборачиваясь. — Возьми кружку из шкафчика справа.       — Благодарю за гостеприимство, Хван, — саркастично заметила я, доставая чистую чашку. — Для заложницы я получаю пятизвездочный сервис. Даже кофе предлагают, а не воду из-под крана.       Мафиози усмехнулся, поворачиваясь ко мне. В его взгляде промелькнула та самая искорка, которую я видела утром.       — Считай, что я создаю комфортные условия для работы моего личного детектива, — парировал он. — Я не изверг.       Через десять минут мы стояли у окна, с чашками в руках, и я решила давить на него, пока Хван не расслабился.       — Итак, рассказывай. Кто твоя мать? Что за жизнь была до того, как ты стал «королём» Сеула?       Хёнджин сделал глоток и посмотрел на меня. Его лицо снова стало серьёзным. Мафиози говорил о том, как потерял мать в раннем возрасте, как его брат стал для него всем, как они вместе строили свою империю. Он рассказал о роскоши, которая не принесла ему счастья, о пустоте внутри, которую пытался заполнить хаосом. Тогда я иначе посмотрела на высокую и сильную фигуру. Хван стоял совсем рядом, вглядываясь в ночной город с такой тоской, будто он был заперт не в пентхаусе, а в собственной жизни.       Внезапно в голове что-то щёлкнуло. Я замерла с чашкой у губ, а затем резко нарушила тишину.       — Камеры, — произнесла я, оборачиваясь к собеседнику. — Общая система безопасности здания. Мне нужно попасть на пост охраны внизу. Мы должны увидеть записи лифта, холла и общего коридора на твоём этаже.       Хван недовольно поморщился, ставя свою чашку на столик.       — Детектив, я не смотрел их по одной простой причине: старик на посту — мой человек. Он бы доложил, если бы увидел кого-то постороннего. Копаться в архивах здания — это пустая трата времени.       — Или идеальное прикрытие для того, кто знает твои привычки, — отрезала я. — Отведи меня вниз. Сейчас же.       Хён тяжело вздохнул, но спорить не стал.       — Ладно. Но я не могу спуститься в халате. Дай мне пять минут.       Он ушёл в спальню и вернулся в чёрных брюках и рубашке, которые сидели на нём безупречно. Да, он был тем ещё модником!        Хван подошёл к двери, приложил палец к биометрическому замку, но прежде чем нажать на ручку, обернулся и навис надо мной, преграждая путь. В его глазах вспыхнул опасный огонёк.       — Одно условие, детектив, — голос стал низким и властным. — Мы сейчас спустимся, новздумай бежать. Если я замечу, что ты хотя бы косо посмотрела в сторону парковки или выхода, — наше соглашение аннулируется. И тогда я вспомню, что я мафиози, а не твой гостеприимный хозяин. Поняла?       Я хладнокровно выдержала его взгляд.       — Поняла, Хван. Открывай.       Мы спустились на лифте в тесную каморку охраны. Пожилой мужчина едва не выронил пульт, увидев нас в три часа дня. Хван перекинулся с ним тройкой слов. Нас подпустили ближе. Я отодвинула стул, села за мониторы и начала лихорадочно перематывать записи.       Так прошёл час. Мы просмотрели всё: главный вход, чёрный ход, подземный паркинг. Камеры сверху тоже. На экране мелькали только те самые девушки, пара курьеров и сам Хван. Никаких посторонних, без лишних силуэтов. Босс мафии действительно был невидимкой. И я нахмурилась.        — Видишь? — Хван наклонился к моему плечу, обдав меня ароматом своего парфюма. — Пусто. Твоего «призрака» не существует, детектив. Признай это и пойдём наверх.       Я не ответила. Я смотрела на пустой экран, понимая, что если вор не оставил следа на плёнке, значит, он... Кто-то подкупил мужчину, следящего за камерами. Записи стёрли. Это очевидно. Я нахмурилась, посмотрела на охранника, пыталась намекнуть взглядом Хвану о своей догадке.        Мужчина суетливо протирал очки, стараясь не глядеть мне в глаза. Я резко обернулась к Хёну и выразительно вскинула бровь, пытаясь одним взглядом передать свою догадку.        — Проверь его, Хван, — негромко, но твёрдо произнесла я. — Проверь счета охранника или его телефон.       Хван замер, и его лицо на мгновение превратилось в каменную маску. Он перевёл взгляд на мужчину, который проработал у него не один год, а затем снова посмотрел на меня. На пухлых губах появилась злая, разочарованная ухмылка.       — Детектив, ты заходишь слишком далеко в попытках оправдать свою неудачу, — отчеканил он, делая шаг ко мне и нависая всем телом. — Этот охранник был со мной еще тогда, когда ты в школе учебники зубрила. Он верен мне как тень.       — Твоя тень только что продала тебя за пачку крупных купюр! — я вскочила со стула, не обращая внимания на испуганный вздох третьего человека. — Посмотри на него! Он дрожит!       — Довольно! — Хван ударил ладонью по столу так, что мониторы пошатнулись. — Ты ведёшь себя как дилетант, который ищет заговоры там, где их нет. Твоя хвалёная интуиция — это просто нежелание признать, что ты провалила дело. Вместо того чтобы искать реальные улики, ты пытаешься разрушить мою веру в единственных людей, которым я могу доверять.       Он резко схватил меня за локоть и потащил к лифту.       — Мы возвращаемся наверх. Кажется, я совершил ошибку, когда решил, что ты сможешь мыслить трезво. Ты просто детектив, одержимый теорией предательства.       Лифт закрылся, и в зеркале я увидела его искажённое гневом лицо. Хван был в ярости — не на вора, а на меня за то, что я посмела задеть его людей. Но и я не выражала радостных эмоций. Металлическая коробка лифта казалась слишком тесной для того количества злости, что кипело между нами. Хван всё ещё сжимал мой локоть, и я рывком высвободила руку, едва не ударив его по лицу.       — Не смей меня трогать своими «преданными» руками! — выплюнула я, отступая к зеркальной стене.       Хван резко развернулся ко мне, его глаза полыхали.       — Ты перешла черту, детектив. Обвинять моих людей без единого доказательства — это не следствие, это паранойя.       — Доказательство? — я издала короткий, истерический смешок. — Хван, ты слеп! Я поражена, как ты со своим клиническим слабоумием и этой детской верой в верных людей вообще до сих пор занимаешь высокую должность в мафии. Как тебя ещё не грохнули? Ты же ходячая мишень, которая отказывается видеть очевидное!       Хён сделал шаг вперёд, вжимая меня в зеркало. Его дыхание было тяжёлым, обжигающим.       — О, неужели? — прорычал он, и его голос завибрировал от ярости. — А я вот стою и думаю: как ты вообще получила значок детектива? С такими-то мозгами? Твоя логика строится на догадках и женской интуиции. Ты ищешь предателей в каждом углу, просто потому что не способна признать: тебя обставили. Профессионал зашёл, забрал то, что хотел, и вышел, пока ты путалась в собственных подозрениях.       — Профессионал не подобрался бы так близко, если бы не знал тебя! — я ткнула его пальцем в грудь. — Но ты слишком занят своим эго, чтобы это понять. Тебе проще признать, что вор — призрак, чем то, что твоё верное окружение гниёт изнутри.       — Моё окружение — это всё, что у меня есть! — крикнул мафиози, ударяя кулаком по панели лифта рядом с моей головой. Гулкий звук эхом отозвался в шахте. — А ты... ты просто девчонка с комплексом бога, которая решила, что может разрушить мой мир своими подозрениями.       — Твой мир уже разрушен, Хван. Просто ты единственный, кто ещё не заметил руин, — ядовито прошептала я, глядя ему прямо в глаза.       Лифт звякнул, извещая о прибытии на этаж. Двери медленно разъехались. Мы стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга с такой ненавистью, что, казалось, воздух между нами сейчас воспламенится. Хван первым вышел в холл, бросив через плечо:       — Заходи в дом. И если я услышу ещё хоть слово про охранника или моего брата... я лично вышвырну тебя отсюда и разрушу полицейский участок.       Я двинулась следом, уже зная: я не замолчу. Потому что тишина в этом деле — это именно то, на что рассчитывает вор. Я вошла в гостиную следом за высокой фигурой, но вместо того чтобы затаиться, я продолжала наступать. Мои слова жалили противника, как мелкие осколки битого стекла.       — Что, правда глаза колет, Хван? Проще запереть меня здесь, чем признать, что твоя империя построена на песке? — я сложила руки на груди, наблюдая, как он направлялся к бару.       Хёнджин ничего не ответил. Его движения стали резкими, дёргаными. Он с грохотом выставил на мраморную столешницу бутылку дорогого виски и с силой сорвал печать. Громкий звон льда о стекло стакана прозвучал в тишине как скрежет зубов. Хван пил жадно, почти не чувствуя вкуса, пытаясь заглушить пульсирующую боль в висках. Я видела, как он морщился, как его пальцы судорожно сжимали стакан. Весь этот день, кража, мои подозрения и, наконец, это столкновение с реальностью у мониторов — всё это тяготило его, давило бетонной плитой.       — Нам нужно поговорить спокойно, — я сделала шаг к нему, смягчив тон, но мафиози вдруг резко развернулся.       Его глаза были красными, а взгляд — абсолютно безумным. В нём больше не было того вальяжного красавца, только загнанный зверь, которому надоели все.        — Поговорить? — он издал хриплый, издевательский смешок и повторно плеснул себе виски, игнорируя лёд. — Ты не затыкаешься уже несколько часов, детектив! Твой голос... он как дрель в моей голове. Хватит! Мне надоело твоё расследование, надоели глупые теории и эта напускная правильность!       Парень швырнул стакан в камин. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, искрясь в свете ламп.       — Ты думаешь, ты здесь главная, потому что у тебя есть значок? — мафиози начал медленно надвигаться на меня, пошатываясь, но всё ещё опасно. — Мне это докучает. Ты мне докучаешь. Я хотел, чтобы ты нашла вора, а ты только разрушаешь то немногое, что у меня осталось.       Он схватил меня за плечи, и я почувствовала запах алкоголя и его неконтролируемую ярость.       — Замолчи. Просто замолчи хотя бы на минуту, пока я не сделал что-то, о чём мы оба пожалеем.       Я видела, что Хван был на грани срыва. Его безумие было ответом на тупик, в который я загнала нас. Но я не собиралась смотреть, как Хён топил остатки своего разума в алкоголе. И когда он потянулся за бутылкой во второй раз, я обогнала его. Мои пальцы вцепились в холодное стекло раньше мужской руки, и я с силой дёрнула виски на себя, отставляя бутылку далеко за спину.       — Хватит! — мой голос будто хлестнул по неотразимому лицу, как отрезвляющая пощёчина.       Хван замер, его затуманенный взгляд с трудом сфокусировался на мне. Зверь выглядел опасно: расстёгнутая рубашка, безумный блеск в глазах и эта пугающая тишина, которая всегда предшествует буре.       — Отдай... бутылку, детектив, — прорычал он, делая шаг ко мне. — Ты не в участке. Ты не можешь мне приказывать в моём собственном доме.       — Ошибаешься, — я не отступила ни на сантиметр, хотя его близость обжигала. — Я твой детектив, и я запрещаю тебе пить, пока мы не найдём вора. Ты нужен мне трезвым, с мозгами, а не с этой жалкой жижей в стакане. Ты хочешь вернуть голос матери или утонуть в алкоголе, так и не узнав правды?       Хван навис надо мной, его дыхание, пропитанное виски и гневом, коснулось моих губ. Он выглядел так, будто готов был встряхнуть меня и сломать, но я лишь сильнее сжала горлышко бутылки.       — Ты слишком много на себя берёшь, — прошептал он, и в его голосе прорезалось то самое безумие, от которого по коже бежали мурашки. — Ты думаешь, что можешь контролировать мафиози?       — Я контролирую расследование, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — А ты сейчас — его главная помеха. Сядь и приди в себя. Это приказ, Хван.       Его челюсть сжалась так, что на щеках заходили желваки. Секунду мне казалось, что он ударит по стойке или вырвет бутылку силой, но вместо этого он вдруг издал горький, надломленный смешок и отступил на шаг, потирая виски.       — Ты невыносима, — выдохнул он, опускаясь на край дивана и закрывая лицо ладонями. — Но, черт возьми, ты единственная, кто не боится меня сейчас придушить. И это чертовски возбуждает. Мне нравится.         Я опешила. Лишилась дара речи на несколько секунд. Хван медленно убрал ладони, и я увидела, как в его глазах вспыхнул опасный, хищный азарт. Он откинулся на спинку дивана, вальяжно раскинув руки, и на пухлых губах заиграла та самая двусмысленная ухмылка, от которой у меня непроизвольно сжимались кулаки.       — Возбуждает— это даже слабо сказано, детектив, — протянул Хён, намеренно понизив голос до интимного шёпота. — Твоя невозмутимость действует на меня сильнее любого алкоголя. Ты стоишь здесь, в моём доме, отбираешь у меня бутылку и раздаёшь приказы. Это чертовски дерзко. Знаешь, чего мне хочется больше всего, когда ты так на меня смотришь? Узнать, что скрывается за этой маской холодного правопорядка.       Я не шелохнулась, продолжая крепко сжимать горлышко бутылки.       — Я здесь не для того, чтобы удовлетворять твоё эго или разгадывать твои фантазии, — отрезала я. — Я лишь хочу раскрыть дело и ткнуть тебя носом в правду. А для этого мне нужен соображающий заказчик, а не пьяная развалина.       Хван вдруг резко поднялся. Несмотря на выпитое, в его движениях проснулась грация зверя, которому надоело сидеть в клетке. Он подобрался вплотную, заставляя меня поднять голову, чтобы выдержать взгляд.       — Тупик, детектив. Признай это, — прошептал мафиози, и я почувствовала аромат парфюма, смешанный с терпким запахом виски. — Твоё расследование замерло. Камеры пусты, свидетели — идиотки, а стены этого пентхауса начинают на меня давить. Мне скучно. А когда мне скучно, я становлюсь по-настоящему безумным.       Парень внезапно перехватил мою руку, в которой я держала бутылку, но не для того, чтобы выпить её, а чтобы заставить меня сделать шаг к двери. Бутылка была отставлена на столик, который мы прошли по пути.        — Раз ты не можешь найти улики в тишине, поищем их в шуме. Мне нужно развеяться, иначе я разгромлю здесь всё до основания. Мы едем в «Фриз».       — Ты издеваешься? — я попыталась вырваться. — Это твой клуб! Там музыка, толпа и...       — И там люди, которые знают гораздо больше, чем говорят в присутствии полиции, — перебил он, его глаза сверкнули азартом. — К тому же, я хочу посмотреть, как ты будешь «хладнокровно противостоять» мне в свете неоновых ламп и под взглядами сотен моих подданных. Поехали, детектив. Считай это следственным экспериментом в полевых условиях.       Я смерила его взглядом, понимая, что в таком состоянии он не успокоится. Но это был хороший вариант для того, чтобы сменить положение. И я выйду из пентхауса, и Хван немного переключит внимание на другое.        — Хорошо. Но если ты попробуешь там что-то плохое выкинуть или подсыпать мне в напиток...       — О, детектив, — мафиози прикусил губу, оглядывая меня с ног до головы. — Ты — самое интересное, что случалось со мной за последний год. Зачем мне избавляться от такого удовольствия так быстро?       Хван не просто решил развеяться — он почуял возможность поиздеваться над моим профессиональным хладнокровием. Он помнил, как на кухне я дотошно выспрашивала имена его близких друзей, пытаясь вычислить крысу в его окружении.       — Раз ты так жаждешь познакомиться с моими «близкими», я устрою тебе экскурсию, — Хён окинул мой строгий пучок и закрытую кожаную куртку пренебрежительным взглядом. — Но не в этом виде. Мои люди решат, что я привёл на вечеринку своего налогового инспектора.       — Это моя рабочая форма, Хван, — отрезала я. — Я еду туда собирать информацию, а не сверкать на танцполе.       — В клубе «Фриз» информация течёт рекой только к тем, кто выглядит частью этой реки, — парень хитро прищурился и схватил меня за руку, увлекая в сторону своей огромной гардеробной. — Ты хочешь ткнуть меня носом в правду? Тогда надень маску.       Он распахнул двери, за которыми скрывались ряды дизайнерских вещей. Хван действовал быстро и бесцеремонно: он выудил из шкафа атласное платье цвета глубокого вина на тонких бретельках и бросил его мне в руки.       — Марсала. Красиво и утончённо. Надевай. И распусти волосы, детектив. Твой узел на затылке слишком сильно напоминает мне о наручниках, а я хочу, чтобы сегодня ты была... свободнее.       — Ты с ума сошёл? Я не надену это, — я брезгливо приподняла ткань двумя пальцами. — Оно почти ничего не скрывает.       Хван подошёл вплотную, загоняя меня в угол между зеркалами. Его взгляд медленно скользнул по моим губам, а затем он прошептал прямо в лицо:       — Либо ты надеваешь это, и мы едем знакомиться с моим кругом, либо мы остаемся здесь, и я найду другой способ развлечь себя в этой запертой комнате. Выбирай, детектив. Пять минут.       Я видела по темноте в глазах — он не шутил. Скрепя сердце, я зашла за ширму. Когда через несколько минут я вышла, распустив волосы, которые тяжёлыми волнами упали на плечи, Хван замер. Его заносчивая ухмылка на мгновение исчезла, сменившись чем-то похожим на искреннее оцепенение. Будто Хёнджин вспомнил нашу первую встречу.        — Всё? — я вызывающе вскинула подбородок, чувствуя себя непривычно уязвимой в этом платье. — Доволен, мафиози?       — Более чем, — он быстро пришёл в себя, и в глазах снова вспыхнул тот самый азартный блеск. — Теперь ты выглядишь достойно. Идём. Машина ждет.       Мы спустились в гараж, и через пятнадцать минут спорткар уже летел по ночным улицам Сеула к неоновым огням «Фриза». Хван вёл машину одной рукой, расслабленно, но при этом властно, то и дело бросая на меня короткие, обжигающие взгляды. Он явно предвкушал момент, когда я войду в его клуб.  Или то, чем закончится наша спонтанная поездка.        Я сидела на пассажирском сиденье, чувствуя, как прохладный атлас платья неприятно липнет к коже. Я брезгливо подцепила пальцем тонкую бретельку и повернулась к Хёну, который уверенно вёл машину, обходя поток.       — Скажи мне, — язвительно начала я, — это платье осталось после какой-нибудь твоей «канарейки», которая так спешила на выход, что забыла одеться? Или у тебя в шкафу целый склад забытых вещей для особых случаев?       Хван коротко рассмеялся, не отрывая взгляда от дороги, а затем его голос стал бархатистым и неожиданно серьёзным:       — Обижаешь, детектив. Я купил его сегодня утром, как только понял, что ты вернёшься. Я знал, что мой кабинет тебе надоест быстрее, чем ты найдёшь улики, и нам захочется выйти в свет. Я просто угадал с размером... хотя, признаюсь, на тебе оно сидит куда опаснее, чем я представлял.       Я лишь стиснула зубы, решив проигнорировать его самоуверенность.       Позже, когда мы вошли в клуб, тяжёлые басы музыки ударили в грудь, а неоновые вспышки на мгновение ослепили нас. Хван собственнически обнял меня за талию, пытаясь притянуть к себе, чтобы мы выглядели как идеальная пара.       — Играй роль, детектив, — шепнул он мне на ухо. — Будь моей спутницей, и люди сами всё расскажут.       Но мой взгляд, привыкший сканировать толпу на наличие угроз и лжи, выдавал меня с потрохами. Я смотрела на его «друзей» не как подруга, а как хищник. Хван закатил глаза, заметив, как напряглись знакомые под моим ледяным взором.       — Детектив, твой «профессионализм» так и фонит. Ты не спутница, ты — ходячий ордер на обыск. Расслабься, или мы никого не разговорим.       — Нам стоит разделиться,— отрезала я, высвобождаясь из его хватки. — Твоё присутствие их пугает. Я справлюсь сама.       Я направилась к бару, стараясь двигаться мягче. Выбрав момент, я подозвала бармена и, наклонившись так, чтобы музыка не заглушала слова, начала расспрашивать незнакомца о том, кто является владельцем клуба, какой он. Бармен сначала открыл рот, собираясь ответить, но вдруг его лицо побледнело, он смутился и резко отвел взгляд в сторону.       Я нахмурилась и обернулась. Прямо за моей спиной, облокотившись на стойку, стоял Хёнджин. Он едва заметно покачал головой, глядя на бармена, и тот мгновенно занялся протиркой стаканов.       — Ты препятствуешь следствию, Хван! — я вскипела, разворачиваясь к нему. — Ты притащил меня сюда, чтобы я нашла вора, а сам велишь всем молчать? В чём твоя игра?       Мафиози медленно допил свой напиток, глядя на меня с невыносимым превосходством.       — Моя игра в том, чтобы ты поняла одну простую вещь: в этом клубе истина принадлежит мне. И если ты хочешь её получить, тебе придется договориться со мной, а не с персоналом. Разве тебе не нравится этот азарт, детектив?       Я резко развернулась к нему, игнорируя удары басов, которые теперь казались мне издевательским смехом. Мои глаза метали молнии, а голос, сорвавшийся на шипение, резал холоднее любого лезвия.       — Теперь я вижу всё предельно ясно, — я сделала шаг к нему, вплотную, так, что наши взгляды столкнулись в немом поединке. — Тебе наплевать на расследование и вора. Ты притащил меня сюда, нарядил в это платье и заткнул рот своему бармену только ради одного — чтобы потешить своё эго. Тебе стало скучно, Хван, и ты решил превратить мою работу в свой личный цирк.       Хён медленно поставил пустой стакан на стойку, не сводя с меня тёмного, искрящегося взгляда. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах зажглось то самое безумное пламя, которое я видела в пентхаусе.       — И знаешь, к какому выводу я пришла? — я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри закипал гнев. — Никакой кражи не было. Никто не вскрывал тот сейф, никто не трогал портрет твоей матери. Это сделал ты сам. Ты спрятал эти вещи, разгромил кабинет и разыграл этот спектакль с «призраком» только для того, чтобы затащить меня в свою игру. Чтобы издеваться надо мной и смотреть, как я бьюсь над фальшивой загадкой.