Глава 7. Часть 2. Хван Хёнджин. Аромат пепла и розы

      Хван молчал несколько секунд, а затем его губы медленно растянулись в широкой, хищной ухмылке. Он наклонился к самому моему уху, обдав его жаром и запахом горького виски.       — Красивая теория, детектив. Смелая. Дерзкая. В твоём стиле, — прошептал парень, и я почувствовала, как его рука снова властно легла на мою талию, притягивая ближе. — Ты думаешь, я способен осквернить память о матери ради того, чтобы увидеть, как ты злишься?       Он резко отстранился, и его взгляд стал пугающе холодным.       — Если ты думаешь, что я — вор, то докажи это. Найди то, что я спрятал. Но если ты ошибаешься, детектив… если ты сейчас оскорбила меня впустую, то цена твоего проигрыша вырастет вдвое. Пойдём к моим друзьям. Посмотрим, хватит ли тебе смелости обвинить меня в краже перед всем кланом.       Мафиози потащил меня в сторону вип-ложи, где за массивным столом сидели парни в дорогих костюмах. Я видела, что Хван был на взводе, и его «развлечение» принимало опасный оборот. Незнакомые мне лица приветствовали Хёна сдержанными, но глубокими кивками. Никто не посмел встать или развязно хлопнуть его по плечу. Я мгновенно зафиксировала этот иерархический нюанс: они уважали Хвана, боялись и признавали вожаком. Значит, он здесь — главный закон.       Я решила сменить тактику. Хватит быть колючим детективом. Чтобы вывернуть этот мир наизнанку, мне нужно стать его частью. Я мягко прислонилась к плечу Хёнджина, чувствуя, как он на мгновение напрягся от неожиданности, и позволила своей руке скользнуть по мужскому предплечью.       — Так вот какие они, твои верные соратники? — промурлыкала я, копируя тон «канареек», но оставляя в голосе стальные нотки.       Парни уставились на меня с нескрываемым любопытством. Хван быстро сориентировался, его ухмылка стала более самодовольной. Он по-хозяйски обнял меня за талию, прижимая к себе.       — Знакомьтесь, — бросил парень им. — Это Сори. Она сегодня… очень внимательно изучает мою жизнь.       Я ослепительно улыбнулась и, приняв бокал шампанского из рук одного из парней, небрежно спросила:       — И как вам живётся под крылом такого босса? Расскажите, каким вы видите Хвана? Мне интересно, совпадает ли выстроенный мной образ с реальностью.       Парни переглянулись, а затем один из них, самый смелый, усмехнулся:       — Раньше Хван был воплощением огня. Если где-то начинался пожар, можно было не сомневаться — спичку поднёс он. Мы едва успевали за его ритмом.       — Но в последнее время… — подхватил второй, отвешивая шутливый поклон в сторону Хёна, — наш дракон будто постарел. Стал слишком спокойным. Мы уж думали, не пора ли тебе, Хван, покупать кресло-качалку и вязать носки?       За столом раздался негромкий смех, но я видела, что за этими шутками скрывалась горькая правда. Они говорили о том же, в чём мафиози признался мне в кабинете: ему всё наскучило. Мир стал для него пресным.       — Ему просто не хватало достойного вызова, противника, — я подняла бокал, глядя Хвану прямо в глаза поверх края стекла. — Серость города утомляет, когда не с кем помериться силами.       Хён молча слушал наши перепалки, потягивая свой напиток. Он видел, как я искусно влилась в его окружение, и во взгляде напротив я прочитала странную смесь гордости и опасения. Я прощупывала почву, ища хоть одну трещину, пока музыка внизу продолжала выбивать ритм моего расследования. Я пригубила шампанское, позволяя себе расслабленно откинуться на спинку кожаного дивана, почти касаясь плечом Хвана.       — Не представляю, зачем вам кто-то ещё, — промурлыкала я, обводя парней ленивым взглядом. — По-моему, в этом городе нет никого главнее Хвана. Он же здесь и закон, и порядок, разве нет?       Один из парней, заметно расслабившийся под действием алкоголя, криво усмехнулся и качнул бокалом.       — Главнее-то для нас, может, и нет, но босс… — он запнулся на мгновение. — Они совершенно разные. Наш Хван — это стихия, а босс… он как механизм. Холодный и точный.       В ту же секунду Хван медленно повернул голову. Его взгляд стал настолько ледяным и острым, что парень буквально подавился воздухом и мгновенно замолчал, уставившись в стол. Тишина в ложе стала осязаемой, перекрывая даже грохот басов снизу.       Я кожей почувствовала, как изменилось отношение к «канарейке». Парни напряглись, начали переглядываться, их взгляды, прикованные ко мне, стали колючими и оценивающими. Моя игра в наивность дала сбой — я копнула слишком глубоко.       — Слушай, Хван, — процедил другой мафиози, не сводя с меня взгляда. — А не слишком ли длинный язык у твоей новой подружки? Слишком много вопросов для одной ночи.       Ситуация накалилась до предела. Я уже приготовилась к тому, что меня сейчас вышвырнут или, что хуже, раскроют мой значок, но Хван вдруг вальяжно рассмеялся. Он по-хозяйски притянул меня к себе, обнимая за талию, и обдал запахом горького виски.       — Именно из-за этого я её и выбрал, — Хван двусмысленно вскинул брови, глядя на своих соратников с наглым превосходством. — Потому что этим языком можно творить… невообразимые вещи.       Он сделал паузу, а затем его взгляд медленно и демонстративно опустился к собственной ширинке на брюках. Парни громко засмеялись, атмосфера вновь стала расслабленной. А я почувствовала, как внутри всё закипало от унижения. Я прикусила губу до металлического привкуса крови, сжимая желваки так, что заломило челюсть. Мне хотелось ударить Хёнджина прямо здесь, на глазах у всех, но я заставила себя промолчать. Нельзя. Не тогда, когда я нащупала след.       — Видите? Она даже сейчас знает, что стоит помолчать и просто… слушаться, — добавил Хван, наслаждаясь моим бессилием.       Я дождалась, пока он сделает очередной глоток своего напитка, и, вместо того чтобы отстраниться в обиде, подалась ещё ближе. Моя рука медленно поднялась к его шее, пальцы коснулись красных волос, а затем я чуть притянула его к себе, заставляя склонить голову.       — Ты прав, Хван-и, — прошептала я прямо ему в губы, так близко, что чувствовала участившееся дыхание партнёра. — Мой язык действительно способен на многое. Например, он может так искусно лгать, что ты и не заметишь, как окажешься в ловушке.       Я провела кончиком языка по своей верхней губе, глядя прямо в глаза с вызовом, от которого у Хёнджина полыхнули зрачки. Парни за столом притихли, заворожённые этой игрой, а я почувствовала, как рука Хвана на моей талии сжалась до боли. Я перехватила инициативу: теперь не он выставлял меня игрушкой, а я играла с ним, как с хищником на привязи.       — Нам пора, — выдохнул парень, резко поднимаясь и увлекая меня за собой. — Дела не ждут.       Мы выскочили из ложи в полумрак коридора. Я резко остановилась, а Хён тут же прижал меня к стене. Я посмотрела на него — лицо было искажено недовольством. Он не выглядел расслабленным, его бесило то, что произошло внутри.       — Ты не должна была доминировать перед парнями, — прошипел мафиози, его дыхание опалило мою щеку. — Ты меня унижаешь. Я глава здесь. Это недопустимо.       Я попыталась возразить, но он не дал мне вставить и слова, лишь прижал сильнее.       — Но знаешь что? — голос вдруг стал тише, опаснее, а взгляд потемнел, руки поползли ниже, очерчивая ягодицы. — Если ты будешь доминировать в постели… вот это мне очень даже понравится. Я хочу тебя.       — Ты… жалкий, циничный подонок! — я не стала ждать и незамедлительно отвесила ему жёсткую пощёчину. — Убери свои руки!       Хван остановился, отпрянул. Его взгляд был затуманенным, но в нём читалось неприкрытое наслаждение.       — А что не так, детектив? — он усмехнулся, медленно оглядывая моё платье. — Ты сама решила играть роль «канарейки». Я лишь подстроился. К тому же… твоя ярость, этот огонь в глазах после моих слов… Это чертовски возбуждает. Мне нравится, когда ты хочешь меня придушить.       На секунду повисла мёртвая тишина. Я твёрдо стояла на ногах, готовая даже подраться. Воинственная поза, адреналин в крови, кулаки сжаты. Я видела, что Хван на мгновение осознал, что я не так проста, как казалось. Он посмотрел на меня с лёгким уважением, но затем его лицо приняло выражение усталости.       — Хорошо, детектив, — пробормотал мафиози, отступая на шаг. — Сегодня я слишком устал, чтобы напрягаться.       Он развернулся, сложил руки в карманы брюк и неспешно направился вниз. Я взволнованно смотрела на его уходящую спину, не понимая, что произошло. Хёнджин просто оставил меня в покое?       Хван дошёл до бара, сел в выжидающую позу и, когда ему подали стакан виски, выпил его залпом. Он выглядел как человек, которому нужно было немного расслабиться. Я вздёрнула нос, когда Хён отдалился, и решила продолжить расследование. Я заметила двух девушек, обсуждающих социальные сети, и, проходя мимо, услышала знакомое имя — Мина. Я подошла ближе, притворяясь, что искала свободное место, и прислушалась к их разговору.       Девушки обсуждали новые фото, посты и видео. А когда дело дошло до последнего прямого эфира Мины, меня пронзило током. Одна из особ сказала, что она постоянно ведёт записи. Я резко выпрямилась, и осознание ударило в голову сильнее любого алкоголя. Пока я искала тени в слепых зонах камер охраны, передо мной была целая сеть цифровых свидетелей. Каждая «канарейка» в этом клубе — ходячая камера наблюдения, которая фиксирует реальность 24/7 ради охватов в соцсетях. Если Мина вела прямой эфир в пентхаусе, в кадр могло попасть всё: от отражения вора в зеркале до звука открывающегося сейфа на заднем плане. Мне нужен был телефон Мины. Срочно.       Я развернулась и почти бегом бросилась к бару, чтобы схватить Хвана и заставить его вызвать девицу обратно. Но у барной стойки парня уже не было — только пустой стакан с тающим льдом напоминал о присутствии. Я лихорадочно оглядела зал, и мой взгляд зацепился за знакомый силуэт в вип-ложе на втором этаже. Взбежав по лестнице, я ворвалась в самый эпицентр, готовая выпалить свою догадку, но слова застряли в горле.       Хван сидел в глубоком кожаном кресле. На его коленях была сексуальная брюнетка. Подол платья задрался так, что перестал скрывать пятую точку незнакомки. Крупная мужская рука блуждала по оголённым ягодицам, сжимая их и разжимая. Парочка целовалась с такой страстью, что мир вокруг перестал для них существовать. Хёнджин, который десять минут назад выглядел опустошённым и усталым, теперь казался воплощением того самого «огня», о котором шептались его люди.       Я замерла в проходе, чувствуя, как внутри всё переворачивалось от странной смеси гнева, профессионального отвращения и… чего-то ещё, что я отказалась признавать. Да, мне было тяжело принять то, что минутами ранее Хван признавался, что хочет меня, а сейчас уже развлекался с другой. Осознание больно ударило по женскому сердцу, и я к этому не была готова. А ещё я стояла с важным ключом к разгадке в руках, наблюдая за тем, как мой единственный союзник в этом деле окончательно забыл о своей потере, сменив память о матери на минутную похоть.       Добираясь до ремня парня, брюнетка первой оторвалась от губ Хвана. Её взгляд был туманным и вызывающим. Тогда-то Хён заметил меня и медленно повернул голову. Его глаза блестели от возбуждения и вызова, он не ожидал увидеть мою фигуру, но сейчас ждал реакции, наслаждаясь моментом.       — Чего тебе? — прохрипел мафиози, когда я продолжила молча стоять на месте, и даже не пытался сбросить с себя девушку. — Или поняла, что потеряла, и решила присоединиться к нашему «следственному эксперименту»?       Я смотрела на этот театр абсурда и чувствовала, как внутри меня закипал настоящий пожар. Плевать на его деньги, плевать на богатый вид — сейчас передо мной был просто самовлюблённый дурак, который готов променять память о матери на сомнительное удовольствие в тёмном углу клуба.       — Хван, свяжись с Миной! Сейчас же! — мой голос прорезал музыку, как выстрел. — Я нашла зацепку. У неё в телефоне может быть запись, которая всё прояснит.       Хён медленно перевёл на меня затуманенный взгляд, но вместо того, чтобы подпрыгнуть и побежать расследовать дело, он лишь лениво закатил глаза и скучно выдохнул.       — Снова твои призрачные улики, детектив? — пробормотал Хёнджин, небрежно направляя руки брюнетки ниже, к пряжке своих брюк.       Девушка, почуяв его одобрение, с торжествующей ухмылкой опустилась перед ним на колени. Её пальцы игриво заскользили по телу, забирая всё внимание хозяина ложи. Я видела, как он откинул голову на спинку кресла, полностью игнорируя мой профессиональный отчёт.       — Хван, ты хоть понимаешь, что я говорю?! — я шагнула вперёд, сжимая кулаки. — Это реальный шанс найти вора! Ты же сам хотел этой чёртовой правды!       Хван приоткрыл один глаз и устало потёр виски.       — Тебе лучше проспаться, детектив. Посмотри на себя — ты вся на взводе. Сядь, выпей алкоголь, расслабься наконец. Мир не рухнет, если мы поищем след завтра. А сейчас… ты мне мешаешь.       — Ты просто глуп, — выплюнула я, чувствуя, как ярость и обида перехлестывали через край. — Ты настолько ослеп от собственной скуки, что не видишь, как правда буквально бьёт тебя по лицу. Ты никчёмный лидер, Хван, раз готов слить расследование ради… этого.       В этот момент в карих глазах что-то опасно щёлкнуло. Ленивая истома мгновенно сменилась холодной злостью. Хван резко отстранил брюнетку и подал знак одному из своих парней, стоявшему в тени у входа в ложе.       — Хватит. Мне надоели твои истерики, — отчеканил он. — Увези её в пентхаус. Прямо сейчас. Запри там.       — Что?! — я не успела среагировать, как тяжёлая рука охранника легла мне на плечо. — Пусти! Ты не имеешь права!       Я начала буйствовать, вырываться и пытаться ударить парня, который тащил меня к выходу. Мой крик утонул в басах клуба, но Хван даже не обернулся. Он снова притянул к себе брюнетку, властно усаживая её обратно.       — Если она не успокоится — помоги ей, — бросил Хёнджин второму парню. — Наш детектив сегодня слишком много на себя берёт.       Я видела наглое лицо в последний раз перед тем, как меня вытолкнули из ложи. Хван остался там, в неоновом мареве, наслаждаясь своей фальшивой властью, пока я, задыхаясь от обиды, понимала: теперь я одна на этом пути.       Меня грубо впихнули на заднее сиденье чёрного седана. Щелчок центрального замка прозвучал как приговор. Я пыталась достучаться до водителя, этого безмолвного шкафа в костюме, объясняла, что телефон Мины — это единственный шанс, что время уходит. Но в ответ получала холодную тишину. Я могла только наблюдать за тёмным затылком. И гневаться на главного виновника произошедшего.       Хван… Этот подонок действительно решил, что мог распоряжаться мной, как своей вещью. Обида жгла сильнее, чем страх. Я опустила голову, сжимая кулаки до боли, проклиная тот день, когда переступила порог его пентхауса. Хотелось вернуться и хорошенько избить высокую фигуру с наглым выражением лица.       Внезапно машина резко затормозила, взвизгнув шинами. Я вскинула голову, глядя в окно: нас заблокировали два внедорожника прямо посреди пустой ночной дороги. Сердце ушло в пятки. Это не была полиция. Двери тёмных автомобилей распахнулись. Парни с холодным выражением лица и стволами в руках действовали профессионально. Моего водителя вышвырнули на асфальт под дулом пистолета.       — Я из полиции! Не трогайте меня! — закричала я, когда дверь с моей стороны распахнулась.       Один из нападавших шагнул ко мне, протягивая руку. Внутри меня включился инстинкт выживания. Я выпрыгнула из машины, резко выбросила колено, попадая ему точно в солнечное сплетение, и, перехватив кисть противника, на изломе скрутила руку. Парень хрипнул, но я не успела дожать.       Сзади навалилась крупная тень. Резкий рывок за плечи, и на мою голову упал плотный мешок из грубой ткани. Мир мгновенно погрузился в душную темноту.       — Скрутите её, живо!       Мои руки грубо заломили назад, сдавливая запястья пластиковыми стяжками так, что кожа затрещала. Я брыкалась и кричала, пока меня волоком тащили в другую машину, но всё, что я слышала — это шум мотора и ледяное:       — Нужно доставить её в порт. Хван скоро сам приползёт за своей игрушкой.       Меня бросили на пол фургона. Машина сорвалась с места, а я лежала в темноте, задыхаясь от пыли. Позже мы доехали до нужного места. Грубая ткань мешка тёрла лицо, пока меня волокли по бетонному полу. Воздух здесь был совсем другим: густым, холодным, пропитанным запахом сырого картона и плесени. Судя по эху, это был огромный ангар. Меня грубо толкнули на стул и обмотали веревками — туго, до онемения в плечах.       Голова раскалывалась. Когда меня затаскивали внутрь, я попыталась вырваться и получила резкий удар прикладом в висок. Вспышка боли, темнота — и вот я здесь. Я решила не подавать признаков жизни. Обмякла на верёвках, свесив голову, стараясь дышать медленно и незаметно. Пусть думают, что я в глубокой отключке.       Прошла вечность. Тело затекло так, что каждая мышца ныла, но я не шевелилась. В этой гнетущей тишине ангара наконец раздались голоса — двое парней стояли совсем рядом, судя по запаху дешёвых сигарет.       — Слышь, она так и не очнулась? — лениво спросил один.       — Да похрен. Но, походу, план провалился, — ответил второй, сплёвывая на пол. — Главный же думал, что эта девка — слабое место Хвана. Решил, что Хёнджин примчится сюда через полчаса, сверкая пятками, чтобы спасти свою «игрушку».       Я затаила дыхание. Сердце болезненно сжалось.       — А в итоге? — усмехнулся первый. — Прошло уже пять часов. А от Хвана — ни слуха, ни духа. Пацаны из «Фриза» говорят, он там до сих пор заливается виски и развлекается. Ему на эту легавую плевать.       — М-да… — протянул второй. — Видать, главный переоценил привязанность нашего «принца». Зря только бабу тащили. Если Хван не придёт за ней до рассвета, нам нужно от неё избавиться. Лишние свидетели никому не сдались.       Слова парней жгли не хуже удара. Пять часов. Хёнджин даже не заметил, что я исчезла. Он просто вышвырнул меня из своей жизни, как сломанную куклу, и вернулся к своим развлечениям. Пока я здесь задыхалась в пыли, он наслаждался вниманием очередной девицы. Я почувствовала, как по щеке под мешком скатилась одинокая, обжигающая капля. Не от страха. От дикой ярости осознания того, как сильно я ошибалась, вверив ему слишком много положительных качеств. А я ведь правда думала, что в нём ещё было что-то хорошее. Но спасать себя нужно было самой.       Я начала хрипло шипеть, имитируя мучительное возвращение в сознание. Голова качнулась, и один из парней, грубо схватив за ткань, сорвал мешок. Свет тусклой лампы под потолком ударил по глазам, заставляя зажмуриться.       — Очухалась, красавица? — парень прищурился, бесцеремонно рассматривая моё лицо. — А она и правда ничего такая. Симпатичная легавая. Даже жаль, что Хван оказался таким сухарём.       Второй ткнул меня в плечо дулом пистолета, ухмыляясь и понимая недвусмысленные намеки напарника. Я нахмурилась, стараясь выглядеть испуганной и дезориентированной, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок.       — Где я? — выдавила я, оглядывая ангар. — Кто вы такие?       — Скоро рассвет, — парень посмотрел на массивные часы. — Ждать осталось недолго. Так что не трать силы на вопросы, куколка.       Но я пыталась их разговорить, прикидывалась глупой, умоляла отпустить, но они словно закрылись. После пары фраз парни замолчали, лишь изредка переглядываясь. В ангаре царила гробовая тишина, нарушаемая только скрипом металлических листов на крыше. Я понимала: если за пять часов за мной никто не пришёл, то и позже не явится, и время моей жизни истекало вместе с сумерками.       Вдруг тишину разорвал резкий звонок телефона. По телу прошёл разряд тока. Парень достал мобильник, выслушал короткую фразу и холодно посмотрел на меня. Этот взгляд я знала — так смотрят на мусор, который пора выкинуть. Незнакомец уже начал поднимать пистолет.       — Я знаю, что ты вор! — закричала я, глядя прямо на телефон в мужской руке. — Я знаю про сейф! Про портрет! Я знаю всё!       В трубке воцарилась мёртвая тишина. Секунды растянулись в вечность. Нападавший замер с прижатым к уху телефоном. Затем голос в динамике, стальной и властный, произнёс:       — Забудь, что я сказал до этого. Не трогайте её. Везите ко мне.       Парни переглянулись, недоумевая, как за секунду моя ценность взлетела до небес. Меня снова грубо подхватили под руки, но теперь в их движениях была суета. Я поняла: я только что поставила на кон всё, и теперь мне предстояла встреча с тем, кто играл судьбой Хвана, будто тот был пешкой на шахматной доске.       Снова темнота, духота мешка и тряска, пока меня не бросили на стул. Когда ткань сорвали с головы, я на мгновение ослепла. Прямо в лицо бил мощный свет единственной лампы, превращая всё остальное пространство в непроницаемую чёрную бездну.       Единственное, что я видела перед собой — это идеально начищенные лакированные ботинки, в которых отражался свет, и ножку дорогого кожаного кресла. Фигура незнакомца выше колена тонула в густой тени. Я щурилась, пытаясь разглядеть хоть одну черту лица, но лампа была выставлена профессионально: я была как на ладони, а он оставался тенью.       — Скажите, как продвигается Ваше расследование? — раздался голос из темноты.       Я вздрогнула. Голос был ненамного старше голоса Хвана, возможно, они были ровесниками, но в нём не было той заносчивой мальчишеской бравады. Этот человек говорил спокойно, на уровне выше любого, кого я встречала. Речь была отточенной, тон — расчётливым и проницательным. Он обращался ко мне на «Вы», и в этой вежливости чувствовалась скрытая угроза.       — Вы так громко заявили, что знаете вора, — продолжила тень, и я услышала тихий скрип кожи, когда фигура слегка сменила позу. — Вы хотели поделиться со мной впечатлениями? Или это была просто отчаянная попытка продлить себе жизнь?       Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках, которые были связаны за спиной. Передо мной сидел босс — тот самый «брат», в которого Хван верил больше, чем в самого себя.       — Впечатлений масса, — ядовито ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Особенно с того, как легко Вы вошли в дом Хвана. Камеры Вас не зафиксировали, охранник на посту никого не видел… Вы ведь очень гордитесь своей невидимостью, не так ли?       В темноте послышался лёгкий, почти одобрительный смешок.       — Вы очень наблюдательны, детектив Ли. Хван не зря заинтересовался Вами. Но скажите… раз Вы такая умная, почему Вы сейчас сидите здесь, а мой брат в этот момент наслаждается общением с очередной девицей в клубе? Неужели Вы не понимаете, что для него Вы — лишь временное развлечение, которое он уже успел забыть?       — Мы здесь не Хвана обсуждаем, — отрезала я, стараясь не поддаваться на психологические трюки, которые могли бы расшатать меня и спровоцировать на эмоции. — Где портрет его матери?       — Портрет? — незнакомец медленно подался вперёд, и свет лампы едва коснулся его подбородка и пухлых губ, на которых играла холодная усмешка. — Портрет в безопасности. Но мне гораздо интереснее узнать, как Вы планируете доказать моё участие в этом деле, не имея ни одной прямой улики.       Он замолчал, выжидая. Я чувствовала, как его взгляд буквально препарировал меня. И я выдохнула. Это стало молчаливым подтверждением. Я была права, но и он тоже. Вор — это брат Хвана, сидящий прямо передо мной в кресле. Но у меня не было ни единой улики, чтобы доказать его причастность. Эта беспомощность бесила меня до дрожи.       — Вы правы, — ровно ответила я, глядя в темноту. — Пока я не могу этого доказать.       — Пока… — незнакомец откинулся на спинку кресла, и я услышала тихий, довольный смешок. — Мне нравится это «пока». Интересно, как же детектив найдёт то, что так тщательно спрятано?       Он жестом подозвал одного из охранников, который тут же подал ему стакан воды. Босс протянул его мне. Я смотрела на жест с подозрением — после всего, что произошло, я была готова поверить, что вода отравлена.       — Не бойтесь, — в голосе прозвучало лёгкое раздражение. Незнакомец сделал большой глоток, доказывая, что вода чистая и безопасная. — Я не трачу время на яды. Я предпочитаю чистую игру.       Он протянул мне стакан. Я осторожно взяла его, делая маленький глоток.       — Знаете, в Вас что-то есть, детектив, — продолжил босс, снова скрываясь в тени. — Не зря же Хван так заинтересовался Вами, когда вы впервые встретились в баре «Фриз», пока Вы вели слежку за тем типом?       Я вздрогнула, поперхнувшись водой.       — Откуда Вы знаете?       — Я знаю всё, Сори, — его голос стал серьёзным. — И у меня к Вам предложение. Сделка. Я сохраню Вам жизнь и отпущу. А Вы вернёте интерес к жизни моему брату.       Я уставилась на него, ничего не понимая.       — Что?       — Он увял, детектив, — в мужском голосе прозвучала искренняя боль. — Скука убивает его быстрее, чем пули врагов. Мне нужен прежний Хван. Тот, что горел огнём. Любой ценой Вы должны вернуть ему этот азарт. Жизнь за жизнь.       Всё встало на свои места. Картина сложилась.       — Я поняла, — прошептала я, и голос мой дрогнул от осознания масштаба игры. — С самого начала. Наша встреча в клубе… Вы увидели нас вместе, поняли, что Хван впервые за долгое время заинтересовался чем-то живым, а не своим серым миром. Поэтому вы подкинули его запонку на место преступления, что привело меня к Хвану. Вы заставили нас встретиться вновь.       Я сделала паузу, чувствуя, как адреналин хлынул в кровь.       — И кража портрета — тоже ваша работа. Вы хотели, чтобы он боролся. Чтобы он жил.       Из темноты раздались медленные, чёткие хлопки ладоней. Босс зааплодировал.       — Значок заслужен Вами, детектив Ли, — произнёс он с нотками восхищения. — Признаю. Вы достойный союзник.       Я хладнокровно смотрела в темноту, переваривая услышанное. Весь этот хаос — от первой встречи в пентхаусе до кражи — был лишь масштабной постановкой, где я играла роль оживляющего эликсира для его угасающего брата.       — Принимаете ли Вы условия нашей сделки, детектив? — голос из тени стал более вкрадчивым. — Ваша жизнь и свобода в обмен на азарт и огонь в глазах Хвана.       Я медленно кивнула, чувствуя, как верёвки на запястьях впивались в кожу, напоминая о реальности.       — Я принимаю, — мой голос прозвучал твёрдо, без тени страха. — Но у меня есть своё условие. Я не знаю как, и не знаю когда, но я найду способ доказать Вашу виновность. Я не оставлю это дело просто так. Вы совершили преступление.       В темноте раздался короткий, почти восхищённый смешок. Послышался шорох ткани — кажется, босс одобрительно кивнул.       — Я желаю Вам искренней удачи в этом безнадёжном деле, Сори. Ваша решимость… это именно то, что нужно моему брату. Признаюсь, я был немного расстроен, когда Хван не пришёл за Вами через час и даже через пять, но я понимаю, почему он так поступил. Брат борется со своими чувствами так же сильно, как Вы — со своим долгом. Поэтому я даю Вам ещё один шанс.       Он показал знак рукой своим людям.       — Доставьте детектива обратно в пентхаус Хвана. В целости и сохранности.       Меня снова подхватили под руки, но теперь в движениях не было той грубости. Перед тем как на голову снова опустили мешок, я услышала последний напутственный шёпот:       — Сделайте его живым, Сори. Это единственное, за что я готов простить Вам Вашу наглость.       Через час я снова почувствовала под ногами дорогой ковёр знакомой гостиной. Дверь за моей спиной захлопнулась, электронный замок щёлкнул, и я осталась одна в тишине пентхауса, ожидая возвращения того, чью жизнь мне теперь предстояло спасать по приказу главного врага.       Я хладнокровно прикинула расклад: брат хотел, чтобы Хван стал «живым». Что ж, я сделаю его таким. Разочарованным, разъярённым на единственного человека, которому он верил, — на своего брата. Это ведь тоже жизнь, верно? Самая настоящая, обжигающая болью. Я решила отомстить им обоим: одному — за циничную игру моими нервами, другому — за то, что бросил меня умирать в ангаре ради сомнительной выпивки и внимания девиц.       Я переоделась, приняла душ и просидела в гостиной всю ночь, не смыкая глаз. Гнев внутри переплавился в ледяное презрение. Я ждала Хвана, репетируя каждое слово.       В девять утра замок щёлкнул. Мафиози переступил порог, и я уже готова была обрушить на него всю свою ярость, но слова застряли в горле. Он был не один. Рядом с ним, обвив руку, шла новая девица — ещё ярче, развязнее той, что была в клубе. Я ощутила не просто отвращение, а физическую тошноту. Внутри что-то кольнуло — острая, непрошеная боль. Более пяти часов я прощалась с жизнью, встретилась с его братом, пока Хёнджин менял «канареек» как перчатки.       — О, детектив, ты здесь? — Хван бросил на меня мутный, сонный взгляд, в котором не было ни капли раскаяния. — Надеюсь, ты нашла своего вора в пыли под диваном. У меня была длинная ночь, избавь меня от своих лекций.       Он даже не взглянул на ссадину на моём виске, не выслушал. Просто прошёл мимо, увлекая девушку в сторону спальни.       — Иди спать, Хван, — процедила я себе под нос сквозь зубы, чувствуя, как кулаки сжимались до белизны. — Тебе пригодятся силы для того, что я приготовлю тебе к обеду.       Я долго мерила шагами пустой пентхаус, задыхаясь от несправедливости этого мира. В голове пульсировала только одна мысль: довести дело до конца. Я плюнула на всё, зашла в спальню и рухнула на кровать. Мне нужно было несколько часов забытья, чтобы привести мысли в порядок перед тем, как я нанесу свой главный удар.       После сна я повторно приняла душ, чувствуя, как горячая вода немного смыла ночной кошмар, но не ярость. В гардеробной я нашла простые трикотажные шорты и безразмерную футболку — видимо, из той части коллекции Хвана, которую он считал домашней.       Первым делом я направилась в спальню Хёна. Дверь была приоткрыта. Парень спал, раскинувшись на огромной кровати, его лицо в кои-то веки выглядело спокойным, почти беззащитным. Но главное — он был один. Постель рядом с ним была нетронута.       Недоумевая, я тихо спустилась на первый этаж, привлечённая резким женским голосом. Та самая девица, с которой он пришёл утром, развалилась на диване в гостиной. Она задирала ноги на спинку и увлечённо жаловалась кому-то в трубку:       — Да я тебе говорю, это был полный провал! Раньше с Хваном было в сто раз веселее, а тут… впервые у нас ничего не было. Мы просто притащились сюда и завалились спать. Я вообще не поняла, зачем он меня звал!       Я замерла на лестнице, затаив дыхание. Девушка продолжала, её голос звучал по-настоящему расстроенным:       — Я думала, что Джу ему просто надоела, раз он её так грубо отшил и выставил из ложи в клубе. Решила, что справлюсь лучше, но… жаль потраченного времени. Он был не просто скучным, он был разбит. Будто его чем-то сильно расстроили. Даже похоть и мои умелые соблазнения не воодушевили, представляешь?       Я невольно подняла брови. Значит, весь этот спектакль с девушками в клубе был лишь ширмой? Пока я думала, что он развлекается, Хван на самом деле мучился от того самого «серого мира», о котором говорил. Его опустошённость была настолько глубокой, что даже привычные удовольствия перестали работать. Похоже на правду, но было ли это ею? Если да, то брат Хёна был прав — Хван увядал. И, похоже, моё поведение ударило по нему сильнее, чем он хотел показать.       Я спустилась на последнюю ступеньку, и девица на диване наконец заметила меня. Она смерила мою фигуру взглядом, полным недоумения, увидев на мне домашнюю одежду хозяина дома.       — А ты ещё кто такая? — фыркнула особа в трубку, не сводя с меня взгляда. — Подожди, тут какая-то… в шортах Хвана.       Я проигнорировала её поведение, направляясь прямиком к кофемашине. Теперь, когда я знала, чем был занят Хён, что-то в груди хоть и кольнуло, намекая на сострадание, но вопреки этому мой план мести стал более изощрённым.       — Я та, кто заставит Хвана проснуться, — бросила я через плечо. — А тебе пора на выход. Твоё время истекло ещё в девять утра.       — Я уйду только тогда, когда это скажет Хван-и, — девица вызывающе тряхнула волосами, не меняя позы на диване. — А ты для него — никто. Просто пылинка, которую он завтра и не вспомнит.       Я медленно отпила обжигающий кофе, чувствуя, как внутри закипала холодная ярость. Прикусив губу, я одарила незнакомку ледяным взглядом.       — Знаешь, — мой голос прозвучал пугающе спокойно, — Таких, как ты, обычно выносят вместе с мусором, когда использовали.       Лицо девицы мгновенно пошло красными пятнами. Она вскочила с дивана, готовая вцепиться мне в волосы, но в этот момент наверху раздался скрип. Шаги Хвана на деревянных ступенях заставили нас обеих замереть и обернуться. Парень спускался медленно, запахивая на ходу края любимого халата. Вид у Хёна был помятый, а под глазами залегли тени. Особа, мгновенно сменив гнев на приторную нежность, бросилась к нему на шею.       — Хван-и! — защебетала она, прижимаясь к его груди. — Эта грубиянка пытается меня выставить!       Хёнджин лениво опустил руку ей на волосы, едва касаясь прядей, но сонный взгляд был прикован ко мне. Я стояла у барной стойки, сжимая в руках чашку и глядя на него с абсолютным холодом.       — У меня плохое настроение, — глухо произнёс мафиози, игнорируя жалобы своей спутницы.       — О, милый, я могу поднять не только твоё настроение, — она игриво рассмеялась, её ладонь скользнула по его груди вниз, к поясу.       Я едва не поперхнулась кофе от этой дешёвой постановки, продолжая молча наблюдать за ними. Хван на секунду замер, глядя, как женская рука опускалась всё ниже, залезла под край боксеров, но затем резко перехватил её запястье.       — Тебе пора идти, — отрезал он.       Девица осеклась, улыбка сползла. Она перевела бешеный взгляд с Хвана на меня, стоящую в его футболке и шортах с самым невозмутимым видом.       — Это из-за неё?! — взвизгнула особа, задыхаясь от ревности. — Из-за этой серой мыши ты меня выгоняешь? Ты же даже не прикоснулся ко мне ночью!       Хван ничего не ответил, лишь молча развернулся и направился к двери. Я пила кофе и спокойно наблюдала за приятной картиной. Когда за разгневанной незнакомкой наконец захлопнулась створка, в пентхаусе воцарилась тяжёлая, звенящая тишина.       — Неужели детектив научилась кусаться? — Хван вернулся на кухню и обернулся ко мне, криво ухмыляясь, но в глазах не было радости. — Ты выглядишь так, будто готова предъявить мне обвинение в убийстве твоего доброго утра.       Я поставила чашку на стойку и сделала шаг к нему.       — Твои «канарейки» слишком громко поют, Хван. Особенно о том, как ты разбит.       Я смерила Хвана уничтожающим взглядом. Теперь, когда лишние свидетели исчезли, я позволила себе ту самую ядовитую улыбку, которую репетировала всё утро.       — Что-то ты совсем унылым выглядишь! — язвительно протянула я, окинув его фигуру медленным, оценивающим взглядом. — Неужто не встаёт? Мужская сила подводит, раз ты привозишь девиц только для того, чтобы они грели тебе постель своим нытьём?       Я взяла чашку, сделала глоток и намеренно опустила взгляд на мужские боксеры, едва скрытые под краями распахнутого халата Версаче, и насмешливо приподняла бровь.       Хван не вспылил. Напротив, его губы медленно растянулись в хищной, опасно-тихой ухмылке. Он сократил расстояние между нами так резко, что я не успела отшатнуться. Моя рука дрогнула, и остатки кофе из чашки плеснули на пол, пачкая дорогой ковёр, но Хван даже не заметил этого. Парень перехватил мою кисть, его пальцы стальным кольцом сомкнулись у меня на запястье, и он с силой прижал ладонь к плотной ткани своих боксеров, прямо к жаркому, пульсирующему центру. Я почувствовала, как по телу пробежал электрический разряд, а дыхание мгновенно сбилось.       — Ошибаешься, детектив, — прошептал Хён, склонившись к самому уху так близко, что его ресницы коснулись моей кожи. — С силой всё в порядке. Просто мой организм, кажется, объявил бойкот всем, чьё имя не начинается на «Со» и не заканчивается на «ри».       Мафиози чуть сильнее надавил на мою ладонь, заставляя почувствовать его реакцию и убедиться в том, что достоинство было в полном порядке и рабочем состоянии.       — После того как ты ворвалась в мою жизнь, другие девушки стали для меня как безалкогольное пиво — вроде и похоже, а вкуса нет. Кажется, я невольно начал хранить себя для того единственного «допроса», который ты мне обещала. Так что не переживай за мою дееспособность… лучше переживай за свою выдержку, когда я решу перейти к делу.       Я попыталась вырвать руку, но он держал её крепко, глядя мне прямо в глаза с таким неистовым азартом, что я на секунду забыла о своей мести и о его брате. В этот момент в пентхаусе стало слишком тесно для нас двоих. Но я была бы не я, если бы отказалась молча поддаваться. Я вздёрнула нос и, вместо того чтобы отпрянуть, уверенно сжала пальцы, чувствуя ответную реакцию. Хван на секунду вздрогнул, его зрачки расширились от такой внезапной контратаки — он явно не ожидал, что я перехвачу инициативу в этой грязной игре. Пользуясь секундным замешательством партнёра, я холодно отстранилась и брезгливо вытерла ладонь о свои шорты, будто коснулась чего-то неприятного, хоть и через ткань.       — Кому ты заливаешь, Хван? — ядовито бросила я, отходя к окну. — Ты и «хранить себя для единственной»? Ага, конечно. Я прекрасно знаю твой типаж. Для тебя весь азарт — лишь погоня за новым объектом. Как только ты затащишь меня в постель, ты моментально охладеешь и выставишь за дверь, как ту девицу пять минут назад. Так что прибереги эту чушь для своих канареек. Я уже не маленькая девочка, чтобы верить в сказки.       Хван усмехнулся, поправляя халат, и в его глазах снова вспыхнул тот самый безумный блеск.       — Ну, раз ты такая проницательная, давай упростим задачу, — мафиози сделал шаг ко мне, небрежно засунув руки в карманы. — Давай переспим прямо сейчас. Оба останемся в выигрыше: я получу тебя на одну ночь, а ты — свою драгоценную свободу. Ведь по твоей логике я сразу потеряю к тебе интерес и сам открою эту дверь. Разве это не самый короткий путь к финалу твоего заключения?       Я медленно повернулась к нему, смерив высокую фигуру взглядом с головы до ног, и на моих губах заиграла самая оскорбительная улыбка, на которую я была способна.       — Боюсь, Хван, твоё предложение экономически невыгодно, — отчеканила я. — Отдать тебе всё ради свободы? Это слишком дорогая цена за пару минут твоего «интереса» и сомнительное удовольствие наблюдать, как ты разочарованно отворачиваешься к стенке. Я предпочитаю выйти отсюда победителем, а не очередной галочкой в твоем списке «бывших». К тому же, боюсь, после ночи со мной ты не охладеешь, а окончательно лишишься рассудка. А мне не нужен безумный фанат.       Хван замер, острая челюсть едва заметно напряглась. Мой отказ ударил по его самолюбию сильнее, чем любая пощёчина.       — Пару минут? — прошипел он, и в голосе послышалась настоящая угроза. — Ты очень сильно рискуешь, недооценивая мои возможности, детектив.       — А ты очень сильно рискуешь, переоценивая свою значимость, — парировала я.       Хван не отстранился. Напротив, он скользнул взглядом по моим губам, и в его глазах вспыхнуло торжество. Парень считал, что прочитал меня.       — Ты просто боишься, детектив, — выдохнул Хён, а голос стал низким, вибрирующим. — Боишься признать, что под этим строгим значком бьётся сердце, которое жаждет безумия. Я же вижу, как ты на меня смотришь. Ты держишь марку, строишь из себя ледяную королеву, но внутри у тебя пожар.       Он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу горячим дыханием, от которого по спине пробежала непрошеная дрожь.       — Только скажи… как ты хочешь, чтобы мы это сделали? И где? — интимный шёпот стал вкрадчивым, почти гипнотическим. — В моей спальне на шёлковых простынях? Прямо здесь, на кухонном столе, среди остатков твоего кофе? Или в ванной, где пар скроет твои стоны? Хочешь добавить наручники? Поиграем в ролевые игры: строгий детектив и её порочный заключенный? Я люблю, когда интересно.       Меня захлестнули эмоции. Обида, родившаяся из-за того, что Хван бросил меня, и я просидела в том ангаре несколько часов. Гнев, что оба брата играли со мной, как с пешкой, удовлетворяя свои интересы. Поэтому моя реакция была мгновенной. Я резко выставила поднятое колено вперёд, с силой ударяя парня по внутренней стороне бедра. Я пощадила мужское достоинство, но удар был достаточно точным, чтобы выбить из него весь спесивый дух. Хван глухо застонал и согнулся, невольно опираясь подбородком на моё плечо. Его руки рефлекторно впились в мою талию, пытаясь удержать равновесие. Я воспользовалась его близостью: запустила пальцы в густые красные волосы, с силой притянула затылок к себе, заставляя мафиози слушать каждое моё слово.       — Да ты куда больший выдумщик, чем я, Хван, — прошипела я ему прямо в ухо, чувствуя, как сердце парня бешено колотилось о мою грудь. — А ещё жаловался, что у меня паранойя с уликами. Твоя фантазия работает куда активнее.       Я чуть сильнее сжала алые пряди, заставляя Хёнджина приподнять голову и встретиться со мной взглядом.       — Вместо того, чтобы планировать наши «ролевые игры», лучше подумай о том, что твой заботливый брат сейчас, вероятно, переслушивает голос твоей матери в гордом одиночестве, пока ты пытаешься соблазнить полицию.       Хван замер, его лицо исказилось — то ли от боли в бедре, то ли от моих слов. Но даже в этот момент он умудрился хитро улыбнуться, не выпуская меня из объятий.       — Знаешь… — выдохнул парень, преодолевая боль. — То, как ты сейчас держишь меня за волосы и диктуешь условия… это определенно тянет на «лучший сценарий» сегодняшнего утра. Может, оставим брата на десерт, а сейчас продолжим допрос в более… тесном контакте?       Я оттолкнула мафиози, поправляя футболку, и ледяным тоном оборвала эту сцену:       — Допрос окончен. Приводи себя в порядок. От тебя воняет виски и дешёвыми женскими духами.       Я вытерла капли пролитого кофе и, стараясь вернуть себе профессиональный тон, твёрдо произнесла:       — И хватит цирка, Хван. Набери Мину. Прямо сейчас. Мне нужен доступ к её трансляциям, и ты — единственный, кто может заставить её поделиться архивом без судебного ордера.       Хван принюхался к себе, затем прищурился, в его глазах промелькнула какая-то хитрая, тягучая мысль. Он нехотя достал телефон и набрал номер, поставив на громкую связь, но как только пошли гудки, начал медленно маневрировать по кухне, пытаясь отдалиться от меня.       Я не позволила ему этого. Я буквально шла по пятам, пока не загнала зверя в угол кухонного гарнитура, заставив прижаться спиной к холодному мрамору столешницы. Я стояла так близко, что слышала каждое слово из динамика.       — Да, Хван-и, привет! — раздался капризный голос Мины. — Ты уже соскучился?       — Мина, детка, ты ведь записывала эфир, когда была у меня? — Хван смотрел на меня сверху вниз, его ухмылка становилась всё шире, пока парень наблюдал за моей сосредоточенностью.       — Конечно! Ты же знаешь, я снимаю каждый свой шаг, подписчики в восторге от твоего интерьера, — пропела она.       Я радостно засияла. Есть! Улика существует. Но мой триумф прервал голос Хвана, который внезапно стал неприлично ласковым:       — Умница. Тогда хорошенько отдохни и возвращайся. Я жду тебя, — громко выдал он, глядя мне прямо в глаза, и сбросил вызов.       Я недоумевающе уставилась на него, всё ещё прижимая высокую фигуру к гарнитуру.       — В смысле «возвращайся»? Где она?       — Ой, какая досада, — Хён развел руками, едва не задевая мои плечи. — Мина уехала в другой город к родителям на пару дней. И телефон, судя по всему, она из рук не выпустит, пока не вернётся. Встретиться с ней и забрать запись мы сможем только через сорок восемь часов.       Я недоверчиво прищурилась, чувствуя подвох.       — Ты специально это сделал? Сказал ей не торопиться?       — Детектив, я мафиози, а не повелитель расписаний транспорта, — он невинно вскинул брови. — Нам придётся придумать, чем заняться эти два дня в запертом пентхаусе. У тебя есть идеи? Или вернуться к списку моих предложений про ванную и стол?       Я резко отстранилась, обрывая всякий намёк на близость.       — Я не собираюсь проводить это время с тобой «вместе», Хван. Найду себе угол и буду изучать дело. А ты можешь хоть об стену биться от скуки.

***

      Мы молча съели завтрак — напряжение между нами можно было резать ножом. Как только последняя тарелка была отодвинута, Хёнджин, не проронив ни слова, поднялся и ушёл в свою комнату, бросив на меня напоследок взгляд, в котором читалось: «Посмотрим, на сколько тебя хватит».       Я некоторое время бесцельно бродила по огромной гостиной, пытаясь унять внутренний зуд. Посидела на диване, бездумно переключая каналы на огромном телевизоре, но ни одна картинка не задерживалась в голове дольше секунды. Все мысли крутились вокруг пустой полки в сейфе и того, как ловко Хван оттянул время нашей встречи с Миной. Устало вздохнув, я поняла, что сидеть сложа руки — это верный способ сойти с ума. Мне нужно было составить список планов, прописать каждый возможный исход и ещё раз, шаг за шагом, пройтись по всем деталям расследования. Для этого мне были нужны листок и ручка.       Я направилась к кабинету Хвана. Осторожно толкнув дверь, я ожидала увидеть его спящим или снова паясничающим, но замерла на пороге. Хван сидел в глубоком кресле, высокая фигура казалась непривычно маленькой в полумраке комнаты. Парень неподвижно, с какой-то щемящей, неподдельной печалью смотрел на место, где находился сейф.       Я приоткрыла дверь шире, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально официально:       — Я не хочу прерывать тебя от… важных раздумий, но мне нужны бумага и ручка.       Хёнджин не повернул головы, лишь молча и вяло указал рукой в сторону своего массивного стола. Я быстро прошла к нему, схватила чистый блокнот и ручку, собираясь тут же уйти, но любопытство — мой главный профессиональный грех — пересилило. Я остановилась на полпути к выходу и тихо спросила:       — Что ты делаешь, Хван?       Он медленно перевёл на меня взгляд, и я увидела в нём не привычный азарт, а пустоту. Это была мастерская манипуляция моими чувствами, и я понимала это, но не могла не слушать.       — Пытаюсь вспомнить интонации, — глухо признался Хён. — На той записи мама смеялась в конце. Теперь мне кажется, что я начинаю забывать, как звучал этот смех. Без этой кассеты я окончательно становлюсь пустым и несчастным. Мир и так был серым, детектив, но теперь он просто выцветает. Я потерял единственный якорь, который удерживал меня от того, чтобы окончательно превратиться в монстра, которого все во мне видят.       Он тяжело вздохнул и опустил голову на руки, выглядя абсолютно сломленным.       — Порой мне кажется, что лучше бы я никогда не встречал тебя и не начинал это расследование. Жил бы в неведении, а не чувствовал эту дыру в груди каждую секунду. Вкус жизни… я потерял его окончательно.       Я замерла, сжимая блокнот. Я знала, что он мог играть, знала, что его брат ждал от меня «оживления» этого человека, но сейчас мне стало по-настоящему не по себе.       — Ты не монстр, Хван, и не станешь им, — начала я, невольно делая шаг в его сторону. — Мы найдем запись. У нас есть зацепка с Миной.       — Два дня, детектив… — мафиози поднял на меня взгляд карих глаз, в которых блеснула тень надежды. — Пообещай, что не бросишь меня в этой тишине. Хотя бы на это время.       Я медленно опустила блокнот на край стола и, вопреки здравому смыслу, осталась стоять в дверном проёме. Полумрак комнаты сгущал краски, делая признания Хвана более весомыми, чем они, возможно, были на самом деле.       — Ты слишком драматизируешь, — тихо произнесла я, прислонившись плечом к косяку. — Мир не выцветает за одну ночь.       — Мой мир выцвел давно, — Хён откинулся на подголовник кресла, продолжая смотреть в мою сторону. — Мне всё стало безразлично. Деньги, власть, враги… всё превратилось в бесконечный шум. Но знаешь, что удивительно? Та сцена в клубе, когда я впервые тебя увидел. Ты смотрела на невзрачного типа, за которым гонялась, с таким азартом, будто он — центр вселенной, а я стоял в двух метрах и буквально задыхался от чувства, что оказался незамеченным.       Я невольно вскинула бровь, а парень горько усмехнулся:       — Да, детектив. Мне стало ревностно. Парень в самом расцвете сил, на которого оборачивается каждая в этом городе, стоит и игнорируется девчонкой с полицейским значком. Я ведь пользуюсь спросом. Огромным спросом.       Я картинно закатила глаза, чувствуя, как возвращалось привычное желание поколотить или подколоть собеседника.       — О да, Хван, я заметила. Спрос настолько велик, что ты, вероятно, уже собрал целый гербарий из «благодарностей» от своих фанаток. Надеюсь, ты регулярно сдаёшь анализы, потому что этот твой «букет» может оказаться куда опаснее, чем мафиозные разборки.       Хван на мгновение замер, а затем его губы дрогнули в коротком, почти искреннем смешке. Парень закатил глаза в ответ, подражая моей манере.       — Оцениваю твою заботу о моём здоровье, детектив, но можешь выдохнуть. Я — профессионал во всём, включая безопасность. Я всегда использую презервативы, поэтому за «чистоту объекта» тебе беспокоиться не нужно. Можешь даже проверить протоколы, если они у меня были.       Мафиози замолчал, и его взгляд снова стал тягучим, пронизывающим.       — Хотя… после встречи с тобой я начал думать, что все эти меры предосторожности — ничто по сравнению с тем, какой вирус ты занесла в мою голову. От тебя защиты не нашлось.       Я почувствовала, как щёки обдало жаром, и поспешила перевести тему, пока диалог не превратился в очередную ловушку.       — Твоя самоуверенность не лечится даже потерей памяти, Хван. Давай вернёмся к списку. Лучше сосредоточиться на том, кто, кроме брата, мог знать о кассете.       Хван отвернулся к окну, и его голос стал неожиданно тихим, без обычной бравады. Он говорил о том, что для него действительно было святым.       — Знаешь, как появилась та кассета? Я был совсем мальчишкой. Мы жили бедно, в маленькой квартирке, но мама всегда пела мне колыбельные. И я так любил её голос, что попросил записать песню, чтобы она всегда была со мной. Мама смеялась, но согласилась. Отдала позже мне целую кассету.       Я слушала, затаив дыхание. Это был совсем другой Хён, без маски привычной напыщенности и наглости.       — А потом она умерла. Рано. Я остался один. Было тяжело, но мой брат, который даже не родственник по крови… он был рядом. Всегда. Мы выжили и справились вдвоём, поднимаясь с самых низов. Брат — моя семья. Единственная, что осталась.       Парень снова повернулся ко мне, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность, смешанная с болью.       — Мой брат бы никогда не украл кассету, зная, насколько она дорога для меня. Он знает цену памяти. То, как я любил маму.       Я смотрела на него и понимала: доказать виновность брата будет практически нереально. Вера Хёнджина была сильнее любых улик. Мне придётся искать другой способ.       После откровений Хван резко встал, его лицо исказилось. Казалось, он задыхался от воспоминаний, которые сам же и вызвал.       — Хватит! — отрезал мафиози, отворачиваясь. — Такие разговоры душат меня. Они терзают сердце. Мне нужно отвлечься, охладиться.       Я мысленно приготовилась к тому, что парень опять напьётся, начнёт тягать бутылки виски из бара. И он направился к двери, прочь из комнаты.       — Ты куда? — я сделала шаг. — Даже не думай развлекаться с алкоголем, пока дело не раскрыто. И ты обещал не покидать дом без меня!       Хван остановился, его губы тронула холодная усмешка.       — Успокойся, детектив, — бросил он через плечо. — Я иду сюда. Считай это моим способом проветрить мозги. И тебе бы не помешало.       Он сделал шаг к панорамным дверям, но затем остановился и посмотрел на меня через плечо, его взгляд был странным, задумчивым.       — Хочешь пойти со мной?       Хён ждал моего ответа, и я чувствовала, что это не просто вопрос, а очередное испытание — приглашение в его личное пространство. Я молчала несколько секунд, взвешивая все «против». Ветер из открытых дверей уже ворвался в гостиную, принося с собой запах озона и далёкий гул ночного города. Хёнджин не двигался — он замер в проёме, высокий и неестественно спокойный в одном тонком халате, подбитом холодным лунным светом.       Я шагнула и поравнялась с парнем. На такой высоте воздух казался колючим, пропитанным холодом и ночными огнями Сеула. Я поежилась и сказала, что вернусь за курткой, иначе можно заболеть.       Когда я до упора застегнула верхнюю одежду и пошла обратно к Хвану, то увидела, как он, словно не замечая холода, неспешно направился к самому краю. Его щёки и кончик носа мгновенно покраснели, но взгляд оставался пугающе спокойным.       — Хван! — я испуганно окликнула парня, когда он подошёл к кромке слишком близко. — Отойди назад. Это не смешно.       — Всё в порядке, детектив, — бросил он через плечо, даже не обернувшись. — Просто вид отсюда… более честный.       Я сглотнула, медленно сокращая расстояние, готовая в любой момент схватить его за полы халата.       — Послушай, если ты решил эффектно спрыгнуть на моих глазах, чтобы я всю жизнь писала отчёты о твоём суициде, то выбери другой день. У меня сегодня и так слишком много бумажной работы, — я попыталась вложить в голос сарказм, но он предательски дрогнул.       Хван ничего не ответил. Он просто взял и сел на самый край, свесив ноги в бездну. С высоты последнего этажа пентхауса люди внизу казались даже не муравьями, а просто пылью. Хён потёр покрасневшие руки и оглянулся на меня, а затем снова посмотрел вниз, в пустоту.       — Иногда так и хочется сделать один шаг, — негромко озвучил мысли парень. — Просто проверить, станет ли мир хоть немного ярче, пока я буду лететь.       — Хван, не надо… — я подошла почти вплотную, замирая в шаге от него. — Слезай оттуда. Ты не в том состоянии, чтобы играть с гравитацией.       — Тебе страшно за меня, детектив? — он горько усмехнулся и увидел в моих руках его пальто. — Забавно и заботливо. Всем внизу страшно за свои деньги, за их жизни или за мой гнев. Но никто не боится за меня. Знаешь, каково это — иметь всё, но не иметь никого, кто бы просто… вовремя потянул тебя за руку назад, не требуя ничего взамен?       — Ты не один, Хван. У тебя есть твой «брат», твои люди… — начала я, но мафиози перебил меня.       — Одиночество на вершине — самое острое, — Хён обхватил себя руками, глядя на мерцающий город. — Ты окружен шумом, но слышишь только тишину в собственной голове. Всё, что у меня было настоящего — голос матери на той кассете. А теперь и это украли. Без прошлого я — просто пустая оболочка в дорогом костюме. В этом мире слишком серо, детектив. Скучно…       — Жизнь не серая, Хван, — я решительно протянула ему руку, стараясь не смотреть вниз. — Она такая, какой ты её делаешь. И если ты сейчас спрыгнешь, ты так и не узнаешь, кто тебя предал. Ты дашь им победить. Разве великий Хван Хёнджин позволит кому-то другому поставить точку в своей истории?       Он замер, обдумывая мои слова. Ветер взъерошил красные волосы, и на секунду мне показалось, что мафиози действительно подастся вперёд. Но Хван медленно повернул голову ко мне. В глазах отражались огни города и странная, новорожденная надежда. Тишина затянулась.       Я стояла, оцепенев, и боялась сделать даже лишний вдох. В мозгу, привыкшем к протоколам и чётким инструкциям, пульсировала только одна мысль: это безумно. Это была чистая, концентрированная глупость, граничащая с самоубийством.       С этого ракурса Хван казался мне каким-то падшим божеством. Его силуэт на фоне бездонного чёрного неба выглядел пугающе величественным: прямая спина, высоко поднятая голова и алые волосы, которые ветер трепал, словно языки пламени. Но в то же время я видела его надлом. Парень сидел на самом краю, беспечно болтая ногами над пропастью в тридцать этажей, и в этой его позе было столько безнадеги, что у меня заныли зубы.       Я чувствовала, как внутри разрастался парализующий страх. Мои ладони мгновенно стали влажными, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен даже сквозь завывание ветра. Я физически ощущала это притяжение бездны — мне казалось, что сама гравитация пыталась затянуть Хёна вниз, и я инстинктивно двинулась ближе, хотя ноги стали ватными.       Меня накрыло волной противоречивых чувств. Я злилась на Хвана за этот ребяческий риск, за то, что он заставлял меня это видеть, но в то же время мне было невыносимо больно. Этот властный, богатый и наглый парень сейчас выглядел таким крошечным и потерянным на фоне мерцающего Сеула. Он был похож на драгоценный клинок, который долго закаляли, но в итоге бросили ржаветь в пустоте.       — Хван… — мой голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Пожалуйста.       Я поняла, что сейчас передо мной не подозреваемый и не спонсор моего участка. Это был просто сломленный человек, который потерял последний смысл и теперь проверял мир на прочность. И больше всего на свете я боялась, что мир эту проверку не пройдет.       Я медленно, буквально по миллиметру, начала сокращать расстояние, протягивая руку. Мои пальцы дрожали на холоде, но я была готова вцепиться в него мёртвой хваткой, лишь бы он перестал болтать ногами над этой чёрной дырой.       Я подошла, чувствуя, как каждый шаг давался с трудом. Страх за чужую жизнь был осязаемым, липким. Я протянула руку, ладонью вверх, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя сердце бешено колотилось в горле.       — Вставай, Хван.       Он посмотрел на мою руку, его взгляд скользнул по ней, затем поднялся к моему лицу. Секунды тянулись мучительно долго.       — Ты права, — прошептал парень. — Сдаться — это слишком просто. А я никогда не любил лёгких путей.       Мафиози усмехнулся и вложил свою ледяную ладонь в мою. Я тут же почувствовала, как Хён легонько сжал руку, а затем его палец коснулся запястья, где пульс отбивал сумасшедший ритм.       — Удивительно, детектив, — прошептал Хёнджин, и в его голосе снова прорезались нотки прежнего нахальства. — Неужели твоё сердце так быстро бьётся из-за меня? Я польщен.       — Хван, вставай скорее, пока я не передумала и не скинула тебя сама, — я постаралась вернуть себе контроль, но он лишь сильнее сжал мою руку.       Вместо того чтобы подняться, парень потянул меня на себя. Я потеряла равновесие и нагнулась к нему, инстинктивно упираясь второй рукой в холодную кромку крыши. Мы оказались лицом к лицу, наши губы — в нескольких сантиметрах друг от друга. Горячее мужское дыхание опалило моё лицо, смешиваясь с ледяным ветром. В тёмных глазах напротив отражались огни города, и я видела, как в них разгорался опасный огонь.       — Если я прямо сейчас поцелую тебя, — прошептал Хван низко и вкрадчиво, — ты оттолкнёшь меня, чтобы я упал в бездну, или притянешь к себе, чтобы спасти?       Воздух между нами стал осязаемым. Каждый нерв в теле кричал об опасности. Я смотрела в карие глаза, чувствуя, как меня накрывала волна желания, смешанного с яростью. Его близость была опьяняющей, чувственной и невероятно опасной. Я не знала ответа. Мой разум требовал оттолкнуть его, закон — арестовать. Но сердце… сердце в этот момент хотело только одного.       Хван ухмыльнулся в ответ на моё замешательство, и я заметила, как он подался вперёд, вытягивая шею, готовый забрать свой поцелуй. Но я не дала ему шанса. Мой инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем желание встать на один путь с этим безумием.       Я схватила парня за ворот халата и резко, со всей силы потянула вбок. Высокая фигура Хвана потеряла равновесие на узкой кромке крыши и рухнула на твёрдый пол. Я упала сверху, придавив его своим телом и выбив остатки воздуха из лёгких.       Мы лежали так несколько секунд, пытаясь отдышаться. Я была готова к гневу, к ярости или холодности. Но когда я подняла голову и посмотрела на парня, то замерла. Хван громко, раскатисто рассмеялся. Это был не тот циничный смешок или надменная ухмылка. Это был совершенно живой, искренний смех человека, который только что почувствовал себя живым. Его лицо озарилось неподдельной радостью, глаза сияли азартом, и я впервые увидела его таким странным — настоящим.       — Ты… ты ненормальная, детектив, — прохрипел он, смеясь и пытаясь отдышаться. — Ты схватила меня за шиворот и повалила на крыше. Я думал, ты меня поцелуешь. Это было… неожиданно.       — Я не целуюсь с подозреваемыми, Хван, — отрезала я, но не стала вставать с него. Мой страх ушел, сменившись каким-то странным восторгом. — И я не позволяю собой манипулировать.       — Я не манипулировал, — Хён обхватил меня за талию, прижимая плотнее к себе. Его руки теперь были теплыми. — Я предложил тебе выбор. И твой выбор — это борьба. Мне нравится.       — И что теперь? — язвительно спросила я, чувствуя, как мужские пальцы легко касались тела. — Ты меня упечёшь за нападение на спонсора? Накатаешь очередную жалобу?       Хван покачал головой, его улыбка стала шире.       — Нет. Я дам тебе возможность продолжить расследование. Ты должна найти вора, который украл мои вещи. И на этот раз, детектив, у тебя не будет выбора. Мы работаем вместе. Ты — мой единственный шанс.       Я медленно поднялась, чувствуя, как ледяной ветер моментально пробрался под куртку теперь, когда живое тепло Хвана больше не согревало. Поправив сбившуюся одежду и пригладив растрепанные волосы из пучка, я первой направилась к выходу. С меня хватит высотных приключений на сегодня. Но Хён перехватил мою руку и потянул на себя. Он уже накинул на себя пальто, которое я захватила для него, когда уходила за курткой.       — На секунду…       Парень тихонько вернул нас на место. Я, оказавшись на краю террасы, почувствовала, как ветер тут же выбил несколько прядей из моего пучка. Высота пентхауса кружила голову: Сеул внизу казался россыпью драгоценных камней, брошенных в чёрную грязь.       Хван подошёл сзади. Не слишком близко, чтобы я обернулась, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло тела и запах парфюма — холодная роза.       — Красиво, правда? — прошептал мафиози почти над моим ухом. — Отсюда не видно ни нищеты, ни преступлений, ни твоего закона. Только свобода.       Он опёрся локтями о перила рядом со мной, и крупная рука оказалась в опасной близости от моей.       — Знаешь, в чём твоя проблема, детектив? — парень повернул голову, и его ярко-красные волосы вспыхнули в свете. — Ты так боишься испачкаться, что забываешь дышать. А я предлагаю тебе вдохнуть полной грудью.       Я перевела на него взгляд. Карие глаза сейчас не были игривыми — в них застыло что-то пугающе честное. На мгновение дистанция между нами сократилась до критической.       — Дыши, детектив, — его голос стал тише. — Пока я разрешаю.       Тишина стала слишком интимной, слишком густой. Она давила на меня сильнее, чем рабочие дела. Мне нужно было разрушить это. Срочно.       — Мне холодно, — отрывисто бросила я, обхватив себя руками за плечи. — Пора возвращаться. Проветрили мозги — и хватит. Идём в дом.       Я уже собиралась уйти, когда Хван сделал резкое движение. В один шаг он сократил расстояние между нами, и прежде чем я успела возмутиться, распахнул края своего пальто. Одним властным жестом Хён притянул меня к себе, пряча в коконе из дорогой и тёплой ткани и жара своего тела. Я опешила. Мои ладони упёрлись в его грудь, я чувствовала под пальцами мерный, ровный стук сердца. В нос ударил запах парфюма — та самая надоедливая роза. Я должна была оттолкнуть его. Должна была напомнить, кто я и кто он. Но тепло мужского тела было таким обжигающим после ледяного ветра, что я замерла, не в силах пошевелиться.       — Так лучше? — прошептал мафиози прямо мне в макушку. Его голос вибрировал в грудной клетке, отдаваясь в моих ладонях.       — Это нарушение всех протоколов, Хван, — выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Отпусти.       — Протоколы остались там, за стеклянными окнами, Сори, — парень чуть крепче сжал края пальто на моих плечах, надёжно закрывая меня от мира, и повернулся. — Посмотри вниз. Там миллионы теней. Они просто существуют. Мелькают, дышат, исчезают. Я был таким же.       Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы заставить меня поднять голову. Его взгляд был странным — в нём не было привычного насмешливого блеска, только пугающая честность.       — Я живу только тогда, когда ты рядом, — пухлые губы тронула слабая, почти печальная усмешка. — Пока ты сверлишь меня своим подозрительным взглядом, пока пытаешься поймать на лжи, пока огрызаешься или пытаешься уколоть, пока стоишь здесь, в моих объятиях, на грани закона и пропасти… Я чувствую пульс. Я чувствую, что я возрождаюсь из пепла.       Я смотрела в его глаза и видела в них отражение неонового города. В этот момент я понимала: он уже не просто мафиози, не заказчик. Он — бездна, в которую я медленно, но верно падала, забывая, на какой стороне остался мой значок.       — Ты манипулятор, Хван, — тихо сказала я, лишь бы избавиться от чувств, но слышала, как сердце под моими пальцами чуть ускорило бег.       — Возможно, — мафиози склонился к моему уху, обжигая дыханием холодную кожу. — Но сейчас тебе тепло. И это единственная правда на этой высоте.       — Раз ты действительно готов разобраться с пропажей и искренне хочешь помочь, — бросила я резко и уверенно, не дожидаясь, пока Хён ответит, — то готовься. Мы будем всю ночь обсуждать это дело. Вместе разложим все улики, составим таймлайны и не сомкнём глаз, пока картина не станет ясной.       Я выбралась из крепкой хватки и первой вернулась в гостиную. Хван ещё некоторое время стоял на месте, но усмехнулся и пошёл следом.       Зайдя в его кабинет, я сразу принялась за работу. Я буквально оккупировала центр комнаты: отодвинула дорогой журнальный столик и начала раскладывать на ковре листы бумаги с моими заметками и списки имён. Хван, наблюдая за моим энтузиазмом, лишь молча вызвал кого-то по телефону.       Через полчаса на пороге появился курьер с пакетами из ресторана, который я видела только в глянцевых журналах. Запахло чем-то невероятно дорогим и аппетитным.       — Ого! — я позабыла обо всём и с радостью принялась распаковывать контейнеры, расставляя их прямо на полу среди бумажек. — Это что, лобстер в сливочном соусе? Слушай, Хван, я сегодня ем так, будто у меня день рождения и повышение одновременно!       Я с наслаждением отправила в рот кусочек нежного мяса, зажмурившись от удовольствия. Видя мою искреннюю реакцию, Хён слегка выпрямился в кресле, и в его взгляде проскользнула плохо скрываемая гордость. Ему явно нравилось быть тем, кто обеспечивает этот «праздник».       — Почему ты не ешь? — спросила я, заметив, что парень даже не притронулся к своей порции. — Это же божественно.       — Я и так переел за свою жизнь, — он устало откинулся на спинку, лениво крутя в руках бокал с водой. — Наскучило. Всё это имеет одинаковый вкус, когда ты заказываешь это каждый вечер.       Я громко цокнула языком и посмотрела на него как на умалишённого.       — Совсем дурак? — я махнула палочками в сторону изысканных блюд. — Люди жизнь готовы отдать за такой ужин, а ты сидишь с лицом, будто тебе кашу на воде предложили. Ешь давай, а то у тебя мозги от голода соображать перестанут.       Хван замер, а затем его губы растянулись в широкой, по-настоящему живой ухмылке. Он нагнулся, опираясь локтями о колени.       — Дурак, значит? — переспросил парень, смакуя слово. — Я не сомневался, что ты обзовёшь меня так легко, детектив. Опасный мафиози, которого боится полгорода… и только тебе хватает наглости отчитывать меня за аппетит.       — Кто-то же должен спускать тебя на землю, — отрезала я, поднимаясь и пододвигая к нему тарелку. — Начинай работать головой, «опасный мафиози». Рассказывай ещё раз про тот звонок от брата. Каждое слово.       И мы обсудили всё ещё раз. Я сидела на мягком ворсе ковра, полностью погрузившись в процесс. Вокруг меня, словно белые пятна на шахматной доске, были разбросаны листы из блокнота с пометками. На мне были вещи Хёна — огромная футболка и шорты. Ткань пахла парфюмом — холодной розой и чем-то острым, мужским. Хван неспешно мерил шагами комнату, наблюдая за мной сверху вниз. Наконец он остановился и, усмехнувшись, покачал головой.       — Знаешь, детектив, я впервые вижу, чтобы брендовые вещи, которые надеты на тебе, находились в таком… горизонтальном положении на полу, — он кивнул на вещи. — Обычно я их ценю.       Я приподняла бровь, даже не отрываясь от схемы.       — Это просто тряпки, Хван. И они очень удобные для работы, в отличие от твоего пафосного халата, — я резко потянулась вверх и ухватила его за рукав. — Хватит мельтешить. Садись и работай.       Парень не ожидал такого рывка, качнулся и с глухим стоном плюхнулся рядом со мной на ковёр. Мы оказались плечом к плечу, опираясь спинами на основание дивана. В комнате было тепло, свет лампы мягко падал на наши бумаги. Хван вытянул длинные ноги, а я пододвинула к нему центральную записку.       — Итак, анализируем факты, — я начала загибать пальцы. — Первая зацепка: на камерах ничего нет. Либо вор — призрак, либо записи были стёрты изнутри системы. Вторая: замок на двери не взламывали. В дом вошли без проблем, как к себе домой, точно зная цифровое устройство.       Хван внимательно слушал, его плечо касалось моего, и я чувствовала, как он был сосредоточен.       — Третье, — продолжала я, указывая на набросок кабинета. — Знали, где расположен сейф. Двигались быстро и чётко, не тратя время на поиски. Четвертое: использовали перчатки, чтобы не оставить следов. И, что важнее, выбрали время, когда ты либо отсутствовал, либо… скажем так, был слишком занят своими «канарейками».       — Прямо в точку, детектив, — пробормотал Хван, закусывая губу.       — Пятое: сейф вскрыли как хозяин. Без повреждений, без шума. Точно зная код. И шестое, под вопросом — «прямой эфир» Мины. На данный момент она — наша единственная живая зацепка. Если твоя золотая «канарейка» что-то видела, пока была… в засаде «под столом» или в гостиной, это единственный шанс.       Я повернулась к нему. Наши лица оказались совсем рядом.       — Кто, кроме тебя и твоего брата, мог иметь такой уровень доступа? Думай, Хван. Это не случайный грабитель. Это кто-то из твоего самого близкого круга.       Хван молчал, глядя на записи, и я видела, как в глазах азарт борьбы начинал вытеснять опустошённость. Хён устало склонил голову, и я почувствовала, как мужской лоб осторожно коснулся моего плеча. Это был странный, почти милый жест — попытка сблизиться в самый неподходящий момент, когда я, размахивая маркером, увлечённо перечисляла список тех, кто мог нас обокрасть.       — Подозреваемые номер один — те, кто был внутри дома, — чеканила я, игнорируя тепло, исходящее от тела партнёра. — Твои три «канарейки». Но ни у одной нет внятного мотива. К тому же, они не знали кода. Если только ты сам не разболтал его по пьяни.       Хван цокнул языком и, вопреки моей серьёзности, потёрся лбом о моё плечо, словно ласковый, но опасный кот.       — Я уже говорил и повторюсь. Такого быть не может, детектив. Я отлично контролирую себя в любом состоянии, особенно в алкогольном. Мой мозг — это сейф покрепче того, что в стене.       — Ладно, железный человек, — я хмыкнула и перевела палец на вторую колонку. — Тогда подозреваемый — ты. Потому что только ты был в доме помимо девиц. Но тебе незачем красть собственные вещи, и деменцией ты не страдаешь — рановато в таком возрасте. Значит, либо ты решил поиграть со мной такой ценой, либо…       Договорить я не успела. Хван резко, игриво прикусил моё плечо сквозь ткань футболки. Я вскрикнула от неожиданности и гневно обернулась, вперив в него враждебный взгляд.       — Ты вообще в себе?! Что ты творишь? — я потёрла пострадавшее место, чувствуя, как кожа горела.       — Захотелось попробовать тебя на вкус, — мафиози ухмыльнулся, и зрачки потемнели. — Ты куда интереснее того лобстера в тарелке. И явно вкуснее. Ещё бы попробовать… твои губы…       Хён медленно вытянулся и сократил расстояние между нами до нескольких миллиметров. Я почувствовала запах розы, смешанный с ароматом еды. Мои брови сошлись к переносице, и я, не раздумывая, резко схватила парня за горло. Всего пара отточенных движений — и я уже оседлала высокую фигуру, опрокинув на спину.       Мы рухнули на ковёр. Хван разлёгся прямо на моих бумагах, портя всю любовно выстроенную схему. Листы громко шуршали под его весом, пока он страстно, с нескрываемым восторгом смотрел на меня снизу вверх.       — Я готов поддаться тебе, детектив… — прошептал парень, тяжело дыша. — Доминируй. Я весь твой.       Я замерла, продолжая прижимать его к ковру. Хван лежал подо мной, окружённый шорохом смятых улик, и в этот момент он выглядел как истинный искуситель. Его пухлые губы разомкнулись, мафиози медленно облизал их, не сводя с меня потемневшего от страсти взгляда. Халат соблазнительно распахнулся, когда рука незаметно ослабила пояс, и перед моими глазами открылся вид на безупречную грудную клетку и рельефный пресс.       Тело Хвана было идеальным, словно высеченным из мрамора. На мгновение я поняла, почему девушки теряли рассудок рядом с ним: его красота была опасной, божественной и притягательной. Мой взгляд оставался холодным лишь благодаря невероятному усилию воли — я чувствовала, как внутри всё плавилось от желания просто коснуться этой кожи.       Хёнджин заметил мою внутреннюю борьбу. Он нахмурился, словно его задело напускное равнодушие, и резко перехватил мою ладонь. Парень положил её себе на грудь, прямо над сердцем, и медленно повёл чуть ниже, по твёрдым мышцам пресса. Под моими пальцами сначала бешено заколотилось живое сердце. Оно стучало так мощно и часто, вступая в полный резонанс с самим Хваном, который в обычное время казался мне полуживым призраком, умирающим от скуки и безразличия к этому миру. В эту секунду я кожей почувствовала жажду жизни, скрытую под маской мафиози. Это было чувственно и опасно, ведь я почти забыла о деле, о воре и о том, что я — детектив. Затем мои подушечки пальцем стали проваливаться во впадинки от чёткого пресса. Хён пикантно воздействовал на меня не только своим взглядом, но и телом. Но я вовремя взяла себя в руки. Я наклонилась ещё ниже, но вместо долгожданного поцелуя отвесила парню звонкий щелбан.