II - Ярило-VI. Из жуткого кокона

Келус медленно дрейфовал в бескрайней пустоте звёздного океана, где время, казалось, остановилось, а привычные законы космоса больше не действовали. Вокруг него, словно реки золотистого песка в бездонном пространстве, струились яркие потоки энергии, создавая причудливые узоры в этом необычном месте. По мере того как это ощущение усиливалось, Келус, преодолевая оцепенение, медленно открыл глаза. Ошеломлённый открывшимся видом, он осторожно повернул голову, пытаясь осмотреться в этом удивительном пространстве. Прозрачные, словно сотканные из чистого света шлейфы нежно обвивали его руки и тело, создавая иллюзию невесомости и поддерживая его в этом загадочном звёздном океане. Внезапно перед ним возникла фигура, настолько огромная и мрачная, что казалась почти нереальной. Это был Эон Разрушения, Нанук. Его кожа, тёмная как самая глубокая космическая ночь, была испещрена глубокими шрамами и разрывами, словно он прошёл через тысячи жестоких битв. Однако, несмотря на эти повреждения, от разорванных частей его тела тянулись тонкие, пульсирующие нити света, соединяя израненную плоть воедино. Нанук казался воплощением самой концепции разрушения - неуязвимым, вечным и всемогущим. От одного его присутствия Келус почувствовал, как всё внутри него замирает от благоговейного ужаса. Ярко-жёлтые глаза Эона, сияющие неестественным, почти гипнотическим светом, пронзали Келуса насквозь, словно пытаясь заглянуть в самые потаённые уголки его души. Взгляд Нанука был беспощадным, излучающим холодную, подавляющую мощь, от которой, казалось, сама реальность вокруг начинала дрожать и искажаться. Келус обнаружил, что не может пошевелиться. Словно застывший в вакууме, он чувствовал себя крошечной, беспомощной песчинкой перед лицом того, кто олицетворял собой саму сущность конечности и разрушения. Каждая частица его существа трепетала под этим всепроникающим взглядом, и Келус ощущал, как его воля и решимость начинают таять под давлением этой невообразимой силы. — Так ты и есть... — произнёс Нанук гулким голосом, который, казалось, состоял из тысячи одновременно рушащихся миров. Его слова эхом отдавались в пустоте, заставляя всё пространство вокруг вибрировать. — Не ожидал увидеть второго сосуда Стелларона... Значит, ты тоже существуешь. Ты наконец появился, хоть и поздно. Твоё присутствие здесь... интригует. Келус, ощущая непреодолимую тяжесть взгляда Эона, попытался что-то сказать, но от напряжения и невыразимого ужаса его голос сломался, превратившись в едва слышный хрип. Он всё ещё ощущал слабое эхо Стелларона внутри себя, хотя знал, что его больше нет. Это ощущение было подобно фантомной боли, напоминанию о потерянной силе. Нанук же, казалось, видел и понимал всё — он читал мысли и эмоции Келуса так легко, как если бы они были простыми словами, написанными на песке времени. — Так... значит, это конец? Я... я уже мёртв? — прохрипел Келус, осознавая, что его слова звучат скорее как слабое шипение, теряющееся в бескрайнем пространстве вокруг них. Каждое слово давалось ему с трудом, словно сама реальность сопротивлялась его попыткам говорить. Нанук медленно наклонился, словно изучая крошечное, любопытное создание. Его движение было подобно смещению континентов — величественное и неотвратимое. Затем на его лице появилось подобие улыбки, холодной и загадочной, как сама бездна космоса. — Стелларон освободил свою силу в тот момент, когда твой разум не выдержал шок. Признаю, ты достойно показал свою суть, — произнёс Нанук, и в его голосе прозвучало что-то похожее на одобрение. Но затем его взгляд вспыхнул яростью, подобной вспышке сверхновой. — Но ты заплатил за свою слабость, сосуд. Ты дал себе быть сокрушённым. Келус смотрел на Эона, пытаясь собраться с мыслями. Перед его внутренним взором промелькнули последние мгновения в Белобоге — слова Коколии, её ледяной взгляд, и... ослепительная вспышка взрыва. Воспоминания были болезненными, словно свежие раны на душе. Он до сих пор был уверен, что Стелла, Март и Дань Хэн мертвы, что он одинок в своём конце, брошенный на краю вселенной. — Я... — Келус с трудом собрался с мыслями, его голос прозвучал глухо и отдалённо, словно доносясь из глубины веков. — Я потерял всё. Стелла, Март и Дань Хэн мертвы. Всё кончено. Какой смысл продолжать, когда нет ничего, ради чего стоит жить? Нанук смотрел на него с суровой непреклонностью, словно рассматривая лишь один из бесчисленных случаев в бесконечной истории вселенной. Его взгляд был полон древней мудрости и понимания, выходящего за рамки человеческого восприятия. — Ты позволил страху и отчаянию взять верх над тобой, и в результате сам стал причиной разрушения. Неужели это всё, на что ты способен? — Что тебе нужно от меня? — голос Келуса прозвучал глухо, словно затухая в бескрайней пустоте вокруг. — Я уже сдох, всё кончено. Мне уже нечего говорить. Нанук приподнял бровь, и уголок его губ изогнулся в едва заметной усмешке. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на интерес, словно он увидел в Келусе нечто, скрытое от самого юноши. — Это легко сказать, когда ты мёртв, сосуд, — произнёс Нанук, и его слова отозвались рябью в пространстве, словно камень, брошенный в гладь космического океана. — Но разве ты не замечал? Те, кто идёт по пути разрушения, не заканчивают свой путь так легко. Смерть - это лишь ещё одна дверь, ещё одно испытание на пути к истинной силе. И та, кого ты считаешь потерянной, — не исключение. Первый сосуд всё ещё жива. Келус замер, ошеломлённый этой новостью. Его сердце, казалось, пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Он начинает понимать, что просто поверил в жестокую ложь о смерти Стеллы и её друзей, позволил отчаянию затуманить свой разум. Волна надежды, смешанная с недоверием, захлестнула его. — Ты ещё не понял? — продолжил Нанук, наклонившись так близко, что его глаза, словно два бездонных омута вечности, смотрели прямо в душу Келуса. — Правила созданы для того, чтобы их нарушать. Границы существуют, чтобы их преодолевать. Всё, что ты и первый сосуд должны сделать - это следовать моему приказу, и тогда у тебя будет шанс дойти до конца истории. Это ключ к твоему возрождению, к обретению истинной силы. Пойми это, если хочешь прожить больше одного мгновения после возвращения. Эти слова эхом отразились во всём пространстве, оглушая Келуса своей мощью и значимостью. «До конца истории...» Эта фраза звенела в его сознании, открывая новые горизонты понимания. Значит, у него всё же есть выбор. Возможно, не тот, о котором он мечтал, но шанс вернуться, шанс изменить ход событий. Это была возможность завершить то, что он начал, но уже с новой решимостью и пониманием своих истинных сил. И главное — возможность увидеться со Стеллой, Март 7 и Дань Хэном, исправить ошибки прошлого и, возможно, спасти не только их, но и весь Белобог. — Если я соглашусь... что ты от меня хочешь? — спросил Келус, уже зная в глубине души, что согласится ради встречи с близкими и ради шанса всё изменить. Его голос звучал теперь увереннее, в нём появились нотки решимости. Нанук в ответ протянул к нему руку, наполненную вспышками силы, подобными миниатюрным звёздам. Его голос раздался подобно раскату грома, сотрясая само основание реальности: — Ты вернёшься, сосуд, но с этим договором ты не имеешь права отступить. Новый Стелларон станет твоей ношей, твоим проклятием и твоим благословением. Ты будешь идти до самого конца, пока не исполнишь свою судьбу, пока не раскроешь истинный потенциал разрушения и созидания. Таково моё повеление. Ты станешь мостом между мирами, ключом к новой эре. Понял? Не успел Келус сказать хоть слово, как огромная рука Эона потянулась к нему, и в центр его груди словно ударила огненная молния космических масштабов. Келус вскрикнул, ощущая, как его сущность вновь обволакивается энергией Стелларона, ещё более сильной и неистовой, чем прежде. Эта сила пронзила каждую клетку его тела, каждый уголок его души, преобразуя его на фундаментальном уровне. Он чувствовал, что это была не просто сила — это был приказ, почти метка, которая навсегда связала его судьбу с волей Нанука и судьбой вселенной. И в этот момент перед глазами Келуса замелькали видения, словно осколки будущего, прорывающиеся сквозь завесу времени. Он увидел странный, почти мистический мир, полный сверкающих ландшафтов и закрученных рек света, украшенных величественными статуями льва и вычурными строениями. Этот мир пульсировал энергией, которая была одновременно знакомой и чуждой. В следующее мгновение картина изменилась, и Келус увидел себя, идущего вместе со Стеллой, Март и Вельтом среди этих удивительных построек. Они выглядели спокойными, даже умиротворёнными, словно наконец нашли свое место в этом хаотичном мире. Мирное ощущение тепла и гармонии на мгновение окутало Келуса, даря ему проблеск надежды на лучшее будущее. Но тут видение резко изменилось, и Келус с удивлением обнаружил себя в окружении крайне неожиданных фигур. Кафка, с её загадочной улыбкой и проницательным взглядом, стояла рядом с ним и Стеллой слева, словно защищая их. Рядом возвышалась Серебряный Волк, её обычно холодный и равнодушный взгляд был сосредоточен на своём устройстве. Она выглядела так, словно занималась привычным делом. И Блэйд, как всегда собранный и готовый к действию, занял позицию справа от Келуса. Его поза выражала холодное спокойствие и умиротворение, но Келус знал, что это лишь видимость. Глаза Блэйда были прикрыты, словно он медитировал, его рука крепко сжимала рукоять клинка, готового в любой момент взмахнуть. Все они окружали Келуса и Стеллу, образуя странный, почти защитный круг. Их лица были спокойны, но в глазах читалась решимость — это были лица тех, кто готов был противостоять любым испытаниям. Келус не мог понять, почему они все здесь и что это может значить. Прежде чем он смог понять, что видел, свет вокруг исчез, и звёзды, размывшись, ушли в пустоту. — Дойди до конца, — прогремел Эон, его слова были подобны приговору и обещанию одновременно. — У тебя нет выбора. И с этими словами Келус ощутил, как его сознание стремительно погружается во тьму.

***

В безмолвной, заснеженной пустоши, словно зловещее предзнаменование, медленно проступали чёрные линии и кристаллы Фрагментума. Они пробивались сквозь снежный покров, растекаясь подобно тёмной жидкости, нарушая белизну ландшафта. Снежные вихри, будто испуганные этим жутким явлением, кружились вокруг странной области, словно сама природа стремилась держаться подальше от этой тёмной сущности, опасаясь её губительного влияния. В самом сердце этого зловещего образования, состоящего из острых кристаллов, пульсирующего тёмного света и извивающихся фрагментов коррозии, начало происходить нечто необъяснимое. Поначалу движение было едва заметным, словно мельчайшие трещины появились на поверхности кристаллов Фрагментума. Но постепенно, с каждым мгновением, оно становилось всё более явным и интенсивным. Изнутри, словно разрывая эти твёрдые наросты, медленно, но неумолимо проявлялся загадочный силуэт. Келус, окутанный зловещей тенью Фрагментума, словно рождался заново из этого жуткого кокона. Его тело медленно выпрямлялось, как будто кристаллы неохотно отпускали свою жертву на свободу после долгого плена. На его руках и лице виднелись едва заметные следы пребывания внутри этой аномалии — тонкие линии и узоры, напоминающие структуру кристаллов, словно сама материя Фрагментума на мгновение стала частью его кожи. Измождённый и обессиленный, Келус рухнул на заснеженную землю, оставляя за собой тёмный след на безупречно белом снегу — мрачное напоминание о его невероятном путешествии. Несколько долгих, томительных мгновений Келус лежал без движения, погружённый в беспамятство, укутанный пронизывающим холодом зимней ночи. Лёгкий, но колючий ветер проносился над ним, кружась вокруг неподвижного тела, словно пытаясь разбудить незваного гостя этой безжизненной пустоши. Постепенно, ощутив пробирающий до костей холод, Келус начал приходить в себя. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза, чувствуя, как сознание, подобно утреннему туману, медленно проясняется, возвращая его к реальности. Не понимая, что произошло и где он оказался, Келус попытался собраться с мыслями, которые, казалось, разлетелись, как осколки разбитого зеркала. С огромным усилием он приподнялся, опираясь на локоть, и, преодолевая головокружение, попытался осмотреться. Его взгляд, ещё затуманенный, остановился на зловещих кристаллах Фрагментума, из плена которых он только что вырвался. — О... — вырвалось у Келуса, когда он, наконец, осознал увиденное. Он замер, отшатнувшись от этого жуткого зрелища, словно от смертельной опасности. Охваченный внезапным ужасом, Келус начал судорожно отползать назад, стремясь как можно дальше оказаться от источника коррозии. Его сердце колотилось с такой силой, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В панике он не сводил глаз с кристаллов, ожидая, что они в любой момент могут ожить и потянуться к нему своими острыми гранями. Но вместо этого он с изумлением заметил, как их зловещее сияние начало угасать. Медленно, словно неохотно, кристаллы теряли своё пугающее свечение, а их распространение по земле прекратилось, будто невидимая сила остановила их рост. Фрагментум, из которого Келус только что выбрался, больше не проявлял признаков активности — он был уничтожен, точно так же, как и тот первый Фрагментум, который они со Стеллой нейтрализовали на космической станции. Это осознание принесло Келусу странное чувство облегчения, смешанное с тревогой и недоумением. Наконец, Келус глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и с трудом поднялся на ноги. Как только он выпрямился, его тут же пронзил пробирающий до костей холод. Он огляделся вокруг, и его взору открылись бескрайние снежные просторы, простирающиеся во всех направлениях. Ни единого ориентира, только бесконечное белое безмолвие и ледяной воздух, который, казалось, резал лёгкие при каждом вдохе. — Вот это, блин, повезло, — буркнул он, раздраженно махнув рукой в сторону пустоши, словно упрекая её в своём положении. — Ё-маё, меня уже в четвёртый раз пытаются убить, а меня не сдует! Один раз уже умер, но теперь снова живой. Прям как чёртов феникс. Он досадливо передёрнул плечами, чувствуя странную смесь раздражения и мрачного юмора по поводу того, как его жизнь, казалось, превратилась в бесконечный цикл смертельных опасностей и чудесных спасений. Эта мысль вызвала у него горькую усмешку — ведь что ещё остаётся, кроме как смеяться над абсурдностью своего положения? Келус, дрожа от пронизывающего холода, начал медленно продвигаться вперёд по заснеженной пустоши. Каждый шаг давался ему с трудом — ноги глубоко проваливались в снег, а ледяной ветер безжалостно хлестал по лицу, словно пытаясь остановить его продвижение. Он напряжённо всматривался в туман, окутывающий горизонт, пытаясь найти хоть какой-нибудь ориентир или признак цивилизации. Несмотря на суровые условия, Келус отметил про себя, что температура здесь, хоть и была низкой, всё же не казалась смертельной. Это давало надежду на то, что где-то поблизости мог находиться Белобог. Но в какую сторону идти и как далеко ему предстоит пройти — понятия не имел. Несмотря на все трудности, Келус старался держаться прямо и не сбиваться с выбранного направления, хотя в этом однообразном, лишённом каких-либо ориентиров окружении, где не было ни единой живой души, это казалось почти невыполнимой задачей. Внезапно тишину, царившую в этом безжизненном мире, нарушил странный звук. Сначала это был едва различимый гул, похожий на далёкий рёв мотора. Но с каждым мгновением он становился всё громче и отчётливее, нарушая жуткое безмолвие пустоши. Келус напрягся, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее от неожиданной смеси страха и надежды. Он лихорадочно вглядывался в туман, пытаясь разглядеть источник звука, но густая молочно-белая пелена, окутывавшая всё вокруг, не позволяла ничего увидеть дальше вытянутой руки. — Не понял... — пробормотал Келус себе под нос, настороженно оглядываясь по сторонам и пытаясь определить направление, откуда приближался этот загадочный звук. Его мысли метались между надеждой на спасение и страхом перед новой, неизвестной опасностью. И вдруг, словно призрак, материализовавшийся из самых глубин кошмара, прямо из плотной завесы тумана на огромной скорости вылетел снегоход. Машина неслась прямо на Келуса, и казалось, что столкновение неизбежно! — АААААААААААААА!!! — заорал Келус от ужаса, не в силах сдвинуться с места, парализованный внезапностью происходящего. — АААААААААААААА!!! — в унисон ему закричал водитель снегохода, явно не ожидавший встретить живого человека посреди этой безлюдной пустоши и заметивший Келуса в последний момент. Снегоход резко затормозил, подняв вокруг себя настоящую снежную бурю. Машина остановилась буквально в нескольких шагах от Келуса, окутав его плотным облаком снежной пыли. Келус, с широко раскрытыми от шока глазами и учащённым дыханием, уставился на водителя, который выглядел не менее ошеломлённым этой неожиданной встречей. Водитель медленно снял свои защитные очки, недоверчиво разглядывая Келуса, словно не веря своим глазам и пытаясь убедиться, что перед ним не мираж и не галлюцинация, вызванная долгим пребыванием в этой снежной пустыне. — Вот это ни хрена себе! — вырвалось у водителя, когда он, наконец, осознал реальность происходящего. Его взгляд был полон изумления, словно он увидел призрака. — Живой человек на пустошах?! Да ты либо самый везучий, либо самый безбашенный парень на свете! Келус, всё ещё пытаясь прийти в себя после пережитого шока, глубоко вздохнул, пытаясь снова успокоить бешено колотящееся сердце. Он потряс головой, словно пытаясь стряхнуть оцепенение, и его лицо приняло выражение странной смеси облегчения, раздражения и недоверия к происходящему. — Етить же ж..! — воскликнул он, указывая дрожащей рукой на снегоход. Его голос был хриплым от пережитого страха, но в нём уже слышались нотки возмущения. — Ты меня чуть не сбил! Куда ты прёшь, как сумасшедший?! Это тебе не гоночная трасса, а я не финишная черта! Водитель, не сдержавшись, усмехнулся и с иронией развёл руками, словно извиняясь за свою неосторожность. — Да откуда ж мне знать, что тут посреди пустошей кто-то шатается, а? — ответил он, всё ещё не веря своим глазам. — Я-то думал, что в этой морозной дыре даже белые мишки замёрзнут, а тут живой человек разгуливает, как в парке на прогулке! Он поправил висевшую на плече сумку, доверху набитую какими-то странными металлическими предметами, которые тихо звякнули при движении. Затем, немного успокоившись, добавил уже более серьёзным тоном: — Ладно, извини, что я тебя так напугал. Честное слово, я не хотел никого задавить. Просто... ну, знаешь, не каждый день встречаешь кого-то живого в таком месте. Я даже подумал сначала, что у меня галлюцинации начались от долгого пребывания на морозе. Он ещё раз внимательно осмотрел Келуса с головы до ног, словно пытаясь убедиться, что перед ним действительно стоит живой человек, а не какой-нибудь мираж, созданный коварным туманом и его уставшим разумом. В его взгляде читалось искреннее удивление и даже некоторое восхищение. — Ладно, давай знакомиться, живчик, — сказал он, наконец, протягивая руку в толстой перчатке. На его лице появилась дружелюбная улыбка. — Станислав! Но для друзей и случайных встречных, чудом избежавших столкновения с моим снегоходом, просто Стасик. А ты кто такой, и как тебя занесло в эту снежную преисподнюю? — Келус. Просто Келус, — представился тот в ответ, пожимая руку Стасика. Его голос всё ещё звучал немного напряжённо, словно он ещё не до конца пришёл в себя после неожиданной встречи и пережитого шока. — Келус, значит... — повторил Стасик, словно пробуя имя на вкус. Вдруг его лицо озарилось внезапным пониманием, и он хлопнул себя по лбу, словно только что разгадал важную загадку. — Так ты тот самый Келус! Чёрт, вот это совпадение! — Он широко улыбнулся, явно довольный своей догадкой. — Значит, ты и есть тот парень, которому нужно было помочь свалить из тюряги! Да уж, мир тесен, даже в такой бескрайней пустоши. Стасик на мгновение задумался, а потом продолжил с нескрываемым энтузиазмом: — Да! Сампо тогда попросил помочь, и как мог такое отказаться ради такого звёздного момента. Эх, классный взрыв тогда получился, скажу я тебе. Прямо как в кино! — Он подмигнул Келусу, явно гордясь своей работой. Келус нахмурился, пытаясь вспомнить, о чём говорит Стасик. В его памяти медленно всплывали обрывки воспоминаний о побеге из тюрьмы. — Так ты тот самый подрывник, который устроил взрыв как отвлекающий манёвр? — спросил он, начиная понимать, кто перед ним. — Ага! Это я, собственной персоной, — гордо ответил Стасик, расплываясь в довольной улыбке. — Мастер по созданию шумных и ярких спецэффектов, так сказать. Правда, я ещё тогда подозревал, что что-то пошло не совсем по плану. Я тебя ждал-ждал после взрыва, а тебя всё нет и нет. Думал, может, ты как-то сам выбрался, но вот ты и правда выбрался, раз стоишь передо мной, целый и невредимый, ха! — Он окинул Келуса оценивающим взглядом. — Хотя, честно говоря, выглядишь ты так, будто прошёл через все круги ада. Но да ладно, главное — живой! Стасик на секунду задумался, а затем спросил с искренним любопытством: — А ты-то чего тут решил по пустошам шляться? Не самое безопасное место для прогулок, знаешь ли. Тут даже бывалые путешественники не рискуют в одиночку бродить. Келус с неловкой улыбкой отвернулся, явно не желая вдаваться в подробности своего появления здесь. — Заблудился, можно сказать, — ответил он уклончиво, стараясь не встречаться взглядом со Стасиком. Стасик рассмеялся, хлопнув Келуса по плечу с такой силой, что тот чуть не потерял равновесие. — Ха! Так я и думал! — воскликнул он с весёлым блеском в глазах. — Ладно, кент, заблудился так заблудился, с кем не бывает. Хотя, знаешь, обычно люди теряются в лесу или в большом городе, а не посреди ледяной пустыни. Ты, видать, любишь всё делать с размахом! Келус нервно рассмеялся в ответ, решив, что подробности его появления здесь лучше оставить при себе. Чем меньше Стасик знает о его связи с Фрагментумом и недавних событиях, тем лучше для них обоих. Стасик тем временем бросил взгляд на пустошь, простирающуюся вокруг них, и его лицо вдруг стало серьёзным. Он понизил голос, словно опасаясь, что их кто-то может подслушать в этой безлюдной местности: — Слышь, я вообще-то сюда выехал не просто так. В Белобоге творится какая-то дичь, я тебе скажу. — Его голос звучал с заметным беспокойством. — Говорят, там взрыв такой силы случился, что город едва не разрушился к чертям. Прямо как в фильмах про конец света, понимаешь? Вот и решил, да ну его к лешему, поеду-ка я отсюда подальше, пока всё не утихнет. Келус напрягся, услышав знакомые детали. Он сразу понял, что Стасик говорит о том самом взрыве, причиной которого стал его собственный Стелларон. Вспомнив, что из-за него Белобог подвергся разрушению, он почувствовал, как в груди стало холодно, и это чувство не имело ничего общего с окружающим их морозом. Он почти решился поделиться правдой, рассказать обо всём, что произошло, но вовремя удержался. Келус понимал, что чем меньше людей знает о его роли в этих событиях, тем безопаснее будет для всех. Он решил не вдаваться в подробности и не рассказывать о себе больше, чем нужно. — Взрыв, говоришь... — протянул он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более нейтрально, скрывая бурю эмоций, бушевавшую внутри. — Звучит не особо приятно. Надеюсь, там не слишком много пострадавших. Стасик, не замечая внутренней борьбы Келуса, тяжело вздохнул, глядя в сторону города, который находился где-то там, за горизонтом, скрытый от их глаз расстоянием и снежной пеленой. — Ага, там теперь такой бардак, что впору в убежище лезть, — сказал он с горечью в голосе. — Я слышал, что половина города в руинах, люди в панике. Такое ощущение, что конец света наступил, чесслово. Келус почувствовал, как тяжесть вины давит на его плечи. Он знал, что должен вернуться, помочь, исправить то, что натворил. Но как объяснить это Стасику, не раскрывая всей правды? — Слушай, а ты можешь отвезти меня обратно в город? — наконец спросил Келус, решив сменить тему. Его голос звучал почти умоляюще. — Мне нужно проверить... кое-кого. Я должен убедиться, что с ними всё в порядке. Стасик вздохнул, явно не горя желанием возвращаться туда, где недавно прогремели взрывы и царил хаос. На его лице отразилась внутренняя борьба между желанием помочь и инстинктом самосохранения. — Ну... это против моих правил, знаешь ли. Я обычно стараюсь держаться подальше от неприятностей, а не лезть в самое их пекло, — начал он неуверенно, но затем, взглянув на полное надежды лицо Келуса, сдался. — Но ради тебя... Ладно, чёрт с ним, согласен. В конце концов, нельзя же бросать товарища в беде, верно? Он усмехнулся, словно пытаясь подбодрить себя и Келуса. — Да и пока я не забыл, я ведь ещё должен отвезти тебя в Подземье. Помнишь, такой был план? Так что раз уж ты тут, мы закончим всё, что начали. Убьём двух зайцев одним выстрелом, так сказать. — Хорошо, — кивнул Келус, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Он изо всех сил старался подавить мысли о Белобоге и о том, что ждёт его там. — Спасибо тебе, Стасик. Правда. — Да ладно, не за что, — отмахнулся Стасик с улыбкой. — Мы с тобой, братья-авантюристы, должны держаться вместе, верно? А теперь давай-ка убираться отсюда, пока мы оба не превратились в ледяные статуи. Они оба запрыгнули на снегоход, и Стасик, устроившись поудобнее за рулём, обернулся к Келусу с озорной улыбкой. — Держись крепче, кентик! — сказал он, заводя двигатель. — Сейчас мы покажем этой пустоши, кто здесь хозяин! С этими словами Стасик резко повернул ручку газа, и снегоход, взревев мотором, рванул с места, оставляя за собой шлейф снежной пыли. Рёв двигателя эхом разнёсся по пустоши, нарушая её вечное безмолвие, а Келус, крепко держась за поручни, ощутил странную смесь страха и возбуждения от предстоящего путешествия. Впереди его ждал Белобог, и он не знал, готов ли к тому, что там увидит.

***

Келус отчаянно цеплялся за поручни снегохода, пока Стасик с невероятной ловкостью маневрировал между огромными снежными сугробами и опасными ледяными выступами. Их захватывающий путь пролегал через величественные снежные холмы и узкие, извилистые проходы, напоминающие лабиринт. Каждый раз, когда снегоход подпрыгивал на очередной кочке или преодолевал крутой подъём, Келус чувствовал, как его сердце буквально замирает, а затем начинает биться с удвоенной силой, словно пытаясь вырваться из груди. — Держись крепче, кент! — Стасик заразительно рассмеялся, не сбавляя скорости и виртуозно огибая массивные ледяные глыбы, которые, казалось, вырастали прямо из-под снега. — Нам ещё и не такие препятствия попадались! А вот ты, я смотрю, не особо привык к экстремальным зимним гонкам, а? Не волнуйся, скоро втянешься! — Легче на поворотах, пожалуйста! — прокричал Келус, пытаясь перекрыть оглушительный рёв мотора и хруст снега под полозьями снегохода. — Или ты решил меня угробить? Я, конечно, ценю твой энтузиазм, но давай хотя бы доедем живыми! — Что-что?! Громче, не слышу! — ухмыльнулся Стасик, неожиданно прибавив газу и заставив снегоход взреветь ещё громче. — Ты там случайно не храпишь от скуки? А то мне показалось, я слышал какие-то странные звуки! — Ты хоть примерно представляешь, куда мы едем?! — в отчаянии заорал Келус, судорожно вцепившись в спинку сиденья так, что побелели костяшки пальцев. — Или мы просто наугад несёмся сквозь эту снежную бурю? — Расслабься, кент! — отозвался Стасик с широченной ухмылкой, не сбавляя скорости ни на йоту. — У меня на этом железном звере проходимость как у снежного барса и чутьё как у полярного волка! Мы с ним через такие дебри пробирались, что тебе и не снилось! Внезапно перед ними выросла низкая арка из массивных обледенелых камней, словно ворота в царство Вечной мерзлоты. Келус едва успел пригнуться, чувствуя, как холодный воздух свистит у самого затылка. Стасик в последний момент, демонстрируя невероятную реакцию, резко вывернул руль. Снегоход занесло, и они чудом разминулись с острым, как кинжал, валуном, выступающим прямо на их пути. — Ну вот, видишь? Всё под полным контролем! — торжествующе воскликнул Стасик, когда снегоход, наконец, выровнялся после головокружительного манёвра. — Разве не весело? — Под контролем? — выдохнул Келус, чувствуя, как адреналин бурлит в его венах. — Ты бы ещё с завязанными глазами решил прокатиться! Слушай, я всё понимаю, но давай-ка без этих твоих приколов, ок? А то мне, как бы, хочется поскорее добраться до города в целости и сохранности. К огромному облегчению Келуса, вскоре они свернули на более широкую пещерную дорогу, где их безумная гонка немного замедлилась. Температура вокруг ощутимо повысилась, а мягкий, почти мистический свет, проникающий из многочисленных входов и причудливых трещин в сводах, создавал удивительный контраст с суровым, ослепляющим светом снежной пустоши, оставшейся позади. Келус позволил себе немного расслабиться, с восхищением разглядывая величественную пещеру. Её стены были покрыты затейливыми узорами, словно вырезанными искусным мастером, а потолок усыпан сверкающими сталактитами, напоминающими хрустальные люстры в подземном дворце. Несмотря на недавние приключения, это место казалось относительно безопасным оазисом посреди ледяного хаоса. Однако их путешествие внезапно прервалось: прямо перед ними, словно страж подземного мира, возвышался исполинский валун, полностью перегородивший дорогу. Снегоход резко остановился, и оба путешественника в полном недоумении уставились на неожиданное препятствие. — Эм... Вот же ж блин... — протянул Стасик, нахмурившись и почёсывая затылок. — Клянусь своей любимой отвёрткой, когда я проезжал здесь в последний раз, этого каменного великана тут и в помине не было. Как будто кто-то решил над нами подшутить. — Да уж, — Келус тяжело вздохнул, качая головой. — Как будто без этого каменного сюрприза наша поездка была недостаточно... насыщенной. И что нам теперь делать? — Келус с тревогой покосился на валун, мысленно прикидывая, есть ли хоть малейший шанс как-то обойти эту природную баррикаду. — Может, есть какой-нибудь обходной путь? Стасик на мгновение погрузился в глубокую задумчивость, а затем его лицо озарилось хитрой, почти дьявольской улыбкой. Он энергично потёр руки, словно готовясь к чему-то грандиозному, и неожиданно выудил из кармана небольшую, но весьма внушительную на вид взрывчатку. Повернувшись к Келусу, Стасик подмигнул, и в его глазах заплясали озорные огоньки. — Ну что ж, кент, кажется, пришло время немного... повеселиться! — с нескрываемым восторгом произнёс он, вытаскивая ещё пару не менее впечатляющих бомб из своего объёмного рюкзака. — Знаешь, у меня как раз завалялась парочка, так сказать, «специальных» зарядов. Я их берёг для особого случая, и, похоже, этот момент настал! Теперь у нас появился шанс устроить настоящее фейерверк-шоу прямо здесь и сейчас! Келус недоверчиво приподнял бровь, с опаской разглядывая внушительный арсенал в руках своего спутника. — Погоди-ка, ты это серьёзно? — он с трудом сдерживал нарастающую панику в голосе. — Ты хочешь сейчас взорвать этот огромный валун прямо здесь, в пещере? Ты хоть представляешь, какие могут быть последствия? — А что, ты разве против небольшого салюта? — Стасик хитро прищурился, явно наслаждаясь ситуацией и не скрывая своего энтузиазма. — Или ты предпочитаешь пешую прогулку обратно через снежную пустыню? — Да я, может, и не против небольшого... приключения, — Келус осторожно подбирал слова, окидывая Стасика скептическим взглядом. — Просто я хочу убедиться в том, что... ты уверен, что это безопасно? Я имею в виду, ты точно знаешь, что взорвёшь только этот могущий камень, а не обрушишь на нас всю пещеру? Потому что, знаешь ли, быть похороненным заживо под тоннами льда и камня не входило в мои планы на сегодня. — Эй, ты недооцениваешь настоящего профессионала! — ответил Стасик, гордо выпятив грудь и поправляя свои защитные очки с видом бывалого подрывника. — Я не какой-нибудь дилетант с петардами. Эти малышки, — он любовно погладил взрывчатку, — способны на настоящие чудеса в умелых руках. С этими словами он решительно направился к валуну, двигаясь с грацией опытного сапёра. Аккуратно, словно художник, наносящий последние штрихи на свой шедевр, Стасик разместил взрывчатку на нескольких ключевых участках огромного камня. Закончив свою работу, он вернулся к снегоходу и предостерегающе махнул Келусу. — Так, теперь о технике безопасности, — весело подмигнул Стасик, но в его голосе прозвучали серьёзные нотки. — Первым делом: прикрывай уши. И не забывай держаться на приличном расстоянии. Эти красавчики, — он кивнул в сторону заложенной взрывчатки, — умеют устраивать такое шоу, что мама не горюй! Готовься к небольшому землетрясению и фейерверку из камней! «Блин, чё-то мне это совсем не нравится...» — пронеслось в голове Келуса, когда он наблюдал за приготовлениями своего не в меру энергичного спутника. Он почувствовал, как холодок пробежал по спине, и это явно было связано не только с окружающей их ледяной обстановкой.

***

Келус и Стасик заняли позиции за каменным выступом, с волнением ожидая момента детонации. Стасик, уверенный в своём мастерстве, торжественно достал пульт управления с большой красной кнопкой и, повернувшись к Келусу, прошептал с нескрываемым энтузиазмом: — Ну что, кент, готов к грандиозному бада-буму? Сейчас мы устроим такое феерическое представление, что даже вековые сосульки затрясутся, как желе на землетрясении! — Насчёт твоего «бум-бабах», я, честно говоря, не особо готов, но вот к худшему - я готов точно, — пробормотал Келус, с опаской косясь на пульт в руках Стасика. Стасик, игнорируя опасения друга, сделал глубокий вдох, словно готовился к прыжку с парашютом. С театральным жестом, достойным лучших драматических постановок, он нажал на кнопку. Оба инстинктивно пригнулись, зажмурившись так сильно, что перед глазами заплясали звёздочки. Они ожидали оглушительного взрыва, который должен был сотрясти своды пещеры до самого основания, заставив их уши звенеть ещё несколько дней. Однако... ничего не произошло. Буквально ничего. Их окутала такая глубокая тишина, что можно было услышать, как падает снежинка. Единственным звуком было их учащённое дыхание, эхом отражающееся от стен пещеры. Келус осторожно приподнял голову, словно черепаха, выглядывающая из панциря. Приоткрыв один глаз, он с недоумением уставился на своего товарища, который выглядел не менее озадаченным. — А ты... ты точно нажал на неё? — спросил Келус, его голос был смесью облегчения и недоверия. — Конечно, нажал! — возмутился Стасик, его лицо приобрело оттенок спелого помидора. Он начал яростно тыкать в кнопку, словно это могло магическим образом заставить её работать. — Может, она застряла или что? Сейчас, сейчас... Секунда за секундой утекали, а взрыва всё не было. Гнетущая тишина, казалось, издевалась над ними, словно невидимый зритель, наслаждающийся их замешательством. — Может, взрывчатка отсырела? Или батарейки в пульте сдохли? — предположил Келус, пытаясь скрыть облегчение за маской озабоченности. — Слушай, а может, это вообще знак свыше? Давай лучше просто оставим этот валун в покое и поищем обходной путь. Наверняка здесь есть какая-нибудь козья тропа или что-то в этом роде. — Нет-нет-нет, сдаваться я ещё не собираюсь! — Стасик энергично замотал головой, словно пытался стряхнуть с себя саму мысль о неудаче. — Ладно, слушай, кент, у меня идея. Может, ты сгоняешь туда и глянешь на проводку? Вдруг что-то отошло или перетёрлось? А я тут пока с пультом поковыряюсь, может, найду, чё тут не так. — Да, конечно, щас посмот… Стоп, что?! — Келус уставился на Стасика так, словно у того внезапно выросла вторая голова. — Ты хочешь, чтобы я подошёл к взрывчатке, которая вот-вот может рвануть?! Послушай, "кент", — начал он, стараясь сохранить спокойствие, но его голос предательски дрожал, — я, конечно, ценю твоё безграничное доверие, но, знаешь ли, у меня ещё много планов на эту жизнь. Я как-то не горю желанием стать художественной инсталляцией на стене пещеры из-за твоих сомнительных экспериментов! Мне-то что лезть туда? Я же совершенно не разбираюсь в этом! Стасик, словно не замечая паники друга, широко улыбнулся и похлопал Келуса по плечу с такой силой, что тот чуть не упал. — Не переживай, всё под контролем! — заверил он с непоколебимой уверенностью человека, который явно не до конца осознаёт опасность ситуации. — У меня всё просчитано до мельчайших деталей: взрывчатка сработает только по сигналу с моего пульта, а кнопка, — он многозначительно постучал по пульту, — под моим полным контролем. Тебе нужно просто глянуть на проводки, может, какой-нибудь отсоединился или перетёрся. Ничего сложного! Взрывчатка просто так не бабахнет, отвечаю! Келус ещё раз глянул на взрывчатку, глубоко вздохнул и, мысленно прощаясь с голосом разума, неохотно направился к валуну. Подойдя к бомбам, он медленно осмотрел их, плотно сжав губы и явно напоминая себе не трогать ничего лишнего, он осматривает их с такой осторожностью, будто перед ним была не взрывчатка, а спящий дракон. Тем временем Стасик увлечённо возился с пультом, задумчиво постукивая по нему — так, для надёжности, хотя это больше напоминало нервный тик. Всё выглядело нормально, и Келус, к своему удивлению, начал расслабляться. Он осторожно взялся за один из проводков, проверяя крепление, и в этот момент услышал голос Стасика: — Ну что там, кент? Видишь что-нибудь подозрительное? — Всё это выглядит подозрительно! — прошипел Келус, вглядываясь в хитросплетение проводов, которое казалось ему сложнее, чем схема метро в час пик. — Слушай, может, ну его? Давай всё-таки просто поищем обходной путь, а? Наверняка здесь есть какая-нибудь тропинка, по которой ходят горные козлы. Уверен, они знают эти места лучше нас! — Да ща, погоди! — отмахнулся Стасик, продолжая возиться с пультом. — Так, что-то с этим пультом рил не то, — бормотал он себе под нос, поднимая и опуская антенну. — Сейчас проверим… И вдруг — словно в замедленной съёмке — палец Стасика, будто обладая собственной волей, соскользнул прямо на кнопку запуска. Раздался еле слышный щелчок, который в тишине пещеры прозвучал как гром среди ясного неба. — Ой, кажется, заработало... — пробормотал Стасик, его глаза расширились от ужаса. — Упс... Осознав свою ошибку, Стасик уставился на кнопку, потом на Келуса, и его лицо приобрело цвет свежевыпавшего снега. Заикаясь, словно пытаясь выдавить из себя слова, он произнёс: — Эм... ты можешь... ну, знаешь... быстренько отойти? Келус, не подозревая о надвигающейся катастрофе, продолжал что-то бормотать себе под нос, разглядывая провода. Внезапно он услышал звук, от которого кровь застыла в жилах. Бип-бип! — Эй! ТЫ ЧТО СДЕЛАЛ?! — заорал он, в ужасе глядя на своего горе-друга. Келус подскочил так, словно его ужалила гигантская оса. Его лицо исказилось от страха, превратившись в живую карикатуру ужаса. — ПРИИИДУУУУУУУУУРРРООООК!!! — завопил он с такой силой, что, казалось, стены пещеры содрогнулись. Он попытался найти укрытие, но времени почти не осталось. Громкий взрыв оглушил пещеру, и валун разлетелся на тысячи осколков. Келус, оказавшись в самом эпицентре взрыва, в следующее мгновение взлетел в воздух, словно он уже сейчас не человек-бита, а человек-ракета. — А-а-а-а-а!!! — его крик эхом разносился по пещере, пока он летел через всё пространство, кувыркаясь в воздухе, словно его засунули в гигантскую стиральную машину на полном ходу. Его тело беспорядочно вращалось, руки и ноги мелькали в воздухе, как лопасти сумасшедшего вентилятора. Голова то и дело оказывалась там, где по всем законам физики должны были находиться ноги, создавая впечатление, что Келус пытается исполнить самое безумное акробатическое представление в истории. Стасик, прикрывая уши от оглушительного грохота, стоял с открытым ртом, наблюдая, как его друг летит. Келус, слегка обугленный и покрытый снегом, словно он теперь уже человек-снеговик, продолжал свой хаотичный полёт по пещере. Наконец, описав в воздухе последнюю дугу, он с громким «плюх» приземлился лицом вниз в огромный сугроб, оставив после себя впечатляющий след, напоминающий траекторию падения метеорита. — Ох... ты как... живой, кент? — осторожно спросил Стасик, вылезая из-за укрытия. Келус медленно поднял голову из сугроба. Его волосы стояли дыбом, словно он только что пережил удар молнии, а лицо было покрыто причудливой смесью снега, грязи и сажи, делая его похожим на персонажа из комедийного мультика. Он явно ещё не пришёл в себя, его взгляд был немного расфокусированным, словно он пытался понять, на каком свете находится. Закашлявшись и отплёвываясь от снега, Келус с трудом поднялся на ноги. Когда он, наконец, сфокусировал взгляд на Стасике, в его глазах читалась такая смесь ярости и недоверия, что сам подрывник невольно сделал шаг назад. — Ты... Ты... — Келус потрясённо выдохнул, с трудом подбирая слова, словно его мозг ещё не до конца восстановил связь с речевым центром. — Ты что, решил меня угробить?! Это какой-то извращённый способ избавиться от меня? Может, ты на самом деле тайный агент, посланный убить меня?! Стасик, чувствуя себя не в своей тарелке, нервно почесал затылок. Его лицо приобрело оттенок спелой свёклы, а улыбка больше напоминала гримасу человека, случайно наступившего на кнопку ядерного чемоданчика. — Ну... э-э, я же говорил, что взрыв будет только по моему сигналу... — промямлил он, пытаясь оправдаться. — Вот он и сработал, видишь? Просто ты в это время стоял... ну, как бы это сказать... чуточку ближе, чем следовало. — Я стоял там, где ты мне сказал стоять! — возмутился Келус, яростно смахивая снег с плеча. Казалось, от его гнева снег вокруг начал таять. — Чтоб я ещё хоть раз послушал такого "эксперта"! Вот уж воистину, как говорила Сервал, держись подальше от этого психа! «Немного повеселимся», говорил ты. «Всё под контролем», уверял ты! Да у тебя, как я уже успел понять, под контролем только способность создавать хаос! — Да ладно тебе, не всё так плохо, — попытался подбодрить его Стасик, указывая на разлетевшиеся по сторонам куски валуна. — Зато смотри, какую мы дорогу расчистили! Теперь можем ехать дальше без препятствий. Считай, мы сэкономили кучу времени! Келус закатил глаза так сильно, что, казалось, они сейчас закатятся внутрь черепа. Он всё ещё не мог поверить в произошедшее, но, тяжело вздохнув, решил, что спорить дальше бесполезно. Закатав рукава и стряхнув остатки снега, он направился обратно к снегоходу, бормоча себе под нос: — Если это безумие закончится ещё одним взрывом, — процедил он сквозь зубы, — клянусь всеми Эонами и их бабушками, на этот раз я прикончу тебя первым. И даже не подумаю извиняться. Более того, я, пожалуй, попрошу медаль за избавление мира от такого "гения". — Да без Б, кент, — с широкой улыбкой подмигнул Стасик, показывая жест «ОК».

***

Келус и Стасик, вновь оседлав снегоход, продолжили свой путь по заснеженной дороге. Вокруг них простиралась бескрайняя белая пустошь, напоминающая огромное снежное море. Впереди виднелись лишь клубы метели и далёкие тени, похожие на призрачные миражи в этом ледяном царстве. Поначалу их путешествие казалось спокойным, но вскоре на горизонте начали вырисовываться зловещие силуэты. Высокие ледяные наросты и причудливые скалы, словно гигантские клыки древнего чудовища, вырастали прямо из промёрзшей земли, создавая впечатление, будто сама природа пыталась преградить им путь. Теперь они продвигались вперёд с удвоенной осторожностью. Келус то и дело бросал настороженные взгляды на Стасика, опасаясь, как бы тот не выкинул очередной "гениальный" трюк, способный превратить их путешествие в настоящее испытание на выживание. — Так что, получается, это и есть вся твоя жизнь, да? — Келус попытался завязать разговор, стараясь отвлечься от мрачных мыслей о возможных опасностях, которые могли поджидать их за каждым снежным холмом. — Бомбы, взрывы и постоянный риск «взлететь на воздух» в самый неподходящий момент? Неужели тебе никогда не хотелось чего-нибудь... ну, знаешь, поспокойнее? — Ага! — с неподдельным энтузиазмом подтвердил Стасик, азартно подмигнув своему спутнику. Его глаза загорелись, словно в них отражался блеск очередного взрыва. — Знаешь, у меня даже есть собственный жизненный девиз: «Жизнь слишком коротка, чтобы не взрывать её как следует!» Каждый день — это новое приключение, новый шанс устроить фейерверк и оставить свой след в истории. Ну, или как минимум, в ближайшем радиусе действия моих изобретений. — Надеюсь, ты хотя бы стараешься следить за тем, чтобы другие, например, такие как я, случайно не пострадали от твоих... эм... экспериментов? — с нескрываемым подозрением уточнил Келус, невольно вспоминая их недавнее приключение с "контролируемым" взрывом. — Конечно, конечно! — Стасик слегка нахмурился, словно его задело такое предположение. На мгновение его обычно беззаботное выражение лица сменилось серьёзностью. — Я может и люблю риск, но я не безответственный! Безопасность всегда на первом месте. Ну... почти всегда. — Он на секунду задумался, почесав затылок. — Хотя, знаешь, был один случай... Да, вот так в Подземье пришлось отбиваться от целой толпы разъярённых подземных жителей. Ситуация была, скажем так, немного напряжённой, и парочка моих бомб, э-э... слегка отклонилась от запланированной траектории. Келус закатил глаза так сильно, что, казалось, они вот-вот сделают полный оборот в глазницах. Он уже начинал жалеть, что вообще затеял этот разговор. — Эй, смотри! — внезапно крикнул Стасик, перекрикивая рёв мотора и указывая вперёд рукой в толстой перчатке. — Там, кажется, обрыв! Нам определённо стоит его объехать, если не хотим устроить незапланированный полёт! — Какой ещё обрыв? — Келус прищурился, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь снежную пелену. По мере того как они подъезжали ближе, он начал различать очертания крутого склона. Снег покрывал его словно белое одеяло, а за ним виднелся узкий ледяной каньон, уходящий куда-то вглубь этой снежной пустыни. Стасик резко дёрнул руль влево, пытаясь объехать опасный участок, но снегоход, словно живое существо, решил проявить характер в самый неподходящий момент. Машину начало заносить, и она заскользила прямо к обледеневшему краю обрыва, грозя утянуть обоих путешественников в ледяную бездну. — Держись крепче! — крикнул Стасик, его лицо исказилось от напряжения, когда он, демонстрируя неожиданное мастерство, начал ловко выкручивать руль, пытаясь выровнять непослушный снегоход. Сердце Келуса, казалось, остановилось на мгновение, когда они буквально балансировали на краю пропасти. Но в последний момент мастерство Стасика (или, возможно, его невероятное везение) взяло верх. Они проскочили мимо обрыва, чудом избежав падения, и вскоре выехали на широкую снежную долину, где снег лежал ровным, нетронутым покрывалом, словно приглашая их продолжить путешествие. — Ну и выстрел адреналина! — довольно выдохнул Стасик, когда они оказались на более безопасном участке дороги. Его глаза горели от возбуждения, а на лице играла широкая улыбка. — Видишь, вот это я называю настоящим мастерством управления! Кто сказал, что взрывотехник не может быть первоклассным водителем? — Мастерство? — фыркнул Келус, всё ещё пытаясь восстановить нормальное дыхание после пережитого ужаса. Его сердце колотилось как бешеное, а в ушах всё ещё звенело от адреналина. — Знаешь, настоящее мастерство - это умение не превращать каждого, кто находится рядом с тобой, в нервную комету, готовую в любой момент сорваться и улететь в неизвестность! Но, казалось, приключения только начинались, и судьба не собиралась давать им передышку. Не успели они отойти от пережитого страха, как путь им преградил высокий снежный сугроб, оставленный, судя по всему, недавним обвалом. Сквозь плотный снежный покров виднелись глубокие следы, словно кто-то или что-то недавно прошло здесь, оставив после себя загадочные отметины. Внезапно Келус заметил нечто необычное, что заставило его сердце снова забиться чаще. В снегу, словно драгоценные камни, разбросанные щедрой рукой, поблёскивали странные кристаллы. Они удивительно напоминали части Фрагментума — те самые загадочные кристаллы, из которых он сам «вылупился» не так давно. — Ого, неужели снова Фрагментум? — нахмурился он, внимательно рассматривая синеватый отблеск кристаллов, разбросанных в снегу. В его голове роилось множество вопросов: откуда здесь взялись эти кристаллы? Кто или что могло их здесь оставить? — Похоже на то, — задумчиво кивнул Стасик, внимательно оглядывая снежное месиво вокруг них. Его обычно беззаботное выражение лица сменилось сосредоточенностью. — И судя по его состоянию, здесь совсем недавно кто-то прошёл. Причём, я бы сказал, кто-то из наших. — Он многозначительно посмотрел на Келуса. — Может быть, кто-то из «серебряных»? В любом случае, нам нужно пересечь этот сугроб. Думаю, если как следует поддадим газу, мы преодолеем его быстро. Келус с сомнением оглянулся на их снегоход, который уже успел пережить немало испытаний за время их путешествия. Он начал сомневаться в крепости их «железного друга». Однако Стасик, похоже, не разделял его опасений. С энтузиазмом, граничащим с безрассудством, он рванулся вперёд, готовясь преодолеть снежное препятствие. Келусу ничего не оставалось, как крепче ухватиться за своего спутника, мысленно готовясь к очередному безумному трюку. Они погрузились в сугроб с оглушительным хрустом и треском. Снег летел во все стороны, а двигатель снегохода натужно ревел, борясь с сопротивлением плотного снежного покрова. Но, к удивлению Келуса, их верный транспорт справился с задачей. Они вырвались из сугроба, словно вынырнув из белого моря, весь снегоход был теперь покрыт толстым слоем снега, напоминая гигантского снежного зверя. Внезапно, едва успев пробраться через снежную преграду, они услышали странный звук. Это был не привычный рёв мотора их снегохода, а что-то совершенно иное. Оба путешественника замерли, напряжённо прислушиваясь. Рёв был низким и глубоким, словно его издавало какое-то огромное существо, затаившееся в снежной пустыне. — Это что ещё такое? — Келус встревоженно оглянулся по сторонам, пытаясь определить источник звука. И тут, словно материализовавшись из снежной пелены, перед ними возник силуэт гигантского существа. Это был невероятных размеров ледяной волк, его тело, казалось, было соткано из самого льда и снега. По бокам чудовища сверкали кристаллы Фрагментума, придавая ему ещё более устрашающий вид. Зверь с рычанием направлялся прямо к ним, его глаза горели холодным синим огнём. — Вот это ни хрена себе! — протянул он, и, не теряя ни секунды, вдавил газ до упора. — Держись крепче, сейчас будет жарко! Снегоход взревел, словно раненый зверь, и они помчались прочь от ледяного волка, который немедленно кинулся в погоню. Огромные лапы чудовища разбрасывали снег во все стороны, а его рычание, казалось, сотрясало сам воздух вокруг них. Келус и Стасик мчались вперёд, лавируя между ледяными глыбами, которые вылетали из-под лап монстра, словно смертоносные бомбы. — Без паники! — крикнул Стасик, пытаясь перекричать рёв мотора и рычание преследующего их чудовища. На его лице играла лукавая улыбка, словно он только что придумал очередную безумную идею. — Я тут кое-что припас как раз для такого случая! Свободной рукой он начал нащупывать что-то в своей сумке, не сбавляя скорости и продолжая маневрировать между ледяными препятствиями. — Стасик-Хренасик, если это ещё одна из твоих сумасшедших бомб, то я клянусь, я сам тебя... Но Келус не успел закончить свою угрозу. Стасик, лукаво улыбнувшись, уже вытащил небольшой предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался гранатой. На ярко-красной этикетке, обмотанной вокруг цилиндра, было написано: «СУПЕР-ЛЁДОРАЗРУШИТЕЛЬ». — Прикрой уши и держись! — крикнул Стасик, и, не дожидаясь ответа Келуса, метким броском закинул гранату за спину, прямо под лапы преследующего их ледяного волка. Граната взорвалась с оглушительным грохотом, который, казалось, на мгновение заглушил даже вой метели. Воздух наполнился снежной пылью и осколками льда. Ледяной волк, застигнутый врасплох, заскользил по внезапно ставшей скользкой поверхности. Чудовище остановилось, потеряв равновесие, и бросило недоумённый и раздражённый взгляд вслед удаляющимся на полной скорости путникам. Когда они наконец оторвались от преследования и убедились, что опасность миновала, Келус шумно выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время задерживал дыхание. Его рука всё ещё крепко сжимала плечо Стасика, словно боясь, что если он отпустит, то упадёт с мчащегося снегохода. — Ладно, признаю, это было... неплохо, — прорычал Келус, стряхивая снег с волос. Их снегоход продолжал нестись вперёд, оставляя позади и ледяного волка, и место их недавнего столкновения с опасностью. — Но, чёрт возьми, Стасик, в следующий раз предупреждай, когда собираешься устроить такой фейерверк! Я чуть не выпрыгнул из собственной шкуры! — Ха, предупреждать? Это же скучно! — рассмеялся Стасик, его глаза блестели от адреналина и возбуждения. — Главное в нашем деле - это эффект неожиданности! Представь, как бы удивился этот ледяной волчара, если бы знал заранее о нашем маленьком сюрпризе. Келус просто вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он начинал осознавать, что его ждёт ещё много подобных сюрпризов на этом безумном пути. Путешествие с Стасиком явно не будет спокойной прогулкой. — Блин, если так пойдёт и дальше, я просто не доживу до встречи со Стеллой, — простонал он, откинувшись на сиденье снегохода и пытаясь восстановить нормальное дыхание.

***

Подъезжая к Белобогу, Келус с тревожным трепетом всматривался в руины, мимо которых они неслись на снегоходе. Город, некогда сиявший холодным, но ярким светом фонарей, теперь представлял собой безжизненное и разрушенное пространство. Сквозь плотную снежную пелену и зловещую зону Фрагментума с трудом пробивался густой туман, окутывая всё вокруг призрачной дымкой. Массивные каменные здания, когда-то величественные и неприступные, теперь были покрыты толстым слоем инея и причудливыми ледяными кристаллами, словно природа пыталась стереть следы человеческого присутствия. Замёрзшие улицы, по которым они скользили на снегоходе, казались застывшими во времени, будто кто-то нажал на паузу в момент апокалиптического разрушения. Каждый элемент окружающего пейзажа, каждая деталь разрушенного города напоминала Келусу о страшных последствиях активации его Стелларона. Келус содрогнулся, созерцая это мрачное зрелище, чувствуя, как тяжёлый груз вины давит на его плечи. Он прекрасно понимал, что все эти разрушения — прямой результат того самого катастрофического взрыва его Стелларона, который потряс Белобог до основания. В глубине души он осознавал, что если бы не вмешательство Коколии, возможно, ему не пришлось бы обрушивать всю эту разрушительную мощь на город. Взгляд Келуса скользил по разрушенным зданиям, по наспех заколоченным окнам, за которыми ещё совсем недавно кипела жизнь, и сердце его сжималось от тоски по людям, оставшимся в этом холодном аду. — Да уж, Белобог явно сейчас не в лучшей форме, — пробурчал Стасик, мрачно оглядываясь по сторонам. Заметив молчаливую тревогу Келуса, он решил нарушить гнетущую тишину, не подозревая об истинных причинах, по которым город лежал в руинах: — Слушай, не кисни, — бодро произнёс он, привычным жестом поправляя очки. — Знаешь, сколько эти «стены» ещё простоят? Месяц-два - и вся элита Белобога снова начнёт тут из окон сверкать, как ни в чём не бывало. Ну что, кент, теперь нам нужно двигаться в сторону входа в Подземье. Как раз проедем мимо всего этого... живописного беспорядка. Келус, чувствуя, как внутри нарастает волна беспокойства, лишь сдержанно кивнул, крепче вцепившись за поручни снегохода. Он прекрасно понимал, что Стасик даже не догадывается о его роли в этом катастрофическом состоянии города, и всё происходящее вокруг вызывало у него странную смесь страха, стыда и отчаяния. — Стасик, — пробормотал Келус, бросая взгляд на очередное разрушенное здание, мимо которого они проезжали. — А тебе... вообще нормально здесь работать? Я имею в виду, в Белобоге наверху, в таких... условиях. — Да ну их, — хмыкнул Стасик с напускной беззаботностью. — Эти «серебряные» меня всё равно не поймают! Если бы ты только видел, как виртуозно Сампо умеет заметать следы - меня ещё поискать нужно в этом снежном хаосе. Келус снова тихо засмеялся, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Его спутник, может, и был настоящим чудаком, но в этой ледяной пустыне Стасик стал для него чем-то вроде яркого огонька надежды. Он, казалось, не задумывался о мрачных последствиях происходящего, и Келус был искренне рад, что ему не приходится объяснять истинную причину разрушений, которые виднелись повсюду. Для Стасика всё это было просто частью жизни, результатом затянувшейся зимы, угрозой из Подземья, но никак не чем-то личным или трагичным. Стасик, ловко управляя снегоходом, свернул на очередной замёрзший переулок и слегка сбавил скорость. С каждым пройденным метром, по мере того как они приближались к центру города, разрушения становились всё более очевидными и масштабными. Огромные снежные сугробы, причудливые замёрзшие кристаллы Фрагментума, порой вырастающие прямо из потрескавшегося асфальта, словно ожившие воплощения разрушительной силы природы, образовывали почти непреодолимые барьеры на их пути. — Вот этого я точно не припомню, — задумчиво произнёс Стасик, указывая на здание, практически расколотое пополам и настолько заснеженное, что его первоначальная форма едва угадывалась под толщей льда и снега. — В прошлый раз, когда мы с Сампо обсуждали план побега, всё выглядело совсем не так мрачно и безнадёжно. Похоже, город окончательно ушёл под лёд. Ладно, тем более нам срочно нужно убираться в Подземье, пока и нас не накрыло этой ледяной волной. Келус, всё острее осознавая, что именно из-за него над городом навис зловещий Фрагментум, тяжело сглотнул и молча кивнул. Он от всей души надеялся, что со Стеллой, Март и Дань Хэном всё в порядке, и мысленно держался за их образы, словно они могли придать ему сил двигаться дальше. Стасик тем временем увлечённо продолжал: — Ну, отведу тебя туда, куда обещал. Всё равно в этом ледяном царстве больше делать нечего. — Он бросил красноречивый взгляд на зияющую пустоту разрушенного проспекта и вдруг заметил, что Келус словно погрузился в пучину собственных мрачных мыслей. — Эй, чё ты приуныл? — попытался подбодрить его Стасик. — Ты только посмотри: зато ни единого «серебряного» поблизости. Никто даже глазом не моргнёт, если мы тихонько проскочим через эту зону Фрагментума. Считай, нам крупно повезло! Келус, встрепенувшись от своих тяжёлых размышлений, попытался изобразить уверенный кивок, стараясь скрыть свою нервозность и внутреннее смятение. Он всё ещё лихорадочно размышлял о том, как скрыть своё беспокойство и гложущее чувство вины перед Стасиком, особенно когда они продолжали двигаться вглубь города, всё ближе подбираясь к его разрушенному центру, где каждый камень, казалось, кричал о произошедшей катастрофе.

***

Келус и Стасик наконец-то достигли точки, где их путешествие на снегоходе подошло к концу. Оставив позади суровые просторы Надмирья, они теперь стояли на пороге нового этапа своего путешествия. Впереди их ждал пеший переход, который обещал быть не менее захватывающим, чем предыдущая часть пути. Стасик, бросив последний взгляд на верного железного коня, тяжело вздохнул, словно прощаясь с надёжным другом. — Придётся оставить нашего красавца здесь, — с нотками сожаления в голосе произнёс Стасик, похлопывая снегоход по боку. — В Подземье снега днём с огнём не сыщешь, да и проходы там такие узкие, что даже мышь с трудом протиснется, не то что эта махина. — Он повернулся к Келусу с лёгкой усмешкой. — Ну что ж, кент, теперь нам предстоит размять ноги. Пойдём, я покажу дорогу. Этот путь - настоящее открытие Сампо. Он его использует как свой личный подземный хайвей, снуёт туда-сюда, словно призрак в лабиринте. Келус молча кивнул, стараясь отогнать мрачные мысли о разрушениях в городе и сосредоточиться на предстоящем пути. Они шагнули в зияющую потайную пасть тёмного прохода, который, словно исполинская змея, уходил вниз, плавно погружаясь в недра планеты. Вокруг них воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь эхом их шагов, которое, отражаясь от влажных каменных стен, создавало иллюзию присутствия невидимых спутников. Туннель, казалось, обрывался впереди в бездонную пропасть, но Стасик уверенно вёл их вперёд, лишь изредка останавливаясь, чтобы проверить знакомые ему одному метки на стенах. Келус, пытаясь привыкнуть к давящей тишине, нарушил молчание: — Как думаешь, Сампо всё ещё там, внизу? — спросил он, прислушиваясь к гулкому эху своих слов, отражающихся от стен бесконечного коридора. Стасик хмыкнул, и его голос прозвучал неожиданно громко в этом царстве тишины: — Ха! Если наш неугомонный друг не ввязался в какую-нибудь авантюру в Надмирье, то, готов поспорить на свой последний паёк, он там. Хотя, знаешь, — Стасик понизил голос до заговорщического шёпота, — этот проныра может оказаться где угодно. Как говорится, его и след простыл, не успеешь моргнуть! — Он усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на гордость. — Но ты не волнуйся. Он ведь не зря корпел над планом твоего побега. Так что, если он где-то поблизости, мы его обязательно отыщем. Честно говоря, мне уже не терпится наконец поставить жирную точку в этой эпопее с твоим побегом. Их путь казался бесконечным. По обе стороны от основного туннеля то и дело открывались новые проходы, сплетаясь в замысловатую сеть подземных улиц. Эти каменные артерии, тёмные и тесные, словно кровеносная система гигантского каменного организма, вели их всё глубже и глубже в чрево планеты. Внезапно, словно по мановению волшебной палочки, впереди забрезжил тусклый свет, возвещая о том, что их долгий спуск подходит к концу. Перед ними открылся величественный вид на Подземье. — Ну вот, наконец-то, — с облегчением выдохнул Стасик, широким жестом указывая на раскинувшийся перед ними простор. — Добро пожаловать в Подземье, во всей его... кхм... красе. Келус сделал шаг вперёд, и то, что предстало перед его глазами, заставило его застыть на месте, словно громом поражённого. Даже видавший виды Стасик не смог сдержать возгласа удивления. Хотя Келус и знал, что взрыв Стелларона должен был нанести серьёзный урон, масштаб разрушений превзошёл все его самые мрачные ожидания. Мир Подземья, некогда полный жизни и движения, теперь лежал перед ними в руинах, погружённый в хаос и запустение. Гигантские валуны, словно сброшенные рукой разгневанного титана, громоздились повсюду, погребая под собой целые кварталы. Дома, ещё недавно бывшие уютным пристанищем для жителей подземного города, теперь представляли собой лишь груды щебня и пыли, словно их смело могучим ураганом. Келус застыл, не в силах отвести взгляд от открывшейся картины разрушения. Чувство вины, холодное и тяжёлое, словно один из этих каменных обломков, сдавило его грудь. Он даже не знал, как начать разговор со Стасиком, который сейчас стоял рядом с ним, потрясённый и онемевший от увиденного. Зрелище было настолько ошеломляющим, что казалось нереальным, словно кадр из апокалиптического фильма. Дом Стасика, весь этот подземный мегаполис, казалось, пережил не просто катастрофу, а настоящий конец света. — Это... это ещё что за... — прошептал Стасик, его глаза, широко раскрытые от шока, бегали по руинам, пытаясь осознать масштаб произошедшего. — Да как такое вообще могло случиться? — Его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Ты только посмотри на эти каменюки! Клянусь всеми бабушками Подземья, ничего подобного здесь не было, когда я уходил... Это словно кто-то взял и перевернул весь мир с ног на голову! Келус молчал, не в силах произнести ни слова. Внутри него разгоралось пламя беспокойства за друзей, которые, возможно, тоже оказались жертвами последствий активации Стелларона. Ужасная мысль пронзила его сознание: что, если они тоже здесь, погребённые под этими безжалостными завалами? Он сглотнул ком в горле и, стараясь не выдать своего волнения, медленно произнёс: — Как думаешь, Стасик... есть ли шанс, что кто-то... мог уцелеть в этом хаосе? Стасик, всё ещё не в силах прийти в себя от увиденного, потрясённо покачал головой: — Я, значит, мотаюсь по этим проклятым снежным пустошам, рискую жизнью, так сказать, а возвращаюсь и вижу... вот это вот всё... — Он обвёл рукой панораму разрушений, словно не веря своим глазам. Затем, словно опомнившись, повернулся к Келусу с горькой усмешкой. — Ну что, кент, как тебе наше гостеприимное Подземье? Впечатляет, да? — Да, впечатляет, — тихо отозвался Келус, не в силах отвести взгляд от руин некогда процветающего города. — Только... не совсем так, как мне хотелось бы увидеть его в первый раз. Стасик, словно стряхнув с себя оцепенение, решительно махнул рукой: — Ладно, нечего тут стоять и глазеть. Пойдём в Камнеград, или что от него осталось. — В его голосе появились нотки прежней уверенности. — Надо осмотреться, поискать выживших. Да и Сампо, если он ещё здесь, наверняка будет рад узнать, что у нас появился новый гость. Может, это даже немного взбодрит старину в такой... непростой ситуации. Они двинулись вперёд, осторожно пробираясь сквозь лабиринт обломков и завалов в сторону того, что когда-то было Камнеградом. С каждым шагом масштаб разрушений становился всё более очевидным, а надежда найти кого-то живого таяла, как снег под лучами жаркого солнца. Келус чувствовал, как внутри него растёт тревога, словно тяжёлый камень, давящий на сердце. Келус не мог оторвать взгляд от каменных завалов, разбросанных по Подземью, будто какая-то невидимая, но невероятно мощная сила прошлась по этому месту, сметая всё на своём пути. Его сердце сжималось от боли и страха за судьбу друзей. Он отчаянно молился всем известным ему Эонов, надеясь, что Стелла, Март и Дань Хэн каким-то чудом успели выбраться из этого ада до того, как всё рухнуло. Мысль о том, что он мог быть причиной их гибели, была невыносима.