II - Ярило-VI. Инвалидная коляска

Окружённая мягким, но настойчивым светом медицинских ламп, Стелла лежала неподвижно на операционной койке в клинике Наташи, словно хрупкая фарфоровая статуэтка, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения. Её лицо, обычно полное жизни и решимости, теперь застыло в маске боли — не столько физической, сколько душевной, отражая глубину её утраты. В её ослабевшей руке, словно последний якорь, связывающий её с реальностью, покоилась любимая бита Келуса. Пальцы Стеллы судорожно сжимали этот драгоценный предмет, как будто через него она могла удержать частичку души того, кого потеряла. Её взгляд, обычно острый и внимательный, теперь был затуманен, устремлён куда-то вдаль, за пределы этой комнаты, этого мира, возможно, туда, где она всё ещё могла быть с Келусом. Вокруг Стеллы, словно защитный круг, собрались её друзья, их лица отражали смесь беспокойства, сочувствия и беспомощности. Но даже их присутствие, казалось, не могло пробиться сквозь невидимую стену, которой Стелла окружила себя. Она была здесь физически, но её разум, её душа блуждали где-то далеко, в лабиринтах воспоминаний и несбывшихся надежд. Наташа, опытный врач, привыкшая к самым разным пациентам, не могла скрыть лёгкого удивления, смешанного с профессиональным интересом. Её руки, уверенные и нежные одновременно, продолжали свою работу — накладывая бинты, обрабатывая раны, но её глаза то и дело возвращались к лицу Стеллы, пытаясь уловить хоть малейший признак реакции на окружающий мир. Несмотря на явное физическое присутствие пациентки, Наташа чувствовала, что лечит призрака — тело здесь, а душа где-то далеко. По другую сторону койки, словно часовой на посту, стояла Март 7. Её обычно яркие, полные энергии глаза сейчас были затуманены тревогой. Она наблюдала за Стеллой с такой интенсивностью, будто пыталась силой мысли вернуть подругу в реальность. Рядом с ней, молчаливой тенью, застыл Дань Хэн. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, сейчас отражало внутреннюю борьбу — желание помочь и понимание своего бессилия перед лицом такой глубокой душевной раны. — Как думаете, она вообще нас слышит? — прошептала Март 7, её голос был едва слышен, словно она боялась нарушить хрупкое равновесие в комнате. Вельт, стоявший чуть поодаль, медленно покачал головой. Его обычно уверенный голос сейчас звучал тихо и надтреснуто: — Она в глубоком шоке. Потеря Келуса… это не просто удар, это как будто часть её самой оторвали. — Он на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. — Но Стелла сильная. Сильнее, чем многие из нас. Я верю, что со временем она найдёт в себе силы вернуться к нам. Наташа, продолжая свою работу, не могла не заметить странности в физиологии Стеллы. Её руки, привыкшие к человеческому телу, ощущали что-то необычное. Она склонилась ниже, внимательно изучая то, что видела и чувствовала. Вельт Янг, заметив её сосредоточенность, подошёл ближе. Его взгляд скользнул по лицу Наташи, отмечая её растущее удивление. — Что-то не так, доктор? — спросил он. Наташа на мгновение замерла, словно не зная, как объяснить то, что видела. — У неё… — начала она, подбирая слова, — какие-то странные особенности. Я никогда не видела ничего подобного. — Её пальцы осторожно прошлись по коже Стеллы. — Строение костей необычное, а внутренние ткани… они намного прочнее, чем должны быть. Это не похоже на обычное человеческое тело. Вельт заметил её сомнение и тихо кивнул, подтверждая, что она не ошиблась. — Мы все разные, — кратко сказал он, сдержанно улыбнувшись, давая понять, что, возможно, объяснения здесь не требуются. В другом углу палаты лежала Сервал, на вид бледная, но, по крайней мере, сознание уже вернулось к ней. Несмотря на явные следы перенесённой ледяной болезни Коколии, в её глазах уже появился проблеск жизни. Гепард, её верный брат и защитник, стоял рядом, крепко держа её за руку. Сервал, заметив его напряжённый взгляд, слабо улыбнулась, пытаясь хоть немного успокоить брата. — Наташа, как думаешь, Стелла сможет… прийти в себя? — спросила она, после долгого молчания. Наташа оторвалась от своей работы, её взгляд на мгновение стал отстранённым, словно она мысленно оценивала все факторы. — У неё серьёзные раны, — начала она осторожно, — но я сделаю всё, что в моих силах. Что касается её душевного состояния… — Наташа на секунду замолчала, — это битва, которую Стелла должна выиграть сама. Но знаете, — добавила она с ноткой удивления в голосе, — её тело удивительно. Оно сильнее, чем кажется на первый взгляд. Я бы сказала, что оно создано для выживания в самых экстремальных условиях. Сервал повернулась к своему брату Гепарду. — Эй, ну хватит на меня так смотреть, со мной уже всё в порядке, — прошептала она, подбадривая его. Гепард, не отпуская её руки, слегка улыбнулся в ответ, но беспокойство в его взгляде всё равно осталось. Март 7, не в силах больше стоять в стороне, осторожно положила руку на плечо Стеллы. Этот жест был полон нежности и поддержки, словно через простое прикосновение она пыталась передать подруге часть своей силы и тепла. Стелла оставалась неподвижной, её пальцы всё так же крепко сжимали биту Келуса. Химеко, видя это, сделала шаг вперёд. Её голос звучал мягко, почти матерински: — Мы все здесь для тебя, Стелла. Ты нужна нам, и я знаю, что ты сильная. Ты справишься. Мы поможем тебе пройти через это. На мгновение показалось, что слова Химеко остались без ответа. Но вдруг рука Стеллы, сжимающая биту, едва заметно дрогнула. Это движение было таким слабым, что его можно было бы принять за игру воображения, но оно не ускользнуло от внимательных глаз её друзей. Март, увидев это, с трудом сдержала слёзы облегчения. Дань Хэн, не в силах больше смотреть на страдания Стеллы, отвернулся к окну. Его плечи слегка подрагивали, выдавая глубину эмоций, которые он пытался скрыть. — Знаешь, — проговорила она, неуверенно взяв Стеллу за руку, — Келус бы хотел, чтобы ты продолжала идти. В этот момент, наполненный болью и надеждой, тишиной и невысказанными словами, все присутствующие ощутили хрупкость жизни и силу связей, объединяющих их. Они знали, что путь к выздоровлению будет долгим и трудным, но были готовы пройти его вместе, поддерживая друг друга на каждом шагу.

***

Келус и Стасик наконец вошли в Камнеград, и их взорам открылась картина полного опустошения: руины некогда величественных зданий, улицы, разорванные на части, словно гигантской рукой, огромные камни, обрушившиеся с потолка пещеры, и бесчисленные обломки стен, разбросанные повсюду, как детские игрушки после буйной игры. Воздух был наполнен пылью и запахом гари, а тишину нарушали лишь отдаленные крики о помощи и звуки падающих камней. По этому полуразрушенному лабиринту, который ещё недавно был процветающим поселением, сновали люди из Дикого Огня. Их лица были покрыты сажей и потом, а в глазах читалась решимость. Они спешили на помощь пострадавшим, вытаскивая раненых из-под завалов, и пытались расчистить заваленные дороги, чтобы обеспечить доступ к наиболее пострадавшим районам. Келус медленно обвёл взглядом эту апокалиптическую картину, его сердце сжималось от тревоги. Он напряженно всматривался в лица людей, надеясь увидеть знакомые черты — Стеллу, Март или Дань Хэна. Однако в этой суматохе, где каждый был занят спасением жизней и борьбой с последствиями катастрофы, было практически невозможно различить отдельные лица. Тем не менее, Келус чётко осознавал, что в этой ситуации каждая пара рук на счету, и даже малейшая помощь может стать решающей в спасении чьей-то жизни. Едва они пересекли то, что когда-то было улицей, а теперь напоминало поле битвы, как их заметил один из членов Дикого Огня. Это был невысокий парень, чья одежда была настолько покрыта пылью и грязью, что казалась частью окружающих руин. Его лицо, обветренное и усталое, внезапно озарилось узнаванием, когда он увидел Стасика. — Стасик! Да ну нах, неужели это ты? — воскликнул он, быстро пробираясь через обломки. — Где тебя черти носили, когда ты так нужен был? Нам срочно нужна твоя помощь, дружище. Мы тут из последних сил пытаемся удержать эти чёртовы завалы! Несмотря на очевидные разногласия, которые, судя по всему, были в прошлом между Стасиком и членами Дикого Огня, сейчас они были искренне рады видеть подрывника. Стасик, известный своим неугомонным характером и привычкой нарушать покой в самые неподходящие моменты, обладал уникальными навыками, которые в данной ситуации могли стать ключом к спасению многих жизней. — Ну конечно, ты же у нас всегда был ходячим бедствием, — подмигнул член Дикого Огня с усмешкой, которая, казалось, немного разрядила напряженную атмосферу. — Но сейчас твой взрывной опыт нужен как никогда. Нам позарез необходима твоя помощь в расчистке завалов. Стасик, услышав эти слова, нахмурился и проворчал: — Эх, я вообще-то пришёл сюда по очень важным делам, — было видно, что он не особо рад перспективе снова оказаться в гуще событий. — Мне нужен Сампо. Где он? Только не говорите, что он тоже ушёл по важным делам… — Не, не ушёл, но занят по горло! — ответил член Дикого Огня, и на его лице промелькнула улыбка, несмотря на общую мрачность ситуации. — Он сейчас помогает Наташе с лекарствами. Так что, Стасик, если хочешь помочь — расчистка завалов именно то, что нам как раз нужно. У нас есть несколько мест, где без взрывчатки просто не обойтись. Стасик на мгновение задумался, его лицо выражало внутреннюю борьбу между делам и развлечением. Нет, помочь он-то не против, просто он опасается встретить своих старых знакомых. Он бросил недовольный взгляд на Келуса, который с нескрываемым любопытством наблюдал за развитием событий, ожидая его решения. Наконец, Стасик глубоко вздохнул, закатил глаза и почесал затылок, словно пытаясь найти в себе силы для того, что ему предстояло сделать. — Да что уж там… — проворчал он, но в его голосе уже слышалась решимость. — Ладно, кенты, ради старой дружбы помогу вам расчистить эту свалку. Где вы ещё найдёте такого профи, как я? — Он прищурился и начал закатывать рукава, готовясь к работе. — Только потом не жалуйтесь на лишний шум. Ну-ка, покажите, где тут нужно взрывать. Келус, всё ещё немного озадаченный происходящим, поднял бровь и спросил с нотой сомнения в голосе: — Ты уверен, что это уместно? Нам же нужно найти Сампо. И Стеллу мне ещё нужно найти. Стасик обернулся к нему с озорной улыбкой на лице: — Спокойно, кент, не парься, — он подмигнул Келусу с видом заговорщика. — Увидишь ты свою Стеллочку, не переживай. И Сампо сейчас тоже занят «важным делом». А ты только глянь на эти каменюки! — его глаза загорелись предвкушением. — Это же будет настоящий шедевр взрывного искусства! Келус, видя энтузиазм Стасика и понимая важность момента, кивнул, готовый присоединиться к спасательной операции. Однако он заметил, что несколько человек из Дикого Огня бросают на него пристальные взгляды. Было очевидно, что его внешность — пепельные волосы и одежда, напоминающая стиль Стеллы — вызывала у них определенные ассоциации. Но ситуация была слишком критической, чтобы кто-то стал заострять внимание на этих сходствах. Группа направилась к огромному завалу, из-за которого доносились детский голос. Человек из Дикого Огня, указывая на нагромождение камней, пояснил ситуацию: — За этой грудой валунов застряла та девочка — Хук. Та ещё упрямая, как сто чертей, пыталась пробиться через завалы самостоятельно! Но на этот раз камни оказались слишком массивными даже для её типа «легендарного» Дырокола. Нам нужна ваша помощь, чтобы вытащить её оттуда. Стасик, услышав это, фыркнул с напускным пренебрежением, но в его глазах появился решительный блеск: — Пф, подумаешь, делов-то, — он начал вытаскивать из своего рюкзака различные приспособления: зарядные модули, детонаторы и другие загадочные устройства. — Дайте мне пару минут, и здесь будет чисто, как на первом свидании. Только держитесь подальше, кенты, щас будет жарко! Вдруг из-под завала послышался тихий, но уверенный голос: — Эй! Великий Мрак ждёт помощи! — Келус, услышав это, удивленно посмотрел на груду камней, а затем заметил маленькие следы, отпечатавшиеся в пыли у основания завала. — Это кто у нас там? — спросил он, опускаясь на одно колено и пытаясь заглянуть в небольшую щель между камнями. — Это я, Великий Мрак! — раздался в ответ голосок, в котором смешались веселье и капризные нотки. С другой стороны завала стоял пожилой мужчина с усталым, но добрым лицом — отец Хук. Он умолял дочь не капризничать и терпеливо ждать, когда её наконец вытащат, его голос дрожал от волнения и усталости. Стасик, внимательно изучив завал, подошёл ближе. Его глаза сверкнули от предвкушения, а на губах появилась уверенная усмешка. — Эй, Хук что-то-там Брак, — он усмехнулся. — Сейчас мы тебя вытащим, да так, что ты ещё попросишь повторить! Убери-ка руки от камней и отползи назад, насколько сможешь. — Только если Великий Мрак сочтёт вас достойными её спасения, — отозвалась Хук, но, судя по шороху, она всё-таки послушалась и отодвинулась. Было слышно, как она шепчет что-то себе под нос, видимо, тоже заинтригованная предстоящим «представлением». Стасик с деловым видом осмотрел нагромождение камней и начал вытаскивать из рюкзака небольшие пакетики с взрывчатым веществом. Келус заметил, как глаза подрывника лукаво блеснули, и невольно сделал шаг назад, чувствуя смесь предвкушения и легкого беспокойства. — Так, сейчас вы увидите, как эти булыжники сами поползут в сторону, — Стасик ухмыльнулся, расставляя заряды с точностью хирурга. — Этот заряд — для громкости, чтобы было эффектно, а вот этот — чтобы всё красиво разлетелось, прямо как салют в ночь Нового года! Келус, наблюдая за приготовлениями Стасика, не мог сдержать нарастающего беспокойства. Он осторожно спросил, не сводя глаз с подозрительно гудящих зарядов: — Ты точно знаешь, что делаешь? Это выглядит… немного опасно, особенно для тех, кто сейчас находится за этим валуном. Стасик, не отрываясь от своего занятия, небрежно отмахнулся: — Да знаю я, знаю, не переживай, — он продолжал колдовать над зарядами. — Я ж не первый день с этими штуками работаю! Да и если уж на то пошло, раньше из-за меня никто не взлетал на воздух… ну, почти никто, — добавил он, краем глаза взглянув на Келуса с хитрой усмешкой. Келус, слегка обеспокоенный этим «почти», всё-таки решил отступить на несколько шагов подальше, на всякий случай. Наконец, Стасик закончил свои приготовления. Он встал в эффектную позу, словно актёр на сцене, и поднял руку с детонатором, готовясь к кульминации своего представления. — Ну что ж, кенты, приготовьтесь к шоу! — объявил Стасик, отходя на безопасное расстояние. На его лице играла широкая улыбка, а в глазах плясали озорные огоньки. — Сейчас этот камень отправится в прошлое! Ну, держись, Камнеград! Начинаю обратный отсчет… Три… Два… На счёт «один» Стасик нажал на кнопку детонатора. На мгновение воцарилась полная тишина, словно весь мир затаил дыхание. Затем, будто с небольшой задержкой, огромный валун вздрогнул, поднимая клубы пыли. И вдруг, оглушительный взрыв разнесся по всей улице, эхом отражаясь от стен пещеры. Валун разлетелся на тысячи осколков, которые, словно в замедленной съемке, разлетелись во все стороны. Пыль и мелкие камни взметнулись в воздух, создавая впечатляющее зрелище, похожее на извержение миниатюрного вулкана. Когда пыль начала оседать, из-под обломков выскочила Хук, смеясь и кашляя одновременно. Её глаза сверкали от восторга и адреналина, словно она только что пережила самое захватывающее приключение в своей жизни. — Ого, круто! — крикнула она. — Ух ты! — восторженно воскликнул один из бойцов Дикого Огня, хлопая Стасика по плечу с такой силой, что тот чуть не упал. — Не могу поверить, что я это говорю, но ты просто грёбаный гений, Стасик! Хук, отряхиваясь от пыли и мелких камешков, подбежала к своим спасителям. Её лицо было измазано грязью, но глаза сияли от возбуждения. — Великий Мрак одобряет вашу работу! — торжественно произнесла она, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — Будет помнить об этом подвиге… — начала она, уставившись на Келуса с комичной серьёзностью. — А ты вообще кто такой? — спросила она, разглядывая Келуса с неприкрытым любопытством. — Ты очень похож на одну классную девчонку, которая недавно тусовалась с нами. Только ты парень, и это как-то странно. Келус, слегка смутившись от такого прямолинейного вопроса, попытался уклониться от ответа: — Это… довольно сложная история, — сказал он, стараясь перевести тему. — Главное, что ты в порядке. Как ты себя чувствуешь после такого приключения? Хук, казалось, на мгновение задумалась над его словами, но затем просто пожала плечами и неожиданно подпрыгнула, хлопнув Келуса по плечу с неожиданной силой: — Довольна, спасибо, что спасли меня! — воскликнула она и подбежала к своему отцу. Келус, слегка ошарашенный энтузиазмом девочки, перевёл взгляд с неё на Стасика, который стоял рядом с довольной ухмылкой на лице. Он глубоко вздохнул и с лёгкой улыбкой произнёс: — Знаешь, мне кажется, вы с ней чем-то похожи. Стасик, услышав это, рассмеялся и дружески похлопал Келуса по спине: — Ну что ж, наш геройский дебют на сегодня удался, а? — сказал он с нескрываемой гордостью. — Кто знает, может, из нас получится неплохая команда спасателей.

***

После завершения очередного этапа расчистки завалов, Стасик, Келус и остальные члены Дикого Огня направились к центру операции по восстановлению Камнеграда, где Олег и Зеле координировали работы. Увидев возвращение Стасика, Олег не смог скрыть смесь удивления и облегчения, отразившуюся на его лице. — Надо же, Стасичек! Вот уж кого не ожидал снова увидеть в наших рядах, — произнес Олег, внимательно изучая его взглядом. — Надеюсь, ты не просто решил показаться на мгновение и снова исчезнуть, как в прошлый раз? Стасик, ухмыльнувшись, небрежно засунул руки в карманы и ответил с привычной для него дерзостью: — А что, соскучился по мне, дядя Олег? — он на мгновение задумался, а затем продолжил уже более серьёзно. — Ладно, раз уж я здесь, то помогу вам с зачисткой. Знаешь, в этом есть что-то… ностальгическое. Возвращаться к взрывам на старом месте - прямо как в старые добрые времена. И в этот раз без побега от разъярённой толпы. Олег, несмотря на попытку сохранить строгость, не смог сдержать лёгкую улыбку: — Хорошая работа, — произнес он, одобрительно кивая. — С вашим участием мы действительно продвинулись намного быстрее. Но не расслабляйтесь — работы ещё непочатый край. — Ага, такого «удовольствия» мне хватит ещё на пару жизней вперёд, — усмехнулся Стасик, стряхивая пыль с куртки. — Кстати, дядя Олег, а премиальные за сверхурочные предусмотрены? — Если от руин Камнеграда что-то останется после твоих «сверхурочных», может, и обсудим, — парировал Олег с едва заметной усмешкой. Пока Стасик и Олег обменивались колкостями, Зеле не сводила пристального взгляда с Келуса. Её глаза, цепкие и проницательные, словно сканировали каждую черту его лица, каждый оттенок пепельных волос, каждое движение. В её взгляде читалось не только любопытство, но и некое смутное узнавание, как будто она пыталась вспомнить что-то важное, связанное с этим незнакомцем. Внезапно, словно озаренная неожиданной догадкой, она сделала шаг вперёд, её лицо выражало смесь удивления и неуверенности. Немного поколебавшись, словно собираясь с мыслями, она наконец решилась задать вопрос: — Ты. Как тебя зовут? — обратилась она к Келусу, слегка прищурившись. Келус, почувствовав на себе пристальный взгляд Зеле, на мгновение напрягся, но быстро взял себя в руки. Он спокойно посмотрел ей в глаза и ответил с легкой, едва заметной улыбкой: — Меня зовут Келус, — произнес он, наблюдая, как её взгляд стал еще более внимательным и изучающим, словно каждая буква его имени что-то значила для неё. — Келус? — переспросила Зеле, её брови сошлись на переносице, а в глазах промелькнула искра узнавания. Она на мгновение замолчала, словно собираясь с мыслями, а затем продолжила, её голос слегка дрожал от волнения: — Ты… ты случайно не брат Стеллы? Эта схожесть… Если я не ошибаюсь… При упоминании имени сестры Келус вздрогнул, словно от удара электрическим током. Волна воспоминаний нахлынула на него с такой силой, что на мгновение у него перехватило дыхание. Образы прошлого, моменты, проведенные вместе со Стеллой, пронеслись перед глазами, словно кадры старого фильма. Он сумел совладать с нахлынувшими эмоциями, глубоко вздохнул и медленно кивнул. Его взгляд, до этого момента спокойный и сдержанный, наполнился решимостью и едва сдерживаемым волнением: — Да, Стелла — моя сестра, — ответил он тихо, но твердо, чувствуя, как внутри нарастает буря эмоций. — Я… я очень хочу её увидеть. Вы знаете, где она сейчас? Зеле внимательно изучала Келуса, её взгляд скользил по его лицу, одежде, позе, словно она пыталась найти в каждой детали подтверждение его словам. Она замечала знакомые черты, те же жесты, которые видела у Стеллы, и это, казалось, убедило её окончательно. Наконец, она едва заметно кивнула, словно приняв какое-то решение, и повернулась к Олегу: — Похоже, Келус действительно её брат, — сказала она, бросив короткий, но многозначительный взгляд на своего коллегу. В её голосе звучало удивление, смешанное с облегчением, словно разгадка давней загадки наконец-то была найдена. Затем она снова обратилась к Келусу, её тон стал более мягким и сочувственным: — Хорошо. Пойдём, я отведу тебя к ней. Стасик, наблюдавший за этой сценой со стороны, не упустил возможности вмешаться: — Эй, а она случайно не знает Сампо? Если да, то я с вами, — воскликнул он, подходя ближе и переводя взгляд с Келуса на Зеле. — Мне с ним нужно срочно рассчитаться, знаете ли. Зеле окинула их обоих внимательным взглядом, словно взвешивая все за и против, но в итоге молча кивнула. Она развернулась и направилась в сторону клиники Наташи, жестом приглашая их следовать за собой. — Возможно, он там и окажется, но я бы на твоём месте особо не рассчитывала, — предупредила она Стасика. — Наташа сейчас, скорее всего, по горло занята, и в клинике полно пострадавших. Там сейчас не до выяснения личных отношений. Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями, и добавила с лёгкой усмешкой: — Хотя, кто знает — с Сампо никогда нельзя быть уверенным наверняка. Этот человек умеет появляться в самых неожиданных местах в самое неподходящее время. Зеле повела их по извилистым улицам Камнеграда, лавируя между обломками и группами спасателей. Келус старался запомнить дорогу, отмечая характерные ориентиры, но мысли о предстоящей встрече со Стеллой полностью захватили его сознание, отодвигая всё остальное на второй план. «Стелла здесь, — пульсировало в его голове. — Я наконец-то увижу её…» Не в силах больше сдерживать нарастающее беспокойство, Келус нарушил молчание. Его голос дрожал от едва сдерживаемой тревоги, когда он обратился к Зеле: — Как она? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, но не в силах скрыть волнение. — Стелла… С ней всё в порядке? Пожалуйста, скажите мне правду. Зеле замедлила шаг и бросила на Келуса короткий, но пронзительный взгляд. В её глазах читалось сочувствие, смешанное с тревогой. Она ответила после небольшой паузы, едва заметно вздохнув, словно собираясь с силами перед тяжёлым разговором: — Она жива, — начала Зеле, тщательно подбирая слова. — Но… её состояние тяжелое, не буду скрывать. Бои наверху и всё, что там произошло, нанесли ей серьёзные ранения. — Она на мгновение замолчала, словно давая Келусу время осознать услышанное, а затем продолжила: — Ситуация критическая, но наш врач, Наташа, она… она настоящий профессионал. Она делает всё возможное и невозможное, чтобы помочь Стелле. Лицо Келуса исказилось от боли и чувства вины. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели: — Я… я должен был быть рядом с ней, — пробормотал он, голос его дрожал от сдерживаемых эмоций. — Если бы только я знал… Если бы я мог что-то изменить… Это всё моя вина.

***

Келус, Зеле и Стасик медленно продвигались по извилистым, тускло освещённой улицы Подземья, их шаги эхом отдавались от каменных стен. Воздух был пропитан запахом сырости и затхлости, напоминая о глубине их нахождения под поверхностью. Они направлялись к клинике Наташи, каждый погружённый в свои мысли о предстоящей встрече со Стеллой. Однако, когда они приблизились к входу в клинику, их взгляды остановились на неожиданной фигуре. Броня сидела на холодных каменных ступеньках, её поза выражала глубокое отчаяние и уязвимость. Она сгорбилась, опустив голову так низко, что подбородок почти касался груди, а пальцы были крепко сцеплены на коленях, словно она пыталась удержать себя от распада. Казалось, она была полностью погружена в свои мысли, не решаясь поднять глаза или заговорить с кем-либо из проходящих мимо. Холодный, неестественный свет единственной лампы над входом падал на Броню, создавая резкие тени на её лице. Эти тени подчёркивали каждую морщинку усталости, каждую линию напряжения, делая её вид ещё более измученным и потерянным. В этом жестком освещении она казалась не грозным стражем порядка, каким её привыкли видеть, а сломленным человеком, несущим тяжесть своих решений и их последствий. Когда группа приблизилась, Зеле, узнав сидящую фигуру, ускорила шаг. Подойдя к Броне, она опустилась на одно колено и мягко положила руку ей на плечо и сказала: — Броня… Как ты держишься? Броня, почувствовав прикосновение, медленно подняла голову. Несмотря на явную усталость и подавленность, её взгляд немного прояснился при виде подруги. Уголки губ Брони слегка дрогнули в слабой улыбке. — Зеле… — тихо произнесла Броня, её голос был хриплым от долгого молчания. В её тоне сквозила искренняя благодарность за присутствие близкого человека в этот тяжёлый момент. Но внезапно её взгляд переместился за спину Зеле, и глаза Брони расширились от удивления и шока. — Ты! Я тебя знаю! — вдруг вырвалось у Келуса, и его голос прозвучал как укор. Он крепче сжал кулаки, сдерживая накопившуюся в груди злость. Он вспомнил, как она арестовала и отвезли его в холодную тюрьму, где, казалось, дни тянулись без конца, и любое напоминание о свободе казалось иллюзией. Его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, каждое слово было пропитано горечью воспоминаний. Он говорил тихо, но каждое слово, казалось, эхом отдавалось в тишине коридора. — Ты… — он запнулся, словно не мог подобрать слова, достаточно сильные, чтобы выразить всю глубину своих чувств, — кинула меня в тюрьму. Дни там… они тянулись бесконечно. Каждый момент был пыткой. Твоя мать проводила на мне эксперименты. И всё это… Броня, казалось, уменьшилась под тяжестью его слов. Её лицо побледнело, глаза расширились ещё больше, в них читался неподдельный ужас и вина. Она смотрела на Келуса так, словно видела перед собой не просто человека, а воплощение всех своих ошибок и неверных решений. — Келус?.. — её голос был едва слышен, дрожащий шёпот, полный неверия и страха. — Ты… жив? Как? Как это возможно? В её вопросе слышалось не только удивление, но и оттенок надежды, словно его выживание могло каким-то образом искупить её вину. Но в то же время в её глазах читался страх — страх перед тем, что она могла увидеть в его взгляде, страх перед последствиями своих действий. Келус не спешил с ответом. Он смотрел на Броню долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь разглядеть в ней того человека, которым она была раньше — неумолимого стража порядка, чьё решение изменило его жизнь навсегда. Но перед ним стояла совсем другая Броня — сломленная, потерянная, полная раскаяния. — А что, — наконец произнёс он, его голос был тихим, но в нём слышалась сталь, — не ожидала увидеть меня здесь? Или, может быть, — он сделал паузу, его глаза сузились, — ты надеялась, что я давно погиб и сможешь уйти от последствии? Её лицо дрогнуло, и она отвернулась, будто слова Келуса обрушились на неё тяжёлым грузом. — Я… — начала она, её голос был едва слышен, словно слова застревали в горле, — я не знаю, что сказать. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Когда она снова заговорила, её голос был полон горечи и сожаления. — Всё, что произошло… это из-за меня. Я думала… я была уверена, что защищаю Белобог. Что мои действия служат высшей цели. Но теперь… — она покачала головой, не в силах закончить мысль. — Я думала, что знаю, что делаю. Была уверена, что поступаю правильно. Но результат… он оказался совсем не таким, как я ожидала. Зеле, до этого момента молча наблюдавшая за разворачивающейся сценой, сделала шаг вперёд. Она осторожно положила руку на плечо Келуса, её прикосновение было мягким, но уверенным. — Успокойся, парень, — тихо сказала она, её голос был спокойным, но в нём слышались нотки сочувствия и понимания, — я знаю, что это трудно принять, но сейчас Броня на нашей стороне. Она осознала свои ошибки и пытается их исправить. Сейчас она помогает нам, рискуя всем, что у неё есть. Броня, услышав слова Зеле, подняла голову. Её глаза блестели от слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать. Она глубоко вздохнула, словно собирая остатки мужества, и снова посмотрела на Келуса. — Я понимаю, — начала она, её голос дрожал, но в нём слышалась решимость, — что мои извинения ничего не изменят. Они не сотрут того, через что тебе пришлось пройти из-за меня. — Она сделала паузу, словно слова давались ей с трудом. — Мне… мне так жаль, Келус. Жаль, что ты столько страдал из-за меня. И сейчас… — она запнулась, но заставила себя продолжить, — сейчас твоя сестра тоже страдает. И я чувствую, что и в этом есть моя вина. Слова Брони, казалось, пробили брешь в броне гнева Келуса. Что-то в его взгляде изменилось — ярость уступила место смятению и тревоге. Он прикусил губу, явно борясь с желанием ответить резко. Вместо этого он закрыл глаза, словно пытаясь найти в себе силы и спокойствие. Когда Келус снова открыл глаза, в них читалась смесь эмоций — гнев всё ещё присутствовал, но теперь он смешивался с беспокойством и даже проблеском понимания. — Стелла, — произнёс он тихо, его голос дрожал от сдерживаемых чувств. — Она жива? И она… здесь? Броня кивнула, её движения были медленными, осторожными, словно она боялась спугнуть этот момент относительного спокойствия. — Да, — подтвердила она, её голос был тихим, но уверенным. — Она там. Но… — Броня запнулась, явно не желая говорить то, что должна была сказать, — она сильно ранена, Келус. Очень сильно. Броня опустила взгляд, её голос стал ещё тише, полный стыда и сожаления. — Я не смогла ничего сделать. Я просто… стояла здесь, наблюдая, как люди проходят мимо. И чувствовала себя такой… беспомощной. Словно ничего не могу исправить, как бы ни старалась. Она прикрыла лицо рукой, пытаясь скрыть эмоции, но её плечи слегка подрагивали, выдавая её состояние. Келус молча смотрел на неё, его взгляд смягчился. Он вспомнил все те моменты, когда Броня казалась непоколебимой, сильной, уверенной в своих решениях. И теперь перед ним стоял совершенно другой человек — сломленный, полный раскаяния, искренне сожалеющий о своих поступках. Прошло несколько долгих мгновений тишины. Затем Келус глубоко вздохнул, медленно разжимая кулаки. Когда он заговорил, его голос звучал спокойно, хотя в нём всё ещё слышались нотки обиды и горечи. — Извинения, — начал он медленно, тщательно подбирая слова, — не смогут исправить то, что уже случилось. Они не сотрут боль и страх, через которые я прошёл. — Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Но… если Стелла жива, если я могу её увидеть… — его голос дрогнул, в нём послышалась надежда, смешанная с тревогой, — то сейчас мне неважно, кто был прав, а кто виноват. Всё, чего я хочу — это быть рядом с ней. Зеле, услышав эти слова, кивнула с одобрением. Она мягко сжала плечо Келуса и жестом указала на дверь клиники. — Тогда идём, Келус, — сказала она, её голос был полон сочувствия и поддержки. — Стелла сейчас нуждается в тебе. Келус кивнул, его лицо приобрело решительное выражение. Он сделал шаг к двери клиники, но затем остановился и обернулся к Броне. Их взгляды встретились, и на мгновение между ними словно пробежал ток взаимопонимания. — Ты идёшь? — спросил Келус, его голос был нейтральным, но в нём не было прежней враждебности. Броня, казалось, была застигнута врасплох этим вопросом. Она колебалась, её взгляд метался между Келусом и дверью клиники. — Я… — начала она неуверенно, но затем покачала головой. — Нет, я… я останусь здесь. Думаю, сейчас не время для… — она не закончила фразу, но смысл был ясен. Келус кивнул, принимая её решение. Без дальнейших слов он повернулся и вместе с Зеле и Стасиком направился к двери клиники. Они вошли внутрь, оставив Броню стоять у входа, одинокую фигуру, застывшую в нерешительности и раскаянии.

***

В клинике царила атмосфера приглушённого ожидания, нарушаемая лишь еле слышными шагами медперсонала и тихим шелестом медицинских инструментов. Воздух был наполнен запахом антисептиков и едва уловимым ароматом свежевымытых полов. Зеле, Келус и Стасик осторожно вошли в коридор, их шаги эхом отдавались в тишине. Зеле, ощущая всю важность момента, остановилась перед дверью палаты и обернулась к Келусу, её взгляд был полон сомнений и беспокойства. Она прекрасно понимала, что остальные с нетерпением ждали новостей, но в то же время осознавала, насколько Келус был неподготовлен к тому, что ожидало его за этой дверью. Эмоции, которые он мог испытать, увидев Стеллу после долгой разлуки, могли оказаться слишком сильными. По коридору раздался приглушённый звук шагов, и вскоре из двери показались Март 7 и Дань Хэн, а следом за ними — господин Янг, опирающийся на свою неизменную трость, и Химеко, чьё лицо выражало смесь любопытства и тревоги. Зеле, чувствуя, как нарастает её собственное волнение, указала на Келуса, словно опасаясь, что кто-то из присутствующих может не узнать его. Но как только взгляды всех присутствующих остановились на фигуре Келуса, в коридоре воцарилось напряжённое молчание, настолько густое, что его, казалось, можно было потрогать руками. Время словно замерло, и каждый из присутствующих, затаив дыхание, пытался осознать реальность происходящего. Вельт, стоявший чуть в стороне, явно прилагал усилия, чтобы сохранить свойственное ему хладнокровие, но даже его обычно бесстрастное лицо выдавало глубокое потрясение, словно он столкнулся с чем-то, выходящим за рамки его понимания. Март 7, не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, невольно опустила руки, которые до этого нервно теребили край своей юбки. Затем, словно действуя против собственной воли, её ладони медленно потянулись к лицу, пытаясь прикрыть рот, готовый издать удивлённый возглас. Она застыла на месте, не в силах оторвать взгляд от Келуса, будто боясь, что стоит ей моргнуть, и он исчезнет. Её губы дрожали, а в глазах блестели непрошеные слёзы, которые она изо всех сил пыталась сдержать. — Келус… — её голос был едва слышен, наполненный неверием и глубокими эмоциями, которые она с трудом контролировала. — Это… правда ты? Келус, ощущая на себе тяжесть взглядов друзей, неловко кивнул. Он и сам с трудом верил в реальность происходящего, в то, что он снова стоит здесь, в окружении тех, кого когда-то считал навсегда потерянными. Его взгляд на мгновение встретился с глазами Март, но он тут же отвёл его, пытаясь скрыть бурю эмоций, которая бушевала в его душе. — Да, это я, — произнёс он тихо, чувствуя, как его собственный голос предательски дрожит. — Скучали по мне? — попытался он пошутить, но его улыбка вышла слабой и неуверенной. — Честно говоря, я сам до сих пор не могу в это поверить, но… вот он я. Живой. Март, не в силах больше сдерживаться, сделала шаг вперёд. Слёзы уже свободно катились по её щекам, оставляя влажные дорожки. Она протянула руки, словно желая обнять Келуса, убедиться в его материальности, но в последний момент остановилась, будто испугавшись, что всё это может оказаться лишь игрой её воображения. Её глаза, полные надежды и страха одновременно, снова широко раскрылись. — Тише ты… — мягко произнёс Келус, сам делая шаг навстречу и осторожно обнимая Март. Он чувствовал, как она дрожит в его объятиях, и это заставило его сердце сжаться от осознания, через что пришлось пройти его друзьям. — Я думала, что… — начала Март, но её голос сорвался, не в силах закончить фразу. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — После всего, что случилось… после всего, через что мы увидели… Келус мягко кивнул, его взгляд смягчился, наполняясь теплом и пониманием. Он чувствовал, как тяжесть прошедших испытаний давит на его плечи, но в то же время ощущал, как с каждым мгновением, проведённым рядом с друзьями, эта тяжесть становится чуть легче. Затем Келус медленно оглядел всех присутствующих, встречаясь взглядом с каждым из них, словно заново знакомясь, восстанавливая ту невидимую связь, которая когда-то объединяла их всех. Дань Хэн стоял молча, его лицо оставалось почти невозмутимым, но глаза выдавали бурю эмоций, скрытую за этой маской спокойствия. В его взгляде читалось множество вопросов, которые он хотел задать, но сдерживался, понимая, что сейчас не время. Он лишь коротко кивнул Келусу, и в этом простом жесте было больше, чем могли выразить слова — признание силы духа, которая позволила Келусу вернуться, уважение к пройденному им пути. Химеко, обычно сдержанная и собранная, сделала шаг вперёд. Её всегда спокойный взгляд теперь был наполнен теплом и удивлением, которое она даже не пыталась скрыть. На её губах играла лёгкая улыбка, словно она наконец-то позволила себе поверить в происходящее чудо. — Я до сих пор не могу поверить своим глазам, Келус, — тихо произнесла она, и в её голосе прозвучала нотка той самой улыбки, которая освещала её лицо. — Но если ты правда здесь, перед нами… это не может быть сном или иллюзией. Мы все… мы так рады, что снова с нами. Но, пожалуй, самым удивительным было выражение лица господина Янга. Его взгляд, обычно строгий и пронизывающий, сейчас был прикован к Келусу с какой-то особой интенсивностью. В этом взгляде сквозило нечто глубокое и трепетное, словно за внешней сдержанностью скрывались мощные эмоции, которые господин Янг редко позволял себе проявлять. Он глубоко вздохнул, его пальцы крепче сжали рукоять трости, на которую он опирался. И хотя годы оставили свой след на его лице, было очевидно, что его душа всё ещё отзывчива на такие чудеса, как возвращение Келуса. — Келус, — начал он, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась теплота. — Я не просто рад видеть тебя здесь. Я… горжусь тобой. Горжусь тем, что ты нашёл в себе силы вернуться к нам, несмотря на все препятствия и испытания, которые встали на твоём пути. Келус, не привыкший к таким откровенным словам, особенно от господина Янга, немного смущённо отвёл взгляд. Он чувствовал, как внутри него растёт волна эмоций, которую становилось всё труднее сдерживать. — Ну… — начал Келус, пытаясь улыбнуться, хотя его голос выдавал глубокое волнение, которое он испытывал. — Раз уж мне удалось выжить, я просто не мог сидеть в сторонке. Я знал, что должен вернуться к вам… — он сделал небольшую паузу, его взгляд на мгновение затуманился, — вернуться к Стелле. При упоминании имени Стеллы атмосфера в коридоре словно изменилась, став более напряжённой. Март, всё ещё стоявшая рядом с Келусом, тихо произнесла, внимательно всматриваясь в его лицо: — Стелла… она так сильно скучала по тебе, Келус. Всё это время она только и думала о тебе, не переставая надеяться, что ты вернёшься. Она прошла через столько испытаний без тебя… И мы все тоже… Каждый день был наполнен тоской и ожиданием. Дань Хэн, видя, как эти слова глубоко затронули Март, мягко положил руку ей на плечо. — Прости, что нам пришлось бросить тебя во время побега, — произнёс Дань Хэн, обращаясь к Келусу. Его голос был тихим, но в нём чувствовались нотки глубокого сожаления и даже вины. В этот момент Стасик, который до сих пор молча наблюдал за происходящим, решил вмешаться. Он слегка усмехнулся и демонстративно прокашлялся, привлекая к себе внимание. — Кхм-кхм, — начал он с нотками гордости в голосе, — Не хочу хвастаться, но… это я привёл его сюда, — Стасик указал на Келуса, его глаза блестели от осознания важности своего поступка. — Если бы не моя помощь, кто знает, стоял бы он сейчас здесь с нами. Вельт, услышав слова Стасика, сделал шаг вперёд. На его обычно сдержанном лице появилась искренняя улыбка благодарности. Он протянул руку Стасику, готовясь пожать её. — Мы все безмерно благодарны вам, господин… эм… Стасик, — произнёс Вельт с явным уважением в голосе. — То, что вы сделали… это поистине важный поступок. Вы вернули нам надежду. Остальные присутствующие также обменялись с Стасиком одобрительными взглядами, в которых читалась искренняя признательность. — Да ладно вам, — Стасик пожал протянутую Вельтом руку, и на его лице появилось выражение, в котором смешались смущение и явное удовольствие от оказанного внимания. — Не сказать, что это было легко, но… — он на мгновение задумался, подбирая слова, — знаете, не в каждом приключении выпадает шанс вернуть друзьям того, кого они считали потерянным. Это… это особенное чувство. После этих слов Вельт снова повернулся к Келусу, его взгляд стал серьёзным и внимательным. — Хорошо, что ты снова с нами, Келус, — произнёс он спокойно, но в его голосе чувствовалось глубокое понимание. — И… у нас есть один вопрос, который, я уверен, волнует всех присутствующих. Как тебе удалось выжить? Что произошло после того… взрыва? Келус, услышав этот вопрос, на мгновение замер. Его взгляд затуманился, словно он погрузился в воспоминания о пережитом. Но затем он слегка покачал головой, возвращаясь к реальности. — Я… я обязательно расскажу вам обо всём, — начал он, его голос звучал немного неуверенно. — Но… — Келус сделал паузу, собираясь с мыслями, — если вы не против, я бы хотел сначала увидеть Стеллу. Всё остальное… оно может подождать. Все присутствующие переглянулись и молча кивнули, понимая и принимая его решение. Было очевидно, что у них накопилось множество вопросов, на которые они жаждали получить ответы, но сейчас есть нечто более важное — воссоединение брата и сестры после долгой разлуки. — Где… где Стелла? — спросил Келус, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие в голосе. Но те, кто хорошо знал Келуса, не могли не заметить, как он весь напрягся, как дрожали его руки, выдавая его внутреннее волнение. Март, наконец отступив на шаг, вытерла последние слёзы и кивнула, указывая на дверь палаты. — Она здесь, в палате, — произнесла Март тихо, её голос был наполнен сочувствием и тревогой. — Келус… Она… она попала в жестокую схватку с Коколией. Это было ужасно. Ей сейчас очень тяжело. И без тебя… — Март на мгновение запнулась, подбирая слова, — ей совсем плохо. Она даже перестала слушать кого-либо из нас. Дань Хэн, стоявший рядом, кивнул, подтверждая слова Март. Его обычно спокойное лицо выражало глубокую озабоченность. — Стелла… она изо всех сил старалась держаться, — добавил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Но после всего, через что ей пришлось пройти… Келус, она нуждается в тебе сейчас больше, чем когда-либо. Услышав эти слова, Келус на мгновение опустил голову, словно физически ощутив тяжесть сказанного. Мысль о том, что Стелла сражалась с Коколией, что она прошла через такие испытания без него, заставила его сердце сжаться от боли и чувства вины. Он сжал кулаки, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции, но было видно, как тяжело ему это даётся. Келус чувствовал, как его сердце наполняется болью и виной за то время, что они были разлучены. Всё это время, пока он искал путь назад, он мечтал об этой встрече, стремился к ней всем своим существом. Но теперь, стоя перед дверью палаты, зная, что за ней находится его сестра, раненая и измученная, он ощущал, как его переполняет смесь любви, тревоги и решимости. Взгляд Келуса остановился на двери палаты, и в его глазах появилось твёрдое, почти стальное выражение. Он глубоко вздохнул, словно готовясь к самому важному моменту в своей жизни. Химеко, заметив это изменение в Келусе, мягко улыбнулась и ободряюще посмотрела на него. — Келус, — произнесла она тихо, но уверенно. — Ей… ей станет лучше, когда она увидит тебя. Я уверена в этом. — Её взгляд становился всё более тёплым и понимающим. — Иди, Келус. Мы все будем здесь, рядом, если понадобимся. — Спасибо, — тихо проговорил Келус, обводя взглядом всех присутствующих. Его взгляд задержался на каждом из них — на Март, чьи глаза всё ещё блестели от слёз, на Дань Хэне, чьё лицо выражало молчаливую поддержку, на Вельте, который кивнул ему с пониманием, и на Химеко, чья улыбка придавала ему сил. — Я пойду один. Мне кажется, так будет правильно. Все молча кивнули. Они медленно отступили, освобождая ему путь к двери палаты, где находилась Стелла. Келус сделал глубокий вдох, осознавая, что через несколько мгновений он наконец-то увидит сестру, о встрече с которой мечтал всё это время. Он крепче сжал кулаки, собирая всю свою волю и мужество. Его рука, слегка дрожа, потянулась к ручке двери. Он чувствовал, как его сердце бьётся всё быстрее, готовое выпрыгнуть из груди. Собрав все свои мысли и чувства, стараясь подготовиться к тому, что ждёт его за дверью, Келус медленно и осторожно повернул ручку. Дверь тихо открылась, и Келус шагнул внутрь палаты. Все остальные остались в коридоре, молча наблюдая, как его фигура исчезает за дверью, унося с собой надежды на воссоединение и исцеление не только для Стеллы, но и для всех них. Келус бесшумно ступил в комнату, словно призрак, стараясь не нарушить её гнетущую тишину. Перед ним, на одной из узких больничных коек, лежала Стелла — хрупкая и измученная, почти неосязаемая в своих многочисленных бинтах. Казалось, что каждый сантиметр её тела был пронизан болью, запечатанной в слоях белоснежных повязок, сквозь которые едва заметно проступали тёмные пятна засохшей крови. Глядя на сестру, Келус чувствовал, как его сердце сжимается, разрываясь на части от острой боли и невыносимой нежности. Стелла, его дорогая Стелла… Она была так близко, на расстоянии вытянутой руки, но в то же время казалась такой далёкой, словно отделённая от него невидимой стеной страданий и пережитых ужасов. Доктор Наташа, внимательно наблюдавшая за каждым движением Келуса, мягко приблизилась к нему, когда он переступил порог палаты. Она осторожно коснулась его плеча, наклонившись, чтобы прошептать слова поддержки и ободрения, которые, как она надеялась, помогут ему справиться с предстоящим эмоциональным испытанием. — Она не реагирует ни на кого из нас, — произнесла Наташа тихим, но тёплым голосом, наполненным надеждой и состраданием. — Стелла постоянно думает о том, что потеряла тебя, и эта мысль буквально убивает её изнутри. Но теперь, когда ты здесь… — Наташа на мгновение замолчала, подбирая правильные слова. — Я уверена, что твоё присутствие станет для неё лучшим лекарством. Это то, что вернёт её к жизни, — добавила она с лёгкой, обнадёживающей улыбкой. Затем Наташа мягко отступила, оставляя Келуса наедине с сестрой, понимая, что этот момент принадлежит только им двоим. Келус сделал ещё один шаг к Стелле и замер, не в силах оторвать взгляд от её лица. Каждая черта, каждая морщинка на нём несла отпечаток тяжёлых сражений и невыносимых переживаний, но именно это лицо казалось ему самым родным и дорогим во всей вселенной. Её дыхание было тяжёлым и прерывистым; с каждым вдохом слышался слабый, болезненный хрип, будто даже простой акт дыхания требовал от неё неимоверных усилий. Келус осторожно присел рядом, стараясь не потревожить её хрупкий сон. Лёгкая, едва заметная улыбка коснулась его губ, но глаза выдавали глубокую печаль и тревогу. Его сердце сжималось от боли при виде того, какой беззащитной и израненной оказалась его всегда сильная и решительная сестра. Его шёпот был тих и нежен, словно лёгкое дуновение весеннего ветерка, несущего с собой обещание тепла и обновления. — Стелла… эй, я здесь, — пробормотал он с едва уловимыми нотками их привычных шуток, стараясь хоть немного разрядить гнетущую атмосферу. Он наклонился ближе к её лицу, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. — Я тут, сестрёнка. Я вернулся с магаза за хлебом, как я обещал. Стелла вздрогнула, словно от электрического разряда. Её веки дрогнули, её лицо покрыта повязкой, и она медленно открылся один свободный уставший, полуприкрытый глаз. Секунду или две её взгляд бесцельно блуждал по комнате, пытаясь сфокусироваться в полумраке палаты. Наконец, он остановился на лице Келуса, и в нём отразилась целая гамма эмоций: недоверие, изумление, проблеск надежды и даже лёгкая паника, словно она боялась, что это всего лишь очередной жестокий сон. — Келус?.. — прохрипела она, её голос был настолько слаб и хрипл, что казался почти неузнаваемым. В этом единственном слове слышались и вопрос, и мольба, и страх, и отчаянная надежда. Он улыбнулся, чувствуя, как в его груди что-то нежно, почти болезненно сжимается. Келус изо всех сил старался сдержаться, не позволить себе сломаться в этот ключевой момент. Медленно и осторожно он протянул руку, нежно коснувшись её лица. Его пальцы легко скользнули по её щеке, поглаживая, стараясь передать через это прикосновение всю свою любовь и заботу, чтобы она почувствовала его присутствие, ощутила реальность его возвращения. — Да, это я, Стелл, — его голос слегка дрожал от переполнявших его эмоций, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие ради неё. — Всё будет хорошо. Стелла, казалось, всё ещё не могла до конца поверить в происходящее. Она была слишком слаба, чтобы полностью выразить обуревавшие её чувства, но её глаза говорили больше, чем могли бы сказать любые слова. Дрожащей рукой она потянулась к его лицу, её пальцы едва касались его кожи, словно она боялась, что он растает от её прикосновения. Она изучала каждую черту его лица, каждую морщинку, каждый шрам, словно пыталась убедиться, что это действительно он, а не плод её измученного воображения. Но постепенно, по мере того как осознание реальности происходящего начало проникать сквозь завесу страха и недоверия, её глаза наполнились слезами. Она всё ещё боялась поверить, боялась, что это лишь очередной жестокий обман судьбы, но надежда, словно маленький огонёк, начала разгораться в её душе. — Келус? Ты… я думала… я была уверена, что ты погиб, — прошептала она, и её голос задрожал от переполнявших её эмоций. — Я видела взрыв, Келус. Видела, как весь Белобог рушится, превращаясь в руины… — Она на мгновение замолчала, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. — Я была уверена, что потеряла тебя навсегда. Что больше никогда не увижу. Слова с трудом пробивались сквозь ком в её горле, и слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец прорвались наружу. Они стекали по её щекам, превращаясь в тихий поток, смывающий всю ту боль, страх и отчаяние, которые она так долго держала в себе, не позволяя никому увидеть глубину её страданий. — Стелл, всё в порядке… теперь всё будет хорошо, — Келус говорил мягко, но уверенно, стараясь вложить в свои слова всю силу своей любви и поддержки. — Я здесь, я жив, и всё самое страшное уже позади. Мы снова вместе, и это главное. Он осторожно притянул её к себе, обнимая так нежно и бережно, словно она была самым хрупким сокровищем во вселенной. Келус изо всех сил старался сдержать собственные слёзы, понимая, что сейчас он должен быть сильным ради неё. — Ты даже не представляешь, как я скучал по тебе, Стелла, — продолжил он, его голос был полон эмоций. — Каждый день, каждую минуту я думал о тебе, мечтал вернуться, снова увидеть тебя. Это желание, эта надежда на встречу с тобой — вот что давало мне силы двигаться дальше, несмотря ни на что. Стелла, словно обессилев от нахлынувших чувств, откинула голову на его плечо. Слёзы продолжали катиться по её лицу, но теперь это были не только слёзы боли и страха, но и облегчения, и невероятного счастья от осознания, что её брат жив и рядом с ней. Она тихо всхлипывала, не в силах сдержать рыданий, и прижималась к Келусу так крепко, как только позволяли её ослабевшие руки, словно пытаясь наверстать все те бесконечно долгие, мучительные дни разлуки. — Я… я думала, что всё потеряно, — она говорила прерывисто, её слова прерывались всхлипами и глубокими вздохами. — Келус, я так скучала по тебе… Я не могла… не могла вынести мысль о том, что больше никогда тебя не увижу. Каждый день был пыткой, я только и думала о том, что ты… что ты… Она не смогла закончить фразу, захлебнувшись новой волной рыданий. Её пальцы судорожно сжимали его руку, словно она боялась, что стоит ей ослабить хватку, и он снова исчезнет, растает как дым. Келус нежно погладил её по голове, чувствуя, как к горлу подступает предательский комок. Он изо всех сил пытался сдерживаться, но не мог противостоять волне эмоций, которые накрыли его с головой. Наконец, его собственные глаза наполнились слезами, и он тихо всхлипнул, прижав сестру к себе ещё крепче. — Я знаю, Стелла… — прошептал он, и его голос предательски дрогнул. Он почувствовал, как первые слезинки начали скатываться по его щекам. — Я тоже… я так сильно скучал по тебе. Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало. Ты была первой мыслью, когда я просыпался, и последней, перед тем как заснуть. Мысль о тебе давала мне силы двигаться дальше, не сдаваться, несмотря ни на что. Её объятия стали ещё крепче, словно она пыталась слиться с ним воедино, раствориться в его присутствии. И когда эмоции наконец полностью захлестнули её, Стелла не выдержала и разрыдалась в полный голос, позволив всем своим подавленным чувствам выплеснуться наружу. Она плакала, как маленький ребёнок, дрожа всем телом в его руках, такая хрупкая и уязвимая. А Келус крепко держал её, разделяя с ней это горько-сладкое облегчение, это удивительное смешение боли и счастья. — Не оставляй меня, Келус… Не исчезай, прошу тебя, не оставляй меня больше никогда, — всхлипывала она, уткнувшись лицом в его плечо. Её голос был приглушённым, но в нём звучала отчаянная мольба. — Обещай мне… поклянись, что ты останешься со мной. Навсегда. Келус закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущению её присутствия рядом. Он чувствовал тепло её тела, слышал её прерывистое дыхание, ощущал, как её руки обвивают его шею. И в этот момент он наконец позволил себе полностью погрузиться в их воссоединение, забыв обо всём остальном — обо всех битвах, потерях и страданиях, которые их разделяли так долго. — Обещаю тебе, Стелла, — выдохнул он, больше не пытаясь сдерживать слёзы. Они свободно текли по его щекам, смешиваясь со слезами сестры. За дверью палаты Марта, Дань Хэн и остальные стояли тихо, прислушиваясь к приглушённым всхлипам и, наконец, облегчённому смеху, который прорывался сквозь слёзы. Они обменялись взглядами, полными тихой радости и облегчения. Вельт осторожно сжал плечо Марты, у которой глаза тоже начали предательски блестеть от эмоций. Их радость была почти ощутимой, словно тёплое одеяло, окутавшее всех присутствующих. Ведь Стелла, которая ещё недавно казалась оторванной от жизни, словно увядший цветок, теперь вновь расцвела, обретя потерянное тепло рядом с братом. Стелла, так долго жившая на грани отчаяния, наконец ожила. Их слёзы наконец утихли, и они, всё ещё утирая мокрые глаза, сидели в тепле долгожданной тишины, будто время, изнурительное и беспокойное, решило немного замедлиться для них двоих. Отстранившись, Келус заметил знакомую вещь рядом с кроватью — его любимую биту. Он чуть было не рассмеялся, его сердце радостно подпрыгнуло, словно маленький ребёнок, увидевший любимую игрушку после долгой разлуки. — Бита! Ты… ты хранила мою биту! — он с искренней благодарностью посмотрел на Стеллу, его глаза светились неподдельным восхищением. Стелла кивнула, тоже улыбнувшись, её лицо озарилось тёплым светом воспоминаний. — Конечно хранила, — ответила Стелла, мягко улыбаясь и слегка пожав плечами, словно это было самым естественным поступком в мире. — С её помощью я успела одолеть немало врагов. Не могла же позволить, чтобы она пропала, — сказала она, нежно проводя пальцами по бите, словно та была живым существом, хранящим в себе частичку души Келуса. Келус рассмеялся, слегка прикрывая глаза рукой, чтобы скрыть новые слёзы, которые грозили вот-вот пролиться. С её слов казалось, что легенда о человеке с битой снова ожила, словно феникс, восставший из пепла, и это понимание наполнило его какой-то особенной, почти детской радостью. — Легенда о человеке-бите возвращается, — сказал он, улыбаясь так широко, что, казалось, его лицо вот-вот треснет. — Впереди нас с ней ждёт ещё много подвигов. Может быть, даже целая сага! Келус вдохнул глубоко, сдерживая эмоции. Затем, вспомнив, он спросил: — Подожди… а где твоя монтировка? — Ну… — Стелла на мгновение замялась, её улыбка стала немного виноватой. — Я её потеряла. Кажется, там, наверху, её уже не найти… Келус скривился, покачав головой с шутливой укоризной, словно отчитывая непослушного ребёнка. — Эх… Легенда о женщине-монтировке, увы, осталась в прошлом, — с наигранным сожалением протянул он, но не удержался от мягкого смеха. — Видимо, пора переходить на новый арсенал. Может, попробуешь кувалду? Или гигантский гаечный ключ? Они снова обменялись взглядом, и на миг выражение их лиц стало серьёзнее, словно тень прошлого на мгновение омрачила их радость встречи. Келус, не скрывая беспокойства, спросил вопрос, ответ который хоть и так знал: — Стелла, расскажешь, что с тобой случилось? Как ты так сильно пострадала? — его голос был полон нежности и тревоги. Стелла отвела взгляд и тяжело вздохнула, словно собираясь с силами перед тяжёлым признанием. Но потом всё же ответила, её голос звучал тихо, но твёрдо: — Я сражалась с Коколией и… одолела её. Теперь с ней покончено. — В её глазах промелькнуло воспоминание о том тяжёлом поединке, словно отблеск далёкой молнии, но она постаралась отвести боль в сторону. — Но далось мне это нелегко. Каждый удар, каждый шаг в той битве стоил мне неимоверных усилий. Келус молча кивнул, глядя на сестру с уважением и восхищением. Её смелость и стойкость всегда поражали его до глубины души, но этот бой, казалось, оставил на ней свои следы, словно шрамы на древнем дереве. Теперь он чувствовал себя ещё более ответственным за неё, словно он теперь старший брат, готовый защищать свою младшую сестру от всех невзгод мира. — Я рад это слышать. Теперь настала очередь Стеллы задавать вопросы, её взгляд снова стал серьёзным. — Келус… как же ты… выжил? Как ты сумел пережить взрыв? Келус, глядя прямо ей в глаза, ответил, его голос звучал уверенно, но с нотками удивления, словно он сам до конца не верил в то, что рассказывает: — Это всё странно, Стелла, и сам я до конца не понимаю, но… я тупо воскрес. В буквальном смысле, я не шучу! Да и не только. Ты вообще мне не поверишь, я ещё встретил Эона Разрушения — Нанука. Он дал мне что-то типа своё «благословение» и… новый Стелларон. — Келус с надеждой смотрел на сестру, и его взгляд был полон огня, словно в нём отражались все звёзды вселенной. — Потом я буквально вылупился из коррозии Фрагментума, словно птенец из яйца, но ты не волнуйся, она тут же исчезла. Ну а потом… я оказался в снежной пустыне, бескрайней и холодной, где меня нашёл один человек по имени Стасик, и вот я пришёл сюда, к тебе. Услышав имя Эона Разрушения, Стелла задумалась, её брови слегка нахмурились, словно она пыталась вспомнить что-то важное. Медленно кивнув, она прошептала, её голос был едва слышен: — Значит ты его тоже видел? В тот раз когда у меня впервые активировался Стелларон, я его лишь на мгновенье увидела и потом вернулась. Мне казалось, это был просто сон… или видение, мимолётное и неуловимое, как дым на ветру. — А ведь я знал, что у нас с тобой больше общего, чем мы знали, — заметил Келус с тёплой улыбкой, словно открывая новую страницу в книге их общей судьбы. Она посмотрела на него с мягким удивлением, и в её глазах появилось что-то похожее на смущение, смешанное с печалью, словно она вспомнила о чём-то, что долго держала в себе. Пауза затянулась, наполненная невысказанными словами и чувствами, пока она не заговорила вновь: — Знаешь, что удивительно? Ещё во время битвы с Коколией я… — Стелла вздохнула, подбирая слова, словно пыталась собрать осколки разбитого зеркала. — Я успела один раз умереть. Но затем возродилась, и я получила благословение Сохранения вместе с копьём, что-то типа «Огонь Янтаря». Келус удивлённо приподнял брови, а затем не сдержался и усмехнулся, его глаза заискрились весельем: — Копьё? Хе, так, значит, теперь ты женщина-копьё что ли? — Он бросил на неё лукавый взгляд, словно пытаясь разрядить атмосферу. — Вот это мы с тобой семейка, конечно! Человек-бита и женщина-копьё! Они оба на секунду затихли, осознавая странность того, через что прошли. Тишина между ними была наполнена невысказанными вопросами и удивлением перед лицом неизвестного. — Как думаешь… получается, мы с тобой особенные? — спросила она, не совсем понимая, что сама хочет услышать в ответ. Келус, улыбнувшись, пожал плечами с видом философа, размышляющего над тайнами вселенной: — Я думаю, что мы просто бессмертны, вот и всё, — произнёс он с шутливой уверенностью, хотя в его словах был намёк на правду, словно он приоткрыл завесу над чем-то гораздо большим. — Ничего необычного, просто типичный вторник! Они улыбнулись, чувствуя, что вновь обрели друг друга. В их взглядах отражалось понимание того, что какие бы испытания ни ждали их впереди, они встретят их вместе, как брат и сестра, как два бессмертных воина, готовых противостоять любым вызовам судьбы. Внезапно тишину больничной палаты нарушили приглушённые звуки из соседнего помещения, мгновенно привлекая внимание Келуса и Стеллы. Повернув голову на источник шума, Келус заметил за полуприоткрытой тканевой занавеской размытый силуэт. Знакомый голос, слегка охрипший от долгого молчания, произнёс его имя с едва уловимой дрожью. Келус напряжённо всматривался в тень за занавеской, и в этот момент она медленно отодвинулась, открывая его взору лицо Сервала. Несмотря на заметную бледность кожи, словно фарфоровой в холодном больничном освещении, её глаза излучали тот же неугасимый огонь жизни, который всегда был ей присущ. — Келус, так ты действительно жив? — её голос, хотя и звучал слабо, был наполнен неподдельным изумлением и затаённой надеждой. — Как ты смог… — Сервал? — Келус не мог сдержать нахлынувших эмоций — облегчения, радости и удивления, смешавшихся воедино. — И ты здесь? Я думал… — Слова застряли в горле, но его глаза, внезапно заблестевшие, говорили красноречивее любых слов. — Похоже, судьба припасла для нас больше жизней, чем мы могли предположить, — тихо усмехнулась она, медленно и осторожно приподнимаясь на больничной койке. — Я краем уха услышала ваш разговор. Значит, вы оба… восстали из мёртвых? — В её взгляде читалось удивительное сочетание облегчения, изумления и едва заметной теплоты. Не успел Келус сформулировать ответ, как дверь палаты плавно отворилась, впуская доктора Наташу, чьё лицо озаряла мягкая, понимающая улыбка. За ней нерешительно вошли остальные: Март, Дань Хэн, Вельт, Химеко и, конечно же, неизменный Стасик. Их лица отражали целую гамму эмоций — от глубокого облегчения до искренней радости, особенно это было заметно у Марта и Дань Хэна, которые, зная Стеллу дольше остальных, были свидетелями её мучительной тоски по брату. Стасик, войдя последним, принялся озираться по сторонам с явным любопытством, будто в поисках кого-то. — Эм… Простите, а Сампо случайно не появлялся здесь? — поинтересовался он, задержав вопросительный взгляд на Наташе. Наташа, подойдя к Сервалу и ласково погладив её по плечу, обернулась к Стасику с едва заметной улыбкой: — Сампо сейчас сопровождает Гепарда в Надмирье. Он вызвался быть его проводником, — добавила она с нотками сдержанного удовлетворения в голосе. — Эх, а ведь так и знал, что он сбежит… — Стасик рассеянно пожал плечами, но вдруг его глаза расширились от неожиданного осознания. — Стоп, он проводит… кого?! Гепарда?! Сампо и сам капитан «серебряных»? Как ему удалось найти с ним общий язык?! Когда это они успели преодолеть свои разногласия? Наташа, не пытаясь скрыть лёгкого удивления в голосе, философски пожала плечами: — У них перемирие. Они пришли к взаимопониманию. В конце концов, даже давние противники способны найти точки соприкосновения, когда речь идёт о благополучии Белобога.

***

— УУААААПЧХИИИИ!!!!! В этот самый момент, находясь где-то вдалеке, Сампо неожиданно громко чихнул, вызвав мимолётный удивлённый взгляд Гепарда, стоявшего рядом. Смахивая снежинки с покрасневшего носа, Сампо подозрительно осмотрелся по сторонам и пробормотал себе под нос: — Хе-хе, кто-то явно меня вспоминает.

***

Келус, окидывая взглядом собравшихся старших членов команды Звёздного экспресса, почувствовал, как его захлестнула волна противоречивых эмоций — смесь глубокой вины и тяжёлой ответственности. В его сознании отчётливо отпечаталось понимание того, что хаос, порождённый взрывом его старого Стелларона, не только пошатнул их доверие, но и превратил некогда успешную экспедицию в настоящую катастрофу. Перед его глазами стояли картины разрушенного Белобога, мира, которому пришлось пережить столько боли и опустошения. Химеко, глядя на него взглядом, полным лёгкого сожаления, глубоко вздохнула и произнесла, не отрывая от него пристального взгляда: — Келус, никто из нас не мог предвидеть такой поворот событий. Мы даже представить не могли, к чему это всё приведёт… Мне не стоило отправлять туда вас, молодых. Вельт сделал шаг вперёд, его взгляд был серьёзен, но в голосе слышалась мягкость и понимание: — Я бы не спросил об этом, но, Келус, пожалуйста, расскажи нам всё, через что тебе пришлось пройти. Каждую деталь. Келус медленно кивнул, осознавая необходимость полной откровенности. Бросив короткий взгляд на сестру, словно черпая в её присутствии силы и уверенность, он начал свой рассказ, повторяя то, что недавно поведал ей: о судьбоносной встрече с Эоном Разрушения Нануком и о последовавшем за их разговором даре — новом Стеллароне, который пробудил в нём доселе неведомые силы. — Нанук даровал мне новый Стелларон, — произнёс Келус голосом, в котором смешались благоговейный трепет и глубокое почтение. — И коррозия, что преследовала меня во Фрагментуме… она полностью исчезла, словно её никогда и не было. После этого я встретил того, кого вы знаете, и вот я снова здесь, перед вами. Воцарилась полная тишина, все присутствующие внимали каждому его слову. Март 7, стоявшая подле Дань Хэна, в изумлении прикрыла рот ладонью, не находя слов. Её взгляд метнулся к Стелле, словно ища подтверждения услышанному. Стелла, ощутив на себе множество вопросительных взглядов, мягко кивнула и продолжила рассказ: — Я тоже прошла через это. В битве с Коколией… я погибла. И как бы невероятно это ни звучало, я вернулась к жизни. Я получила благословение Эона Сохранения и вот это копьё — Огонь Янтаря. — Огонь Янтаря… — задумчиво повторил Вельт, его взгляд затуманился от глубоких размышлений. — Получается, каждый из вас, пройдя через врата смерти, обрёл уникальное благословение. Это не просто дары свыше, это знак за пределы обычных человеческих возможностей. Химеко сделала глубокий вдох, её взгляд выражал удивительное сочетание восхищения и затаённого беспокойства: — Вы совершили невозможное, вернувшись из небытия… но что это означает для вас теперь? Кем вы стали? Какова цена этого дара? — Не знаю, всё это мне до сих пор кажется каким-то сюрреалистичным сном, — признался Келус. — Но зато теперь мы знает одну истину: каждая наша со Стеллой смерть — это не конец пути, а лишь переход к новому началу. Ну, по крайнем мере, я так понял. — Смерть как переход? — заговорила Март, в её голосе смешались искреннее недоумение и благоговейный трепет. — То есть, вы способны вернуться… несмотря ни на что? — Похоже на то, — Келус кивнул, его глаза отражали сложную смесь облегчения и затаённой печали. — Мы со Стеллой обрели своего рода бессмертие. Но, как выяснилось, это одновременно и великий дар, и тяжкое бремя. В комнате воцарилась благоговейная тишина, все присутствующие смотрели на них со смесью трепета и глубокого почтения. Вельт, наконец, медленно кивнул, словно принимая эту невероятную истину: — Кажется, вы оба переросли рамки обычных членов экипажа. — Да уж, — усмехнулся Келус, — и, похоже, легенда о человеке-бите и женщине-копьё обретает новый смысл. Стелла рассмеялась, слегка толкнув его плечом. — Ну что ж, будем легендами? После долгого и эмоционального обмена историями о своих невероятных возрождениях Келус и Стелла наконец почувствовали, как тяжесть с их плеч немного спала, словно само признание в произошедшем принесло им облегчение. Однако радость от их чудесного воссоединения была омрачена тяжёлым осознанием масштабов катастрофы, вызванной взрывом Стелларона. Когда разговор перешёл к насущным проблемам и необходимым действиям, лица всех присутствующих приобрели серьёзное, даже мрачное выражение, отражая всю тяжесть ситуации. — Прежде всего, — взял слово Вельт, его голос звучал твёрдо, — нам нужно обсудить, как справиться с последствиями катастрофы. Белобог переживает, возможно, самый тёмный период в своей истории, и каждый из присутствующих здесь критически важен для спасения его жителей. Нельзя оставлять их один на один с их бедой. — Да, — поддержала его Наташа, её голос дрожал от беспокойства. — Подземье находится в критическом состоянии: повсюду завалы из обломков, множество тоннелей полностью заблокировано, и люди оказались в ловушке, не имея возможности выбраться. Нам предстоит колоссальный объём спасательных работ. Стасик нахмурился, его лицо отражало глубокую озабоченность, когда он тяжело вздохнул, обдумывая ситуацию. — В таком случае, моё решение, похоже, очевидно — мне придётся остаться здесь и помочь всем с очисткой завалов. — Он пожал плечами и усмехнулся, стараясь выглядеть бодро. — Буду тогда применять свои знания о взрывных работах теперь уже для спасения людей. — Он повернулся к Келусу, в его взгляде читалась решимость. — Не беспокойся, кент, я тут разберусь. Работы будет много, но мы справимся. — Я в тебе не сомневаюсь, «кент». Должен же быть кто-то, кто справится с горой завалов. — А что насчёт Надмирья? — спросила Март 7. — Насколько я понимаю, ситуация там не менее критическая… Сервал тут же кивнула, подтверждая её догадки: — Надмирье сейчас разбирается с Гепардом и его Стражами. Они проводят спасательные операции, и, даже Сампо, вопреки всем ожиданиям, активно участвует в этой работе. Никогда бы не подумала, что увижу такое сотрудничество между ними, но, похоже, ситуация сблизила всех. — Ха, это весь Сампо, — с лёгкой иронией заметила Март. — Он всегда найдёт способ извлечь пользу из любой ситуации, даже такой. Все невольно улыбнулись, представляя, как Сампо, знаменитый хитрец и мастер переговоров, нашёл подход даже к суровому капитану Стражей. — Что ж, с Подземьем и Надмирьем более-менее ясно, — задумчиво произнесла Стелла. — Но… а как быть с Белобогом? Верховной хранительницы больше нет. Кто теперь возглавит город? Вельт посмотрел на неё серьёзно: — Я думаю, что ответ на этот вопрос может быть только один: эта роль должна перейти к Броне. Как законная принцесса Белобога, она — единственная, кто может принять на себя обязанности Верховной хранительницы. Конечно, сейчас ей невероятно тяжело. Мы видели, что она чувствует вину за всё, что произошло, хотя это не её вина. Но я уверен, что она найдёт в себе силы справиться с этим бременем. — И надеюсь, она поймёт, что её долг — это не только защищать физические границы Белобога, но и заботиться о его жителях, — добавила Наташа. — Сейчас, как никогда, поддержка и руководство жителей особенно важна. Все на мгновение задумались о судьбе Белобога, в котором столь многое изменилось за считаные дни. Каждого из присутствующих угнетала ответственность за будущее этой планеты. — Ладно, пока что вам двоим нужно хорошенько отдохнуть, — вмешалась Химеко, мягко касаясь плеча Стеллы. — Келус проделал долгий путь, а Стелла… тебе определённо нужно выздоравливать после всего этого. Март приблизилась к Келусу и нежно коснулась его плеча, даря ему тёплую, подбадривающую улыбку: — Она права, знаешь ли. Даже легендарному герою иногда нужно отдыхать. Иначе как ты собираешься справляться со своей судьбой легендарного человека-биты? Келус рассмеялся, приобняв её в ответ. — Да-да, вы правы, наверное, я заслужил это, — признался он, не сдерживая зевок, — хотя, честно говоря, совсем не привык сидеть без дела. Ведь впереди нас ждёт ещё столько работы… — Всё в своё время, Келус, — мягко ответил Вельт. — Вы двое уже и так прошли через многое, которых хватило бы на несколько жизней. — Ладно, ладно, я вас понял, — сказал Келус, прикрывая глаза с видом усталого героя. — Просто закиньте меня куда-нибудь на мягкое, и я там задремлю на годик-два. Когда все вышли из палатки, в ней остались лишь четверо — Келус, Стелла, Наташа и Сервал. Сразу стало как-то тише, а в воздухе повисло легкое напряжение. Наташа выпрямилась, устало оглядывая пациентов, и вздохнула, подбирая слова. — С вами двумя я сегодня насмотрелась чудес на несколько лет вперёд, — Наташа обернулась к близнецам и улыбнулась, хотя в её взгляде ощущалась серьёзность. — Но нам предстоит много работы, и вам нужно уйти. Здесь скоро будут другие пострадавшие, и нужно место. Наташа повернула взгляд на Стеллу. — Стелла, я знаю, как сильно ты хочешь быстрее вернуться в строй, — мягко начала она, — но твоё тело ещё не оправилось. Для полного восстановления потребуется время и… желательно, поменьше резких движений. Стелла хотела что-то сказать, но Наташа продолжила строгим, но заботливым тоном: — Так что я прошу, лучше воспользуйся коляской. Ты заслужила отдых не меньше, чем Келус, так что прошу вас обоих… отправляйтесь в отель «Гёте». Там будет уютно и спокойно, а ты, Стелла, сможешь полноценно восстанавливаться. Келус кивнул, взяв Стеллу за руку, но она вдруг решительно заговорила: — Доктор Наташа, я в порядке, правда. Мне уже намного лучше. Я уже могу ходить, — попыталась уверить её Стелла, поднявшись было с кровати, но едва не пошатнулась. Келус, не успев толком отреагировать, уже подхватил её за плечи, удерживая на месте: — Ну-ну, Стелл, давай без геройства, — сказал он с лёгкой усмешкой. — А то, знаешь, человек-бита уже наелся своей порцией подвигов и хотел бы, чтобы и ты пока не рвалась в бой. Стелла улыбнулась, но в глазах мелькнуло раздражение — она, как всегда, не хотела признавать слабость, даже перед самым близким человеком. Но Наташа, решительно скрестив руки на груди, не собиралась уступать: — Послушай, Стелла. Я прошу тебя как врач, а не как друг. Дай своему телу исцелится. Если не для себя, то хотя бы для нас — мы слишком переживаем за твоё здоровье. Стелла, понимая, что спорить дальше бесполезно, кивнула, немного смущённо отвернувшись. — Хорошо… — пробормотала она, почти шёпотом. Наташа кивнула, удовлетворённая, и уже повернулась к Келусу: — Келус, ты ведь согласен со мной? — Без вопросов, — он с ухмылкой посмотрел на Стеллу. — К тому же, мне уже доводилось сидеть в инвалидной коляске пару раз, и знаешь, это даже весело, я научился на ней отлично кататься. Знала бы ты какой я идеальный водила. Стелла закатила глаза: — Ты всегда найдёшь, как повеселиться. Наташа, улыбнувшись, подтолкнула коляску ближе к кровати. Келус помог сестре сесть в неё, осторожно приподнимая её, чтобы не потревожить бинты и повязки. Он бережно поддерживал её, и это неожиданное внимание смутило её, словно она впервые увидела в нём не только брата, готового поддержать в любой ситуации. Когда Стелла устроилась, Наташа облегчённо вздохнула: — Спасибо, Келус. Теперь мне спокойнее. А теперь попрошу вас двоих освободить палатку — мне ждёт ещё много работы с ранеными. Келус осторожно взялся за ручки коляски и толкнул её к выходу из палатки, а Сервал, всё ещё лежавшая на своей койке, проводила их взглядом. — Эй, только не забывайте обо мне, когда окрепнете! — с игривой улыбкой сказала она. — Особенно тебе, Келус, у нас с тобой ещё будут кое-какие дела, ведь мы не закончили то, что начали. Келус оглянулся и подмигнул ей. — С тебя всё ещё не сняты мои долги, — усмехнулся он, — я ещё не забыл. — И не забудьте: отель «Гёте», — напомнила Наташа. — Там вас уже ждут, а я проверю, чтобы вас не тревожили. Стелла, тебе надо больше отдыхать, а ты, Келус, тоже не геройствуй — тебе нужен покой. — Обещаю, мы будем слушаться, — ответил Келус, с серьёзным выражением лица приняв её слова к сведению. Келус, покатив коляску к выходу, перед этим бросил последний взгляд на Наташу и Сервал, которые остались внутри. — Спасибо вам обеим, — тихо сказал он. Сервал кивнула с лёгкой улыбкой: — Присматривайте там друг за другом. А то что-то мне подсказывает, что вы оба не очень-то умеете спокойно отдыхать. Келус рассмеялся, подмигнув Сервал, и с мягкостью повёл коляску Стеллы к выходу. Оказавшись за пределами палатки, он обернулся к ней и тихо сказал: — Ну что, Стелл, готова к первой прогулке на колёсах? — Ага. — Она бросила на него укоризненный взгляд, но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. Келус бережно повёз её, осознавая, что даже такие короткие моменты покоя сейчас — на вес золота.

***

Камнеград встретил их сумрачной тишиной, лишь изредка нарушаемой звуками работы — где-то вдали слышались удары инструментов и мерный гул камней, падающих под их натиском. Келус шёл медленно, осторожно толкая коляску, заботливо оберегая сестру от неровностей дороги. Впервые оказавшись в Подземье, он казался немного потерянным, но скрывал это за привычной широкой улыбкой, время от времени задавая Стелле уточняющие вопросы, чтобы не сбиться с пути. — Ну и запутанное тут местечко, — заметил он, задумчиво глядя на высокие каменные своды над головой. — Стелла, ты уверена, что отель где-то за этим поворотом? — Да, я тут была… раньше, — тихо ответила она, указывая рукой, куда им нужно двигаться. — А тут всегда так темно, да? — задумчиво протянул Келус, стараясь заполнить неловкую тишину. — Да, — кивнула Стелла. — Здесь всегда полумрак… но раньше было как-то… уютнее. Люди гуляли, были слышны голоса детей, музыка. Сейчас же… — она на мгновение замолчала, глядя на разрушенные здания, в которых когда-то бурлила жизнь. — Сейчас всё стало тише, каждый занят, пытается помочь хоть как-то. Стелла крепко сжала ручки коляски, чувствуя подступающие эмоции, но стараясь не подавать виду. Келус оглянулся на неё, поймав её взгляд, и слегка нахмурился. Он заметил, как её губы чуть подрагивали, как она время от времени опускала глаза, пытаясь скрыть что-то, что заставляло её сердце биться быстрее. — Всё хорошо? — мягко спросил он, придавая голосу спокойствия и тепла. Стелла кивнула, отвернувшись к дороге. Её душу переполняло слишком многое — то счастье, что он снова рядом, то нестерпимая грусть от всего, что случилось, и благодарность за то, что их путь привёл их сюда, пусть даже через боль и потери. — Знаешь, — наконец произнесла она, не глядя на него, — всё это кажется нереальным. Когда ты… когда тебя не стало, я думала, что уже не увижу тебя. Но ты вдруг вернулся, и… — Голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, слегка тряхнув головой, словно прогоняя слабость. Она опустила взгляд, и по её щеке медленно скатилась слеза. Она быстро вытерла её, не желая, чтобы Келус заметил. Но он, конечно, заметил. — Стелла… — его голос был удивительно мягким. — Зачем прятать слёзы? Она молча покачала головой, снова пытаясь отвернуться, но Келус остановился и обошёл коляску, чтобы стать перед ней. Он опустился на одно колено и коснулся её руки, заглянув ей в глаза. В его взгляде было столько неподдельной заботы, что Стелла снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Стелла, мы ведь близнецы, — он серьёзно посмотрел ей в глаза. — Я чувствую твою боль так же, как ты чувствуешь мою. Не держи всё в себе, я прошу. Ты можешь рассказать мне всё, что чувствуешь. Я не уйду. Я — рядом. Её губы дрогнули, и она сдалась, позволив слезам струиться свободно. Стелла не могла сдержаться больше: все страхи, боль, потеря, пережитое испытание с Коколией, воспоминания о том, как она боролась и падала, возвращаясь с благословением Эона… Всё это обрушилось на неё разом. — Стелл, — прошептал он. — Мы с тобой, кажется, умерли и вернулись уже столько раз, что потеряли счёт. Но мы ведь живы, да? И пока это так, что бы ни случилось, мы вместе. Её пальцы инстинктивно сжали его руку, и она едва заметно кивнула, ощущая, как её защита медленно, но неумолимо рушится под его теплотой и искренностью. — Келус… я просто… — её голос был полон боли и облегчения одновременно. — Я… я думала, что потеряю тебя. Что никогда больше не увижу. Этот страх… он был невыносим. Он улыбнулся, легонько сжав её ладонь. — Эй, ты меня так просто не избавишься, — усмехнулся он, пытаясь разрядить напряжённость. — Человек-бита ведь бессмертен, помнишь? Она не сдержалась и тихо рассмеялась сквозь слёзы, чувствуя, как её сердце, сжатое страхом и болью, наконец, освобождается. Келус быстро вытер её слёзы большим пальцем и, вставая, подмигнул ей: — Всё будет хорошо. Мы ещё с тобой столько легенд понаделаем, что им хватит на тысячи лет. Стелла кивнула, улыбаясь сквозь остатки слёз. Она чувствовала, как тяжесть постепенно оставляет её, сменяясь светлой радостью от того, что он здесь, рядом. Вдвоём они продолжили свой путь, и теперь Стелла, вглядываясь в обветшалые дома и каменные своды над головой, ощущала спокойствие. Весь Камнеград — с его разрушенными стенами и усталыми жителями, спешащими расчистить завалы, — казалось, впервые встречал её не так сурово, как прежде. — Келус, — тихо сказала она, когда тишина стала уютной и свободной от слов, — спасибо, что вернулся. — Не за что. А теперь… — Келус вновь взялся за ручки коляски. — Давай быстрее в отель, а то знаешь, я здесь впервые. И если честно, это место… — он прищурился, глядя на каменные стены и темноту улиц, — оно кажется мне немного жутким. Стелла неожиданно улыбнулась, и Келус почувствовал, что как будто сорвал с неё тяжёлую маску. — Ты ведь представлял его немного более… приветливым, да? — Ну, где-то так. — Он усмехнулся, почесав затылок. — А теперь вот боюсь, что любой камень нам на голову упадёт. — Ты такой странный, Келус, — прошептала она. — Боишься камней, но не боишься сражаться с могущественными монстрами. — Ну, я же герой, — с ухмылкой ответил он, немного выпрямившись. — Герой в чужих землях. Стелла тихонько засмеялась, словно этот маленький момент позволил ей выпустить часть накопившегося напряжения.

***

Отель «Гёте» в Подземье встречал их тихим уютом, хоть и был заметно скромнее, чем его аналог в Надмирье. Стены здесь казались влажными, покрытыми лёгким налётом, но это совсем не смущало Стеллу. Лишь бы быть рядом с Келусом — только это сейчас имело значение. Женщина на стойке регистрации, увидев, как Келус осторожно катит коляску с забинтованной Стеллой. — Вам что-нибудь принести? — спросила она с искренней заботой в голосе, слегка наклонив голову. — Горячий чай или, возможно, свежеприготовленный ужин? У нас есть отличный травяной сбор, который помогает восстановить силы. — Благодарим, это очень любезно с вашей стороны, но моей сестре необходим полный покой и постельный режим, — сразу ответил Келус, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдая решимость защитить сестру от любых лишних волнений. — Но если можно, пожалуйста, принесите нам еду прямо в комнату — мы оба давно ничего не ели. Женщина тепло улыбнулась, кивнула с глубоким пониманием ситуации и поспешила выполнить их просьбу. Тем временем Келус, проявляя удивительную для его обычно шутливого характера серьёзность, помог Стелле преодолеть лестничный пролёт до второго этажа и бережно довёл её до их общего номера. Комната, в которой они оказались, была довольно тесной, с одной небольшой кроватью у дальней стены. Это помещение разительно отличалось от роскошных апартаментов «Гёте» в Надмирье: вместо изысканного интерьера здесь были простые, холодные серые стены, а воздух был пропитан лёгкой влажностью, характерной для подземных помещений. С трогательной заботливостью Келус помог сестре устроиться на кровати, тщательно взбивая подушку и устраивая её так, чтобы Стелле было максимально удобно. — Ну вот, теперь всё будет хорошо, — произнёс он тихим, успокаивающим голосом, заботливо расправляя складки одеяла. — Пусть здесь нет той роскоши, к которой мы привыкли наверху, но в этой простоте есть что-то по-настоящему уютное, не находишь? — добавил он, стараясь внести нотку оптимизма в их ситуацию. — Меня сейчас совершенно не волнует отсутствие роскоши, — ответила Стелла с лёгкой, но искренней улыбкой, плотнее закутываясь в одеяло. — После всего пережитого это место кажется настоящим убежищем, где мы наконец-то можем почувствовать себя в безопасности. — Да уж, — задумчиво произнёс он, присаживаясь на край кровати и нежно касаясь её руки своими тёплыми пальцами. — Кто бы мог представить, что наше путешествие, начавшееся в светлых залах Белобога, приведёт нас в такое место? Жизнь полна неожиданностей. Он оглядел комнату, взгляд его остановился на старом шкафу в углу. На мгновение его мысли унеслись к тому моменту, когда они прятались в уютном шкафу отеля «Гёте» в Надмирье, пахнувшем приятным ароматом. Этот шкаф явно пережил многое и пахнул иначе — смесью сырости и старых вещей. Келус слегка поморщился, но решил не заострять на этом внимания. — Келус… — вдруг раздался мягкий и соблазнительный голос Стеллы, привлекая его внимание. Она протянула к нему руки с той особой нежностью, которая была присуща только ей, и улыбнулась, безмолвно приглашая его ближе. — Иди ко мне. Он смущённо вздохнул, но, не раздумывая, подошёл и аккуратно устроился рядом, стараясь не задеть её повязок и ран. Стелла обвила его руками, крепко прижавшись к нему, словно боялась, что стоит ослабить хватку — и он снова исчезнет. Её дыхание было чуть сбивчивым, а глаза полны скрытых эмоций. — Не уходи от меня, пожалуйста, — прошептала она, прижимая голову к его груди, слушая его ровное сердцебиение. — Обещай мне, что больше никогда не оставишь меня одну. — Я никуда не уйду, всё в порядке, — произнёс Келус, мягко гладя её по плечу. — Ну, разве что только в туалет, — добавил он с лукавой улыбкой. Стелла тихонько рассмеялась и, наконец, позволила себе расслабиться. Она впитывала его тепло, обнимая так, как будто от этого зависела её жизнь. — Ты не представляешь, как мне не хватало таких моментов, — прошептала она. — Просто лежать рядом и чувствовать, что всё хорошо. — Я знаю, — ответил он, крепче обнимая её. — И мне тоже. Ты ведь у нас самая старшая, так? Это многое объясняет. — Всего-то пару секунд, не преувеличивай, — фыркнула она, слегка толкнув его плечом. — Но всё же я твоя старшая сестра, как бы ты ни хотел это отрицать. — Ага, ещё скажи, что это даёт тебе право командовать, — усмехнулся он, но в его глазах сияла настоящая привязанность. Щёки Стеллы залил румянец, когда в её памяти всплыло воспоминание о той особенной ночи, когда они, глядя друг другу в глаза, осмелились на тот первый, едва уловимый поцелуй. Это был момент истины, выражение той уникальной, глубокой связи, которую могли понять только они вдвоём. — Ты — тот свет, что ведёт меня через мрак, Келус… Она глубоко вздохнула, её глаза были полны эмоций, и, не удержавшись, она провела рукой по его щеке, словно удостоверяясь, что он здесь, что он реален. — Я берегла все эти эмоции только для тебя, Келус. Пока никто не видит, я могу позволить себе чувствовать всё это, — прошептала она, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Только с тобой. Келус молча гладил её по волосам, чувствуя, как в груди загорается тепло, смешанное с тихой печалью. Они молча слушали дыхание друг друга, чувствуя ту связь, что делала их ближе, чем кого-либо ещё. Стук в дверь вдруг нарушил убаюкивающее спокойствие комнаты. Келус, всё ещё нежно прижимая к себе Стеллу, на мгновение крепче зажмурил глаза, притворяясь, что ничего не слышит, словно надеясь, что незваный гость просто исчезнет. Но стук повторился, и его упрямое сопротивление сдалось. Он вздохнул, нехотя разомкнул объятия со Стеллой и осторожно присел на краю кровати. — Ну вот, — пробормотал он с лёгкой, почти извиняющейся улыбкой на губах. — Эй, ты же говорил, что не уйдёшь, — напомнила Стелла, игриво приподняв бровь. Её голос был полон шутливой упрёки, хотя в глазах всё ещё таилось тепло. — Да ща, я никуда не ухожу, просто еду заберу, — оправдался Келус и поднялся с кровати. Он подошёл к двери, открыл её и принял поднос из рук женщины. — Надеюсь, это поможет вам восстановить силы. Если что-то понадобится, просто скажите, — произнесла она доброжелательно, прежде чем удалиться. На подносе было всё необходимое для скромного, но питательного ужина — горячий суп, источающий аппетитный аромат, свежий тёплый хлеб с хрустящей корочкой и душистый травяной чай, от которого поднимался лёгкий пар. В этот момент даже такая простая еда казалась настоящим праздничным пиршеством для их измученных душ и тел. Вернувшись к кровати, он аккуратно поставил поднос на прикроватный столик и снова приблизился к Стелле, готовый оказать ей любую необходимую помощь. — Давай, Стелл, пора тебе как следует подкрепиться, — произнёс он с нежной заботливостью в голосе, невольно примеряя на себя роль старшего брата, которая, судя по его довольному виду, доставляла ему искреннее удовольствие. — Я могу сама, — упрямо возразила Стелла, пытаясь принять сидячее положение. Однако каждое движение давалось ей с видимым трудом — многочисленные повязки на руках и туго зафиксированный корпус практически лишали её возможности двигаться свободно. — Да-да, конечно, можешь, — мягко улыбнулся Келус, уже уверенно беря в руки ложку. — Просто открой рот. Стелла закатила глаза, но, поняв, что спорить бесполезно, подчинилась. — Какой ты заботливый, просто удивительно. Не знала, что это входит в твоё возвышенное представление о «геройстве», — съязвила она с притворным недовольством, после чего медленно проглотила первую ложку горячего супа. — Эй, ты же знаешь, что мне нужно ещё научиться быть героем, — парировал он с широкой улыбкой. — А истинный герой просто обязан заботиться о слабых и нуждающихся! Стелла недовольно вздохнула, но всё же смирилась, позволив брату продолжить кормить её с той же трогательной заботой. — Спасибо… — прошептала она, отводя взгляд. — Вообще, я невероятно рад, что весь этот кошмар наконец-то закончился, — произнёс он после небольшой паузы. Стелла на мгновение задержала на нём взгляд. — Думаешь, действительно закончилось? — спросила она тихо, и в её голосе прозвучала едва уловимая нотка сомнения. Келус задумчиво замер, осторожно опустив ложку на поднос. — Коколии больше нет. Её бредовые, фанатичные идеи насчёт «спасения Белобога» любой ценой остались в прошлом. Да, случилась страшная катастрофа… это действительно ужасно, но всё же причина всему была не во мне, а в её слепом фанатизме. Именно она заставила мой Стелларон взорваться. Это полностью её вина, не моя. — В его голосе странным образом смешались твёрдая решимость и глубокая усталость. — Мы обязательно разберёмся со всеми последствиями. Всё восстановим и исправим. Но не сейчас, не в этот момент. Сейчас… нам просто необходимо отдохнуть и набраться сил. Особенно тебе, сестрёнка. Стелла молча слушала его слова, чувствуя, как успокаивающее тепло его искренности медленно разливается по её израненному сердцу. Где-то глубоко внутри она понимала его правоту, но всё равно не могла полностью избавиться от гложущего чувства вины — за то, что не сумела предотвратить роковой взрыв, за то, что не спасла его раньше, за всё то ужасное, что произошло с ними обоими. — Да, ты не виноват, — вдруг произнесла она, сама удивившись своей решимости. — И никто не обвиняет тебя. Келус отвёл взгляд, словно ему было тяжело принять её слова, но потом всё-таки выдавил улыбку. — Спасибо, сестрёнка. Но ты сейчас давай ешь, а то ещё начнёшь обвинять меня в том, что я морю тебя голодом. После ужина Келус с особой осторожностью помог Стелле вернуться в постель, бережно поддерживая её, чтобы не потревожить многочисленные раны. Каждое его движение было выверенным и аккуратным, словно он имел дело с драгоценной хрустальной вазой. Стелла медленно устроилась на мягкой подушке, прикрыв глаза и сделав глубокий, умиротворённый вздох. В этот момент она наконец-то смогла почувствовать долгожданное облегчение после тяжёлого дня. Комната была погружена в уютную тишину, нарушаемую лишь едва слышным поскрипыванием кровати, когда Келус осторожно устраивался рядом с ней. — Ну вот, наконец-то можно нормально поспать, — пробормотал он с явным облегчением в голосе, широко зевнув и медленно прикрывая отяжелевшие веки. — Надеюсь, нас никто больше не потревожит, — прошептала Стелла сонным голосом, приоткрыв один глаз и бросив на брата благодарный взгляд. — Кто? Эти двое? — Келус усмехнулся с лёгкой иронией, явно намекая на Март 7 и Дань Хэна. — Да нет, можешь быть спокойна, они нас не потревожат… И никто больше не постучит в дверь. Её губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка, а Келус потянулся к выключателю. В тот самый момент, когда комната погрузилась в мягкий полумрак, тишину разорвал оглушительный взрыв где-то за окном. Звуковая волна прокатилась по всему Подземью, заставляя стены слегка вибрировать, а мелкие предметы — дребезжать на полках. — ЧТО ЭТО? — Стелла резко подскочила на кровати, мгновенно забыв обо всех своих болях, но тут же болезненно поморщилась, когда тело напомнило ей о ранах. — Ох, Нанук меня побери! Келус, который только-только успел погрузиться в дремоту, резко распахнул глаза и застыл в напряжённой позе. Его лицо приняло весьма характерное выражение — причудливую смесь глубокого раздражения и полной апатии, словно он прекрасно знал источник этого неожиданного шума. — Тьфу ты блин, опять это он, — произнёс он с удивительным спокойствием в голосе, хотя в нём явно слышались нотки усталости. — Кто «он»? — возмущённо поинтересовалась Стелла, инстинктивно прижимая руку к пострадавшему боку. — Ты сейчас о чём вообще? Келус выдохнул, сел и потёр лицо рукой, как будто собирался дать долгую лекцию. — Ну конечно же, это наш неугомонный Стасичек. Кто ещё в здравом уме будет устраивать взрывы в такое позднее время? — Это он? — Стелла приподнялась на локте настолько, насколько позволяли её ограниченные силы, и уставилась на брата с искренним удивлением. — И что же он там такое делает? — Работает, — ответил Келус, не открывая глаз и растягивая слова с явной горькой иронией. — Причём работает, как всегда, слишком уж усердно, если ты понимаешь, о чём я. И я готов поспорить на что угодно, что прямо сейчас на его лице красуется эта его фирменная идиотская довольная ухмылка. — Ты точно уверен, что это именно он? — не унималась Стелла. Келус наконец открыл глаза и повернулся к ней, его лицо стало чуть серьёзнее. — А ты до этого слышала, чтобы кто-то другой устраивал такие, с позволения сказать, «небольшие» взрывы с таким неприкрытым энтузиазмом, как будто участвует в каком-то сумасшедшем конкурсе «Лучший подземный саботажник года»? Нет? Вот и я нет. Стелла не смогла сдержать короткий смешок, но тут же поспешно зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос — даже лёгкий смех отзывался болью в её израненной груди. — Ох, неужели он всегда был таким… как бы это помягче сказать… энергичным? Келус усмехнулся, вспоминая. — Энергичным? Это ты ещё очень деликатно выразилась. Помню, в первый раз, когда мне довелось с ним работать, этот горе-подрывник едва не отправил меня к праотцам. Знаешь, как всё было? Хотя… нет, пожалуй, тебе лучше этого не знать. Стелла изо всех сил пыталась сдержать рвущееся наружу хихиканье, её плечи заметно подрагивали от едва сдерживаемого смеха. — И что ты сделал? — спросила она, всё ещё улыбаясь. — Что я сделал? — Келус картинно пожал плечами. — Орал как ненормальный и нёсся со всех ног, словно за мной гналась сама Коколия собственной персоной. А этот… этот неугомонный Хренасик… представляешь, стоит себе как ни в чём не бывало, с интересом наблюдает за тем, как огромный валун разлетается на куски, и ухмыляется во весь рот, пока я тем временем летал по живописной траектории. Стелла тихо фыркнула, прикрывая рот рукой, но больше не могла удержаться. Её смех был тёплым и лёгким, несмотря на боль. — Похоже, этот сумасброд действительно нашёл своё истинное призвание в жизни. — Да уж, тут не поспоришь, — проворчал Келус, снова укладываясь на подушку и устраиваясь поудобнее. — Я только не понимаю, как остальные умудряются с ним работать. Просто диву даюсь, что его до сих пор никто в валун не закатал. Хотя… может, это моя судьба так сделать. Они оба от души рассмеялись, после чего в комнате воцарилась блаженная тишина. Но не надолго: внезапно снова раздался глухой, но впечатляющий грохот. На этот раз Келус резко принял сидячее положение, с силой прижимая ладонь ко лбу. — Всё, с меня хватит, я официально заявляю о своей глубокой ненависти к этому человеку, — заявил он устало. — Завтра я предложу Сампо отправить этого взрывателя куда подальше — пусть займётся очисткой ледников. Или, не знаю, добычей полезных ископаемых. Стелла, у которой к этому моменту смех уже совершенно вышел из-под контроля, прикрыла пылающее лицо ладонями. — Надеюсь, ты не слишком обидишься, если я признаюсь, что начинаю немного понимать его… особенный подход к работе? — Понимать? — Он резко повернулся к ней с выражением искреннего недоумения на лице. — Стелл, да он же настоящая ходячая бомба замедленного действия! Он методично взрывает буквально всё, что попадается ему на пути: камни, туннели… моё терпение! Келус медленно закрыл глаза и сделал глубокий, успокаивающий вдох. — Я сплю. Всё. Никаких больше взрывов, никаких Стасиков. Я просто лежу здесь, рядом с тобой, и абсолютно ничего не происходит. Совсем ничего. Стелла тихонько рассмеялась, мягко склонив голову набок, и, почувствовав небольшое облегчение, снова нежно обняла его. — Давай просто считать это частью нашей обычной, повседневной жизни. Жизни, полной непредсказуемого хаоса и удивительно странных, но таких родных друзей. — И это ты называешь отличной жизнью? — фыркнул он, прежде чем снова закрыть глаза. — Клянусь, если ещё хоть один взрыв посмеет разбудить меня, я лично отправлюсь туда и… даже не знаю, что именно сделаю. Возможно, затащу этого Стасика в ВОН ТОТ шкаф и заставлю нюхать его запах. Стелла тихонько улыбнулась, с нежностью наблюдая за тем, как он продолжает ворчать. Несмотря на все пережитые испытания и невзгоды, рядом с братом она чувствовала себя в полной безопасности. И даже эти моменты его показного раздражения наполняли её сердце особым, согревающим теплом. Казалось удивительным, но даже посреди всех этих разрушений и душевных ран неугомонный Стасик каким-то чудом умудрялся привносить в их жизнь толику такого необходимого им обоим абсурдного, но искреннего веселья.