0.2 Не открывать/do not open

[НАЖАТЬ] АРХИВАРИУС Заявление Джошуа Гиллеспи о времени, проведенном им во владении явно пустой деревянной шкатулки. Оригинальное заявление дано 22 ноября 1998 года. Аудиозапись Джонатана Симса, главного архивариуса Института Магнуса, Лондон. Начинается заявление. АРХИВАРИУС (ЗАЯВЛЕНИЕ) Это началось, когда я был в Амстердаме на каникулах с несколькими моими друзьями. Все, что вы сейчас думаете, вы правы. Нам всем было чуть за двадцать, мы только что закончили школу и решили провести пару недель, сходя с ума на континенте, так что вы почти наверняка сможете заполнить все пробелы самостоятельно. Было очень мало моментов, когда я бы сказал, что был полностью трезв, и еще меньше - когда я вел себя соответственно, хотя я был не так плох, как некоторые из моих друзей, которым временами было трудно держать себя в руках. Возможно, именно поэтому в то утро я отправился в путь один – понятия не имею о точной дате, но это было где-то в середине мая. Остальные отсыпались после своего разнообразного похмелья, и я решил выйти на прекрасное солнечное нидерландское утро и прогуляться. До того, как вместе с другими окончить Кардифф, я изучал архитектуру, поэтому с нетерпением ждал возможности провести несколько часов в одиночестве, чтобы побродить и по-настоящему полюбоваться зданиями в центре Амстердама. Я не был разочарован – это прекрасный город, но я слишком поздно понял, что не взял с собой ни карты, ни путеводителя, и через час или два окончательно заблудился. Я не особенно волновался, так как в тот момент все еще была середина дня, и я вроде как пытался заблудиться в переулках, но я все же решил, что мне лучше приложить реальные усилия, чтобы найти дорогу обратно туда, где мы с друзьями остановились на Эландсстраат. В конце концов мне это удалось, но из-за моего неумения говорить по-голландски я потратил добрый час, ехая не в ту сторону в разных трамваях. К тому времени, как я вернулся на Эландсстраат, начало темнеть, и я чувствовал себя довольно напряженно, поэтому решил заскочить в одно из кафе, чтобы расслабиться, прежде чем присоединиться к своим друзьям. Я не могу точно сказать, как долго я там находился, но я точно знаю, что к тому времени, когда я заметил, что сижу за своим столом не один, уже совсем стемнело. Я много раз пытался описать человека, который сейчас сидел напротив меня, но это сложно. Он был невысокого роста, очень невысокого роста, и казалось, что в нем была странная плотность. Его волосы были каштановыми, я думаю, довольно коротко подстриженными, и он был чисто выбрит. Его лицо и одежда были совершенно непримечательными, и чем больше я пытаюсь вспомнить, как именно он выглядел, тем труднее его четко представить. Честно говоря, я склонен винить в этом наркотики. Мужчина представился Джоном и спросил, как у меня дела. Я ответил, как мог, и он кивнул, сказав, что он тоже англичанин в чужой стране. Я помню, что он использовал именно эту фразу, потому что в то время она показалась мне очень странной. Он сказал, что он из Ливерпуля, хотя я не помню, чтобы у него был какой-либо акцент, и что он искал друга, на которого мог бы положиться в одолжении. Теперь, как бы я ни был под кайфом, у меня возникли подозрения, как только он произнес последнюю часть, и я начал качать головой. Джон сказал, что в этом нет ничего слишком обременительного, он просто присматривал за посылкой, пока ее не заберут его друзья, и что он хорошо заплатит. Я подумал, что он говорит о контрабанде, и собирался снова отказаться, когда он полез в карман своей куртки… кажется? и вытащил конверт. Внутри было 10 000 фунтов стерлингов. Я знаю; Я пересчитал их. Я знал, что это был глупый шаг, но я продолжал вспоминать, как мой друг Ричард рассказывал мне, как легко было протащить фунт гашиша через таможню во время его первой поездки в Голландию, и держал в руках столько наличных… Я сказал "да". Джон улыбнулся, поблагодарил меня и сказал, что будет на связи. Он вышел из кафе, и я сразу же запаниковал из-за того, на что согласился. Я хотел догнать его и вернуть деньги, но что-то придавило меня, приковало к моему месту. Я просто сидел там долгое время. Я мало что помню о следующих нескольких днях, кроме беспокойства о том, когда я снова увижу Джона. Я был осторожен, чтобы не потратить ничего из денег, которые он мне дал, и решил вернуть их, как только он появится. Я бы сказал, что совершил ошибку и не мог взять его деньги или позаботиться о чем-либо у него. Я пытался получать удовольствие, но это было похоже на тень, нависшую надо мной, и я не мог перестать думать об этом. Я ждал несколько дней, вплоть до конца нашей поездки, но он так и не появился. Я как одержимый проверил свой чемодан перед посадкой в самолет домой, на случай, если кто-то что-то туда тайком положил, но там не было ничего нового. Я улетел обратно в Англию с моими друзьями, все еще под кайфом, и 10 000 фунтов стерлингов были засунуты в карман моего пальто. Это было нереально. Только почти год спустя я почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы действительно потратить хоть какие-то деньги. Я переехал работать в небольшую архитектурную фирму в Борнмуте на южном побережье. Это была работа начального уровня с невысокой оплатой, но это было единственное предложение, которое я получил в выбранной мной области, поэтому я перешел туда в надежде получить некоторый опыт и должность получше через год или два. Борнмут оказался приличного размера приморским городком, хотя и гораздо менее идиллическим, чем я предполагал, но арендная плата за жилье для меня немного выходила за рамки моего ценового диапазона, учитывая мой начальный уровень оплаты. Я больше никого там не знал и не горел желанием делить свое пространство с незнакомцами, поэтому решил потратить часть денег, которые мне дали в Амстердаме в прошлом году. Я рассудил, что они вряд ли найдут меня на данном этапе – я не сообщил Джону никаких своих данных, когда он разговаривал со мной, даже своего имени, и если они не смогли найти меня в течение прошлого года, было сомнительно, что они смогут отследить меня здесь. Кроме того, если бы это была контрабанда наркотиков, как я подозревал, 10 000 фунтов стерлингов, вероятно, были для них не такими большими деньгами, чтобы они выслеживали меня так далеко. Кроме того, оглядываясь назад, это звучит глупо, но я только что отрастил бороду и подумал, что кому-либо будет трудно узнать во мне того же парня. Итак, я потратил немного денег Джона на аренду хорошей квартиры с одной спальней в Треугольнике, недалеко от центра города, и почти сразу переехал. Примерно неделю спустя я был на кухне, нарезал фрукты на завтрак и услышал звонок в дверь. Я открыл дверь и увидел двух краснолицых доставщиков. Они несли огромный пакет, который им явно пришлось поднимать по узкой лестнице здания, в котором я жил. Они спросили, не я ли Джошуа Гиллеспи, и когда я ответил "да", они сказали, что у них есть посылка, адресованная мне, и протиснулись мимо в коридор. Они, похоже, были не из какой-либо известной мне компании по доставке, и на них не было никакой униформы. Я попытался задать им несколько вопросов, но как только они поставили коробку на пол, они развернулись и вышли. Они оба были намного выше шести футов ростом и очень импозантны, так что я мало что мог бы сделать, чтобы помешать им уйти, даже если бы захотел. Дверь за ними захлопнулась, и я остался наедине с этим пакетом. Он был около двух метров в длину, возможно, один метр в ширину и примерно такой же глубины. Оно было запечатано бандерольной лентой, а сверху было написано мое имя и адрес толстыми изогнутыми буквами, но на нем не было обратного адреса или какого-либо почтового штемпеля. В этот момент я начал рисковать опоздать на работу, но решил, что не смогу заставить себя уйти, не посмотрев, что внутри, поэтому я взял нож с кухонного стола и разрезал ленту, удерживающую коробку закрытой. Внутри был гроб. Не знаю, чего я ожидал, но это было не это. Мой нож упал на пол, и я просто уставился на него в немом удивлении. Он был сделан из некрашеного бледно-желтого дерева, вокруг него была обернута толстая металлическая цепь, которая закрывалась сверху тяжелым железным висячим замком. Замок был закрыт, но в нем торчал ключ. Я начал тянуться за ним, когда заметил еще две вещи на крышке гроба. Первой был лист бумаги, сложенный пополам и засунутый под цепочку, которую я взял. Другим было наличие трех слов, нацарапанных глубоко на деревянной поверхности шкатулки буквами высотой в три дюйма. Они гласят: НЕ ОТКРЫВАТЬ. Я медленно убрал руку с замка, не уверенный, что я должен был делать. В какой-то момент я, должно быть, сел, так как обнаружил, что нахожусь на полу, прислонившись к стене, уставившись на эту странную вещь, которая необъяснимым образом появилась в моем доме. В этот момент я вспомнил о клочке бумаги и развернул его, но там было просто написано “Доставлено с благодарностью – J”. Как ни странно это звучит, только тогда я установил связь с человеком, которого встретил в Амстердаме. Он сказал мне, что ему нужен кто-то, кто некоторое время присматривал бы за посылкой. Это была та посылка, о которой он говорил? Должен ли я был присматривать за трупом? Кто должен был прийти, чтобы забрать его? Когда? Я сослался на больничный и просто сидел там, наблюдая за гробом, что могло быть минутами, а могло быть и часами. Я просто понятия не имел, что делать. В конце концов, я собрался с духом и двинулся к нему, пока мое лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от крышки. Я глубоко вздохнул, пытаясь понять, не чувствую ли я какой-нибудь запах изнутри. Ничего. Если там и был труп, то он еще не начал пахнуть. Не то чтобы я действительно знал, как пахнет мертвое тело. На тот момент было начало лета, что означало, что они, должно быть, умерли недавно. Если там вообще было тело. Когда я встал, моя рука коснулась дерева гроба, и я понял, что он теплый. Очень теплый, как будто он несколько часов пролежал на солнце. Что-то в этом заставило меня слегка вздрогнуть, и я быстро отдернул руку. Я решил приготовить чашку чая. Я испытал некоторое облегчение, стоя рядом с чайником, так как с этого ракурса я не мог видеть предмет в коридоре. Я мог просто проигнорировать это. Я не пошевелился даже после того, как наполнил свою кружку; я просто стоял и потягивал чай, даже не замечая, что он все еще был слишком горячим, чтобы пить его удобно. Когда я, наконец, набрался смелости выйти обратно в холл, гроб все еще лежал там, не двигаясь. Я, наконец, принял решение и, крепко взявшись за висячий замок, вынул ключ и положил его на столик в прихожей рядом с дверью. Затем я взялся за гроб и цепь и начал тащить его дальше в свою квартиру. Было странно прикасаться к нему: от дерева все еще исходило тревожное тепло, но цепь была холодной, как и следовало ожидать от толстого куска железа, и, по-видимому, не приняла на себя никакого тепла. У меня не было шкафов, в которых было бы достаточно места, чтобы вместить эту вещь, поэтому в конце концов я просто перетащил ее в гостиную и отодвинул к стене, как можно дальше. Я разрезал картонную коробку, в которую он был запечатан, и положил ее вместе с мусором снаружи. И вот так я, по-видимому, начал хранить гроб у себя дома. В то время, я думаю, я предположил, что там полно наркотиков, по крайней мере, насколько я что-либо предполагал о ситуации. Зачем кому-то хранить что-то таким заметным образом или у совершенно незнакомого человека вроде меня, это были вопросы, на которые я даже не мог угадать ответа, но я решил, что лучше всего думать об этом как можно меньше. В течение следующих нескольких дней я избегал своей гостиной, поскольку обнаружил, что нахождение так близко к этой штуке заставляет меня нервничать. Я также был начеку из-за запаха любого вида гнили, который мог указывать на то, что внутри гроба все-таки было что-то мертвое. Однако я никогда ничего не нюхал, и с течением дней я обнаружил, что все меньше и меньше замечаю своего таинственного подопечного. Примерно через неделю после того, как он прибыл, я, наконец, снова начал пользоваться своей гостиной. В основном я смотрел телевизор и краем глаза поглядывал на неподвижный гроб. В какой-то момент я настолько обнаглел, что фактически использовал его в качестве таблицы. В тот момент я пил стакан апельсинового сока и по рассеянности поставил его на крышку, не совсем понимая, что именно я сделал. По крайней мере, пока не услышал движение под крышкой. Я замер, внимательно прислушиваясь и вглядываясь, убеждая себя, что все это мне почудилось. Но затем звук повторился – мягкое, но настойчивое царапанье, как раз под тем местом, куда я положил свой стакан. Это было медленно и обдуманно и вызвало легкую рябь на поверхности моего сока. Излишне говорить, что я был в ужасе. Более того, я был сбит с толку. Гроб лежал в моей гостиной, прикованный цепями и неподвижный, к этому моменту уже больше недели. Если бы там было что-то живое на момент доставки, казалось маловероятным, что оно все еще было живым. И почему оно не издавало никаких звуков раньше, если там было что-то способное двигаться? Я осторожно поднял свой стакан, и царапанье сразу прекратилось. Я подождал некоторое время, обдумывая варианты, прежде чем поставить его обратно на другой конец крышки. Потребовалось около четырех секунд, чтобы царапанье возобновилось, теперь более настойчиво. Когда я убрал стакан на этот раз, он не прекращался еще пять минут. Я решил не проводить никаких дальнейших экспериментов и вместо этого принял очень обдуманное решение проигнорировать его. В тот момент я почувствовал, что мне нужно либо воспользоваться тяжелым железным ключом, чтобы открыть его и самому посмотреть, что там внутри, либо следовать выдавленной инструкции и решить себе никогда не заглядывать внутрь. Кто-то может назвать меня трусом, но я выбрал последнее, что буду взаимодействовать с ним как можно меньше, пока он живет в моем доме. Ну, я думаю, “жил” может быть неправильным термином. Я понял, что принял правильное решение, когда в следующий раз пошел дождь, и я услышал, как коробка начала стонать. Была суббота, и я провел день дома, занимаясь легким чтением. У меня было мало друзей в Борнмуте, что-то в том, что в моей гостиной лежал таинственный гроб, заставляло меня неохотно заводить связи, которые могли привести к появлению людей, и поэтому большую часть своего свободного времени я проводил в одиночестве. Я не часто смотрел телевизор даже до того, как в моей гостиной разместили эту вещь, и поэтому теперь я обнаружил, что сижу в своей комнате и довольно много читаю. Я помню, что в то время я только начал "Затерянный мир" Майкла Крайтона, а на улице начался дождь. Это был сильный, проливной дождь, из тех, что падают прямо, без ветра, который может их потревожить, пока все не становится темным и мокрым. Едва перевалило за полдень, но я помню, что небо было таким пасмурным, что мне пришлось встать, чтобы включить свет. И тогда я это услышал. Это был низкий, нежный звук. Я видел Рассвет мертвецов, я знаю, как должны звучать стоны нежити, но это было совсем не так. Это было почти ... мелодично. Это звучало почти как пение, если его заглушали двадцать футов утрамбованной почвы. Сначала я подумал, что звук, возможно, доносился из одной из других квартир в моем доме, но по мере того, как это продолжалось, и волосы у меня на руках начали вставать дыбом, я знал, я просто знал, откуда он доносился. Я прошел в гостиную и встал в дверях, наблюдая, как запечатанная деревянная коробка продолжает издавать мягкий музыкальный звук под дождем. Ничего нельзя было поделать. Я принял решение не открывать его, и это, конечно, не заставило меня пересмотреть свое решение. Итак, я просто вернулся в свою спальню, включил музыку и сделал ее достаточно громкой, чтобы заглушить звуки. И так продолжалось в течение нескольких месяцев. Что бы ни находилось в гробу, оно царапалось обо все, что лежало на нем, и стонало всякий раз, когда шел дождь, вот и все. Я полагаю, это показывает, что вы можете привыкнуть ко всему, если придется, каким бы странным это ни было. Иногда я подумывал о том, чтобы попытаться избавиться от него или найти таких людей, как вы, ребята, для расследования, но в конце концов я решил, что на самом деле больше боюсь того, кто был ответственен за то, что доверил мне гроб, чем самого гроба. Поэтому я держал это в секрете. Единственное, что меня беспокоило, это сон. Думаю, из-за этого мне снились плохие сны. Я не помню своих снов, никогда не помнил, и если мне и снились кошмары, они ничем не отличались – я их не помнил и уж точно не помню сейчас. Но я знаю, что продолжал просыпаться в панике, хватаясь за горло и с трудом дыша. Я также начал ходить во сне. В первый раз, когда это случилось, меня разбудил холод. Была середина зимы, и я обычно не включаю отопление, когда сплю. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы полностью осознать, где я нахожусь. Я стоял в темноте, в своей гостиной, над гробом. Что меня больше беспокоило в этой ситуации, так это тот факт, что, когда я проснулся, мне показалось, что я держу ключ от него в руке. Очевидно, это меня беспокоило. Я даже обратился по этому поводу к своему терапевту, который направил меня в клинику сна в ближайшей больнице, но проблемы никогда не повторялись в клинических условиях. Я решил прятать ключ во все более и более труднодоступных местах, но все равно продолжал просыпаться с ним, и я начал паниковать. Когда однажды утром я проснулся и обнаружил, что на самом деле вставил ключ в замок и, насколько я мог судить, был в нескольких шагах от того, чтобы открыть его, я знал, что должен найти решение. В конце концов, то, что я взялся делать, было, возможно, немного сложным, но, похоже, сработало: я опускал ключ в миску с водой, а затем помещал его в морозилку, завернув в твердый кусок льда. Я все еще иногда ловил себя на том, что пытаюсь добраться до ключа во сне, но ледяной холод всегда будил меня задолго до того, как я мог что-либо с ним сделать. И в конце концов это просто стало еще одной частью моей рутины. Я жил так почти полтора года. Забавно, что страх может стать таким же обычным делом, как голод – в определенный момент я просто смирился с этим. Я впервые понял, что мое время хранения гроба подходит к концу, когда начался дождь и наступила тишина. Сначала я этого не заметил, поскольку на тот момент моей привычкой было включать музыку, как только начинала портиться погода, но через несколько минут я понял, что заглушать нечего. Я выключил музыку и пошел проверить. В гостиной было тихо. Затем раздался стук в дверь. Звук был легким и ненавязчивым, но в тихой квартире он прозвучал как гром. Я знал, что увижу, как только открою дверь, и оказался прав. Там стояли Джон и двое доставщиков. Я не был удивлен, увидев их, как я уже сказал, но они на самом деле, казалось, были весьма удивлены, увидев меня. Джону потребовалась секунда, чтобы оглядеть меня с ног до головы, почти недоверчиво, когда я спросил, пришли ли они забрать свой гроб. Он сказал, что у них есть, и выразил надежду, что это не доставило особых хлопот. Я сказал ему, куда он может это засунуть, и, похоже, у него не было ответа на это. Однако он, казалось, был искренне впечатлен, когда я достал ключ из морозилки. Я даже не пытался его разморозить – мне так хотелось убрать это из своей жизни, что я просто уронил миску со льдом на пол и разбил ее. Я наблюдал, как Джон поднял с пола обледеневший ключ, и я сказал им, что он в гостиной. Я не следил за ними. Я не хотел видеть, что они сделали с гробом. Я не хотел видеть, открывали ли они его. И когда начались крики, я не хотел видеть, кто кричал и почему. Я покинул кухню только тогда, когда двое курьеров пронесли гроб мимо двери. Я последовал за ними вниз по лестнице и наблюдал под проливным дождем, как они запирали все это в маленький фургон с надписью “Breekon and Hope Deliveries”. Затем они уехали. Джона нигде не было видно. Это было последнее, что я об этом слышал. Вскоре после этого я получил новую работу и переехал в Лондон, и теперь я просто стараюсь не думать об этом слишком много. АРХИВАРИУС Заявление заканчивается. Всегда приятно слышать, что мой родной город не совсем лишен странных происшествий и жутких историй. Мороженое, пляжи и скука - все это очень хорошо, но я рад слышать, что у "Борнмута" есть хотя бы несколько привидений, которые он может назвать своими. Тем не менее, факт в том, что заявление мистера Гиллеспи начинается с употребления наркотиков и продолжается отсутствием подтверждающих свидетелей, являющихся центральной темой, что означает, что это жуткая история, вот и все, чем она является. Когда Институт впервые провел расследование, не похоже, что им удалось найти ни единого доказательства, подтверждающего существование этого поцарапанного гроба, и, честно говоря, я не думал, что сейчас, почти двадцать лет спустя, стоит тратить чье-либо время. Тем не менее, я упомянул об этом Тиму вчера, и, по-видимому, он сам кое-что раскопал. Breekon и Hope действительно существовали и были курьерской службой, которая действовала до 2009 года, когда они были ликвидированы. Однако они базировались в Ноттингеме, что значительно севернее Борнмута, и если они и вели записи о своих поставках, то они больше не доступны. Что, однако, интересно, так это адрес, который мистер Гиллеспи указал для квартиры, в которой все это происходило. Жилищная ассоциация, которая им управляла, действительно ведет обширные записи о жильцах, которые жили в своих зданиях около сорока или пятидесяти лет назад. Из того, что смог найти Тим, выясняется, что в течение двух лет своего проживания мистер Гиллеспи был единственным человеком, проживавшим во всем этом здании, а остальные семь квартир были совершенно свободны. После его ухода никто не переезжал, и здание было продано застройщику и снесено вскоре после того, как было сделано это заявление. Как и следовало ожидать, никого, кто работал в этой жилищной ассоциации в 90-е годы, там до сих пор нет, и, несмотря на все усилия Тима, мы не смогли получить объяснения, почему в здании такого размера мистер Гиллеспи почти два года жил один, если не считать старого деревянного гроба. Запись заканчивается. [НАЖАТЬ]