Часть 5

Хогвартс жил своей жизнью: студенты разбирали расписание, обсуждали предстоящие занятия, заклинания мелькали в воздухе, когда кто-то пытался быстро наложить чары на сумку или перекинуть записку другу. Но Джинни Уизли было не до повседневной суеты. Она стремительно вошла в гостиную Гриффиндора, её сердце бешено колотилось. Рон, Гарри и Гермиона сидели у камина, обсуждая что-то, но стоило Джинни появиться в проеме, разговор тут же стих. Она оглядела их — её друзья, семья, её поддержка. Но сейчас сказать то, что ей нужно, казалось невозможным. — Джин? — первым подал голос Рон, нахмурившись. — Что случилось? Она сжала кулаки и глубоко вдохнула. — Я… я буду жить с Ноттом, — выдала она на одном дыхании. Молчание ударило по ней сильнее, чем она ожидала. Рон вскочил на ноги так резко, что его стул опрокинулся. — ЧТО?! — Они не могут! — воскликнула Гермиона, вскакивая рядом. — Это нарушение всех возможных норм! Я… я проверю магические законы, мы можем подать апелляцию… — Они уже всё оформили, — тихо ответила Джинни. — Это решено. Гарри не двигался. Он сидел, сжав кулаки, его лицо оставалось напряженно-каменным. Но его глаза… в них горел ледяной, сдержанный гнев. Между ними и так повисла неопределенность после войны, и они так и не поговорили обо всём. Джинни чувствовала, что Гарри хотел сказать что-то большее, но сдерживался. — Ты… будешь жить с ним? — его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась опасность. Джинни почувствовала, как внутри что-то надломилось. Она хотела сказать больше. Рассказать о том, что произошло после… о поцелуе, который был навязан ей против её воли. О том, как Теодор Нотт держал её, о том, как она чувствовала себя беспомощной. Но слова застряли в горле. Она не могла. Не сейчас. — Да, — только и смогла сказать она. Гарри резко поднялся. Его дыхание стало прерывистым, но он не сорвался на крик. Он просто смотрел на неё так, что ей стало не по себе. — Ты серьёзно? — его голос был ровным, но губы дрожали от сдерживаемого гнева. — Они просто… решили, что могут делать с тобой всё, что захотят? — Гарри… — Я с ним поговорю, — сказал он резко, поворачиваясь к двери. Джинни схватила его за запястье. — Нет. Он замер. — Гарри, не делай этого. Ты только всё усложнишь. — Нет, — он выдернул руку, его глаза вспыхнули. — Это он всё усложнил, Джинни. Он и его ёбаный контракт. Он думает, что может просто запереть тебя в своей комнате и назвать это судьбой? Я убил Волдеморта, я уж точно смогу разобраться с каким-то Ноттом. — Я не позволю вам вмешиваться! — взорвалась Джинни. — Я разберусь сама! Гермиона осторожно подошла к ней, её взгляд был полон тревоги. — Джинни… Ты что-то скрываешь. Что еще он сделал? Джинни хотела ответить. Она даже открыла рот, но… не смогла. Её пальцы невольно коснулись запястья, где ещё недавно сверкали золотые нити контракта. Воспоминание о жёстких пальцах Нотта на её коже, о его тоне, о чувстве беспомощности заставило её замереть. Она не могла сказать. Не сейчас. Поэтому она просто покачала головой. — Ничего, — соврала она. — Просто… мне нужно подумать. Она развернулась и ушла в свою спальню, оставив их в растерянном молчании. Гарри смотрел ей вслед, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Это ещё не конец, — тихо сказал он. Рон тяжело вздохнул. — Блядь, я надеялся, что эта дрянь с контрактами осталась в прошлом. Гарри не ответил. Он уже знал, что будет делать дальше. В груди клокотало раздражение — и не только из-за Нотта. Джинни по-прежнему была для него важна, даже если их отношения оставались нерешенными. Но теперь нерешенность была непозволительной роскошью. Нотт ещё пожалеет, что тронул Джинни. Ночь в Хогвартсе всегда казалась другой. За высокими окнами рассыпались звёзды, коридоры дышали тишиной, лишь изредка разрываемой шёпотом портретов или скрипом старых половиц. В темноте башни Гриффиндора, в своей комнате, Джинни сидела у окна, скрестив руки на груди. Она думала. Думала о том, как изменилась её жизнь за какие-то недели. О том, как один старый контракт, подписанный задолго до её рождения, обрушился на неё с силой проклятия. И о Гарри. Она не могла выбросить из головы его лицо. Напряженную линию челюсти, побелевшие от ярости пальцы. Глаза, горящие как зеленое пламя. Он был зол. Больше, чем злился за долгое время. Но Джинни знала, что это не только из-за неё. Они так и не поговорили. После войны всё изменилось. Их чувства не исчезли, но между ними повисло что-то... неопределённое. Гарри отдалился, и Джинни не пыталась его вернуть. Не сразу. Они оба изменились. Они оба потеряли слишком много. И теперь, когда она снова нуждалась в нём, он вдруг оказался ближе, чем прежде. Но она не могла решать свою судьбу через его ярость. Она должна справиться сама. В это же время, в своей комнате в подземельях, Теодор Нотт сидел в кресле, глядя на потухший камин. Он провёл пальцами по старому пергаменту контракта, ощущая магические нити, связывающие их судьбы. Он не мог не думать о ней. О её взгляде, полном ярости и страха. Это не то, чего он хотел. Но теперь, когда этот контракт стал реальностью, он не мог просто так отказаться. Он любил её слишком долго. Ещё с тех времён, когда был лишь ребенком, наблюдающим за ней со второго курса. Но любовь ли это, если она его ненавидит? Он устало провёл рукой по лицу. Завоевать её будет труднее, чем он предполагал. Но он не собирался сдаваться. Ведь теперь у него наконец был шанс. Утро выдалось холодным. Джинни завязала волосы в высокий хвост и вышла в гостиную. В камине потрескивал огонь, но атмосфера была натянутой. Все уже знали. Стоило ей войти, как разговоры замерли. Лаванда Браун быстро отвела взгляд. Парвати Патил что-то прошептала своей подруге. Симус и Дин переглянулись, но промолчали. Но больше всего её беспокоил Гарри. Он стоял у окна, руки скрещены на груди. Волосы взъерошены сильнее обычного — значит, он плохо спал. Когда она приблизилась, он повернулся к ней, и их взгляды встретились. На секунду — слишком долгую, слишком напряженную — время застыло. Всё было в этом взгляде. Гнев. Волнение. Что-то похожее на боль. Но Гарри ничего не сказал. Он лишь слегка стиснул зубы и отвернулся. Джинни почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она хотела сказать ему, что разберётся. Что ей не нужна его защита. Что она сама найдет выход. Но слова застряли в горле. — Пойдём, — сказал Рон, положив руку ей на плечо. И она пошла. В Большом зале гудел привычный утренний хаос. Совы летали над длинными столами, кто-то спорил, кто-то спешил доесть завтрак перед первым уроком. Но как только Джинни села на своё место, напряжённость вернулась. Теодор Нотт вошёл в зал. Он двигался спокойно, неторопливо, будто наслаждался вниманием. Его темные глаза скользнули по толпе, нашли её. И он улыбнулся. Непринужденно, с ленивым любопытством, как будто они просто случайные знакомые, а не две части одного проклятого контракта. Джинни сжала вилку так, что побелели пальцы. Гарри это тоже заметил. — Тварь, — пробормотал он, глядя на Нотта. Теодор приблизился. Спокойно, с той безмятежной уверенностью, что его никто не остановит. — Доброе утро, Джиневра, — произнёс он ровным голосом, явно игнорируя остальных. — Не называй меня так, — прошипела она. Теодор хмыкнул, не отводя взгляда. — Сегодня у нас встреча с директором, — продолжил он, будто её реакции не существовало. — В полдень. Думаю, тебе стоит быть там. — Не думаю, что у меня есть выбор, — холодно ответила она. — Умница, — уголки его губ дернулись в легкой усмешке. Гарри двинулся первым. Резко, почти рефлекторно, он встал, толкнув стул. — Вон отсюда, Нотт, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза. Теодор медленно перевел на него взгляд. — Поттер, — спокойно произнёс он, словно приветствуя старого знакомого. — Убирайся, пока я не выбил из тебя всю твою слизеринскую самоуверенность. Тео усмехнулся. — Какая агрессия с утра. Ты ещё не научился держать себя в руках, Поттер? — А ты не научился держаться подальше от чужих жизней? Теодор чуть склонил голову, его взгляд снова вернулся к Джинни. — Ты объяснила ему? — его голос был легким, но в нём было что-то острое, как тонкая сталь. Джинни похолодела. Она знала, что он имел в виду. Поцелуй. И Гарри понял. Его дыхание сбилось. Он посмотрел на неё — и в этот миг всё изменилось. — Что он имеет в виду, Джинни? — голос Гарри был низким, почти опасным. Рон и Гермиона замерли. Джинни открыла рот, но слова застряли. Тео наклонился ближе, опершись ладонями о стол. — Ах, значит, ты ещё не рассказал… Гарри не выдержал. Он схватил Теодора за мантию, рванул на себя. — Что. Ты. Сделал? — его голос сорвался в яростный шепот. Тео не сопротивлялся. Он просто улыбнулся. — Ничего, что ей самой не понравилось бы. Гарри замахнулся. Но Джинни схватила его за руку. — Нет. Он дышал тяжело, его глаза метались между ней и Ноттом. — Джинни, — он не отпускал Теодора, но смотрел только на неё. — Скажи мне. Она почувствовала, как в груди разливается ледяная дрожь. Это был её момент. Она могла сказать всё. Рассказать о том, что произошло. О том, как Нотт украл у неё выбор. Но что-то внутри неё протестовало. Она не хотела, чтобы Гарри мстил за неё. Она хотела разобраться сама. — Это не важно, — прошептала она. Гарри медленно отпустил Теодора. Но его глаза были полны ненависти. — Если ты ещё раз к ней прикоснешься… — О, Поттер, — Теодор лениво поправил мантию. — Думаешь, ты сможешь меня остановить? Он сделал шаг назад, и в его тёмных глазах блеснуло что-то, чего Джинни не могла разобрать. — Увидимся в полдень, Джиневра. И он ушёл. Гарри стоял, всё ещё сжимая кулаки. А Джинни чувствовала, как в воздухе между ними что-то меняется. Подземелья Холод. Камень. Затаенные взгляды. Урок зельеварения всегда давал ощущение, будто воздух здесь гуще, чем в любом другом месте Хогвартса. Может, из-за паров над котлами, а может, из-за тайных разговоров, которые велись в этих стенах. Но сегодня воздух был наэлектризован. Джинни чувствовала это каждой клеткой своего тела. Гарри давил на неё. Не словами — присутствием. Он сидел рядом, хмурый, напряженный, будто в любой момент готовый взорваться. Каждый его жест — резкий. Линия губ — напряженная. Он не просто был зол. Он кипел. И он не собирался молчать. — Так ты даже не собиралась мне говорить? Голос — низкий, почти шёпот, но опасный. Джинни закатила глаза, отрезая корень валерианы. — Гарри, не здесь. — Нет, именно здесь. Она почувствовала, как внутри всё сжимается. — Что ты хочешь услышать? — Всю правду. Она замерла. Пальцы сжали нож. Гарри видел это. — Что он сделал, Джинни? Она прикусила губу, но молчала. — Джинни. Она подняла на него взгляд — и вздрогнула. Глаза горели. Не просто злостью. Одержимостью. Он не собирался отступать. — Он держит тебя на контракте, он поцеловал тебя, и ты ждёшь, что я просто приму это? Она стиснула зубы. — Да. Гарри резко отложил нож. — Чёрта с два. Она резко повернулась к нему, зелье за их спинами громко забулькало. — А что ты собираешься делать, Гарри? Устроить дуэль? Убить его? Ты понимаешь, что всё, что ты сделаешь, только усилит его власть надо мной? Гарри дышал тяжело. — Я не могу смотреть, как ты просто… принимаешь это. — А ты должен? — её голос стал холодным. — Ты должен решать за меня? Он сжал кулаки. — Я просто хочу помочь. — Нет, ты хочешь контролировать. Гарри напрягся, его взгляд вспыхнул. — Я хочу защитить тебя, Джинни! Она наклонилась ближе, её рыжие волосы упали на плечо. — А может, ты просто злишься, что не успел сделать этого раньше? Всё. Точка. Гарри резко откинулся назад, словно её слова ударили его по лицу. Джинни опустила взгляд в котёл, наблюдая, как тёмная жидкость внутри медленно меняет цвет. Она не сожалеет. Но её сердце билось слишком быстро. После урока Гарри ушёл первым. Его спина была напряженной, пальцы всё ещё сжимали палочку так, что побелели костяшки. Джинни выдохнула. Но, как оказалось, отдохнуть ей не дадут. Она только сделала шаг к выходу, как услышала развязный, ленивый голос. — Лавгуд, Лавгуд… не думала ли ты, что я забуду о нашем маленьком соглашении? Она обернулась и закатила глаза. Драко Малфой. Безупречный, расслабленный, с этой своей ленивой полуулыбкой, словно он родился с ней. Луна медленно посмотрела на него, затем склонила голову, изучая. — Малфой, — наконец сказала она, голосом, похожим на мягкий шелест ветра. Джинни хотела уйти, но чувствовала — это будет интересно. — О чем таком ты говоришь? — спросила Луна. Драко ухмыльнулся. — О, разумеется, о нашем свидании. Луна не моргнула. — Ты правда считаешь, что после того, как ты выдал все Теодору, я всё ещё пойду с тобой? Джинни подавила смешок. Ох, он влип. Но… Малфой не выглядел обеспокоенным. Более того — он выглядел довольным. — Ах, Луна, — он цокнул языком, приближаясь. — У тебя очаровательная манера всё упрощать. Но ты же помнишь что мы не договаривались об молчании. Луна внимательно посмотрела на него. — О, я как раз наоборот считаю, что ты усложняешь вещи, Малфой. Он рассмеялся. Тихо, низко, слишком самодовольно. — Ты знаешь, — протянул он, — мне нравится этот твой… специфический стиль общения. — И мне нравится твоя иллюзия харизмы, — отозвалась Луна, невозмутимо. Джинни давилась смехом. Драко приподнял бровь. — Иллюзия? Луна медленно кивнула. — Да. Иллюзия. Ты держишься так, будто тебе всё равно, но на самом это далеко не так именно потому, что ты заставляешь себя притворяться, что тебе всё равно. Драко моргнул. Пару секунд в его лице мелькнуло что-то настоящее. А потом он усмехнулся. — Ты знаешь, что в твоих речах нет никакого смысла, Лавгуд? Луна невинно пожала плечами. — Ты просто не привык к людям, которые говорят правду. Ох. Джинни даже не скрыла, как охнула. Малфоя ЗАКРЫЛИ. Но вместо того, чтобы обидеться… он улыбнулся шире. — Хорошо, — он наклонился ближе, его серебристые глаза блеснули. — Теперь я точно хочу пойти с тобой на свидание. Луна наклонила голову, её губы тронула лёгкая улыбка. — Ты уверен, Малфой? — Абсолютно. Она задержала взгляд на нём. — Что ж… может, я даже позволю тебе подумать, что ты мне нравишься. Драко засмеялся, отступая. — Какое великодушие, Лавгуд. — Да, я добрая, — легко ответила она. Он посмотрел на неё немного иначе. — В восемь у Астрономической башни. Не опаздывай. Луна улыбнулась загадочно. — О, Малфой… это ты не заставляй меня ждать. И развернулась, уходя. Джинни наконец выдохнула, глядя на Малфоя. — Ого. Он медленно посмотрел на неё. — Уизли, твоя подруга… — …превосходит все твои ожидания? Он хмыкнул. — Пожалуй. И с этими словами ушел. Джинни осталась стоять в пустом коридоре. Она понятия не имела, к чему это приведет. Но Малфой только что получил свой самый сложный вызов. Коридор перед кабинетом директора Позднее утро. Каменные стены западного крыла. Холод. Эхо шагов. Джинни стояла, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. Подбородок поднят, выражение лица — "ещё шаг, и сгоришь". Настроение — на грани взрыва. Он подошёл тихо, как всегда. В этом было что-то змеиное — и намеренное. — Надеюсь, ты успела насладиться последним утром в одиночестве, — произнес Тео с ленивой вежливостью. — О, я наслаждаюсь каждым моментом, в котором ты не рядом. Он усмехнулся. Провёл пальцами по стене рядом с её плечом, не прикасаясь, но вторгаясь в личное пространство. От него пахло древесным дымом и мятой — раздражающе тепло. — Ненависть — очень искреннее чувство. Горячее, чем равнодушие. — Не льсти себе, Нотт. Я ближе к отвращению. Он подошёл ближе, почти вплотную. Их дыхание смешалось. — Ну если тебя это смущает… — его голос стал чуть тише, будто интимный — нарочно, — я всегда могу организовать тебе конфетно-букетный период, дорогая Джинни. Он протянул руку, театрально, как благородный вельможа. Прежде чем она поняла, что происходит, Тео взял её за пальцы и коснулся тыльной стороны её руки губами. Легко. Почти невинно. Почти. Взгляд — не опущен, как у джентльмена. Он смотрел прямо ей в глаза. Улыбаясь. Вызов. Намеренный, наглый, красиво поставленный вызов. Джинни замерла. Мозг на секунду дал сбой. Она почувствовала этот поцелуй до локтя. — Ты… — выдохнула она. — Ты, сукин… ХРУСТ. Она наступила на его ногу каблуком. Сочно, метко. Он зашипел, но не убрал руки. — Попробуешь снова — и я закажу тебе букет прямо на могилу. — С лентой? — прохрипел он. — "Любимому мудаку"? — "Покойся с миром, идиот". Он усмехнулся, отпустил её руку. — Ты невыносима. Это… прелестно. — Надеюсь, ты задыхаешься от восторга. Он наклонился ближе, слишком близко. — Я задыхаюсь от желания… увидеть, как ты будешь жить со мной под одной крышей. Щёлк. Дверь кабинета отворилась сама собой. — Заходите, — раздался голос профессора Макгонагалл. Они замерли. Джинни — с бешено колотящимся сердцем. Он — с лёгкой хромотой и широкой, совершенно довольной собой ухмылкой. Она вошла первой. Он последовал, касаясь плечом её мантии. Кабинет директора Хогвартса В кабинете стояла гнетущая тишина, нарушаемая только щелчками стрелок старинных часов. Профессор Макгонагалл стояла у окна, спиной к ним, когда дверь за Тео и Джинни закрылась. Лишь спустя несколько секунд она повернулась. — Садитесь. Голос её был отточено ровным, но в нём звучало нечто… жесткое. Тео, как всегда, устроился с аристократичной ленивостью. Джинни — будто села на иглы. Она сжимала руки в кулаки, чтобы не дать волю тому, что клокотало внутри. Макгонагалл сложила руки перед собой, как если бы судила кого-то, кого предпочла бы защитить, но обязана осудить. — Как вы уже знаете, — начала она, — вы официально связаны магическим контрактом. И, как бы мне этого ни хотелось, Совет попечителей признал законность вашего совместного проживания на территории школы. Джинни вскинула голову. — То есть вы… не могли это остановить? Макгонагалл задержала взгляд. — Увы, нет. Мы не обсуждаем здесь моральную сторону вопроса. С юридической точки зрения, контракт действителен, утверждён древней магией и подтвержден подписью обеих семей. Совет большинством голосов проголосовал за предоставление вам жилого пространства как магической паре. — А если бы вы не подчинялись? — прошептала Джинни. — Тогда школу обвинили бы в нарушении древнего закона рода. И магия… — она сделала паузу, — магия вмешалась бы сама. Последствия могли бы быть гораздо хуже. Тео молча наблюдал, не вмешиваясь. Он знал: чем больше говорит Макгонагалл, тем громче звучит факт, что даже она бессильна. — Вам отведены апартаменты в западном крыле, — продолжила директор. — Две спальни. Общая гостиная. Ванная комната. Доступ исключительно для вас двоих. Пространство запечатано древними оберегами. Джинни стиснула зубы. — Знаете, профессор, у меня был список желаний на учебный год. Совместное проживание с парнем, которого я даже не выбирала, — не входило в него. Макгонагалл не улыбнулась. — Если бы всё зависело от моего желания — вы бы сейчас были в гостиной Гриффиндора. Но, как вы правильно сказали… мне ничего не остаётся. Она взяла со стола тонкую коробку с ключом. Протянула её Джинни. — Ваша часть апартаментов будет откликаться только на вашу магию. Не волнуйтесь. Физическое взаимодействие… не требуется. Контракт только требует формального проживания и соблюдения магических ограничений. — Ограничений вроде “не влюбляться ни в кого другого, если не хочешь умереть от боли”? — ядовито уточнила Джинни. Макгонагалл кивнула, сдержанно. — Магия уже наложила защитный механизм. Попытка романтической связи с третьим лицом активирует реакцию. В первую очередь — у вас, мистер Нотт. Тео чуть кивнул, всё так же спокойно. — Я это учёл. — Надеюсь, — сухо отозвалась директор. Джинни забрала ключ. Металл жёг ладонь. — Вы можете идти, — сказала Макгонагалл. — Ваши апартаменты открыты с сего часа. Сегодня вечером активируется общий барьер, фиксирующий ваше проживание как стабильное. С этого момента магия будет считать ваш союз постоянным. — А если я не войду? — спросила Джинни. — Тогда барьер начнёт стягиваться вокруг вас обоих. Противление вызовет ту же боль, что и попытка изменить. Контракт… не любит несогласия. Джинни встала. Лицо белое. — Спасибо за прекрасное начало учебного года. — Поверьте, мисс Уизли, — тихо сказала Макгонагалл, — если бы у меня был хоть один законный способ это изменить… я бы использовала его. Немедленно. Тео подошёл к двери, приоткрыл её и повернулся. — Ну что, любимая? Пора заселяться? Джинни прошла мимо него, не дотронувшись, но достаточно близко, чтобы он почувствовал запах её волос. — Пошёл ты, Тео.