Семена

пять месяцев назад

Хогвартс-экспресс, с привычным шипением испуская пар, готовился к своему традиционному отправлению до станции Хогсмид. На перроне как всегда стоял гвалт, грохот тележек, крики сов и других домашних животных, что погружало Гермиону в то самое щемящее состояние предвкушения. Как она соскучилась по этим звукам! Казалось, что здесь все как и прежде, как два года назад, что ничего не случилось. Самыми громкими и непоседливыми были первокурсники, они бегали по перрону наперегонки, делились сладостями или карточками от шоколадных лягушек. Они не знали, что творилось в школе ещё несколько месяцев назад. Сложно было не заметить: не все ученики рады происходящему, эхо войны всё ещё догоняло их. Те, что постарше, выглядели скованно, словно опасались возвращаться в школу, улыбки были натянутыми и неуверенными. Режим Кэрроу и их зверства остались в памяти подростков навсегда, омрачая этот когда-то сказочный момент. Многие из них за то время лишились близких, что тоже не прошло бесследно. Гермиона как могла, отгоняла от себя все мрачные мысли, пытаясь воскресить в памяти те самые ощущения, тот восторг и трепет. Но то тут, то там виднелись шрамы, оставленные магическому миру Волдемортом и его последователями, и, казалось, даже воздух был пропитан этой горечью. Взгляд выхватил в толпе Денниса Криви, который теперь без сопровождения брата выглядел одиноким и потерянным. Сильно похудевший, он с безразличным выражением лица тащил чемодан в вагон. Как мальчик нашел в себе силы вернуться туда, где был убит Колин? Но были и те, кто решил не завершать предложенное им обучение, например Гарри и Рон, которые сразу после войны пошли на стажировку в аврорат. Именно они сегодня и провожали Гермиону вместо родителей, которые все ещё находились в Австралии. Она отложила визит к ним до тех пор, пока не будет уверена, что сможет вернуть им память без последствий для их здоровья… — Если этот урод будет тебя доставать — только скажи нам, мы ему устроим! — пробасил Рон, хрустя костяшками пальцев. Ну вот опять! Когда директор МакГонагалл написала Гермионе, что старостой школы выбрана она и, внезапно, Драко Малфой, не проходило и дня, чтобы друзья жестко не проходились по нему, совсем не стесняясь в выражениях. И сейчас, вместо того, чтобы подбадривать ее и Джинни, стоявшую рядом в объятиях Гарри, они снова угрожают ему расправой. — Во-первых, он под надзором, — строго сказала Гермиона, загибая мизинец. — Во-вторых, это неплохой повод для примирения наших факультетов, в-третьих, я умею за себя постоять, и в конце концов — не вы ли месяц назад свидетельствовали в его защиту? — закончила она, загнув указательный палец. — Это не отменяет того, что тебе нужно быть с ним максимально осторожной, — сказал Гарри. — Кто знает, что у него в голове. В его раскаяние я не очень-то верю, слишком много за ним грешков. — Я знаю, не волнуйтесь за меня, он уже однажды получил от меня по лицу, в случае чего — могу повторить, — улыбнулась им девушка. — У нее, между прочим, еще есть я, — поддержала ее Джинни. — Так что Малфой, кроме кулака Гермионы, может вновь повстречаться со стаей летучих мышей, или бладжером. — Понял, мой капитан, — Гарри усмехнулся и, с гордостью глядя на свою любимую, поцеловал ее в щеку. Как и Гермиона, в этом году она была назначена на высокую должность — капитана команды Гриффиндора по квиддичу. После этого парни помогли им погрузить чемоданы в купе и попрощались, напоследок снова обещая «помять шубу слизеринскому хорьку», если он посмеет их обидеть. По пути до Хогсмида Гермиона успела провести вводный старостат и инструктаж, где впервые после заседания суда увидела Малфоя. Он немного похудел, черты лица его заострились, но внешний лоск никуда не исчез — все та же с иголочки одежда, идеально уложенные волосы. Вел себя Драко на удивление адекватно, при встрече сдержанно кивнул ей, никаких кривых ухмылочек или оскорблений в ее адрес, он совершенно спокойно довел до старост нужную информацию и так же равнодушно ушел. Что ж, для начала неплохо, и Гермиона немного успокоилась. После возвращения в купе к подругам она устроилась на диванчике с книгой, рядом, привычно свернувшись клубком, сопел Живоглот. Джинни поделилась с ними стратегией отбора в команду, а Полумна показала новый выпуск «Придиры» и новейшее «исследование» ее отца о нарглах и их поведении в зависимости от цвета обоев в комнатах. Все снова происходило так, будто прошедших страшных полутора лет никогда не было, все словно вернулось на круги своя, поддерживая иллюзию нормальности. Но на щеке Полумны красовался неровный шрам, который она получила в плену у Малфоев. Джинни не стала брать с собой карликового пушистика Арнольда, подаренного когда-то Фредом. Гермиона же, кроме шрамов, приобрела несколько фобий и страхов. Например, она стала бояться громких звуков, темноты и когда кто-то тихо подходил к ней за спиной. К этому прибавились не всегда соразмерные эмоциональные реакции: Гермиона абсолютно спокойно могла делать перевязки тяжело раненым, но впадала в истерику, если, например, случайно разбивала кружку, которую можно было починить элементарным «репаро». Прямо сейчас она пыталась совладать с другими чувствами — не выдать своего волнения по поводу обязанностей старосты и того, с кем их придется делить. Если Малфой продолжит вести себя так же нейтрально, как сегодня — может, все обойдется без скандалов? Было бы неплохо, ей с лихвой хватило переживаний за последний год. После окончания всего этого кошмара Гермиона иногда размышляла о нем и подмечала кое-какие трансформации в его поведении. Он не смог убить Дамблдора, не выдал их в поместье, не присоединился к Реддлу во время битвы за Хогвартс, хотя, многие слизеринцы были там, в Выручай-комнате оттолкнул Крэбба, который пытался ее убить. На суде в его взгляде читалось вполне искреннее раскаяние, в которое многие, конечно, не поверили. Но она все еще пыталась искать в людях что-то светлое, попытку измениться и стать лучше, даже в таких, как Малфой. Наивно? Может быть. Ей хотелось избавить тот новый мир, который они с таким трудом отвоевали, от ненависти, предрассудков и нелепой вражды. Начать следовало хотя бы с отношений факультетов Хогвартса друг к другу, и такой выбор старост школы казался ей вполне логичным. Но Гермиона в то же время понимала: на всякий случай нужно быть начеку и всегда готовой дать Малфою отпор! Уже на станции они с Драко должны были сопроводить первокурсников к лодкам, которые отвезут их в первое большое путешествие. Гермиона нервно теребила манжету рукава своей мантии, вспоминая, как она сама одиннадцатилетняя смотрела на старост школы, возвышающихся над ними, но внезапный голос за спиной заставил ее вздрогнуть: — Список первогодок у тебя? Надо бы сказать Малфою, чтобы он больше не подходил к ней так неожиданно: она еле подавила рефлекторный импульс — достать палочку и проклясть его! — Да, сейчас. Гермиона, все ещё не отойдя от его внезапного появления, дрожащими руками начала разматывать свиток. — Ты чего? — внезапно спросил Малфой. Она вопросительно посмотрела на него. — Нервишки шалят? — он кивнул на все еще подрагивающие пальцы. — Волнуюсь немного, — и, нахмурившись, отвела взгляд. Драко негромко усмехнулся: — Да ладно! Гермиона Грейнджер, оседлавшая дракона, боится первокурсников? Она удивленно уставилась на него. Малфой… ШУТИТ? С ней? Но ответить ничего не успела, он уже отвлекся на подходивших к ним детей и начал рассказывать, что им нужно делать дальше. Весь путь до школы они с ним перекинулись лишь парой организационных реплик, в основном Гермиона разговаривала с Хагридом, передавая ему последние новости о жизни их компании, искренне радуясь его успехам в воспитании Грохха. Все это казалось таким знакомым! Как и восстановленная Мраморная лестница. Как и стены коридоров, на которых виднелись следы копоти и щербины от прилетевших заклинаний. Как и тонкий, еле заметный запах железа. Именно этого Гермиона боялась. По пути в Большой зал она внезапно почувствовала, как пульс начал ускоряться, все тело сковало напряжением, а в легких словно не хватало воздуха… — А вот и наша староста! — Джинни подхватила ее под локоть и потащила к толпящимся гриффиндорцам. Подруга подоспела очень вовремя, не хватало еще словить паническую атаку, толком не зайдя в школу. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, убедив себя в том, что ей здесь больше ничего не угрожает. Все закончилось. Крестражей больше нет. Том Реддл мертв. Стоило ей только приблизиться к гриффиндорскому столу, как все дружно начали поздравлять девушку с ее назначением, то же самое спустя несколько минут сделала директор, объявив их с Малфоем имена. Слизеринцы хлопали того по плечу, что-то говорили ему, подбадривая, но он реагировал достаточно сдержанно, словно вовсе и не хотел занимать эту должность. Это тоже казалось странным: прежде он с горделивым видом принимал бы поздравления и хвастался блестящим значком на каждом шагу. Сейчас наоборот, казалось, он хочет стать как можно незаметнее… Очередные мысли Гермионы о Малфое прервало появление Распределяющей шляпы. После распределения первокурсников МакГонагалл снова взяла слово: — Сегодня мы приветствуем наших новых учеников, которым только предстоит познакомиться с Хогвартсом, его традициями и жизненным укладом, найти новых друзей и получить знания, необходимые каждому волшебнику. Но даже отсюда, из-за директорской трибуны я вижу, что нас гораздо меньше, чем могло бы быть. К горлу Гермионы подступил комок, сидевшая рядом Джинни тоже притихла. — Некоторых из тех, чьи места сегодня пустуют, не стало в мае этого года, — и директор начала перечислять фамилии. — Лаванда Браун, Колин Криви… За столами послышались всхлипы. Каждый факультет кого-то потерял в этой бойне… — Винсент Крэбб. В зале воцарилась тишина. Даже сами слизеринцы смотрели сейчас на МакГонагалл, как на сумасшедшую. — Да, не удивляйтесь. Этот человек поддерживал сторону тьмы, но он также был нашим студентом, на момент смерти ему было всего семнадцать лет. На его примере мы можем увидеть, к чему приводят нетерпимость, ксенофобия и увлечение Темными искусствами. Никого из перечисленных нельзя забывать, поэтому прошу почтить их память минутой молчания. Большой зал замер. Каждый думал о чем-то своем. Или о ком-то. Гермиона вспоминала Тедди Люпина, беззаботного и активного малыша, который пока еще не знал, что произошло с его родителями… — Спасибо. Хочу обратиться к старостам школы и старостам факультетов: убедительная просьба — пресекать любые проявления межфакультетской вражды, помните, к чему она может привести. Речь директора на этом закончилась, и на столах появились огромные блюда с любимой едой студентов Хогвартса. Но Гермиона не могла проглотить ни кусочка. Большой зал полностью отстроили заново, но она помнила его другим: с выбитыми окнами, бесконечными рядами матрасов и носилок, запахом крови, пота и дыма… Глаза пробежались по помещению, и почему-то остановились на Малфое, который, казалось, тоже был не здесь. Он равнодушно ковырял кусок запеченного картофеля, а во взгляде читались усталость и напряжение одновременно. Словно его чувства были созвучны чувствам Гермионы. В какой-то момент Драко поднял глаза — и встретился с ее взглядом. На его лице мелькнула тень растерянности, затем он вопросительно поднял левую бровь. Она тут же отвернулась и, как ни в чем ни бывало, переключила свое внимание на Дина Томаса. Затем — долгожданное возвращение в гостиную Гриффиндора, которая почти не пострадала и осталась все такой же теплой и приветливой. Разве что теперь вместо Гарри и Рона компанию ей составляла Джинни. — Как себя вел на старостате этот белобрысый франт? — спросила подруга, плюхнувшись на кровать в спальне. Опять… — Другой темы для разговора сегодня не будет? — устало поинтересовалась Гермиона. Уизли в ответ цокнула языком: — Ты что, вокруг только и говорят, что о новых старостах, все делают ставки, сколько недель вы продержитесь, не покалечив друг друга. Кто-то даже говорит про ДНИ! Это было ожидаемо, действительно, за ее спиной то и дело перешептывались, когда объявили их назначение. — Так что выкладывай. Джинни легла поперек кровати, подперла ладонью подбородок и внимательно посмотрела на Гермиону. Отступать было некуда. — Ладно, уговорила, — она сделала театральную паузу. — Драко Малфой вел себя… Никак! — и развела руками. Подруга в неверии приоткрыла рот, брови ее поползли наверх: — Что значит, «никак»? Ни разу не назвал грязнокровкой? Ни разу не залез под шкуру? Ни разу не передразнил? И даже ни разу не окинул своим фирменным презрительным взглядом? На каждый ее вопрос Гермиона качала головой. Джинни подозрительно нахмурилась: — Он не заболел? Или, может, его подменили? — Не знаю, что там происходит в его голове, но меня такое поведение полностью устраивает, мне же проще, — пожала плечами новоявленная староста и начала готовиться ко сну. Задернув полог, она устроилась на мягкой перине, через пару минут к ней на кровать запрыгнул Живоглот и, немного размяв кривыми лапами одеяло, завалился ей под бок. Гермиона вспоминала, как в их скитаниях по Британии, в холодной палатке, впроголодь, она закрывала глаза — и представляла себя здесь, в Хогвартсе, в своей теплой постели. У них все получилось — ее грезы стали явью, и девушка постепенно погружалась в сон. Но отдохнуть полноценно у нее не вышло, потому что во сне ей явился образ, который она совсем не ожидала там увидеть! Более того — сюжет сна был наполнен таким содержанием, что Гермиона проснулась с напрочь сбитым дыханием и тянущим ощущением внизу живота. Какого черта?! Утром Гермиона, обдумывая свой сон, сделала вывод, что скорее всего, эти картинки навеяны вчерашними разговорами, которые преследовали ее почти весь день, ее переживаниями насчёт распределения обязанностей старост и тем, что у нее уже несколько месяцев не было отношений. Хотя, раньше она прекрасно жила и без них. В общем, не было смысла зацикливаться на этом, а вскоре Гермиона и вовсе забыла про приснившееся. Она в объятиях Малфоя? Ну и бред!