Листья

— Джинни, ты не видела Живоглота? — спросила Гермиона субботним утром, высушивая волосы после душа. — Видела пару дней назад, лежал в гостиной на диване, — потягиваясь, ответила Уизли. Не то, чтобы Гермиона волновалась за него — раньше он нередко уходил гулять и на три, и на пять дней, даже на неделю. Также Живоглот достаточно умён, чтобы не попасться на обед кому-то из питомцев Хагрида. Но кот все же был немолод, и она не видела его уже дня четыре. — Может, он в спальне у кого-то из наших, многие от него без ума, вот и прикормили вкусняшками, — предположила Джинни, наносившая крем на руки. Гермиона покачала головой: — Вряд ли. Он не терпит, когда его тискает кто-то посторонний, и сам к ним не пойдет. Бить тревогу было рано, но после завтрака она собиралась на всякий случай расспросить гриффиндорцев. Однако последние несколько дней никто из них кота не видел. Остаток субботы она провела в кабинете МакГонагалл, помогая ей с ворохом документации. Та продолжала занимать пост декана Гриффиндора, и совмещать это с должностью директора ей было непросто — бумажная нагрузка увеличилась в разы! После войны очень многие документы приходилось приводить в порядок, какие-то — редактировать, какие-то — переделывать с нуля. Также министерство регулярно требовало различные отчёты, и в какой-то момент МакГонагалл не выдержала и слёзно попросила Гермиону о помощи, зная ее скрупулёзность, ответственность и аккуратность. Потому поиски Живоглота пришлось отложить. На следующий день Гермиона, уже всерьез обеспокоенная, опросила учеников с Когтеврана и Пуффендуя, но они также не видели ее питомца. К слизеринцам обращаться не было смысла — вряд ли среди них найдутся любители кошек, да и сам Живоглот в холодное и сырое подземелье не пошел бы. Видимо, придется воспользоваться магловским способом — расклеить объявления о пропаже… Но возвращаясь этим же вечером из библиотеки в Гриффиндорскую башню, она услышала странное бормотание со стороны одной из движущихся лестниц, словно кто-то разговаривал сам с собой, и прислушалась: — Так, парень, ты собираешься мне на голову залезть? Какой же ты… — напряжённый выдох. — Тяжёлый, чем она тебя кормит?! Гермиона направилась к источнику звука — и перед ней предстала весьма забавная картина. Над лестничной площадкой сначала появилась взъерошенная блондинистая голова, затем раскрасневшееся лицо, а за ним… Ворох рыжей шерсти, перехваченный руками Малфоя на уровне лопаток и пухлой задницы. Лапы Живоглот по-хозяйски положил на его плечи и сопел ему в правое ухо. От увиденного Гермиона потеряла дар речи, а Драко увидел ее и посмотрел умоляющим взглядом: — Грейнджер, забери его уже! Он тяжело дышал после подъёма по лестнице, Живоглот действительно весил около восьми кило. — Глотик, пойдем. Она подошла к ним и, перехватив кота под передние лапы, попыталась снять его с Малфоя, но не тут-то было! Живоглот утробно зарычал и обхватил того ещё теснее. — Да слазь же ты! Фу, он мне все ухо обслюнявил! — продолжил возмущаться Драко, отталкивая его. — Я пытаюсь, — Гермиона отцепила от черной мантии сначала одну лапу, потом вторую, и всё-таки перехватила рыжего упрямца, взяв на свои руки. — Как ты его нашел? Малфой тем временем счищал с себя шерсть: — Он со вчерашнего вечера был в нашей спальне. Как он туда забрался — понятия не имею. И почему-то облюбовал именно мою кровать! После отбоя нести его тебе я уже не стал… Она удивленно посмотрела в прищуренные кошачьи глаза. Живоглот, как ни в чем ни бывало, тихо мурчал, словно мысленно говоря своей хозяйке: «Ну да, я был в гостях у слизеринцев, и что ты мне сделаешь?». Драко тем временем быстро закончил чистку: — Спало это чудовище у меня, потому что на мою одежду наложено заклятие, отталкивающее шерсть, волосы и прочий мелкий мусор, — Малфой окинул взглядом свою идеально чистую мантию. — Но остальным парням в комнате он успел обшерстить буквально ВСЁ! У Нотта была истерика… — Вообще это странно, он не очень любит чужих, а тем более, когда кто-то незнакомый пытается взять его на руки, — ошарашенная хозяйка снова посмотрела на безмятежную морду кота. — Да? — удивился Малфой. — И не подумал бы. Ночью тарахтел под боком, как будто так и надо. Живоглот прекрасно разбирался в людях, история с Сириусом это наглядно показала, и то, что он пошел именно к Драко, было удивительно. Она представляла, что тот, как минимум, вышвырнул бы её кота из гостиной факультета, наподдав ему напоследок. А Малфой и вовсе пустил его в свою кровать! Но — это снова показывало его с совершенно другой стороны. Получается, он любит животных? Тем временем руки Гермионы начали затекать от тяжести рыжего паразита: — Я, пожалуй, унесу его в нашу гостиную. Спасибо, что вернул. — Пожалуйста, — ответил Малфой. Ей показалось, или он улыбнулся вслед? — И не стыдно тебе? — спросила Гермиона у кота, неся его в гостиную. Тот лишь коротко мыркнул, и как ни в чем ни бывало посмотрел на хозяйку невинными янтарными глазами. Если Живоглот так легко доверился Малфою, то, может, тот и правда не так уж безнадёжен?

***

С этого момента Малфой прочно поселился в ее мыслях и снах. Гермиона, как могла, отталкивала их, но на каждом общем занятии или собрании она невольно искала его взглядом, а иногда и украдкой рассматривала. Он почти не проявлял черт того, прежнего Малфоя, словно стараясь быть его антиподом: не было ни бравады, ни извечной клоунады, ни проявлений превосходства и нарциссизма. Также Драко активно помогал ей с обязанностями старосты, они нередко обсуждали какие-то книги (оказалось, что интересы в литературе у них схожи). Но они никогда не обсуждали войну, и все, что происходило в тот момент. Слишком свежи были раны… Ее рациональная часть пыталась обосновать это надзором, условия которого тот боялся нарушить. В случае нарушения его ждал Азкабан. Но вторая, эмоциональная, искренне верила в то, что Малфой меняется, и меняется в лучшую сторону. При этом ни свои мечты, ни одолевшие ее ночные грёзы Гермиона не воспринимала всерьез: пропасть между ними все ещё была огромной. Но в конце концов, мечтать же ей не запрещено.

***

Гермиона нашла для себя ещё одно место, где можно было спокойно провести время: небольшая заводь у Черного озера. С одной стороны от ветра ее прикрывала скала, с другой — заросли ивы, чьи разноцветные листья плавали на поверхности воды. С собой у нее непременно была какая-нибудь книга и термос с горячим шоколадом, который она всегда готовила сама, добавляя для пикантности немного мускатного ореха. Сидя на пледе с согревающими чарами, Гермиона читала новое дополненное издание Ньюта Скамандера о фантастических существах, когда услышала шаги по гравию. Инстинктивно она сжала палочку в кармане… — То есть, не только я облюбовал это место, — послышался знакомый голос, растягивающий слова. — Как видишь, — облегчённо ответила Гермиона, не отрываясь от книги. — Я не помешаю? Она покачала головой. Малфой спросил у нее разрешения побыть в своем любимом месте?.. Он тем временем расположился на противоположном конце заводи, сел на торчащий из земли корень ивы, спиной привалившись к ее стволу, тоже достал какое-то чтиво и молча принялся читать. Так они и сидели, не обращая внимания друг на друга, пока Гермиона не открыла термос с шоколадом. Она налила его в кружку, сделала глоток, согревая заодно о металлическую полусферу слегка замёрзшие руки, и краем глаза увидела, что Малфой наблюдает за ней. Девушка повернулась в его сторону и вопросительно посмотрела на него. — Мускатный орех, мне не показалось? — спросил он, принюхиваясь. — Да, — ответила она, и пару секунд спустя добавила. — Хочешь попробовать? И тут же мысленно прокляла себя! Гермиона Грейнджер. Что. Ты. Только что. Сказала? Он, кажется, удивился не меньше, на секунду замерев с приоткрытым ртом, но вскоре протянул: — Надеюсь, я не заработаю с этого несварение желудка, — Малфой наколдовал небольшой стаканчик и протянул его ей. Она молча налила ему немного напитка, пытаясь скрыть дрожь в руках, и вернула стаканчик обратно. Их пальцы на миг соприкоснулись, но ни один не подал вида. Гермиона отметила, что его руки были намного теплее, чем ее, сердце вдруг начало колотиться быстрее… — Неплохо, но я бы ещё добавил капельку рома, — констатировал Малфой, допивая шоколад. Она слегка улыбнулась: — Я учту, — и закрутила крышку термоса. Затем он одним взмахом палочки заставил стакан исчезнуть, сложил книгу в сумку и поднялся со своего места. Гермиона ждала, что Малфой скажет что-то ещё, но тот молча направился к замку. Через несколько шагов вдруг остановился: — Ты бы хоть перчатки надевала, руки ледяные, — произнес он за ее спиной и окончательно ушёл. Но ее тело внезапно окутало приятное тепло: кажется, Малфой перед уходом применил к ней согревающие чары! Так, стоп. Это было что — забота от Драко Малфоя? Но кроме тепла снаружи, она внезапно почувствовала разрастающееся тепло и где-то за грудиной. В последний раз Гермиона испытывала похожее, когда Рон после своего возвращения к ним в походе ухаживал и заботился о ней, пытаясь вернуть ее расположение. Тот же покой, то же умиротворение, то же ощущение трепета. Этого ещё не хватало… Но Малфой ведь не мог ухаживать за ней. Нет, не так. За ней! Не мог же?.. Нет, наверное, Гермиона просто отвыкла от проявления мужского внимания, и теперь, когда она лишена этого — любое подобное действие вызывало такие чувства. Даже если оно исходит от совсем неожиданного человека. С Роном они приняли решение расстаться практически сразу после битвы за Хогвартс — кроме совместно пережитого, их объединяло немногое. Интересы, быт, темперамент, планы на будущее — здесь точек соприкосновения между ними оказалось катастрофически мало! И ее мысли снова вернулись к Малфою. Как минимум, интересами и уровнем интеллекта они сходились. К тому же, он красив, пытается избавиться от влияния на него семейных предрассудков, также похвально его отношение к детям и животным… Стоп! Гермиона встряхнула головой, пытаясь отогнать эти навязчивые мысли. Да, Драко изменился, но он все ещё чистокровный. А она все ещё маглорожденная. Как же все запутано! Тем временем на улице стало темнеть, шоколад закончился, согревающие чары пледа тоже переставали действовать, да ещё и поднялся холодный пронизывающий октябрьский ветер. Гермиона откровенно засиделась, погруженная в себя и свои грёзы. Собрав все вещи, она направилась к замку, в сумерках виднелись горящие окна, которые создавали такое привычное ощущение сказочности. Когда она уже почти дошла до входа в Хогвартс, пошел противный мелкий дождь, но это нисколько не пугало — камин в гостиной Гриффиндора способен высушить ее в момент. Да и зародившееся где-то внутри тепло вряд ли позволит ей разболеться. Направляясь к башне, Гермиона вдруг услышала впереди грязные ругательства и звук льющейся воды. Кажется, Пивз снова решил сделать в коридоре подобие болота. Он периодически пытался воссоздать что-то похожее на то, которое когда-то наколдовали близнецы Уизли, но получалось у него так себе. Однако идти по каменному полу, залитому вонючей жидкой грязью, все равно было неприятно, поэтому Гермиона приняла решение — обойти этот коридор через уже изученные ими за эти годы потайные проходы. Осторожно протискиваясь в одном из них, она снова услышала голоса, но на этот раз вполне безобидные. Девушка и парень негромко переговаривались, игриво хихикали и, судя по звукам, целовались. Кажется, староста нарушила чьё-то уединение, поэтому попыталась тихо проскользнуть мимо небольшого закутка у окна. Но увиденное заставило ее замереть на месте. На подоконнике в расстёгнутой рубашке сидела когтевранка с шестого курса, а ее шею и голую грудь покрывал поцелуями… Драко Малфой. Они были так увлечены друг другом, что не заметили наблюдающую за ними пару глаз… Гермиона медленно и все так же тихо вышла в соседний коридор, уже не слыша томных вздохов парочки. В груди неприятно кольнуло, а тепло, до этого мягко разливавшееся по телу, начало съеживаться, пока не сжалось в еле заметную точку на уровне легких. А на что она, собственно, надеялась? Что Драко Малфой пригласит ее на свидание в кафе мадам Паддифут? Или, может, признается ей в любви? Глупости. Это было предсказуемо, барьеры между ними никуда не исчезли… На глазах начали выступать предательские слезы, но Гермиона быстро подавила их: не хватало ещё рыдать из-за такого пустяка! Она ведь вполне могла вернуться и наказать этих двоих за аморальное поведение, но не стала этого делать. Пусть развлекаются, это совершенно не ее дело. Разочарованная, она некоторое время просидела на подоконнике около входа в башню Гриффиндора, а затем прошла в общую комнату, даже не задержавшись в гостиной и совершенно забыв свое намерение согреться у камина.