Побеги

Уже на следующее утро Гермионе пришлось пожалеть о том, что она не просушила одежду как следует: после пробуждения ее бил легкий озноб, характерный для простуды. К этому прибавились слабость, сухость во рту и неприятное царапающее ощущение где-то в гортани. Поэтому первое, что девушка сделала — выпила бодроперцовое зелье, учебный день был сегодня очень насыщенным, и пропускать его совсем не хотелось. Даже если у нее будет валить пар из ушей — плевать, чьи-либо насмешки ее уже давно не трогали. Про вчерашний вечер Гермиона старалась не вспоминать: каждый раз, когда в голове возникал образ девушки в расстегнутой рубашке, выгибающейся в свете факела под руками и губами Малфоя, побочный эффект бодроперцового зелья усиливался — пар начинал идти еще сильнее, а щеки становились пунцовыми. Уроков со слизеринцами сегодня не было, и в перерывах между ними Драко тоже ей на глаза не попадался, что было к лучшему: она бы не сдержалась и точно высказала ему все, что думала! А думала Гермиона о нем много, очень много… Но уже к вечеру стало ясно — простыла она всерьез, зелье совсем не помогло: к температуре, больному горлу и отекшей носоглотке добавилось неприятное жжение в лёгких. Выпив перед сном ещё одну порцию лекарства, Гермиона погрузилась в беспокойный сон, где снова и уже привычно предстал образ Малфоя. Только на этот раз он не был с ней нежен или добр: она находилась в темнице, в подземелье его особняка, прикованная тяжёлыми цепями к холодной и сырой каменной стене. А Драко… Он словно озверел и без конца пытал ее: Круцио, порезы, бесчисленные удары! Все это сопровождалось нечеловеческим смехом, оскорблениями и унижениями. Драко называл ее жалкой, никчёмной, бездарной, и вообще недостойной ходить с ним по одной планете: — Ты что, грязнокровка, всерьез решила, что я оказываю тебе знаки внимания? — снова холодный смех. — Мало того, что ты уродина, каких не видывал свет, так ещё и тупая! Как в твоей лохматой голове вообще зародилась настолько извращенная идея? Он подошёл к ней ближе и наотмашь ударил по щеке, затем придвинулся еще ближе, Гермиона ощущала его дыхание на коже. Только оно почему-то было обжигающе ледяным: — Скоро ты пожалеешь о том, что родилась, — прошептал Драко ей на ухо. А затем его ладонь легла ей на середину груди, Малфой, глядя прямо в глаза, произнес какое-то заклинание — и Гермиона ощутила, как рука проломила ребра и оказалась в ее грудной клетке! Резко открыв глаза, она невидящим взглядом уставилась в потолок своей спальни и попыталась унять рваное судорожное дыхание. Все тело было липким от пота, щеки - мокрыми от слёз, а влажная простыня мерзко холодила кожу. Но самое неприятное — лёгкие горели так, словно их действительно пытались вырвать из груди. Гермиона подавила первый спазм, наложила на полог кровати заглушающее заклинание, чтобы не разбудить соседок — и со следующим спазмом зашлась в жутком кашле. Такого с ней не было никогда — в детстве она болела максимум ангиной, а в школе и вовсе ничего страшнее насморка не подхватывала. И этот кашель, чуть ли не выворачивающий наизнанку, был для нее в новинку. Бронхит? Воспаление лёгких? Пневмония? Масса магловских диагнозов возникло в ее голове. И одновременно с этим перед глазами стоял образ Малфоя с пронзительным холодным взглядом. Таким она не видела его никогда. Язвительным — да. Насмешливым — да. Даже разъяренным — да. Но настолько ледяным и бесчувственным… Словно это был и не он вовсе! Сейчас Драко показался ей максимально похожим на своего отца. Нет, даже не на него — скорее, на Волдеморта, бесчувственное хладнокровное существо, неспособное на какие-либо эмоции. И это было настолько жутко и неестественно, словно он сошел прямо с экрана кинотеатра, где показывали очередной низкобюджетный триллер про машину-убийцу... Немного отдышавшись, Гермиона выглянула из-за полога и посмотрела на часы. До подъёма оставалось чуть больше получаса, и она решила, что смысла лежать в постели нет. Потихоньку, чтобы никого не разбудить, девушка надела халат, взяла полотенце и направилась в душ, желая смыть с себя ночной кошмар: в ушах до сих пор стоял противный хруст ее собственных ребер и дикий, беспощадный смех. Может, она поторопилась менять свое отношение к Малфою? Вдруг тот монстр, который сегодня предстал во сне, таится где-то внутри него? В вещие сны Гермиона не верила, так же, как и в любое прорицание, гадание и прочую эзотерическую чушь. Наверное, она просто перенервничала после того, как обнаружила его за таким занятием. Хотя, с чего бы ей нервничать? Он ей кто?.. Или Гермиона ревнует?! Внезапная мысль заставила ее руку застыть на смесителе. Да ну, нет. Бред же! Она решительно включила воду и потянулась за шампунем. В душе её ещё несколько раз одолевал кашель, но он был сухим и бесполезным, только раздражая гортань ещё сильнее. Кажется, сегодня занятия точно придется пропустить. Высушив волосы, она вернулась в спальню, где уже начали просыпаться соседки. — Доброе утро, — зевая, приветствовала ее Джинни. — О, ты уже успела помыться? — Да, проснулась раньше, — сказала Гермиона, напрочь охрипшая после кашля. Подруга нахмурилась и села на кровати: — Ничего себе, ангельский голосок! Может, всё-таки сходить к мадам Помфри? Вместо ответа Грейнджер снова закашлялась так, что потемнело в глазах, и, не удержавшись на ногах, рухнула на ближайший стул. — Так, сегодня никаких занятий, идёшь в больничное крыло, кажется, дело дрянь, — сказала Джинни, поднимаясь с постели. Она подошла к ней, положила ладонь на ее лоб и ахнула: — Гермиона, да у тебя жар! — после чего метнулась в санузел. Вернулась Уизли оттуда с миской холодной воды и небольшой тряпкой: — До кровати дойти сможешь? — Да, — недовольно просипела девушка. Гермиона терпеть не могла, когда вокруг нее создавали такой ажиотаж. Можно подумать — она при смерти! Но спорить с Джиневрой не было сил… — Никаких уроков сегодня — МакГонагалл и преподавателей я предупрежу, — решительно сказала подруга и положила прохладную слегка отжатую тряпку на ее лоб. Компресс действительно немного помог, в голове прояснилось, и Гермиона направилась в больничное крыло уже в более менее адекватном состоянии. — Деточка моя, где же тебя так угораздило? — спросила всегда внимательная и сердобольная мадам Помфри. — Засиделась у озера, — все так же хрипло ответила девушка. Та только покачала головой, прочитала лекцию про то, как важно утепление поздней осенью, порекомендовала согревающее заклинание, постельный режим и выдала противокашлевую микстуру. Гермиона же всю первую половину дня сидела в комнате и читала, как было рекомендовано, но ближе к вечеру поняла, что ей не хватает одного из томов по трансфигурации, которые задала изучить МакГонагалл. Состояние после микстуры немного улучшилось, и она решила прогуляться до библиотеки, заодно проветриться и унять головную боль: девушка, редко бывавшая днём в спальне, не знала, что ее соседки способны устраивать там такой шалман! Взяв нужную книгу, Гермиона отправилась на свое привычное место в читальном зале и уже через пару минут полностью погрузилась в чтение. Периодически ее накрывали новые приступы кашля, но уже не такие тяжёлые, как утром. Во время одного из них она вдруг услышала знакомый голос: — Грейнджер, ты решила всех тут перезаражать? Малфой отодвинул стул и уже привычно сел напротив. Гермиона инстинктивно попыталась отшатнуться от него, воспоминания о том кошмарном сне всё ещё были слишком свежи, но быстро подавила этот импульс: он был совсем другим, с живым взглядом и речью, его присутствие словно наоборот, успокаивало, запах парфюма заставлял дышать глубже, что тоже слегка уменьшало противное жжение. — В моей комнате слишком шумно, — пробормотала Гермиона, поднимая на него глаза. — А ты сам-то не боишься заразиться? Попытка придать голосу язвительность с треском провалилась — он совершенно ее не слушался и звучал так, словно она была медведем, недавно вышедшим из зимней спячки. Малфой чуть усмехнулся в ответ: — Во-первых — нет, не боюсь, во-вторых — у тебя отменное контральто, в-третьих — у тебя единственный экземпляр нужной мне книги. Гермиона развела руками: — Придется подождать, я ещё не дочитала. Он достал из сумки блокнот, обтянутый натуральной кожей, и перо: — Мне нужно только переписать из нее одно определение, больше ничего, это займет минуты две максимум, потом — читай хоть до утра. Она с лёгкой насмешкой пробубнила: — Ага, это похоже на «мне только спросить» в очереди к терапевту. Малфой нахмурился: — К кому? Гермиона чертыхнулась про себя — конечно, откуда ему знать, кто такие терапевты. — Неважно. Какое определение тебе нужно? Она, с одной стороны, намеревалась избавиться от него как можно скорее, с другой — кажется, его присутствие и правда немного отвлекало от симптомов, зуд в гортани чуть утих, лёгкие тоже уже не просились наружу. — Определение Оливера МакКензи, про особенности трансфигурации древесины. Гермиона поморщилась: — Оу, этот бред про изменение направления волокон? Малфой удивленно вскинул брови: — Значит, я не один такой, кто считает это чушью? И они пустились в обсуждение теории этого ученого, доводы которого совместно разносили в пух и прах! Закончили они уже под конец работы библиотеки, и «две-минуты-максимум» превратились во вполне себе несколько часов. Она никогда бы не подумала, что с Малфоем можно вот так проводить время, обсуждать такие интересные темы — и при этом не опасаться быть проклятой, отравленной или даже просто униженной. Хотя, отголоски сегодняшнего сна все ещё не давали покоя, тот Драко действовал с точностью наоборот, словно был инверсивным отражением реального себя. Возвращаясь в башню Гриффиндора за полчаса до отбоя, Гермиона чувствовала себя вполне здоровой. Видимо, противокашлевому зелью нужно было некоторое время, чтобы подействовать. А ещё она пообщалась с интересным и умным человеком, что тоже улучшило ее состояние - моральное и физическое. Стоило ей только зайти в гостиную, как: — Кажется, наша староста выздоровела! — улыбнулся ей Невилл, изучавший у камина очередное экспериментальное растение, его листья с гладкой, почти зеркальной кожурой отражали всполохи и искры, казалось, что в гостиной запустили маленький фейерверк. Джинни в соседнем кресле тут же отвлеклась от чтения «Придиры»: — Гермиона, ты и правда выглядишь намного свежее. Как себя чувствуешь? Она улыбнулась: — Уже лучше, сегодня на ночь ещё раз приму зелье, и надеюсь, завтра буду полностью в норме, — и села на диван рядом с Невиллом, чтобы напитаться сухим теплом от горящего камина. Джинни убрала журнал на столик, вприпрыжку направилась к ним, села рядом и положила голову на плечо подруге: — Это хорошо, ты здорово напугала нас сегодня утром! — Ты же знаешь, зелья мадам Помфри способны сотворить чудеса, — ответила Гермиона и принялась расспрашивать их об уроках, что они изучали, что им задавали. Джинни усмехнулась: — Узнаю нашу любимую Гермиону, землетрясение, потоп — все равно, учеба на первом месте. Та в ответ слегка толкнула ее локтем, но ничего не ответила. Ей было хорошо — тепло, уютно, спокойно, она так скучала по этим ощущениям. И пусть вместо Гарри и Рона рядом с ней другие люди — чувства были абсолютно те же, ведь Джинни и Невилл также проживали страшные события прошлого года, и стали для нее очень близкими друзьями. Гермиона блаженно прикрыла глаза, пытаясь максимально напитаться этим теплом, но за закрытыми веками тут же возник образ, совершенно лишний здесь. Опять… Она сделала глубокий вдох, чтобы воскресить в памяти запах его парфюма, но вместо этого почувствовала что-то другое, очень и очень знакомое, что-то, напоминающее о весне. Тонкий и ненавязчивый цветочный аромат, который пока девушка не могла распознать. В лёгких снова неприятно кольнуло, но Гермиона успокоила себя: ещё пара дней приема зелья от мадам Помфри — и она уже точно будет в полном порядке!