Бутоны

— Ханахаки. — Хана… Что? Гермиона вынырнула из забытья, когда наконец-то услышала от мадам Помфри свой диагноз. — Ханахаки, — повторила целительница, словно сама не верившая своим словам. — Про эту болезнь нам рассказывали на стажировке в Юго-Восточной Азии, и я, как и многие, считала ее выдумкой. А теперь… Девушка нервно теребила край белой простыни в отдельной палате, ожидая продолжения. Она лежала здесь уже два дня, выпивала бесчисленное количество зелий в разных комбинациях, но каждый раз от них был лишь временный или поддерживающий эффект. Через какое-то время кашель возвращался, а мелких цветков в лёгких становилось только больше. — И как оно лечится? — спросила Гермиона. Мадам Помфри тяжело вздохнула: — Устранением причины. А причина — безответная любовь. Нужно, чтобы тот, в кого вы влюблены, ответил вам взаимностью. Гермиона широко распахнула глаза. Она — влюблена? Но в кого? Ответ почти моментально предстал в ее сознании: только один человек уже два месяца, как прочно поселился в мыслях и снах. — А если… Если он не ответит? — осторожно уточнила Гермиона. — Цветов, листьев и других частей растения будет становиться в вашем теле все больше, в конце концов, они вас… Заканчивать целительница не стала, лучшая ученица Хогвартса и так поняла ее. Она обречена. Требовать подобное от Драко Малфоя все равно, что просить океан расступиться… — Я конечно же попробую найти как можно больше информации, но об этой болезни не написано ни в одном медицинском трактате — ни в магическом, ни в магловском. — А если поискать в разделе «Мифология»? — потухшим голосом предположила Гермиона. Мадам Помфри кивнула: — В этом есть смысл! Но мисс Грейнджер, может, стоит просто пригласить сюда мистера Уизли? Возможно, он не знает, насколько глубоки ваши чувства к нему, и как только вы ему скажете… Гермиона усиленно замотала головой: — Боюсь, Рональд тут не поможет. Целительница нахмурилась: — Так, постойте, то есть, это не мистер Уизли? Та снова покачала головой. — Тогда кто же? — мадам Помфри не теряла воодушевления. — Вы ведь можете и не догадываться, но вдруг тот человек тоже испытывает к вам что-то… Но Гермиона в ответ лишь обречённо закрыла лицо руками: — Это невозможно, мадам. Вот и всё. Малфой вряд ли чувствует к ней что-либо, кроме презрения. — Дорогая, ну что вы, — и успокаивающе погладила ее плечо. — В этом мире возможно всё, ну или, почти всё. Девушка только и смогла выдавить, тяжело дыша: — Он и есть это «почти». Мадам Помфри на секунду замерла, кажется, она начала догадываться, и осторожно спросила: — Он из чистокровных, да? Гермиона кивнула. — Слизеринец? Она повторила жест и снова закашлялась. Пережить войну, смерть близких, преодолеть столько трудностей — и мучительно умирать от мифической болезни, вызванной любовью к бывшему врагу… Кто придумал этот бредовый сценарий?! — Мы что-нибудь придумаем, мисс Грейнджер, обязательно, — успокаивала ее мадам Помфри, когда она выпила очередную порцию зелья. Когда Гермиона немного успокоилась, целительница наказала ей пить ещё пару зелий, больше жидкости и отправилась в общую палату к ученику, упавшему с метлы на тренировке. — Неужели совсем ничего нельзя сделать? — тихо спросила девушка, когда та уже была у двери. Не поворачиваясь к ней, мадам Помфри произнесла: — Есть операция, полностью удаляющая растения из организма. Но вместе с ними человек полностью теряет способность чувствовать и становится бездушной машиной. Я бы использовала это только в самом крайнем случае, — и покинула палату. Можно подумать, что в случае Гермионы был другой вариант.

***

В субботу вечером ее внезапно посетили Джинни и Полумна, обе — в хеллоуинских костюмах, летучей мышки и стрекозы соответственно. Да, Гермиона умудрилась забыть про праздник, к которому она так долго готовила школу. — Жаль, что тебя не было, вечеринка удалась на славу! — сказала Джинни. — Твои дементоры с головами-тыквами оказались такими милахами. Староста девочек не стала уточнять, что это была идея Малфоя. — Кстати, — Полумна отвлеклась от жевания лакричной тянучки. — Драко про тебя спрашивал. Она назвала его Драко, ей не померещилось? Гермиона настороженно произнесла: — Что именно спрашивал? Лавгуд задумчиво сказала: — Ничего особенного, просто о твоём самочувствии. Джинни усмехнулась: — Наверное, устал, бедняжка, в одного выполнять обязанности старосты. Кстати, что говорит мадам Помфри? Долго тебе ещё здесь лежать? Гермиона решила пока умолчать о своем диагнозе: — У меня что-то вроде воспаления лёгких, надеюсь, скоро буду в норме, — но потом кое-что вспомнила. — Девочки, можно попросить вас принести мне кое-какие книги? Подруги с улыбкой переглянулись. — Конечно, мы думали, ты за эти дни без них одичаешь, — ответила Джинни. — Какие? — Мифология стран Юго-Восточной Азии, особенно интересует Япония. У Полумны округлились и без того огромные глаза: — Обязательно прочитай про японских лесных духов, отец считает их родственниками английских нарглов, они не только вещи крадут, но ещё и закидывают дома желудями. Джинни многозначительно промолчала, а Гермиона улыбнулась про себя, вспомнив мультфильм про Тоторо: — Обязательно прочитаю, Полумна. — Мы поняли, завтра после обеда принесем все, что найдем, — подытожила Уизли. — Может, тебе нужно что-то ещё, кроме книг? «Выздороветь», — подумала девушка, но попросила другое: — Горячий шоколад. Джинни улыбнулась: — С мускатом, как ты любишь? Гермиона кивнула и улыбнулась в ответ. — Договорились! Подруги расцеловали ее в обе щеки и ушли. Стоило им выйти, как приступ кашля, который она так долго сдерживала, одолел Гермиону с новой силой. Лучше бы Малфой не напоминал о себе.

***

Горячие слезы затмевали глаза и капали на красочную обложку, где покачивалась цветущая сакура. Если то, что написано в этих книгах, правда, Гермиона действительно обречена. Проклятие создаёт в теле человека растения, имеющие какое-то значение для объекта влюбленности, чаще всего, это его любимые цветы. Проклятие убивает достаточно быстро — за пару-тройку месяцев. Облегчить состояние помогает присутствие объекта влюбленности, особенно его прикосновения и более тесные физические контакты (так завуалировано в книгах описывался секс). Поэтому ей и становилось легче на некоторое время после нахождения рядом с Малфоем, но чтобы он к ней ещё и прикасался — нонсенс, Гермиона уже представляла его брезгливо перекошенное лицо. Однако даже эффект прикосновений — временный, вскоре перестают действовать и они. Проклятие невозможно обмануть: если объект влюбленности признается в любви, не испытывая ее на самом деле — заболевший умрет. Мадам Помфри тоже изучила все источники, что ей удалось найти. Выводы были схожими, но она не отчаивалась и отправила несколько запросов в разные медицинские магические организации по всему миру: вдруг к этому времени уже появились новые способы излечения. Также целительница упрямо допытывалась, в кого же влюблена Гермиона, но та держала оборону и не выдала себя. А спустя несколько дней в ее палату внезапно вошёл ОН: — Привет, Грейнджер, — Малфой окинул ее взглядом. — Вижу, про самочувствие спрашивать нет смысла, выглядишь ещё хуже, чем в прошлый раз. — Спасибо за комплимент, — съязвила Гермиона, с наслаждением вдыхая аромат его парфюма. — Нет, я серьёзно, ты получаешь хоть какое-то лечение? Она не собиралась сообщать ему, что именно из-за него тут и оказалась: — Да, получаю, а ты пришел, чтобы покритиковать мадам Помфри? — Нет, я по делу, — он покопался в сумке. — В кое-каких документах нужны подписи обоих старост, — и выложил на столик несколько листов бумаги. Пока Гермиона их подписывала, Малфой рассматривал термос, стоявший тут же. В нем был принесённый Джинни шоколад. — Там ведь то, что я думаю? — внезапно спросил Драко. Она подняла голову над пергаментами и вопросительно посмотрела на него. — Шоколад с мускатным орехом, — уточнил он. — Да. Можешь попробовать, если хочешь, — предложила Гермиона, принимаясь за чтение другого документа. Краем глаза она видела, как Малфой слегка взболтал термос, открыл крышку и налил чуть-чуть в наколдованный стаканчик. — Хм, это ведь не ты готовила? — спросил он, скептически растягивая слова. — Нет, это Джинни, — ответила Гермиона. Малфой брезгливо отставил стаканчик: — Я так и подумал: слишком много сахара и слишком мало какао. Она внутренне усмехнулась — ей самой творение подруги не очень понравилось. — Все, я закончила, — сказала Гермиона, подсушивая чернила на последнем листе. Он собрал все бумаги, сложил их в сумку и направился к двери, но почти у самого выхода вдруг принюхался и произнес: — Не думал, что мадам Помфри фанатка сирени. Освежитель что надо. Что?! Неужели он тоже чувствует ЭТО? Буквально через несколько минут уже сама целительница зашла в ее палату, чтобы снять ежедневные показатели. Сделав необходимые измерения, она озадаченно изучала результаты: — Мисс Грейнджер, ваши показатели откатились на несколько дней назад. Вы чувствуете себя лучше? — Да, — ответила девушка. Действительно, после визита Драко ей стало чуть легче дышать, першение в горле тоже почти прошло. — Значит, это Драко Малфой, — задумчиво констатировала мадам Помфри. Гермиона замерла. — Улучшение состояния бывает в случае контакта с объектом влюбленности, а кроме мистера Малфоя к вам сегодня никто не приходил, — она внимательно посмотрела на пациентку. Два дня. Всего-то два дня ей удавалось скрывать это. Девушке ничего не оставалось, как обречённо кивнуть. — Только пожалуйста, обещайте, что не скажете ему об этом, — умоляющим тоном попросила Гермиона. — Он не обязан делать что-либо для меня, такая обуза ему не нужна. И… Ещё я не знаю, какова будет его реакция, чего от него ожидать. Мадам Помфри на несколько секунд замолчала. — Моя задача — обеспечить ваше выздоровление, поэтому обещать я ничего не буду. Если ситуация станет критической — мне придется попросить его помощи, пока я не найду другого пути, — подытожила она тоном, не терпящим возражений. — Пока продолжайте принимать лекарства по назначению. И целительница оставила ее. А Гермиона невидящим взглядом смотрела в потолок палаты, пытаясь понять, как ей быть, если Малфой вдруг снова появится здесь. Одно дело — видеть его в мечтах или во сне, и совсем другое — когда он рядом. Она понятия не имела, как вести себя с ним, на влюбленных идиоток вроде Ромильды Вейн девушка насмотрелась вдоволь, и не хотела становиться похожими на них… А он сам? Что будет, когда все вскроется? Малфой поднимет ее на смех, начнет унижать, как было когда-то, или разнесет эту новость по всей школе? А где Хогвартс — там и весь остальной магический мир. Новый приступ кашля прервал ее мысли. Как же она устала от этой беспомощности! Глаза снова наполнились слезами. Кажется, Гермиона за всю жизнь не пролила столько слез, сколько за последнюю неделю.