Соцветия

Белые стены, белая дверь, белый потолок. Гермиона проснулась и долго не хотела открывать глаза, пытаясь убедить себя, что все это — сон. Что сейчас она откроет ярко-алый полог, умоется и пойдет на трансфигурацию, доклад по которой готовился ими с Малфоем две недели. Но, увы, снова эта гребанная больничная палата! Когда Джинни привела ее вчера, Мадам Помфри ожидаемо начала возмущаться, что она пришла к ней так поздно: — Когда началось ухудшение? Почему вы повысили дозировку без моих указаний? Вы понимаете, что так могли отравиться каким-то из зелий?! Эти и другие вопросы целительница задавала Гермионе, но та лишь молча сидела на кушетке, держа за руку Джинни и не в силах вымолвить ни слова. Сегодня у нее отобрали последнюю надежду… Она, словно сквозь вату, слышала, как мадам Помфри объясняла подруге действие проклятия, но благоразумно умолчала о человеке, из-за которого оно возникло. Затем они вдвоем довели ее до той самой палаты, уложили на кровать и Джинни ушла, пообещав прийти завтра. А целительница тем временем обработала язвы на плече, шее и новую под ключицей экстрактом бадьяна. — Сегодня на ночь выпьете противовоспалительное и зелье сна без сновидений, вам необходимо набраться сил. И я продолжу искать решение, уже отправлены запросы в несколько специализированных медицинских центров в Юго-Восточной Азии, — она взяла Гермиону за руку и посмотрела в ее глаза. — Не отчаивайтесь, мисс Грейнджер, я сделаю все возможное. Затем девушка выпила зелье и, полностью обессиленная, провалилась в сон.

***

Утром она через силу позавтракала овсяной кашей и поплелась в душ, где снова рассмотрела свое тело. Вчерашние язвы затянулись, но кое-где появились новые. Они уже не болели так сильно и скорее были похожи на трещинки на коже, под ними ясно чувствовались уплотнения: бутоны, готовые вот-вот прорваться наружу. Гермиона оценила и свой внешний вид в целом. Она действительно походила на узника концлагеря, фотографии которых видела в учебниках магловской истории. Неудивительно, что Джинни так испугалась за нее. Днём подруга пришла к ней вместе с Невиллом, они принесли ей учебники, письменные принадлежности и кое-что из личных вещей. Мадам Помфри сначала была против учебников, настаивая, что Гермионе нужно больше отдыхать, но она убедила целительницу, что без погружения в учебу и чтение просто сойдёт здесь с ума раньше, чем это чёртово проклятие убьет ее! Гриффиндорцы также принесли с собой сладости и термос с уже привычным горячим шоколадом. Хоть он и не был по привычному ей рецепту, все равно приятно согревал изнутри. А вечером дверь в палату снова отворилась. Ожидая увидеть мадам Помфри, полулежащая на кровати Гермиона подняла голову от книги — и столкнулась с пронзительным взглядом серых глаз. — Ну привет, Грейнджер, — сказал Малфой, прикрывая за собой дверь. — Значит, Ханахаки? Она вжалась в подушку. Ей конец… — Откуда ты узнал? — почти шепотом спросила девушка. Он сел на стул около кровати и достал из сумки ту самую книгу с сакурой на обложке: — Вчера вечером вместо нашей гостиной я пошел в библиотеку, и пока Нотт отвлекал мадам Пинс, просмотрел твой формуляр. Вот так просто я и узнал. Гермиона понимала, что однажды это произойдет, но чтобы так быстро… — Сегодня я почти весь день переваривал эту информацию и думал, как же дальше быть. И вот я здесь, — Малфой горько усмехнулся и покачал головой. — Ну и угораздило же тебя. — Ты о чем? Она не могла понять, догадался ли Драко. Он же смерил ее взглядом, полным сарказма: — Грейнджер, я не слепой, и, вроде как, не тупой, — и начал загибать пальцы на руке. — Тебе становится лучше, когда я рядом — раз. Ты периодически смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу — два. Потом, просьба преподавателей присматривать за тобой — три. И, наконец, сирень — четыре. Да, я люблю сирень, не спрашивай, долго рассказывать, — закончил Малфой свою речь. Гермиона сидела на кровати словно оглушенная, не зная, чего от него ожидать. Что же теперь? Он будет издеваться над ней? Расскажет об этом всем вокруг? Или ещё как-нибудь воспользуется ее положением?.. Внезапно Драко протянул к ней руку. Она машинально отпрянула, но Малфой успокаивающе произнес: — Спокойно, не бойся, я хочу кое-что проверить, — и потянулся к воспалённой язве на ее предплечье. Подушечкой длинного пальца он осторожно коснулся кожи, почти моментально вызвав лёгкую дрожь, затем переместил его ближе к ранке — и она медленно начала затягиваться. Драко уже более уверенно приложил пальцы к ней, полностью закрыв язву. Гермиона ощущала, как по всему телу проходит мелкая дрожь, бутоны под кожей словно втягиваются внутрь от его прикосновения, а воспаление сходит на нет. Он аккуратно убрал руку, пристально глядя на чистую кожу, словно там никогда и не было никаких ран. — Пять, — ошарашенно произнес Малфой. Его взгляд был растерянным, словно он совершенно не понимал, что с этим делать. А Гермиона в этот момент чувствовала одновременно облегчение, стыд и странную горечь, она тоже совершенно не представляла, как со всем этим быть. — Я… — его голос чуть сорвался. — Я буду приходить к тебе каждый день, приносить задания от преподавателей и проводить время рядом, пока мадам Помфри не найдет способ избавиться от этого. — Но ты не обязан… — Грейнджер, замолчи! Я. Буду. Приходить! Точка, — Малфой вскочил со стула и направился к выходу. — До завтра. — До завтра, — ответ достиг уже закрывшейся двери. Буквально через несколько минут к ней вошла целительница, и Гермиона тут же накинулась на нее: — Мадам Помфри, зачем вы рассказали ему?! Я же просила этого не делать! Она улыбнулась в ответ: — Когда я обратилась к мистеру Малфою с просьбой приносить вам задания, то не упоминала ваш диагноз. Но он каким-то образом уже сам обо всем догадался, и совершенно без пререканий и возмущений пришел к вам. Сам, — ещё раз повторила целительница. — Так что винить здесь можете только его сообразительность. Гермионе ничего не оставалось, как поверить ей на слово и принять: Драко знает, из-за кого она оказалась на больничной койке.

***

Малфой действительно пришел к ней следующим вечером с книгами и заданиями от преподавателей. Первое, что он сделал — осмотрел ее и, спросив разрешения, прикоснулся ко всем новым ранкам — на руке и щиколотке. — Как в целом себя чувствуешь? — спросил Драко, сел на стул рядом с кроватью и чуть поморщился: он был старый и жёсткий. — Лучше, — Гермиона улыбнулась. Она действительно сегодня намного меньше кашляла, и новых язв на теле выскочило только две. А после такой внезапной заботы и откровений от него улучшилось и эмоциональное состояние — сегодня улыбка на ее лице была не вымученной, а вполне себе искренней. — Это хорошо, — он, подумав, трансфигурировал стул в удобное кресло и начал объяснять ей тему последних двух уроков по древним рунам, а также формулу зелья, заживляющего ожоги. Малфой подавал материал на удивление доходчиво, и у нее почти не было никаких проблем с усвоением. Жаль, что на практике заклинания и зелья Гермиона испробовать не могла… Время за обсуждением пролетело незаметно, и они спохватились за пятнадцать минут до отбоя. Драко быстро собрался и попрощался с ней, пообещав завтра прийти пораньше, чтобы успеть без спешки рассказать весь пройденный им материал и объяснить задания. А Гермиона, кажется, воспряла духом! Ещё пару дней назад единственным её желанием было уснуть и больше никогда не просыпаться, чтобы не задыхаться и не чувствовать этой пронизывающей боли. Теперь у нее снова появилась надежда. И вопросы. Почему Малфой делает это? С какой целью? Он же ясно дал понять, что ничего к ней не чувствует. Для «примирения сторон»? Тоже странный мотив. Приходить к ней, видеть ее в таком болезненном состоянии, обходиться без его фирменных подколок, да ещё и прикасаться к грязнокровке! Прежнего Малфоя наверняка бы вырвало от одной мысли. И что им делать, если вдруг мадам Помфри так ничего и не найдет? Он будет наблюдать, как Гермиона медленно умирает из-за него?

***

Утром ее ждал очередной неприятный сюрприз: одна из новых язвочек выскочила прямо между грудей! Гермиона попыталась залечить ее настойкой бадьяна, но, как назло, почти перед самым приходом Малфоя она открылась снова. — Так, показывай, где новые, — Драко произнес это таким тоном, словно он, а не мадам Помфри был здесь лекарем. Она указала на локоть, на шею, и уже через минуту от них не осталось и следа. — Это все? Или ещё есть? Гермиона замешкалась и протараторила: — Нет, это все. Он вдруг нахмурился: — Врешь. — Нет, правда, их было только две. — Грейнджер, — Малфой чуть наклонился к ней, сидя в кресле. — Где? Она молчала. — Так, не заставляй лезть к тебе в голову, — угрожающе пробасил он. Гермиона распахнула глаза и гневно прошипела: — Что?! Ты не посмеешь! — Будешь скрывать свои болячки — посмею! — его тон, не терпящий пререканий, сейчас очень напоминал профессора МакГонагалл. Ее бледное лицо вдруг раскраснелось: — Она… Малфой терпеливо ждал. — Она… В общем… Драко шумно выдохнул: — Я не буду смотреть, если ты стесняешься. Но залечить ее все равно нужно. Гермиона приложила ладони к щекам, чтобы хоть немного их остудить, но это мало помогло. Он будет прикасаться к ней. ТАМ. От осознания этого внизу живота словно пробежал разряд тока. Так, Гермиона Грейнджер, соберись! — Тогда ты закрой глаза, а я… Я ведь могу взять… Твою руку и… — И сама приложить ее, куда нужно. Да, можешь, — договорил Малфой за неё. Она кивнула, а Драко закрыл глаза, отвернулся в сторону и для верности прикрыл веки одной рукой, вторую положил на матрас рядом с ней. Гермиона аккуратно потянула свою безразмерную футболку наверх. В последний раз девушка снимала одежду перед мужчиной больше полугода назад… — Не смей подглядывать, — сказала она, стягивая вещь через голову. Он усмехнулся: — Даже не собирался. Лифчика под футболкой не было — надеть помешала та самая язва. Гермиона осторожно подяла его свободную руку с матраса, потянула на себя и приложила пальцы к ранке. Тепло ладони в таком сокровенном месте тут же отозвалось жаром во всем теле, но это не было жаром от воспаления. Очень давно никто не прикасался к ней ЗДЕСЬ… Язва затянулась, бутон привычно растворился. Девушка аккуратно начала отодвигать широкую ладонь от себя — и вдруг его большой палец случайно задел один из ее сосков. Она судорожно выдохнула и посмотрела на Малфоя, который, казалось, ничего не понял. Ладонь, все ещё управляемая Гермионой, легла обратно на матрас, а она сама принялась быстро надевать футболку, и надеялась, что ее возбуждение не будет замечено. Но не заметила сама, как юноша, сидевший на кресле и прикрывший глаза рукой, так же судорожно сглотнул, пытаясь дышать ровнее…