Увядание

Драко остался у нее в палате на ночь, наплевав на отбой, на Филча, на мадам Помфри. Хотя, последняя потом сделала вид, что ничего особенного не произошло. Утром они разговаривали о всякой ерунде, доедали рождественские вкусности, а потом снова вышли на улицу, где крупными хлопьями шел снег. Гермиона захотела прогуляться до хижины Хагрида, и хотя Малфой не был в восторге от этой идеи, все равно проводил ее. Лесничий как раз был во дворе и выхаживал молодого фестрала со сломанной ногой. Он иногда заходил к ней в палату, приносил какую-нибудь стряпню, которая, как и всегда, была абсолютно несъедобной, рассказывал, как дела у Грохха. И конечно каждый раз причитал о том, какая она худая, и пытался узнать, что же за проклятие высасывает из нее силы. Когда они подошли к его хижине, Хагрид был немного шокирован компанией, в которой оказалась Гермиона, но та объяснила, что Драко помогает ей как староста старосте, и больше вопросов он не задавал. Малфой же, пока она разговаривала с лесничим, стоял поодаль, теребя кисточки своего шарфа. — Мне показалось, или ты его боишься? — поинтересовалась Гермиона, когда они возвращались в замок. — Во-первых, из-за меня чуть не убили его зверушку, а во-вторых… Знаешь, да, побаиваюсь, — с лёгкой усмешкой ответил Малфой. — Он одной рукой может раздавить мне череп. — Хагрид никогда так не сделает, он очень добрый и… — Я знаю, Грейнджер, знаю. Просто мне неловко в его присутствии, — он опустил голову. — И мне стыдно, чёрт возьми. Такое Гермиона от него услышать точно не ожидала! — Наверное, это странно, что бывший пожиратель смерти чувствует такое… — Это всего лишь значит, что ты — живой человек, который как раз и отличается тем, что умеет чувствовать, и способен меняться, не застревая в предубеждениях. «За это я в тебя и влюбилась», — хотелось ей добавить, но она промолчала. А Драко в ответ чуть сильнее сжал ее ладонь в своей. Остаток пути они прошли молча. Слова сейчас казались лишними. Он проводил Гермиону до палаты, и окрылённый ее словами, вышел из больничного крыла на плановое собрание со Слизнортом. При этом не заметив пары глаз, пристально наблюдающих за ним из темноты коридора…

***

Драко вернулся к ней в палату поздно вечером, и Гермиона сразу обратила внимание на его настороженный и суровый взгляд. — Что-то случилось? — осторожно спросила она. — Ничего особенного, отец сказал, что хочет видеть меня. Это ненадолго, не переживай, — опередил он ее реплику. — Чего бы он ни захотел от меня, завтра к вечеру я уже вернусь и зайду к тебе. Малфой привычно приобнял ее, а Гермиона так же привычно положила голову ему на грудь, слушая мерный ритм где-то за ребрами. Ничего фантастического или необычного не происходило, отец захотел увидеться с сыном. Но почему-то ее тело сковывала странная тревога. С чего вдруг Люциусу понадобился Драко, которого он последние полгода игнорировал? — Что-то болит? — спросил Малфой, почувствовав ее напряжение. — Нет, все хорошо, — и она легко коснулась губами его кожи за ухом. На самом деле последние несколько дней у нее почти перестали образовываться новые язвы, кашель не беспокоил, а эмоциональное состояние напоминало эйфорию. И в этом, как говорила мадам Помфри, не было ничего хорошего — после такого выброса эндорфинов мог произойти резкий откат. Скорее бы она нашла лекарство, потому что после каникул у Драко уже не будет возможности так много времени проводить рядом с ней. Гермиона периодически спрашивала целительницу, получила ли та какой-то ответ на свои запросы, но она ничего конкретного ей не говорила, только обнадеживала: за столько лет наверняка лечение появилось. Просто нужно подождать обратной связи от этих консервативных и далёких медицинских сообществ Азии. Драко уехал. А Гермиона, чтобы занять себя, почти весь день изучала новый материал для следующего семестра. Даже если она не выйдет завтра на учебу вместе со всеми — это не повод ее запускать! Наступил вечер, но Малфоя все не было. То ли от переживаний, то ли от его отсутствия — у нее из кожи снова начали пробиваться соцветия. А Драко по-прежнему не возвращался. Мадам Помфри сказала, что причин для беспокойства пока нет, даже если он появится утром, в ее арсенале есть поддерживающие зелья. Но Гермиона не могла не беспокоиться: он же обещал! А ещё она обратила внимание, что сильно мёрзнет, хотя температура в палате была неизменной. Надев все теплые вещи, что были у нее, девушка привычно потянулась за термосом с шоколадом. Но тут же одернула себя: его некому было приготовить. Сосуд пуст. От этого стало ещё холоднее, и Гермионе пришлось залезть под одеяло. Когда мадам Помфри пришла на вечерний осмотр, она рассказала ей про новый симптом. Целительница нахмурилась и на несколько секунд замолчала, окинув ее странным тяжёлым взглядом. Но потом сказала то, что Гермиона от нее уже слышала не один раз: это истощение организма. Решение — поддерживающие зелья… На часах уже давно прошло время отбоя, и ей ничего не оставалось, как готовиться ко сну. Она понимала — Драко тоже любит и ценит свою семью и хочет провести с ними время, имея на это полное право. Гермиона ему, по большому счету, никто… Лёгкие тут же сдавило спазмами, от которых она уже успела отвыкнуть, и новые соцветия вылетели в платок. Хорошо, что мадам Помфри предусмотрительно оставила ей все необходимые зелья. Гермиона выпила их, дождалась, когда они начнут действовать, и уже практически провалилась в сон, когда вдруг почувствовала, что матрас рядом прогнулся, а ее со спины обхватили теплые руки. Соцветия на коже моментально начали съеживаться, Драко уткнулся носом в кудри на затылке. Он тяжело дышал, все его тело было в странном напряжении. Только сейчас она поняла, что Малфой все ещё в мантии, от которой исходил лёгкий запах летучего пороха. — Что с тобой? — Гермиона начала аккуратно разворачиваться к нему. Вместо ответа он снова крепко прижал ее к себе, словно хотел забыться и раствориться. — Драко? — снова попыталась она разговорить его. Малфой бережно поцеловал ее лоб: — Ничего, спи. От такого невинного, но неожиданного жеста по всему телу разлилось приятное тепло, отгоняя мучивший ее озноб. — Как ты зашёл сюда? — не унималась девушка. — Алохомора, — буркнул он, явно не желая продолжения разговора. — Спи… Но сон не шел. Неужели в больничное крыло можно зайти вот так, использовав банальное заклинание, которое знает каждый ученик с первого курса? Почему Драко так задержался и что случилось с ним? Она давно не видела его таким взволнованным. И почему он по возвращении сразу пришел именно сюда, к ней? Из чувства долга? Но в конце концов мерное сопение уснувшего Малфоя убаюкало и ее.

***

Когда Гермиона проснулась утром, Драко уже не было, но на столе ее ждала записка с обещанием прийти как обычно, вечером. Каникулы закончились, и ему снова было необходимо приступать к обязанностям старосты. Ее саму временно замещала Анна Хаббот ещё с декабря, хотя Малфой был от нее не в восторге: — Она неглупая, но слишком медлительная и занудная, — как-то пожаловался Драко. — Даже зануднее меня? — шутливо спросила Гермиона. — Тебя сложно переплюнуть — но да, так и есть! — констатировал он. Ей отчасти это льстило: значит, ее на эту должность выбрали не зря! Малфой, как и обещал, пришел к вечеру с пачкой заданий. Преподаватели, кажется, решили отыграться за эти каникулярные дни, и задали какое-то неимоверное количество эссе, тестов, сочинений и литературы для чтения! Первое, что Драко сделал — прикоснулся к свежему бутону под ее лопаткой, затем начал объяснять новый материал. Но Гермиону гораздо больше волновало, что же с ним случилось вчера. — Как дела дома? — всё-таки осмелилась она спросить его. Он замер, затем прикрыл глаза и коснулся пальцами переносицы: — Я так понимаю, отвертеться от этого вопроса не выйдет? — голос его был приглушённым, словно лишенным красок. Гермиона молчала. С одной стороны, это не ее дело, с другой — что-то подсказывало: она и была причиной, по которой Драко весь день ходил сам не свой. — Мы поругались с отцом, вот как дела дома. Он грозился вычеркнуть меня из завещания и стереть с семейного древа, — на удивление, Малфой был спокоен. — И что же ты такого натворил? — Гермиона же наоборот, была взволнована. Драко издал короткий смешок, его губы скривились в знакомой язвительной ухмылке: — Отказался быть послушным мальчиком и жить свою жизнь по его правилам, — резко выплюнул он. — А миссис Малфой? — попыталась она сменить тему. — Самоустранилась из конфликта, — сухо произнес Драко. — А может, побоялась попасть под горячие руки — мы с ним разнесли полгостиной! Его голос приобрел ту самую, уже знакомую ей нотку бунтарства. — Вы что, устроили дуэль?! Гермиона была шокирована. Всё-таки Люциус — взрослый волшебник, и достаточно опытный боец. — Угу, — самодовольно промычал он. — И самое удивительное — я выиграл! Я как-то умудрился оглушить его и по-быстрому слинял через камин в кабинет Слизнорта. — И что теперь? — тихо спросила она. Драко тяжело вздохнул: — Понятия не имею, — и через секунду добавил. — Но не жалею ни о чем! Если бы вдруг я вернулся в прошлое, и он бы снова сказал то, что сказал — я бы повторил все это, не задумываясь, — закончил он решительно. — И что же он такого сказал? — Гермиона продолжала засыпать его вопросами. Решительность Драко словно слегка дрогнула: — Он сказал кое-что очень нелицеприятное об одном человеке, — медленно произнес Малфой, будто подбирая слова. — О ком? Драко замер, чуть крепче сжав ее ладонь. Где-то минуту в комнате стояла тишина, прерываемая лишь синхронным дыханием. — Неважно, — наконец, произнес он. Гермиона почувствовала лёгкий укол разочарования. Она для него — лишь обуза, которая свалилась на его голову и мучает чувством вины… Кожа на животе внезапно лопнула, и новое соцветие начало пробиваться прямо над пупком. Он почувствовал ее напряжение: — Где? — Живот, — сдавленно сказала Гермиона. Драко приподнялся на локте, потянул подол футболки наверх и положил ладонь на кожу. Цветки начали болезненно втягиваться назад, отчего на глазах девушки проступили слезы. Она быстро опустила веки, чтобы он не увидел их. — Больно? Гермиона не ответила. Но буквально через несколько секунд она почувствовала, что кожи на животе коснулись теплые губы, почти моментально боль ушла. А Драко продолжал аккуратно прокладывать дорожку поцелуев ниже, до впадины пупка, но не остановился, дойдя до резинки пижамных штанов. Все тело покрылось мурашками, внизу живота снова заныло, и Гермиона запустила руки в его волосы, пытаясь притянуть его выше, к губам, шее… Но, кажется, у него были другие планы. Он подцепил резинку пальцами и потянул вниз. Она распахнула глаза: — Что ты делаешь? — спросила девушка, тяжело дыша. Малфой заговорщически улыбнулся и посмотрел на нее исподлобья: — То, что с тобой, кажется, никто ещё не делал. Я прав? Да, он прав. Штаны и бельё быстро оказались на полу, а для Гермионы следующие десять минут превратились в одно сплошное удовольствие, сладкое марево поглотило ее полностью, заставляя выгибаться ему навстречу, шептать его имя и содрогаться в оргазме — первом, втором, третьем… Она пришла в себя, когда Драко прилёг рядом и бережно укрыл ее одеялом, сам он также тяжело дышал. Неужели это все действительно сотворили его губы и язык?.. Гермиона развернулась к нему лицом — и почувствовала кожей, что тот возбужден до предела. Но ничего не требовал от нее в ответ. Тогда девушка решительно расстегнула ширинку и взяла в руку напряжённую плоть. Подняв глаза, она увидела его удивленный, и вместе с тем — восхищённый взгляд, а когда начала двигаться вверх-вниз, Драко прикрыл веки и глухо застонал. Ей хватило буквально десятка секунд, чтобы довести Малфоя до края, он прижался к ней теснее — и излился на простыню между ними. Гермиона применила очищающее заклинание, а Драко лежал на боку, все ещё с закрытыми глазами. Его лицо было полностью расслабленным, умиротворённым, выдавало только сбившееся дыхание. Наконец, он взглянул на нее, поднял руку и провел тыльной стороной ладони по ее щеке. В серых глазах было столько всякого!.. — Что ты чувствуешь? — спросила она, внезапно для себя самой. Его взгляд моментально изменился, в нем появились страх, растерянность, брови сдвинулись к переносице. Драко молчал. Минуту. Две. Затем медленно произнёс: — Я… Я не з-знаю. Тепло, которое окутывало Гермиону и спасало от озноба, почти моментально испарилось. То есть, нет. Ей, видимо, показалось… — Я понимаю, что ты хочешь услышать от меня, но я правда не знаю, что чувствую, - он прижался лбом к ее лбу. - Точно могу сказать — мне не все равно. Но если это окажется не тем? Если это и правда всего лишь бушующие гормоны? В таком случае, стоит мне это произнести — и ты… Ты... Закончить он не смог. А она вдруг почувствовала себя такой несчастной и одинокой, как никогда! Только не плакать. Только не плакать. — А если тебя вдруг не станет по моей вине — я себе этого не прощу никогда, — почти шепотом закончил Драко. — Ты должна жить, Гермиона, ты удивительный человек. Затем он крепко обнял ее — и девушка, уткнувшись носом в его грудь, дала волю слезам. Она хотела было прогнать его, потому что видела — Малфою вся эта история тоже причиняет боль. Много боли! Но не могла. Проклятие требовало его все сильнее, и Гермиона чувствовала себя наркоманкой, которая уже буквально разваливается на куски, но все ещё требует допинг, все больше и больше. Нужно что-то делать…

***

Драко на ночь остался у нее в палате, получив разрешение от мадам Помфри. То, что его недосчитаются в слизеринской спальне, его совершенно не беспокоило: — Придумаю что-нибудь, не переживай, — весело сказал он утром, натягивая на себя форменный шерстяной жилет. А Гермиона продолжила изучение новых тем по нумерологии и зельеварению. При этом на душе у нее была невыносимая тяжесть. Она чувствовала — ее время на исходе, не зря мадам Помфри с каждым своим визитом выглядела все мрачнее. А Драко… Драко ничего не чувствует к ней. Вчерашний вечер подтвердил это ещё раз. Гермиона как могла отгоняла от себя мрачные мысли, но они упрямо возвращались и крутились в голове сумасшедшим калейдоскопом. Кажется, она и правда обречена тихо угаснуть, увянуть в этой палате, как забытый на улице комнатный цветок. Драко же останется наблюдать за ее гибелью, снова и снова мучимый чувством вины… Когда Гермиона пыталась сосредоточиться на чтении списка ингредиентов для Сыворотки правды, внезапно щёлкнул замок на входной двери. Странно. Мадам Помфри уже провела осмотр, Драко должен быть на уроках. Но уже через секунду на пороге появился тот, кого она ждала меньше всего. В дверном проёме стоял, гордо подняв подбородок и поигрывая тростью, Люциус Малфой.