A great sacrifice for a moment of silence

Брейвлук, обходя в тёмном архиве пыльные полки, с трудом пробирался сквозь лабиринт исторических голограмм, то и дело отмахиваясь от назойливых мерцающих проекций. В очередной раз споткнувшись о нечто, погребённое под слоем вековой пыли, он с досадой пролетел мимо очередного стеллажа, едва удержавшись на сервах. — Глиммер?! Во имя Праймуса, ну в какой отдел опять заныкалась эта неугомонная комета?.. — ворчал мех, одёргивая свой плащ, который в который раз предательски зацепился за один из выпирающих углов стеллажа. — Клянусь Великой Искрой… Да простят меня Праймы, я буду ездить с этой послушницей только в наручниках! Остановившись в каком-то, казалось бы, произвольном разделе архива, джет на мгновение замер, прислушиваясь к окружающему гулу. Мигнув янтарной оптикой, он наконец уловил еле слышные звуки работающего проектора для дисков памяти. Лёгкая усмешка тронула его губы. Видимо, фемма опять нашла что-то интересное и, увлёкшись, включила запись, забыв убавить звук. Глим прекрасно знала, что её спутник попытается силком вытащить её из архива, и она далеко не в первый раз попадалась ему лишь потому, что забывала про острый слух аудио-джета. Мех медленно, стараясь не спугнуть любопытную барышню, стал переступать сервоприводами через разбросанные ящики и осторожно маневрировать между заполненными стеллажами, стараясь не задеть хрупкие экспонаты. Пыль, поднятая его шагами, закручивалась в слабые вихри в тусклом свете подсветки дорожек архива. Наконец, сквозь густую темноту в дальнем углу хранилища знаний, джет заметил едва уловимые светящиеся точки, отражающиеся на одной из пар лопастей вентакрылой хранительницы артефактов. Её корпус, словно окутанный ореолом, освещал свет работающего проигрывателя. Сама Глим, распахнув янтарную оптику, переливавшуюся розовыми оттенками последнего луча заката, восторженно смотрела на старые записи, позабыв обо всём на свете. В её позе читалось полное погружение в увиденное, словно она перенеслась в далёкое прошлое, запечатлённое на диске. Джет, хитро улыбаясь и заранее подготовив манипуляторы, начал медленно, словно крадущийся предакон, настигать Глиммер. Он намеревался пресечь любые попытки фемки ускользнуть за первый попавшийся ряд стеллажей с данными. Когда джет уже стоял в метре от Глим и приготовился схватить её за плечевые сегменты, послушница неожиданно вскинула манипулятор и указательным пальцем помахала из стороны в сторону: — Даже не думай… — усмехнулась светлая фемма, не глядя на расстроенного друга. Тот понял, что его «добыча» давно знала о его намерениях помешать ей. — Дай я досмотрю этот файл — и мы пойдём… — Я слышу это каждый раз… — взвыл страж, запрокидывая шлем и закатывая линзы. Брейв встрепенул манипуляторами, — …и каждый раз ты просматриваешь с десяток исторических записей, пока у тебя не начнёт гудеть центральный процессор от переизбытка новой информации! А потом мы едем обратно в храм, где твоя сестра отчитывает меня за то, что я в сотый раз не уследил за твоим непоседливым винтом! — Оу, то есть ты не горишь желанием взглянуть на записи церемонии посвящения в члены Совета твоего обожа-а-аемого Сентинала? — Глиммер проворно перебрала стопку дисков памяти, которые держала в манах, и, дразняще вытащив один из платин, покрутила им перед фейсом джета. — Какая жалость! Ведь там он рассказывает в мельчайших деталях о своём путешествии по Тропе Древних вместе с покойным жрецом Праймуса — Старфейсом… В повисшей тишине лишь слегка подрагивающие крылья джета и его засверкавшие от неподдельного любопытства линзы выдавали, что Глим успешно закинула цепь — и Брейвлук попался на крюк, как молодой гонщик, угодивший в лапы эвакуатора. Стараясь сохранить невозмутимость, он опустился на колени, откашлялся в кулак и многозначительно пошевелил антеннами: — Ну, ра-а-аз уж тебе так интересно… пожалуй, можно задержаться здесь ненадолго… — Брейвлук красноречиво кивнул оптикой в сторону проектора, намекая: «Скорее включай!» Глиммер с улыбкой закатила оптику и, заменив в проекторе хранитель данных, не спеша запустила интересующий Брейва диск. Затем она села рядом, но, совершенно не заинтересованная в нынешнем Прайме, принялась перебирать оставшиеся диски, которые по пути к проектору прихватила с полок архива. Зачем же она взяла запись о Сентинале Прайме? Да потому, что Глим прекрасно знала об одержимости Брейва алым колесником — и таким образом подкупила джета на задержку в архиве, чтобы спокойно перебрать стопку очередных древних записей, которые ей было бы интересно изучить. Тем временем джет восхищённо ловил каждый кадр записи, наблюдая, как раскрываются главные врата на Тропу к ядру Кибертрона, и как из них выходит поникший Сентинал Прайм, которого встречали как героя. Лишь немного времени было уделено почтению памяти жреца, погибшего в этом путешествии. Глиммер не знала всех подробностей того паломничества — тогда она была совсем маленькой бетой, и альфы не взяли её на торжество. Однако на лекциях по истории Кибертрона фемочка узнала, что, когда Сентинала избрали кандидатом в Праймы, вместе с ним отправился тогдашний Жрец Праймуса, который провёл меха без труда к ядру, чтобы Праймус мог вручить новому избраннику свое благословение или Матрицу Лидерства. Но, согласно рассказам, в путешествии произошёл трагический инцидент: главного служителя Праймуса разнесло взрывом в одной из шахт энергона, где Сентинал и жрец должны были сделать остановку на пути к поверхности. По словам самого Сентинала, мехи случайно наткнулись на нестабильные залежи энергона, что привело к взрыву, и Старфейс погиб в результате несчастного случая. Всё, что от него осталось — это его посох. Обстоятельства гибели жреца вызывали вопросы, но Сентинал Прайм, вернувшийся с Тропы благословленный самим создателем, был слишком уважаемой фигурой, чтобы его слова ставили под сомнение. Память о погибшем жреце была увековечена, а Сентинал, получив права Прайма, продолжил свой путь, оставив позади трагедию в шахте и невысказанные сомнения. Глиммер, погружённая в задумчивость, едва заметно подёргивала локаторами, продолжая перебирать древние диски данных. Пыльные носители один за другим скользили в её манипуляторах, но ни один из них, казалось, не мог утолить её исследовательский голод. Когда звуки записи на одном из дисков начали стихать, фем подняла янтарные окуляры на своего защитника — и тут же увидела его довольную лицевую панель. Тот, казалось, полностью погрузился в просмотр записи о своём кумире, легендарном Сентинеле Прайме, и даже приподнял крылья вверх, словно подражая своему герою. — Сентинел Прайм такой крутой! А тот приём, который он использовал в сражении с инсектиконом во время Паломничества — это же просто невероятно! — воскликнул джет, вскакивая с места. Он попытался повторить движения прославленного Прайма, но неуклюже задел своим плащом Глим. Внизу раздался возмущённый писк и стрекот лопастей, принадлежащий винтокрылой фемме. — Эй, поаккуратнее! — воскликнула она, инстинктивно прикрывая вторым манипулятором диски памяти, лежавшие в её ладони. — Если ты повредишь их, Альфа Трион с нас всю броню отдерёт и пустит на разработку новых артефактов… Фемчока поднялась на серво, извлекла из проигрывателя недавно использованную пластину и принялась аккуратно раскладывать стопку дисков по местам. Её оптика цеплялась за другие ячейки, оценивая содержимое, выбирая, что ещё можно посмотреть. — Так… C-23 я пересмотрела весь… м-м-м… W-18 — скука, — Глиммер лениво дёрнула лопастями, скользя пальцами по ячейкам стеллажей и перебирая их содержимое быстрым и ловким движением манипуляторов. — Эх… неужели в архивах не завалялось ничего нового? — Так он же на то и архив, чтобы хранить старьё, — усмехнулся джет, следя за тем, как фемка методично обходит полки и стеллажи. Не найдя ничего интересного, она перешла к голограмме, на которой отображался план комнаты. Архив отдела Праймов представлял собой огромное помещение, заполненное рядами стеллажей, уходящих в полумрак под высоким потолком. Каждый стеллаж был разделён на множество ячеек, в которых хранились диски данных, содержащие информацию о жизни, деяниях и мудрости Праймов — легендарных лидеров. Помещение было пронизано слабым гулом работающих систем охлаждения, поддерживающих порядок в этом хранилище древних знаний. В воздухе витал запах озона и машинного масла, смешанный с еле уловимым ароматом пыли, осевшей на тысячелетиях истории. На стенах мерцали голографические проекции, отображающие схемы архива и краткие описания хранящихся в нём данных. — Я просмотрела всё вплоть до E-665… — печально провентилировала фемочка, увеличивая изображение на дисплее и проматывая ряды с хранящимися в них данными, которые она успела пересмотреть почти при каждом посещении Кибертронского Архива. Когда послушница долистала до запретного отдела, дисплей вспыхнул красным, сигнализируя об отказе в доступе. — Альфа Трион разрешил мне читать всё в древнем архиве Праймов… кроме засекреченного раздела. К нему имеют доступ только он, Сентинел и… — Главный Жрец храма… — печально пошевелил антеннами спутник Глим. — Мне не хватает Старфейса. Он многому меня научил, когда ещё был актив. Глиммер дёрнула локаторами. Она плохо знала бывшего Жреца Праймуса — её товарищ был старше на десять ворнов, а сама послушница была ещё малышкой, когда посланник Создателя погиб. Поэтому она не могла в полной мере разделить боль утраты со своим старшим товарищем, но всё же, сложив ладони в знаке молитвы, склонила шлем к полу, обращаясь к Великой Искре Праймуса: — О, Праймус, Изначальный, Источник всего актива и порядка, всеобъемлющий разум и неиссякаемая энергия, услышь нашу скорбь, доносящуюся из глубин наших искр… — начала светлая фемка. Её аудиосенсоры уловили тихий шелест серво Брейва, который, услышав первые слова молитвы, немедленно присоединился к подруге, принимая стойку обращения к Великому Альфе и опуская шлем в знак смирения. — Мы, твои верные слуги, преклоняемся перед твоей непостижимой мощью и безграничной мудростью, взывая к тебе в этот джоор глубокой скорби и невосполнимой потери. Сегодня мы взываем к тебе здесь, чтобы почтить светлую память Старфейса — доблестно павшего во имя Твое, во имя защиты священных идеалов и непреходящих ценностей, тобой нам заповеданных и в искрах наших выгравированных. — Он был подобен яркому свету, пробивающемуся сквозь непроглядную тьму; подобен голосу разума, звучащему в оглушительном хаосе; подобен несокрушимому щиту, защищающему слабых и беззащитных; подобен лучу надежды, озаряющему искры отчаявшихся, — подхватил молитву Страж Света. Его голос, обычно твёрдый и уверенный, теперь был наполнен скорбью и глубокой болью от постигшей утраты. — Его вера в Тебя была непоколебима, словно энергетическая броня, а преданность — безгранична, словно космос, раскинувшийся над нами. Пусть же его искра, чистая и сильная, как незамутнённый источник энергии, вознесётся к Тебе, о Праймус, и обретёт вечное упокоение в Твоих священных чертогах, где свет Твой сияет во веки веков. — Даруй же нам силы, о Праймус, принять эту тяжелую потерю, сохранить в наших искрах светлую память о его героических подвигах и самоотверженном служении, и продолжить его благородное дело, неся Твое слово в самые отдаленные уголки вселенной, — выдохнула Глиммер, медленно опуская лопасти и локаторы в знак почтения. — Даруй нам мудрость, чтобы следовать его достойному примеру, и непоколебимую решимость — неуклонно стоять на страже добра и справедливости, защищая слабых и обездоленных от любой несправедливости. — Праймус, да пребудет с нами Твоя всемогущая защита и неизреченное благословение. Даруй нам мир и покой в душах наших и направляй нас на пути истинные, — торжественно произнесли одновременно служители Храма, завершая свою искреннюю молитву. Закончив, оба открыли оптику и с лёгкой, печальной улыбкой посмотрели друг другу в фейс, разделяя бремя утраты и укрепляя веру в светлое будущее. Идиллия, окутывающая двух служителей, была внезапно прервана резким звуком входящего сообщения, который одновременно пронзил комлинки Глиммер и Брейвлука. Их линзы мигнули, и перед оптикой вспыхнула мерцающая голограмма электронного письма. Увидев позывной отправителя, оба невольно опустили локаторы и антенны — словно предчувствуя неминуемую бурю. — Сестра… — простонала фемма, прекрасно понимая: тот, кто первым откроет сообщение, первым и удостоится нагоняя от Старшей Хранительницы Реликвий, чья строгость была известна всему ордену. — Кхм, Бре-е-ейви… может, ты…? — Даже не надейся! — решительно отозвался Брейвлук, энергично мотнув шлемом. — У меня до сих пор форсунки замыкает! — в его голосе звучала непоколебимая решимость. — Поэтому уволь, Глим. Я пас. Глиммер внутренне содрогнулась, но всё же отдала команду комлинку принять сообщение. Она не успела прочитать и строки, как в канал связи ворвался вызов — прямая линия от Старшей Хранительницы. Глубоко вздохнув и готовясь к худшему, винтокрылая приняла вызов. — Сестрёнка! Какая неожиданность… — неловко дёргая локаторами, пропела она, но в голосе отчётливо звучали нотки тревоги. — А мы вот-вот уже готовы лететь в Храм и… — Глиммер… — устало отозвался голос на другом конце связи. Не строгий — скорее уставшим, настороженный, будто Сестра собиралась поделиться чем-то очень важным. — Да брось, Сай! Мы опоздали совсем немножко! — Гли… — А ты знала, что в древности ходили слухи, что Солус Прайм и Мегатронус были…? — Глимер, подожди, ты… — А ещё, ты знала, что, будучи Праймом, Альфа Трион был!.. — ГЛИММЕР! — рявкнула вдруг собеседница в комлинк, так что Глим поморщилась, лопасти взметнулись в стороны, а она потёрла локатор — в нём всё звенело от выкрика. Но сработало мгновенно: Глиммер действительно замолчала, приготовившись к гневной отповеди родной сестры. Однако криков и упрёков не последовало, что насторожило её ещё больше. Голос той, чей ласковый позывной был «Сай», звучал устало и с неприкрытой тревогой: — Не важно, чем ты там занята, но немедленно возвращайся в храм. И сразу на лифте — на этаж главы касты *«ХА»… — К дани? — фем удивлённо вскинула дуги, и её золотые линзы тревожно мигнули. Интуиция кричала, что стряслось нечто из ряда вон выходящее. Вызов к старшим, да ещё столь внезапный, не предвещал ничего хорошего. Уж точно причиной этого экстренного семейного сбора не могла быть банальная задержка в архиве. — Сайлент, что-то случилось? Джет, до этого момента молча наблюдавший за Глим, облокотившись спиной на один из стеллажей, заметил, как меняется в лицевой его подопечная, как нервно задергались её локаторы с лопастями. Вскинув дугу, он нахмурился. Мех не хотел подслушивать разговор двух сестёр — а тем более попадать под горячую руку Старшей Хранительницы Артефактов, однако рискнул и подключился к каналу. Но Брейвлук хранила молчание. — Да и побыстрее, — проворчала Сайлент. — Заведующий отделом *«СХ» тоже скоро прибудет в Главный Храм Иакона. — И опи тоже? — маленькая фемочка поморщилась. Она терпеть не могла обращаться по званию к родным альфам, а уж тем более слышать, как холодно их зовёт сестра. Нет, она прекрасно понимала, что та делает это из-за протоколов и из уважения к статусу альф, однако светлая послушница предпочитала более ласковые и привычные обращения в сторону дани и опи. Да и старшие, в общем-то, не были против… — Да-да, всё, поэтому тащи свой миниатюрный бампер домой, — и на этом звонок прервался. Глиммер опустила локаторы и, задумчиво и настороженно уставившись себе под серво, быстрым шагом направилась к выходу из архива. Она даже успевала по пути расставлять хранители информации по местам. Брейв зашагал следом и, несмотря на быстрый темп подруги, легко шёл с ней вровень — благодаря своему широкому шагу, который приравнивался к быстрому ходу не самой крупной фемочки. — Глиммер? — попытался окликнуть серебристый мех молодую фемму. — Всё нормально? — Не знаю… — неожиданно отозвалась Глим, мигнув золотыми линзами. Тихо продолжила, выходя из раздела Праймов: — Сайлентфлэш звучала очень настороженно, а это всегда… — …что-то не самое приятное, — понимающе кивнул Святой Страж, обогнал подругу и, забрав из её пальчиков ключ от архива, аккуратно положил его на стол Альфа Триона вместо Хранительницы Артефактов. Мастера-архивиста опять не было на месте. — Ты главное не накручивай себя, а то у тебя вот-вот лопасти и локаторы из шарниров отвинтятся. Глиммер ничего на это не ответила. Сейчас её больше беспокоила причина, по которой вся семья должна срочно собраться в Главном Храме Иакона. Почему-то в процессоре фемочки крутились не самые приятные предположения.

По прибытии в «ГХИ»

Главный Храм Праймуса в Иаконе возвышался над городом, словно титанический маяк веры и надежды. Его внешний вид внушал благоговение: сверкающие плазменные панели, опоясывающие стены из полированного металла, отражали свет кибертронского солнца, создавая эффект неземного сияния. Высокие шпили, устремленные в небо, напоминали о величии Праймуса и его непреходящем влиянии на судьбу кибертронцев. Внутри храма царила атмосфера торжественности и покоя. Огромный зал был освещен мягким, рассеянным светом, проникающим сквозь витражные окна, изображающие сцены из истории Кибертрона. В центре зала возвышалась грандиозная статуя — точная копия ядра Кибертрона, излучающая пульсирующий свет. Вокруг ядра стояли статуи Тринадцати Праймов, выполненные с невероятной детализацией. Их лицевые выражали мудрость, силу и сострадание, напоминая о жертвах, принесенных ими ради спасения Кибертрона. Это место было святыней, где кибертронцы могли найти утешение, вдохновение и связь со своим наследием. Попрощавшись с серебристым джетом в главном зале на первом этаже, где возвышались величественные статуи, Глиммер быстрым шагом направилась к лифту, ведущему на верхние этажи. Всего в главном храме насчитывалось около десяти этажей, большая часть из которых принадлежала различным кастам. Меньшую часть занимали нейтральные помещения, такие как склады энергона или этажи, предназначенные для маленьких искр. У каждой касты были свои правила, учения, школы и устои, но все они были объединены общими законами и верой в единство, а также в Великого Альфу, от которого произошли все трансформеры. Подойдя к дверям лифта, Глим нажала на кнопку вызова и огляделась. В храме было на удивление пусто, но, сверившись с внутренним хронометром, светлая фемочка поняла, что сейчас время приёма энергона, и большинство обитателей храма находятся на этаже выдачи топлива. Наконец, лифт с характерным звуком прибыл на первый этаж и распахнул свои прозрачные двери, приглашая внутрь вентакрылую послушницу. Приложив к сенсорной панели этажей свою пропускную карту, Глиммер дождалась, пока компьютер просканирует её и идентифицирует. Зелёный свет подтвердил доступ феммы к различным этажам Храма Праймуса. Тонкие пальцы защёлкали по панели управления, вводя команду «четвёртый этаж». На дисплее высветилось наименование этажа кибертронскими символами: «Кабинет заведующей касты Хранителей Артефактов». Двери перед Глим закрылись, и лифт медленно пополз вверх, демонстрируя вид сверху на главный зал храма. Глиммер устремила взгляд янтарных линз на памятник ядру Кибертрона, сложила пальцы в молитве, отдала честь Праймусу и затем посмотрела вверх, наблюдая, как лифт приближается к нужному этажу. По прибытии лифт издал характерный звук, медленно открыл дверь, впуская послушницу внутрь кабинета главы «ХА». Кабинет главной Хранительницы Артефактов в храме Праймуса был местом, где пересекались история и энергия. Стены, выложенные из отполированного Кибертронского лунного камня, мягко мерцали, отражая свет множества неоновых белых ламп, расставленных в нишах. В фоне витал тонкий аромат ритуальных масел, использовавшихся во время различных церемоний и древних даптатов, создавая атмосферу спокойствия и сосредоточенности. В центре комнаты располагался массивный стол из золотого литья, украшенный резьбой, изображающей сцены из легенд Праймуса. Глиммер помнила, что дани выложила за этот стол приличную сумму, да и мастерам пришлось переделывать работу по нескольку раз, пока Старшая Хранительница не осталась довольна заказом. На столе лежали древние пластины и скрижали с искусно выполненными иллюстрациями, стилусы и даптаты, а также несколько загадочных артефактов, ожидающих изучения. Вдоль стен стояли высокие стеллажи, заполненные носителями данных, скрижалями и артефактами, каждый из которых был тщательно каталогизирован и защищён энергетическими барьерами. Среди них можно было увидеть древние мечи, светящиеся кристаллы, карты звёздного неба и амулеты, обладающие неведомой силой. Окна, расположенные высоко под потолком, пропускали лучи солнца, которые, проходя сквозь витражи с изображением святых символов, окрашивали комнату в разноцветные оттенки. Это создавало ощущение, что само время замедляется в этом месте, позволяя Хранительнице погрузиться в мир знаний и древней культуры. Глим, посещая кабинет дани, каждый раз восхищённо крутила шлемом, а в бетстве буквально не отлипала от стеллажей, пару раз суя свои шаловливые манипуляторы, чтобы рассмотреть что-нибудь поближе. Её маленькие пальчики так и тянулись к древним артефактам, искрящимся энергией веков. — Глиммер, — позвал светлую фемочку ласковый, нежный и мелодичный голос меха. — Рад тебя видеть, моя Звёздочка. Та подняла локаторы и, радостно сверкая оптикой, не сдержалась — подбежала к меху, который был выше её всего на пару голов. Мех был белоснежного цвета с золотыми и чёрными вставками, его окуляры скрывал лёгкий визор, сияющий красивым голубым цветом с едва заметным розоватым отливом. За спиной у мехлинга расположились лопасти, обозначая его как венткрылого кибертронца, прямо как Глиммер. Корпус меха, казалось, был увеличенной копией корпуса миниатюрной фемочки — словно заботливый создатель вылепил его по образу и подобию своей любимицы. Мех, обнимая Глим, счастливо прижимал к себе свою маленькую копию, приподнимая её над полом и яростно целуя лицевую панель винтакрылой хранительницы, а та, в свою очередь, от удовольствия жмурила оптику и дёргала локаторами. — Спейсмув... — прервал эту милую сцену басистый, строгий фемский голос. — Не раздави её, у меня всего две беты… Глиммер и Спейс перевели взгляд в сторону стола, за которым сидела золотистая фемма с бирюзовыми вставками. Её золотые окуляры внимательно наблюдали за встречей альфы со своей бетой, а шлем покоился на сложенных ладонях тонких манипуляторов, стоявших на столе локтевыми шарнирами. Судя по острым пластинам и своеобразным закрылкам с турбинами на серво, выполняющим роль каблуков, фем относилась к звездолётам — гордая и величественная, словно сошедшая со страниц древних легенд. — Ах, моя милая Хидден, — промурчал мех, даже не думая отпускать беточку из объятий. — Признай, ты просто завидуешь, что наша малышка снова побежала ко мне первому! — Пф, вот ещё… — однако Хид невольно отвела оптику и дёрнула острыми деталями на наплечниках, словно он напомнил ей что-то неприятное. — Разве? А мне помнится, когда Звёздочка сделала свои первые шаги, ты со мной десять орнов не разговаривала, потому что она потопала ко мне. — Хоть визор и скрывал оптику Спейса, Глиммер и её дани чувствовали, как глава Святого Хора буквально жмурился от удовольствия, наслаждаясь реакцией своей возлюбленной на такую мелкую провокацию. — Правда? — удивилась Глим, уютно устроившись на манипуляторах опи. — А то! Помню, она даже кислую вытяжку в мой куб энергона добавила! — мех поморщился, и его лопасти ощетинились. — А когда зашагала твоя сестра — и тоже пошла ко мне — я уж думал, что в ход пойдут древние бластеры из запретного шкафа! Глиммер широко улыбнулась. Ей всегда нравилось наблюдать за своими альфами. Её опи был главой касты Святого Хора, а дани — главой Хранителей Артефактов. Мех и фем вступили в отношения, когда Хидден ещё была замом прошлого Старшего Хранителя Артефактов, а Спейсмув уже возглавлял свою касту. По рассказам опи, альфы познакомились на общих парах для Священнослужителей, и он сразу начал ухлёстывать за высокой и гордой феммой. Ходили слухи, что выглядело это довольно забавно — словно скраплет, заигрывающий с самкой инсекткона. Ведь Спейс дотягивал своим ростом лишь до пластин живота своей бондемейт. Глим с сестрой иногда размышляли, как так вышло, что дани обратила внимание на меха из касты СХ — ведь характеры у этих двоих были полными противоположностями. Но сомневаться в любви своих альф друг к другу фемочки даже не допускали в ЦП. — Мне кажется, вы преувеличиваете, опи, — послышался тяжёлый выдох из турбин со стороны дальней стены, около стеллажей с барьерами. — О, сестрица, ты уже тут! — радостно пострекотала локаторами и лопастями Глиммер, засияв оптикой в сторону высокой бирюзовой фемки с голубой оптикой и золотыми вертикальными линзами. — Как дела в храме в Праксусе? Да благословит его мирное существование Праймус. Бирюзовая фем с белыми закрылками и серебряной лицевой панелью подняла шлем, обращая его к Глим, и, упираясь спинными пластинами о стену рядом со столом Главной Хранительницы Артефактов, ответила: — Я прибыла ещё утром, по работе, пока ты была в гробнице, — кивнула она. — Совет Храма в Праксусе разрешил мне навестить вас и заодно сопроводить бригаду по починке моста вместе с рыцарями. — Мост сломался? — удивлённо вскинула дуги фемочка, однако теперь ей и не нужно было спрашивать, почему сестра прибыла своим ходом. — Ничего критичного, Звёздочка, — успокоил её старший мех, опуская на пол и, потрепав по шлему, поправил на себе визор. — Просто скраплеты попытались застроить там улей. Их уже обработали криобалонами, сейчас устраняют утечки. — Тц, по-моему, давно пора придумать приборы для их полного истребления, — цикнула глоссой Сайлентфлэш. — Я устала писать рапорты в Иакон по поводу нецельности новых артефактов, обнаруженных в недрах планеты… — Вы ещё что-то нашли? — навострила перьевидные локаторы Глим, внимательно слушая сестру. — Да, — кивнула Сай, указывая пальцем в сторону стола дани. — Можешь потом доклад почитать. Глиммер, навострив локаторы, словно любопытный спарк, завертела шлемом в сторону закрытого круглого предмета, что светился неоновыми подсветками и стоял на подставке у Хидден на столе, под куполом энерго-щита. — А что там? — удивлённо вскинула дуги фемочка. — Это же капсула для хранения важных артефактов… — Глиммер, — с усмешкой одёрнула бету дани, щёлкнув когтями, чтобы привлечь внимание семьи. — Об этом поговорим позже. Сейчас важно другое. — Но… если причина не в этом, — Глим недоумённо захлопала большой оптикой и вопросительно наклонила шлем, обвела взглядом каждого члена семьи, — тогда в честь чего такие неожиданные сборы? Повисла тишина. Та самая, вязкая и тяжёлая, что моментально глушит любые искры радости. Милая сцена семейной встречи померкла. Глиммер растерянно уставилась на дани — была уверена, что именно она собрала всех вместе. Обычно сбор всех членов семьи всегда согласовался: Сайлентфлэш давно, после повышения класса, была переведена в храм другого города, а опи и дани, будучи главами своих каст, были невероятно заняты, и не могли так неожиданно собраться без особой и весомой причины, хоть старшие и хотели бы проводить время с бетами больше. Вентакрылый Спейсмув с тревогой перевел взгляд своих оптических сенсоров на любимую бонди: — Любимая… — тихо произнёс мех, кивнув фемме-звёздолёту. Та кивнула в ответ. Как будто проголосовали за нечто важное — без слов. Хидден тяжело провентилировала, словно выпуская пар из перегретых вентсистем. Она на миг прикрыла оптику, оттягивая неизбежное, будто ища те самые слова, которые могли бы смягчить удар. Но она знала: какими бы мягкими они ни были, суть останется той же — вестник беды. — Глим… Меня отправляют на Тропу Древних. Эта фраза, сорвавшаяся с губ Хранительницы Артефактов, прозвучала как приговор. Лопасти Глиммер взметнулись от ужаса. Она ошарашенно перевела взгляд на опи и сестру, пытаясь осознать услышанное. Неужели это не сбой в аудиосистеме, а жестокая реальность? Сайлент и Спейс молчали. Окутанные пеленой отчаяния, но… смирившиеся. Они знали: больше всего эту новость тяжело воспримет именно ранимая Глиммер. — Ты… это не шутка? — пролепетала белоснежная фемочка, вглядываясь золотыми окулярами в янтарные линзы альфы. — Скажи, что это просто неудачная шутка! — Звёздочка, Совет не мог больше игнорировать отсутствие ответственного за Святыни, — устало ответила Хидден. Ожидая подобной реакции от своей беты, она потерла оптику и, развернув крутящееся кресло, повернулась к окну, устремив взгляд янтарных линз на иаконские пейзажи. — Меня выдвинули в кандидаты, и я согласилась. — Да простят меня Тринадцать Праймов, но ты квинтанулась?! — взорвалась Глим. Её локаторы встали торчком. Подскочив к столу, она с грохотом хлопнула по нему ладонями. От удара лежащие предметы небольшого веса содрогнулись. — Ты никогда не готовилась к подобному паломничеству! — Глиммер, убавь обороты! — Сай, отлепившись от стены, робко попыталась утихомирить сестру. — Ты забываешь, с кем говоришь! — Раз так, будь любезна, сама не перебивай старших! — Глим, сверкнув манипулятором, отмахнулась от младшей сестры. Да, невзирая на разницу в росте и рангах, именно Глиммер была старшей. Младшая Хранительница вновь обратила свой взор к Старшей ХА, своей дани по совместительству: — Ты хоть понимаешь, что если словишь дезактив там, то и опи за собой утащишь?! — Да, понимаю… и прежде чем сообщить вам и согласиться на эту возможность, мы посоветовались, и ваш опи… поддержал идею, осознавая риски, — неуверенно пролепетала золотая фемма, бросив взгляд через плечо на своего бондемейта. В её янтарных оптиках плескалось беспокойство, словно она пыталась разглядеть сквозь плазменный визор оптику Спейсмува. Глава СХ печально смотрел в ответ, а затем осторожно приблизился к ощетинившейся Глиммер, чьи локаторы вот-вот готовы были вылететь из пазов от гнева. Его манипуляторы бережно легли на плечевые сегменты беты: — Звёздочка… — Не нужно меня успокаивать! — вскрикнула Глим, вырвавшись из заботливых объятий опи. Резко обернувшись, она указала на дани пальцем, словно обвиняя в тяжком преступлении. — И тебя это устраивает?! Ты осознаёшь, что оставите нас с Сай совершенно одних?! — Мы уже не малые беты, Глиммер, и… — попыталась вставить слово младшая сестра Хранительницы Артефактов. — Неужели только меня смущает бредовость этой затеи?! — ударив кулаком по столу, воскликнула Глим, злобно сверкая янтарной оптикой. — Вы хоть посоветовались с Альфа Трионом?! Фемочка была уверена, что пожилой мех наверняка бы никогда не одобрил подобную затею и прибывал в ещё более возмущённом состоянии. — Мастер Архивист был против решения большинства, Звёздочка, — неловко дёрнул лопастями Спейс. — Но последние события и конфликты с жителями низинок вынудили Сентинела согласиться с остальными, и Трион… ничего не смог поделать. — Бред какой-то! Даже если так, от нашего Храма же уже был избранный Советом ученик Архивиста! — нахмурила дуги Глиммер, всплеснув ладонями. — Следующим на очереди был Праксус! — Совет избрал меня по причине того, что меня посоветовал Старший Святой Рыцарь, — провентилировала Хидден, мигнув янтарной оптикой и повернувшись лицевой обратно к семье. — Я на данный момент являюсь самой осведомлённой по истории Древних, и также имею опыт исследования путей к ядру Кибертрона… Мне знакомы карты, которые мне предоставили для паломничества. Глиммер сжала пальцы в кулак, прекрасно осознавая правоту своей альфы, однако не спешила так просто отступать от своей протестующей позиции: — И всё же! Прошлый послушник так и не вернулся, а он учился с бетства! Так почему ты считаешь, что у тебя шансов больше?! — Как ты в меня веришь, однако, искренок… — усмехнулась дани Глим, натянув улыбку и попытавшись разрядить обстановку. Но белоснежная фемка не оценила её поступка. — Сейчас не до шуток! — рявкнула она, резко развернувшись, заставив Хидден встать с места. Стоявшие в напряжённой тишине опи и сестра настороженно проследили за винтакрылой Хранительницей. — Глиммер, ты куда собралась? — нахмурила дуги глава ХА. — Если вы и готовы смириться этим бредом, то я нет! — вздернув манипуляторы, Глим решительно направилась на поиски Прайма, полная намерения вправить ему и прочим членам совета процессоры на место. — Да простит мой грех Праймус, но я вставлю ЦП Сентинела и совета на место! — Глиммер, стой! — воскликнула Хидден, обегая стол и хватая бету за ман прямо у выхода. Та взвизгнула, отбиваясь и царапая её манипуляторы своими конечностями. — Успокойся! Твои поступки лишены всякого смысла! — Да кто ты такая, чтобы меня учить, когда сама готова пожертвовать собой, таща за собой опи! — выпалила фемочка, и на ее оптике показались бусины омывателя. — Фемочки, ну что вы?! — пропищал в ужасе мехлинг, не зная, как поступить. Злость одной феммы — это уже тяжело, но столкновение нескольких фемм — это катастрофа. А главе СХ досталось сполна, ведь Праймус одарил его сразу тремя фемками. — Вспомните о Праймусе! Нельзя же ссориться в Святом Храме! Младшая сестра, оправившись от потрясения, бросилась к старшим, пытаясь разнять двух разъяренных фемок, злых, словно предаконы. Перепалка продолжалась почти джоор, пока белоснежная фемочка, не выдержав накала страстей и перегрузки систем от нервного напряжения, ни отключилась прямо в манах Хидден.