Идиот (х4)

Марина, выйдя из операционной, резво вскинула руками и нервно поправила волосы. Хотелось метаться из стороны в сторону, совершенно не предполагая что ей делать сейчас. Неужели он действительно уходит из склифа… В операционной стояла оглушительная тишина. Куликов засыпая покачивался на стуле, поскольку от его помощи все благополучно отказались, Семенова следила за давлением, а Брагин доделывал последний шов. — И все же я не верю, Олег. — неожиданно воскликнула Юлия. — Как ты можешь добровольно совершить самоотвод из места, в котором провел бо́льшую часть своей жизни? Ты же дышишь склифом. Олег вздохнул. — Выходит что могу. Спустя каких-то 10 минут все трое покинули операционную. Брагин молча направился в ординаторскую, заветно мечтая о чашечке крепкого кофе, в то время как Нарочинская сидела на кушетке расположенной прямо у выхода и ожидала пока еще мужа. Кусая кутикулу, перебирая волосы и нервно вздыхая. Брагин вышел через пять минут, встал у входа и закурил. — Ты идиот. — даже не вопрос, скорее заключение. Олег встрепенулся, не ожидая такого расклада. — Ты чего пугаешь? — спокойно и размеренно. Затяжка за затяжкой. Марина позавидовала такому спокойствию. Ноги дрожат, губы искусаны за то время что она ждала его и этого разговора. А в его глазах вселенский покой. Она смотрит на него из-за спины прожигая взглядом, и жалеет что он не имеет глаз на затылке. Он медленно оборачивается и выдыхает дым в лицо. Осматривает с головы до ног, будто видит ее в первый раз. — На улице не лето. Зайди обратно, замерзнешь. Никакой реакции, блондинка стоит неподвижно и в уголках глаз застывают еле заметные слезы. Брагин молча снимает с себя куртку и накидывает на ее содрогающиеся плечи. — Хрен поймешь тебя, Маринка. — он смеется, прикусывая почти дотлевший бычок. — То к черту посылаешь, то вот, слезы на глазах… Что у тебя в голове то, а? — взгляд не отводит, но ее это ранит. Над ее чувствами посмеялись. Она скидывает чертову куртку с плеч и отходит дальше, пытаясь унять дрожь в коленях. Закуривает и морщится от летящего в глаза пепла. Когда он подходит сзади и дышит в шею, кажется, что она сейчас рухнет в обморок. — Ты что же меня мучаешь? — шепчет тихо на ухо, заставляя прикрыть глаза. — Как котенка меня швыряешь, швыряешь. Я ведь тоже не железный. Если мы разводимся я ухожу. Мне здесь без тебя делать нечего. — наконец он отстраняется и дает возможность перевести дыхание. Садится на скамейку и продолжает чуть громче, заливаясь в грустном смехе. — Да и не только здесь. Нарочинская стоит неподвижно, осматривая испачканный помадой бычок. Брагин сверлит ее взглядом, молчит и мечтает что она обнимет его за плечи и скажет, что была полной дурой. Отменит развод и забудет об этом как о страшном сне. Но она тяжело вздыхает и подходит протягивая куртку. — Завтра в ЗАГСе. Не забудь. Она уходит, оставляя мужа совсем одного на этой чертовой скамейке. А Брагин невольно понимает, что назад пути нет. Через еще минут двадцать выходит Куликов. Долго всматривается в сторону скамейки и наконец подходит. — Брагин, ты чего здесь? — Сережа садится рядом с другом. Темно, холодно, ни одного человека, только лишь коллеги трудятся на ночном дежурстве. — Ты это за час две пачки выкурил? — удивленно вздыхает травматолог глядя на своеобразную лужайку из стлевших сигарет. — Хреново мне, Серег. Не хочу домой. Пустишь к себе на коврик? Куликов улыбается. — Это моя фраза. — притягивает к себе друга и по братски обнимает за плечо. — Пойдем, только жрать у меня нечего. — Главное чтобы выпить было. — Ну это уж всегда в запасе. Ближе к утру, когда посиделки подошли к логичному концу, а Брагин спокойно сопел в Куликовской кровати, Сережа беспокойно крутил в руках сотовый. Куликов Склиф — Юль, ты спишь? 03:47 Семеновой аналогично не спалось. Дети давно не живут дома, а Семенов давно просто сосед, именно поэтому коротать тревожные ночи ей приходится на пару с бессонницей. Она сама не знала, почему не призналась во всем Сереже. Вероятно страх того, что она вновь откроет ему душу, а потом останется брошенной как в студенческие проклятые годы, не отпускал. Брюнетка взяла в руки телефон, который пару секунд назад разразился оглушительным писком в полной тишине квартиры. Семенов заворочался, и кинул что-то сонное, вроде «Ты время видела?», недовольно отвернувшись к стене. Юля накинула халат и пошла в ванную. Увидев контакт отправителя в душе заиграл страх на фоне с удивлением.

Юля

— Куликов, ты в своем уме? Ты в порядке? Время видел?

03:56

Куликов Склиф — Да, прости, знаю что поздно. Я тебя разбудил? 03:58

Юля

— Нет, зато разбудил Семенова. Что у тебя случилось?

03:59

Сережу будто током прошибло. Совсем забыл про этого нахального удота. Со злостью отложил телефон в сторону и закипел в ярости: еще и Брагин занял удобную кровать, и он со своей больной спиной вынужден ютиться на твердой раскладушке.

Юля

— Сереж, ответь, я же волнуюсь.

04:03

Куликов Склиф — Я в порядке, волнуйся за Семенова. 04:05 Может и грубо, но и Куликов излишней добротой не славится. Что думает, то и говорит. Семеновой стало как-то до жути неприятно. Погрузившись в свои мысли намотала десяток кругов по кухне.

Юля

— Чего писал то?

04:08

Куликов Склиф — Забудь. Спокойной ночи. 04:09 Юля расплылась в улыбке. Он даже ночью думает о ней, да и она впрочем… Куликов Склиф — И Семенову передай. 04:09 Откинув телефон в угол, травматолог еще пару раз сматерился и поспешно уснул. Семенова выпила пару кружек кофе не отводя глаз от монитора с открытым диалогом и не переставая улыбаться, а уснула лишь ближе к шести утра, когда будильник мужа оповещал его о том, что пора на работу.