Развод, тумбочка, и лифт

ЗАГС, 8:00 Брагин в солнечных очках, ещё не отошедший от ночной попойки, и Марина: как всегда невероятно красива, но уже не его. — Подпись здесь… и здесь. — женщина в строгом костюме, не поднимая глаз от бумаг, монотонно протягивает ручку. Брагин не спешит. Смотрит на строчку, где нужно поставить подпись. Как будто прочитав её вслух, поймёт, что всё это какой-то немыслимый бред. Смотрит на Марину, совершенно спокойно подписывающую бумагу и все так же грустно улыбается. Марина, поставив подпись, молча сидит напротив. Тихая, сосредоточенная. Только руки предательски дрожат. На том пальце, что Брагин окинул мимолётным взглядом, уже нет кольца. — Всё? — она поднимает глаза. Короткий взгляд. Слишком короткий, чтобы он успел понять хоть что-то. Да не может же она быть настолько равнодушной… — Всё. — Олег ставит подпись, откидывается на спинку стула, бросает ручку так, будто она горит синим пламенем, обжигая пальцы до костей. Развод оформлен. Они оба выходят из кабинета и направляются к лифту. Молчание, разрезающее пустоту. Сука, как же паршиво. Лифт двигается вниз, а их глаза совершенно не пересекаются. Будто если они задержат взгляд друг на друге хотя бы на секунду, мир всхлопнется. — Ну чего ты молчишь? — Нарочинская бросает с вызовом. — Вижу же, что есть что сказать. — Не-а, — Олег хмыкает — Впервые в жизни нечего. Внезапно свет начинает мигать. Кабину лифта потряхивает где-то пару секунд, после чего она с грохотом останавливается. — Приехали. — ухмыляется Брагин, опускаясь на пол. Склифосовский, 9:40 — Нин, привет. Работа есть? — Сережа скидывает с себя кожанку и расписывается в журнале, проклиная Брагина за то, что не чувствует спины после ночи на раскладушке. — Спрашиваешь, Куликов, когда у нас не было работы? — Дубровская любезно забирает куртку, пальцем показывает где нужно поставить роспись, и продолжает говорить: — Дуй в третью операционную, там Семеновой помощь не помешает. — Как Семеновой? Она же вчера была на смене. — травматолог смотрит с недоумением, и мысленно громко ругается: после пьяных ночных сообщений видеть брюнетку хочется меньше всего. — Да кто ее разберет, пришла с утра, говорит лишние руки вам нужны, а мне работа. — Понятно… — Куликов недовольно цокает и направляется в ординаторскую дабы переодеться. Юля закончила заполнять карту. Рядом — пустая чашка, расписание, помятый список дел. Уже третий раз перечитывает один и тот же пункт. Не помогает — в голове снова он. Куликов. — О. — он слегка удивлен, но не мешкается, проходит внутрь — Мне Нина сказала, что ты на операции. Она не поднимает глаз. Отмечает подпись. Ставит точку. — Да, только закончили. Неловкая тишина, которую очень хочется заполнить, но будто бы нечем. — Ты совсем не спишь? День и ночь на работе. — Просто дома нечего делать. — она вздыхает и поднимает взгляд на Куликова, решаясь на тот самый вопрос. — Я знаю, что ты хочешь спросить. — Он натягивает рабочую форму и садится за стол напротив. — Ты извини меня, я пьяный был, вот и не ведал что творю, у меня бывает такое. — Ммм. — брюнетка улыбается и переводит взгляд точно в его глаза. — Тогда больше нет вопросов, только если совет поберечь печень. — Обязательно. Лифт, 10:32 — С ума сойти. — воскликнула блондинка, — Мы торчим тут уже час, они вообще планируют нас спасать? Кнопка вызова перестала отвечать еще минут пятнадцать назад, накатывал страх и чувство ужаса, и, казалось, уже нечем было дышать. Брагин молчит. — Еще и ты перегаром надышал. — Нарочинская окидывает бывшего колким взглядом напару с отвращением. — Ну извини. — Олег хмыкает, а внутри ураган: как она может вообще? — Меня не каждый день бросают. — Ах да. — блондинка заливается в смехе — Это же ты у нас знаменитый сердцеед. Весь Склиф перелюбил, а меня не смог. Тишина. Брагин смотрит с презрением и болью. Искренне не укладывается в голове, что это его Марина, и что эти слова она говорит ему. — Ты за что так со мной, а? — такой тихий проникновенный голос застает Нарочинскую врасплох. А ведь действительно, за что?.. Она резко переводит взгляд в его глаза и замолкает. — Что я тебе сделал? Звонок телефона отвлекает обоих и разрывает зрительный контакт. Женщина нехотя поднимает трубку. — Да, Володь… Брагин с силой закрывает глаза. — Да, все нормально. Небольшие неприятности. Смех хирурга раздается эхом по лифту, и блондинка вынужденно сбрасывает звонок. — Поверить не могу. — он протирает лоб рукой и поворачивается: Марин, только ты своему ухажеру солгала. Я — достаточно большая неприятность. — Да, именно поэтому я вынуждена сидеть здесь с тобой битый час как дура. Лучше бы я по лестнице пошла. Терпение закончилось. В считанные секунды подскочив с места, и направив всю свою злобу на клятую дверь, Брагин с силой принимается ее открывать. — Ты что творишь?! — Нарочинская подскакивает с места и хватает его за плечо, стараясь усмирить пыл, но мужчина лишь одергивает руку. — Да отвали ты. Склифосовский, 11:29 Громкий шум в коридоре. Сквозь автоматические двери вбегает санитар с каталкой. На носилках — девушка, 16 лет, с растрёпанными тёмными волосами, глаза закатаны, дыхание — прерывистое. — Девушка, 16 лет, передозировка! — кричит врач скорой. — Нашли на улице без сознания. Юля выходит из ординаторской с планшетом. Увидев каталку — замирает на месте. — Ева?.. — голос срывается. — ЕВА?! Она бросает планшет, подбегает. Все вокруг словно в замедленной съемке. Семенова в ужасе хватается за голову руками. — Ты ее знаешь? — обеспокоенно проверяя зрачки спрашивает Куликов. — Это моя дочь! — кричит она, хватаясь за каталку. — Что с ней? Что с ней?! — Нашли в бессознательном состоянии с какими-то отморозками, кололи что-то, пустая упаковка рядом. Похоже, опиаты, — отчитывается фельдшер. Юля быстро оценивает показатели. Руками дрожит, но мгновенно переходит в режим врача. — В реанимацию. Немедленно. Готовьте налоксон, ставим центральный доступ, подключить ИВЛ, мониторинг, газовый анализ! Санитары мчат каталку, Юля бежит рядом, сжав руку дочери. — Нина! реаниматологов зови! — Сережа бежит вслед за каталками, Нина — судорожно охая и ахая набирает номер. ЗАГС, 11:40 Двери лифта наконец разъезжаются с противным скрежетом. Брагин — вспотевший, с расцарапанными пальцами — буквально выталкивает створки, и они с Мариной выходят в коридор. Навстречу — двое техников, опоздавшие на пару минут, толкают тележку с инструментами. — О! Открылись сами? — удивляется один. Брагин бросает на них взгляд, в котором усталость и ярость смешались в одно целое. — Ага. Сами. Вы вообще как там, не сдохли ещё? Техник виновато пожимает плечами. Брагин идёт прочь, не оборачиваясь. Марина остаётся. Несколько секунд — стоит на месте, потом достаёт телефон и печатает сообщение. Теть Марина — Ты как там? Я уже еду. 11:42

Вова

— Я нормально, мы с друзьями в Мак зашли. подожду тебя тут

11:43

Теть Марина — Володь, сколько раз тебе говорить, что это вредно? 11:45

Вова

— Ну теть Марин, не рассказывай маме. Ты же самая лучшая тетя на свете!!!

11:46

Теть Марина — Когда дело касается твоего гастрита, я самая плохая тетя и самый лучший врач. Дома поговорим. 11:50