Там где растут грёзы

Эбигейл медленно открыла глаза, не понимая, где она. В первое мгновение мир казался смазанным и неясным, как будто она только что вернулась из глубокого сна, и её разум пытался понять, что происходит. Голова слегка кружилась, а тело было расслабленным, как после долгого пути. Но воздух был необычным. Легким и свежим, полным каких-то незнакомых ароматов, которые не принадлежали её родной родине.  Она приподнялась, заметив, что лежит на мягкой траве, и с удивлением осмотрела место вокруг себя. Земля была покрыта яркими цветами, которых она никогда раньше не видела — они были странными, но в то же время красивыми, как будто они существовали только в её самых смелых фантазиях. Вокруг не было привычных уже роботов, летающих машин, которые только и делали, что загрязняли воздух или же саму воду в Каэнри’ах. Вместо этого, всё выглядело как из какого-то волшебного сна: цветущие растения, лёгкие облака, которые переливались всеми оттенками розового и фиолетового. Морща лоб, она ещё раз оглянулась. Вокруг неё был густой зелёный лес. Всё было незнакомым, чужим. Растения здесь выглядели совершенно чуждыми. Листья искрились под светом, а в воздухе витал запах чего-то сладкого и незнакомого. Лёгкий ветерок тронул её волосы, но вместо холодного дуновения он был теплым и влажным.  Эбигейл опять села, но в этот раз потрясенная. Где она? Руки дернулись к земле, и она ощутила её мягкость. Сильный, но приятный запах цветов и чего-то растительного смешивался с едва уловимым ароматом воды. Рядом доносился хлюпанья, по всей видимости поблизости ручей или же водопад. Эбигейл попыталась напрячь голову, дабы вспомнить что-то, но лишь кусочки воспоминаний обрывались на моменте, где шепот Бездны становился громче.  «Неужто я попала в Бездну?»—подумала Эбигейл, прекрасно зная, что глубины этой Вселенной были столь ужасны, как и её кошмары. Бездна… отец говорил про неё страшное, но лишь однажды случайно проговорился, что Бездна сильнее самих Архонтов, но те, кто подастся искушению, становятся навсегда грешниками.  Эбигейл зажмурилась, пытаясь прогнать беспокойство, которое сковало её разум. Нет, это не могла быть Бездна. Это место было не таким. Она чувствовала это всем своим телом. Но а если… Никаких если!  Сквозь зелёные ветви деревьев пробивались лучи солнца, и она заметила, как на этих лучах танцуют искры. В Каэнри’ах не было настоящего солнца. Никогда. Только люди со временем сделали освещение, что походило больше на солнце, и когда наступала время сна, этот свет становился тусклее. Единственное различие, которое заметила Эбигейл, так это то, что здешнее солнце греет ее кожу, а свет её родного края никак.  Вдруг её взгляд зацепился за странное существо, сидящее неподалёку — маленькие существа с яркими глазами, казавшиеся почти невидимыми на фоне зелени. Эбигейл замерла, не понимая, что это за существа, но в их глазах не было страха, только любопытство.  Она приподнялась и тихо начала идти в их сторону, в то время, как маленькие существа стояли на месте и вглядывались в её лицо. На минуту Эбигейл показались они жуткими. Они были размером с её ладонь, их тела покрывали мягкие, как пух, облачка, которые отражали свет, будто звезды на ночном небе. Их глаза — большие, круглые, словно два чистых зеркала, в которых отражались все её движения. Когда девушка подошла достаточно близко, то маленькие существа, которых Эбигейл восприняла, как питомцев, поднялись и медленно подошли к ней. В их движениях не было спешки, лишь плавные и задумчивые шаги.  Эбигейл немного отпустила страх, но всё ещё настороженно следила за ними. Одно из существ вдруг сделало шаг вперёд и издавало звук, похожий на лёгкое пение, но очень тихое, почти невидимое для слуха.   —Кто вы.. или что вы..—тихо спросила Эбигейл, не ожидая ответа, но её глаза не могли оторваться от них.  Существо, что было поближе, замерло, и вдруг, к удивлению Эбигейл, откликнулось на её вопрос, хотя и не словами. Оно вытянуло небольшие лапки и что-то мягко и непринужденно указало в сторону леса. Его глазки мерцали в свете солнечных лучей, а затем оно качнуло головой, будто понимая её недоумение. —Мы дети этой земли,—донеслось едва уловимое, как ветер, эхо этого существа,—Ты большая. Ты нара. Ты пришла издалека, не так ли, большая нара?  —Я не нара. Я Эбигейл,—её голос дрогнул, но не от страха, а скорее от растерянности,—Да, я пришла издалека. Наверное.. Я из Каэнри’ах. Я…  Эбигейл запнулась, понимая, что на вряд ли эти маленькие крохи знают о Каэнри’ах.  —Большая нара в растерянности,—прошептал второе существо, которое появилось из ниоткуда,—Большая нара не понимает, где она.  —Так объясни ей,—сказал третий.  Эбигейл с подозрением оглядела маленьких существ, их яркие глаза сверкали в солнечных лучах, а движения были плавными и почти волшебными. —Как мне к вам обращаться..—тихо прошептала Эбигейл, но вопрос донёсся до малышей, так как их маленькая перепалка затихла.  —Мы аранары. Дети Варанары. Сзади тебя находится наш дом,—ответил первый.  —Варанара находится в стране грез,—добавил второй,—В стране, которая зовется Сумеру.   —Сумеру? — переспросила она медленно, пробуя слово на вкус. Конечно же это название было ей знакомым, но достаточно далеким. Возможно Эбигейл вычитала об этой стране в той книге по Архонтам, что была взята или лучше сказать украдена из Библиотеки,—ЧТО?!  Аранары перепугались. Трое маленьких существ подпрыгнули и тут же спрятались за листьями и корнями. Один даже шлёпнулся в пыль, а другой свалился в мох и едва не перевернулся. Лишь тот, что стоял ближе всего к Эбигейл, остался на месте — хотя и прикрыл лапками глаза, будто это могло его спрятать. —Большая нара сердиться?—прошептал он дрожащим голосом,— Мы… не хотели пугать. —Ой, простите пожалуйста!—быстро пролепетала Эбигейл, горя со стыда,—Я просто… просто.. вычитала о Сумеру в книге об Архонтах, но почему то резко забыла.  Аранары медленно, осторожно выглянули из укрытий.  —Большая нара знает о Сумеру. Это упростит задачу,—сказал другой аранара уже с заметным интересом,—У тебя светлый знак. Знак, что не принадлежит нашему дому.  —Светлый знак, который оставил Бог,—подчеркнул третий,—Иногда Архонты выбирают любимчиков или приемников. Мы друзья Великой властительницы Руккхаддевата.  —Ну а я… будущая жена ветра,—буркнула под нос себе Эбигейл.  Аранары в недоумении переглянулись. Один склонил голову набок, другой зачмокал, будто пробуя слово на вкус, а третий, самый крошечный, тихонько подкрался поближе. —Жена?.. — повторил он, с трудом выговаривая слово, как будто оно было слишком взрослым для его рта. — Ветра? Ты про того, кто поёт? Кто смеётся и пахнет яблоками? —Или того, кто пьёт странные соки и дудит в дудочку? — подал голос второй. — Он приходил к Варанару. Учился у деревьев. Говорил, что всё забывает, если не поёт. —Да, да! У него волосы, как небо утром, — добавил третий, подпрыгивая. — Он сказал, что любит всех. Но если он выбрал тебя — ты особенная. Эбигейл почувствовала, как жар поднимается к её щекам. Она быстро отвела взгляд, будто надеялась спрятаться от их пристального внимания. Воспоминания иногда отравляют. Только сейчас пронеслись обрывки с последний встречи с Венти. Этот придурок вцепился в неё, как будто она была его воздухом и он пытался ухватиться за неё. Шептал ей.. целовал её.. обнимал. Он не имел права этого делать. Эбигейл сжала зубы. Она всё ещё ощущала его прикосновения, а его голос пронзительно звучал в её голове.  —Я не предназначена быть чьей то,—выдохнула она сквозь зубы, но так тихо, что даже ближайшие аранары не услышали.  —Песня в тебе поет. Хоть и тихо, но ясно,—первый аранара медленно протянул лапку и несмело коснулся её груди, туда, где под одеждой пульсировала метка Архонта Свободы. Он замер, а затем закрыл глаза,—Ты недолго пробудешь здесь.. в нашей стране, в нашем доме, но нам было приятно пообщаться с чужеземной, которая будущая спутница Архонта Свободы.  —Что ты имеешь ввиду?—не поняла Эбигейл, но аранары уже скрылись.  *** Эбигейл исчезла. Совсем пару минут назад ему сообщили товарищи Дайнслейфа об этом. Это стало неожиданной вестью для Альбедо, когда он стоял в лаборатории, окружённый гончими собаками, которых тщательно исследовал для своих экспериментов. Эти необычные существа, половинчатые, напоминающие животных и полуроботов, были идеальными подопытными для его научных экспериментов.  Он делал пометки в журнале, когда внезапно раздался звуковой сигнал. Молниеносно, с привычной для учёного ловкостью, он направил взгляд на экран устройства. Его лицо омрачилось, когда он увидел имя на экране: Рэйндоттир. Он моментально нажал кнопку и подключился. — Альбедо, мне только что передали информацию, что Эбигейл исчезла. Это не шутка, — голос Рэйндоттир был спокойным, но за этим спокойствием скрывалась тревога. — Ты что-то знаешь? Альбедо не ответил сразу. Он с усилием оторвал взгляд от монитора, на котором отображались данные о собаках. — Ты уверена, что это не ошибка? Мы ведь проверяли её местонахождение всего час назад. — Его голос звучал тихо, но напряжённо. Хоть Рэйндоттир не любит собственных родных детей, но всегда проверяет их местонахождение или здоровье с помощью прибора, который она сделала собственноручно. Всё же материнское сердце плачет по тому, что дети думают, что она их не любит.  — Я не уверена, но её следы исчезли, как если бы она… просто растворилась. Я посылаю людей, но мне нужна твоя помощь, — Рэйндоттир добавила сдержанности в голос, но отчаяние было очевидным. — Ты ведь смог бы проследить её аномальные энергетические импульсы, не так ли? Альбедо кивнул, подойдя к терминалу и вводя данные. Его глаза мигом скользнули по экрану. — Я постараюсь проследить её след, но мне нужно больше информации. Где она была в последний раз? Рэйндоттир тяжело вздохнула. —Вижу только, что последние импульсы идут от Сумеру, но это может быть ошибкой… Альбедо нахмурился. Он быстро собрался, готовясь к поисковой миссии. Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, экран терминала внезапно замерцал, и раздался новый сигнал. Альбедо нахмурился. На экране высветилась странная надпись: Исходящее сообщение от Алисы. Её имя выскочило так неожиданно, что Альбедо даже сделал шаг назад, слегка растерянно отложив планшет. —Мам… создательница, кто такая Алиса?—пробормотал Альбедо, возвращая внимание к матери.  —Алиса?—повторила Рэйндоттир,—Как она с тобой связалась?  Альбедо не знал, что ответить. Он лишь включил проигрыватель сообщения и преподнес планшет, где была на связи Рэйндоттир, поближе. Честно говоря, Альбедо вообще не вникал в суть ситуации и кто такая Алиса.  —Ну привет, Альбедо,—голос был мягким и ненавязчивым, но с какой-то скрытой угрозой,—Я конечно ожидала, что моя лучшая подружка Рэйн познакомит нас поближе в скором времени в хороших обстоятельствах, но раз уж у вас серьезные проблемы, то полагаю, что пора познакомиться.  Альбедо почувствовал, как у него перехватило дыхание. Голос был знакомым и в то же время странным, будто он слышал его когда-то давно, но не мог точно вспомнить, где и когда. Всё это казалось настолько невообразимым и запутанным, что он просто замер, пытаясь понять, что происходит.  Рэйндоттир молчала на другой линии, видимо внимательно слушала и ждала, что скажет дальше Алиса.  —Ах, Альбедо, совсем забываю о времени! Если ты хочешь знать, где твоя маленькая потеряшка, то лучше всего послушать меня. —Я слушаю,—спокойно ответил Альбедо.  Хоть Алиса и не слышала, но видимо заранее угадала его ответ, поскольку продолжила:  —Так как вы находитесь в Каэнри’ах, малышка Эби попала в страну грёз! Знаешь, где это?—она рассмеялась, но через минуту продолжила лепетать дальше,—Если проще говорить, а в твоем положении надо говорить пока что проще, без загадок и других метафор, то это Сумеру. Твоя мать должна была рассказать об этом регионе, где мудрость в приоритете!  Альбедо вздрогнул. Меньше всего хотелось знать, что младшая сестра сейчас разгуливает по поверхности.  —Но самое интересное, что сам Лорд Барбатос положил взор на твою малышку! Из за этого Эби попала в страну грез совсем по собственной случайности. Иногда так бывает с детьми, когда они очень расстроены,—как то тихо прошептала Алиса,—Но ты не сердись, и маме скажи, чтобы не злилась. Малышка была в отчаянии, и так как я сейчас нахожусь в Сумеру, то с радостью протяну руку помощи.  Альбедо резко выдохнул, сжимая планшет. Слова Алисы звучали как разрыв между реальностью и чем-то неведомым, что он и представить себе не мог. Мало ли того, что он понять не мог всей ситуации, так и ещё незнакомая Алиса и Лорд Барбатос.  —Не переживайте вы так! Я присмотрю за вашей потеряшкой и после вы сможете заняться своими делами. Я знаю, как её найти, это всего лишь вопрос времени,—связь оборвалась и с экрана сообщение от Алисы исчезло.  —Кто такой Лорд Барбатос или кто только что со мной общался..—он, стараясь сосредоточиться, несмотря на беспокойство, которое росло внутри,—У меня много вопросов, я не вижу всей ситуации.  Рэйндоттир не сразу ответила. Вероятно пыталась собраться с мыслями или же раздумывала над всеми словами давней подруги.  —Альбедо, совсем скоро мы покинем Каэнри’ах, но перед этим ты должен знать, что на некоторое время ты расстанешься с сестрой и братом,—наконец ответила она,—Алиса.. Она моя подруга, ведьма. Живет в Мондштадте со своим супругом. Барбатос это Бог Свободы и Ветра.. только я не могу понять, почему Барбатос кинул взгляд на Эбигейл..  Альбедо почувствовал, как его нервы напряглись. Алиса говорила так, как если бы всё это было обыденностью, но для него, и особенно для Рэйндоттир, это было далеко не так. Особенно для него. Он до сих пор не мог разгадать всю головоломку этой ситуации и это начинает раздражать.  —Барбатос может быть многогранен в своих решениях, но… он редко вмешивается в такие дела. Однако Эби…—видимо Рэйндоттир погрузилась в собственные размышления, забыв об Альбедо.  — Я не понимаю, — произнёс он наконец, стараясь сохранить спокойствие, — Почему именно Эби? Почему она? Чем она привлекла внимание архонта, и почему ты ничего не сказала о Сумеру раньше? Рэйндоттир оторвалась от мыслей и посмотрела прямо в экран, её взгляд был усталым, но решительным. — Потому что это опасно, Альбедо. — Голос её был глухим. — Сумеру не просто страна. Это место, где даже Архонты действуют иначе. Если Барбатос действительно вмешался, значит, он что-то знает… или предчувствует. Я боялась, что рано или поздно это произойдёт. Эби слишком… особенная. Даже среди вас, созданных мной. —Что ты имеешь ввиду?  —Однажды наша общая с Алисой подруга показала пророчество, а точнее картинку, где стоит сам Барбатос, сжимая руку девочки, что была очень похожей на Эби. Сзади них был весь Мондштадт.. я мало, что помню.  Альбедо замер. Он будто окаменел, вглядываясь в лицо матери на экране. — Пророчество? — произнёс он срывающимся голосом. — Ты видела его и не сказала мне? Рэйндоттир опустила глаза, будто тяжесть вины на мгновение пробила её броню хладнокровия. — Я не могла быть уверена… Это была лишь старая картина, неясное видение. Мы тогда с Алисой посмеялись. Нам казалось, что это детская фантазия, забавный образ, ничего более. Но с каждым годом… чем старше становилась Эби, тем яснее я понимала: она из той картины. Та же форма лица. Те же глаза. Даже тот же жест — как она инстинктивно сжимает чью-то руку.  — И ты молчала? — голос Альбедо стал резким, хотя раньше он этого себе не позволял.  —Я молчала, потому что боялась,—прошептала она,—Боялась, что судьба будет беспощадна к моему родному отпрыску, которого я создала без алхимии.  Тишина повисла между ними. Альбедо опустил взгляд. Его сдержанность трещала по швам, хотелось бросить этот планшет об стенку и забыть о создательнице, которая буквально игнорировала целые годы присутствие Марека и Эбигейл.  Резко Рэйндоттир отключилась, оставив Альбедо в недоумении и в одиночестве. И единственное, что понимал он так это то, что нахамил впервые матери и возможно младшая сестра в опасности.  *** Эбигейл ступала босыми ногами по мягкому, прохладному мху Варанары, словно по ковру из снов. Воздух здесь был густой от зелени и влажного тепла, а в вышине мерцал полупрозрачный свет сквозь листву, словно лес сам дышал еле слышимой колыбельной. Она уже несколько часов блуждала в одиночестве, осторожно вглядываясь в корни, ветви, стволы — в поисках знакомых силуэтов. —Аранары?—звала она тихо, словно боясь спугнуть магию. — Это я… Большая нара. Эбигейл.  Ответом была тишина и шорох листьев. Ни одного знакомого цветка, ни одной песни. Лес будто замер, наблюдая за ней. Эбигейл прижала ладони к груди. Где они? Те маленькие существа, с которыми она говорила? Она чувствовала, как что-то внутри неё звенит от одиночества — остро, как натянутая струна. Посреди дорожки, что раньше точно вела к поляне с пышущим светом деревом, стояла чашка на столе. Откуда стол и чашка здесь, Эбигейл не имела понятия. Обычная чашка для чаепития.  —Кто то потерял…—Эбигейл начала оглядываться, но горло настолько пересохло, что она без раздумий стала взяла чашку и подошла к речке.  Она присела у воды, налила в чашку прозрачной речной влаги, поднесла к губам — и в тот самый миг чашка задрожала у неё в руках. Вода в ней закрутилась в воронку, и оттуда раздался бодрый, тянущийся голос: —Фу, речная вода? Даже без заварки? Ну ты, конечно, экстремалка, Эбигейл… Эбигейл от испуга выронила чашку в воду. Быстро сообразив, что помимо чашки, рядом никого не было, значит чашка реально говорит. Она быстро вытащила чашку из под воды.  —О, ну что за грубость - ронять меня в воду!—раздался насмешливо-добродушный голос. Прямо из чашки. Эбигейл попятилась, едва не споткнувшись. —Ааа.. я с ума схожу!—закричала Эбигейл.  —Да-да, сходи, только не далеко — тут, знаешь ли, джунгли, и можно не только с ума сойти, но и в пасть кого-нибудь вляпаться, — невозмутимо отозвалась чашка, будто быть чашкой, умеющей говорить, было совершенно в пределах нормы. Эбигейл смотрела на неё, как на чудовище из сна, хотя выглядела чашка всё так же — фарфоровая, с золотым ободком, цветами по бокам и трещинкой у основания. —Ты… ты кто?! — прохрипела она, хватаясь за ближайший корень, чтобы не упасть. —Я — великая ведьма, путешественница, пиротехник, собирательница тайн и, по совместительству, подруга твоей матери. Алиса. Очень приятно, малышка Эби.  —Ты знаешь маму?—Эбигейл нахмурилась, инстинктивно сжав ладони. —Конечно. Мы когда то вместе жарили слаймов над костром, нарушали пространственные законы в Старом Мондштадте и однажды чуть не убили самого Архонта. Хорошее было время,—вздохнула чашка или же Алиса.  Эбигейл нахмурилась, сердце колотилось. —Ты и вправду Алиса? Та самая, о которой мама упоминала однажды… когда думала, что я сплю? —Та самая. В полном расцвете чар, хоть и в форме чашки. Очаровательная, правда? — она слегка качнулась в ладонях Эбигейл, и девочка едва не уронила её снова. —Ты знаешь, где аранары? —Конечно знаю. Но об этом позже.  Эбигейл вздохнула. Ей казалось, что она постепенно сходит с ума.  —Ладно.. Алиса. Говори.  —Отлично, а теперь, поставь меня аккуратнее, не швыряй в кусты — и слушай. Это будет… чаепитие с откровениями.  Эбигейл послушно поставила чашку обратно на стол, осторожно, будто в ней могло быть что-то хрупкое — не фарфор, нет, нечто куда более тонкое и опасное: знание. Стол, на котором стояла чашка, был странно чистым, будто существовал вне реальности Варанары. Его ножки упирались в мох, не оставляя следов, а сама поверхность — гладкая, с узорами, похожими на спирали времени — напоминала страницы старой книги. Эбигейл села напротив, чувствуя, как сердце стучит где-то у самого горла. Лес за её спиной шумел тише, чем прежде, будто притих, прислушиваясь. —С чего бы начать… — протянула чашка, слегка звякнув об блюдце. — Ах да. С ветра. Ты ведь чувствуешь его, верно? —Он даже не удосужился спросить разрешения и поставил метку. Аранары сказали, что я его будущая спутница.   пробормотала Эбигейл, отворачиваясь, будто сама мысль об этом заставляла её вспыхнуть от негодования. Чашка слегка дрогнула, будто смеясь. —Ах, этот Барбатос… — вздохнула Алиса. — Всегда был склонен к театральности. Ему проще наложить благословение ветра, чем сказать: «Привет, мне не всё равно». И, надо признать, это не в его стиле. Как никак, он Бог Свободы.  Эбигейл скрестила руки, с подозрением уставившись на чашку.  —Я не собираюсь быть его женой и иметь от него детей,—отчеканила Эбигейл, упрямо поджав губы. В её голосе прозвучала смесь ярости.  Алиса в форме чашки вновь тихо звякнула, будто закатила глаза — если бы у неё они были. —Ну, во-первых, никто тебя не спрашивает о свадьбе и детях, малышка. Это даже не обсуждается. А во-вторых… кхм… подожди, почему ты сразу подумала о браке?  Эбигейл моргнула. —Потому что!—буркнула она,—Потому что он поцеловал меня без разрешения и прижимался ко мне так, как будто я его собственность!  —О-о-о… — протянула Алиса, и даже через фарфор в её голосе чувствовалось одновременно удивление и восторг. — Он тебя поцеловал? Барбатос? Поцеловал кого-то? Чашка звонко звякнула, будто от резкого движения, и продолжила с неослабевающим азартом: —Значит, не просто метка, а… физический контакт. Да с таким прогрессом через пару столетий он тебе кольцо подарит. Эбигейл вспыхнула ещё больше. —Это не смешно! Он вторгся в мои границы, и всё вёл себя так, будто это нормально! Я не принадлежу никому. Даже Архонту! —Вот это я понимаю, дух Каэнри’ахской крови, — одобрительно пробормотала Алиса. — Твоя мама бы тобой гордилась. Хотя, боюсь, она бы втайне ликовала, что ты привлекла внимание именно его. —Да я плюну Архонту Свободы в лицо если встречу ещё раз,—Эбигейл вскинула кулак, но это выглядело больше забавно, чем угрожающе. Алиса засмеялась, и звук её смеха эхом разошёлся по лесу, будто звенящие колокольчики среди листвы.  —Ах, милая моя Эби, — протянула Алиса сквозь смешок. — Не говори таких вещей вслух. Он ведь всё слышит, знаешь ли. Эбигейл надулась, опустив глаза к столу, будто пытаясь прожечь его взглядом. Пальцы её дрожали от накопленного возмущения.  —Эби, милое дитя, что тебе известно о пророчестве? Мама что то говорила тебе?—спросила мягко Алиса.  —Ты имеешь ввиду про катастрофу?  Алиса будто на миг утратила свой привычный насмешливый тон. Фарфоровая чашка слегка качнулась, звякнув о блюдце, и внутри неё на секунду замерло даже отражение неба. —Тебе даже об этом известно…—медленно прошептала Алиса.  —Ну да,—согласилась Эбигейл,—я случайно увидела это пророчество в Библиотеке.  Алиса замолчала. Такого от неё Эбигейл не ожидала — та, кто всегда шутит, будто вдруг сама стала призраком своих слов. —Ты тут?—спросила Эбигейл.  —Да… да, я здесь, — наконец отозвалась Алиса, но голос её звучал иначе: без обычной игривости, с оттенком тревоги и неприкрытого изумления. — Просто… я не думала, что ты уже знаешь это. И тем более — увидела его в библиотеке. Это пророчество должно было быть сокрыто. Эбигейл нахмурилась: —Сокрыто? Почему? —Потому что оно касается Селестии и всего Тейвата… ах, малышка, я бы тебе всё рассказала, но боюсь, что ещё рано, так как даже Альбедо не был в курсе обо мне.  Эбигейл не ожидала услышать с уст имя брата, но решила проигнорировать, поскольку знала, что Альбедо в любом случае узнает обо всем рано или поздно. Дело времени. И видимо Алиса уже успела познакомиться с ним, так как он старше самой Эби.  —Вернемся к пророчеству.. только про тебя.  Эбигейл слабо кивнула, хотя была уверена, что Алиса видит её.  —Однажды когда твоя мама путешествовала некоторое время со мной и с моей подругой, которая тоже ведьма. Мы решили остановиться в Мондштадте у моей подруги в доме. Мы так заигрались со звездами, что моя подружка нарисовала картинку и объяснила со словами, что это фото из будущего.  Эбигейл напряжённо выждала паузу, и в тот момент лес словно замер, ожидая продолжения. Алиса, несмотря на свою неуловимую форму, могла передать всю тяжесть воспоминаний. —И что ты увидела? — наконец, спросила Эбигейл, не в силах сдержать любопытство.  Алиса снова слегка покачнулась, будто испытывая сожаление. —Моя подруга — она не просто ведьма, она была связана с силами, которые гораздо более могущественные, чем те, что обычный смертный может понять. На тот момент тебе было уже около шести лет. На картинке был изображен Лорд Барбатос, держащий твою руку, а сзади вас стоял процветающий Мондштадт. Рэйндоттир тогда ещё посмеялась, отнекиваясь тем, что моя подруга знает толк в шутках.  Эбигейл прищурила глаза, пытаясь осмыслить слова Алисы. Чувство тревоги не отпускало её, а внутреннее беспокойство продолжало расти. —Барбатос… держит мою руку? — тихо повторила она, как будто вслушиваясь в собственные мысли. — И Мондштадт… процветает? То есть это был не знак катастрофы? Алиса вновь качнулась, будто задумавшись о чём-то важном. —Не совсем. В тот момент, когда моя подруга показала этот рисунок, она не утверждала, что это обязательно плохое будущее. Она говорила, что всё будет зависеть от того, как ты и Венти будете двигаться по своему пути. Будущее было неопределённым, но оно явно привязано к вам двоим. —Подожди,—пролепетала Эбигейл,—Ты назвала его Венти?  Алиса замерла, будто осознавая, что сделала ошибку, и на мгновение её фарфоровая форма слегка покачнулась. —Ах, ну да… — проговорила она с лёгкой неловкостью. — Он ведь тебе сам так представился, не так ли? Венти, Барбатос, Архонт Свободы. Иногда мне трудно привыкнуть, что ты теперь с ним так близка. Когда-то он был просто ветром, играющим в моих волосах, но, похоже, его игра с тобой стала более… реальной. Эбигейл нахмурилась, ощущая, как нарастающее напряжение пронзает её каждый нерв. В её памяти возникали обрывки её встреч с Венти, его загадочные взгляды и странное ощущение, что он всё время что-то скрывал и теперь это выплыло наружу с помощью Алисы.  —О, уже темнеет!—резко сказала Алиса, переводя тему,—Малышка Эби, тебе не кажется, что ты загулялась?  Эбигейл с удивлением подняла взгляд, заметив, как тени начали длиннеть, а свет леса изменился, наполняясь таинственным мерцанием. Она не заметила, как время пролетело, поглощённая беседой и мыслями. —По правде говоря.. мне не хочется покидать сейчас Сумеру,—честно ответила Эбигейл,—Тут так красиво..  Алиса замолчала, а затем тихо рассмеялась, её смех, как обычно, был лёгким, но с едва уловимой грустью. —Ты же знаешь, что красота может быть обманчивой, правда? — проговорила она с лёгкой иронией. — В этом лесу скрываются не только чудеса. Эбигейл почувствовала, как напряжение вновь нарастает в её груди. Умеет Алиса испортить хорошие моменты!  —Значит мне пора домой?—грустно произнесла Эбигейл,—Смогу ли я сюда вернуться ещё раз и пообщаться с аранарами?  Алиса с мягким, почти невидимым вздохом сказала: —Всему свое время. А сейчас тебе пора домой к маме и папе, к братьям, которые очень волнуются за тебя.  Перед Эбигейл открылся огромный разрыв в пространстве, как зияющая рана, из которой струился туман и мгла. В этой пустоте она почувствовала знакомый холод, что пронизывал до костей. В один момент Сумеру исчезло, уступив место темному, ледяному горизонту, где сама тьма ощущалась как живое существо, готовое поглотить всё на своём пути. И в этом пустынном, мертвенном месте Эбигейл оказалась, буквально стоя на грани двух миров вновь.