Глава вторая

      В своей прошлой жизни я улыбалась настолько широко, что едва ли не видно все тридцать два зуба, а уголки губ трескаются с болью, лишь в нескольких случаях. Первым был долгожданный отпуск, о котором порой могла и не мечтать, а вторым — когда пациент лет пятидесяти признавал, что это не он кандидат наук в фармацевтике, знающий состав каждого найденного в недрах аптеки лекарства, а я — врач, прописывающий ему рецепт не потому, что «государству с народа только деньги содрать надо». Сейчас, в своей новой и улучшенной в разы жизни, я улыбаюсь так только в одном случае — когда проходит очередная бесполезная церемония в честь Джоффри такого-то, устала уже его титулы запоминать. Посему, находясь в тронном зале, с некоторым видом шока, скрытого за маской этой притворной жизнерадостной улыбки, будто это меня коронуют, наблюдаю за восседающим там королем. Шок у меня вызывает именно вид трона, который в разы страшнее, чем показан в сериале. Мечи… их слишком много. И все острые — взглядом чую. Уж за этим, как я понимаю, следят еще как. Отчасти начинаю даже понимать Мизинца и Вариса, которые толкуют в основном около него. Ибо мне даже дышать рядом с ним кажется эпично.       Именины короля проходят как обычно и весьма скучно. Добавляет некоторого безумия в картину по-настоящему детские истерики бастарда, который, как в край зажравшийся пиздюк, еще и подаркам недоволен, но я с малейшей каплей интереса за этим наблюдаю, все еще молясь, чтобы на меня никто не обращал внимания. Следом идут столь же скучные и противные в своем дикарстве турниры, когда все, словно по знаку, ржут как кони с раненого человека, а после набивают свои желудки тошнотворным вином, от коего у меня снова закладывает нос. Вместе с тем вспоминаю, что сейчас, если мне все еще не изменяет память, будет твориться, и краем глаза поглядываю на Пса, стоящего подле после совершенной победы. Объявляют следующих участников, один из которых прется сюда пьяным, в то время как я думаю над ходом событий.       С одной стороны, я точно не планирую оставаться здесь до убийства Джоффри, хоть и, признаться, хочется по двум причинам — первая, увидеть, как огрызка королевской знати убивают, вторая — встретить Маргери. Однако везде следуют исключения, из-за чего чем-то все время нужно жертвовать.       Впрочем, с другой, человек, тело которого беспрерывно наполняют бочкой пойла в этот момент, может в будущем мне пригодится, если вдруг что пойдет не так. Все же именно с помощью него Санса тогда и сбежала. Да и по-человечески жалко дурака, признаюсь.       — Что за глупые крестьянские суеверия? — повторив точь-в-точь слова Сансы, получаю от Ланнистера идентичный ответ, на который после, по этому же сценарию, отвечает Сандор, на коего я с улыбкой благодарности смотрю.       К слову, о нем. Помимо сидящей рядом Мирцеллы, иногда мне удается заводить диалоги и с Псом. Да, говорить о чем-то с грубым и черствым мужиком, главная цель которого — защита короля, сродни тому, что общаться с бомжом на улице об экономике, но Пес оказывается именно таким, каким казался мне изначально: острая, как валирийская сталь, оболочка и мягкая шерстка внутри. Нужно лишь подход найти, а тут ничего сложного-то и нет, ибо имею почти такой же характер как у него. Главное, не выказывать его слишком яро, а то бедняга вряд ли будет готов к тому, что несовершеннолетняя леди Винтерфелла и невеста короля может влить в себя половину бутылки крепкого пойла и общаться не хуже местных сапожников.       — Вы очень милосердны, ваше величество, — поддакиваю вслед для надежности, чем чуть-чуть тешу его эго, когда блюющего паренька уводят, а вслед за ним приходит долгожданный, лично мною, Тирион. Да, по моим мыслям легко можно понять моих фаворитов в сериале, однако тут играет и другая роль — с ним мне будет намного спокойнее и легче, ибо он из тех, кто может легко заткнуть Серсею и Джоффри хотя бы на пару секунд без ущерба себе. Вот я такой привилегией, увы, не располагаю, потому активно учусь сдерживанию своих же слов, ибо поплатилась уже несколько раз за это. Обошлось несколькими жидкими ударами со стороны стражи по приказу Ланнистера, но было больно. Впрочем, это даже лучше, нежели смерть. Пока что.       — Лорд Тирион, с возвращением, — с легкой улыбкой киваю, приветствуя пришедшего и после получаю взамен соболезнования по поводу отца, — не стоит. Он был изменником, как мой брат и моя мать, — бесцеремонно перебиваю едва хотевшего встрять в наш диалог короля и получаю понимание со стороны Ланнистера. Стоит как-нибудь выцепить его и поболтать, только осторожно. Впрочем, после появления в моих покоях Шаи, это будет не так сложно.       Стоит только Бесу уйти с видимости, как именины вновь продолжаются, в своем русле. Море крови, забрызганные ими полы, кои уже устали оттирать слуги, непрекращающийся топот и крики со всех сторон — все это так давит, особенно орущий как не в себя от радости Джоффри, коего так забавляет происходящий здесь мрак. Я устало поднимаю голову, изредка кивая на замечания и вопросы отпрыска Серсеи, что, видимо, по моей кислой мине думает, будто происходящее меня в шок повергает. И, увы, приходится делать вид, что да, однако на деле для меня это не больше, чем очень плохое шоу. От чьей-то смерти я уже давно имею укрепившийся щит, который не дает моему мозгу впасть в истерику, а кровь, кишки, вспоротое мясо я и у себя дома видела, не зря же практику в морге проходила. Единственное, к чему, пожалуй, привыкнуть никак не могу — изощренность убийств в отношении обычных людей.       А Мирцелле, с другой стороны, видимое явно не доставляет удовольствия — это я замечаю сразу, как только поворачиваю в ее сторону голову. Нужно придумать какой-то повод, в котором мы обе сможем легально отлучиться от этого безобразия, только какой…       Решение, хоть и опасное, приходит быстро.       — Эй, ты… — стоит мне плавно подняться со своего места, как король сразу же обращает на меня внимание, однако что-либо сообразить ему не хватает времени, как в тот же момент я, со всех сил корча бледно-уставшую мордашку, хватаюсь за лоб и падаю к его ногам, желая как можно скорее заработать Оскар своей персоне. — Поднимайся! — после что-то мямля, кричит мне Ланнистер, намереваясь пнуть — гениальное решение гениального Джоффри, которое, впрочем, как я и ожидала, останавливает Мирцелла.       — Кажется, ей плохо, — искренне переживая, хватает короля за плечо девушка, после чего испуганно шепчет, — мой король, позвольте отвести ее к лекарю.       — Тебе-то зачем? — водит глазами Джоффри и смотрит на меня, что уже еле дышит (ну быстрее!). — Ладно, иди, — махнув рукой в мою сторону, он вновь отвлекается на любимую резню.       Сандор с поддержкой Мирцеллы поднимают меня на ноги, и для никому не нужной показательности я еле шевелюсь, отчего психанувшему Псу приходится взять меня на руки, направляясь в сад под пристальным взором принцессы, что со своими маленькими туфельками едва ли не бежит вслед за Клиганом с его широкими шагами. Самой иногда приходится за ним бежать, пускай я чуть выше. А просьбы идти медленно его раздражают.       — Кажется, я могу уже передвигаться самостоятельно, — не сбавляя своего актерского таланта, в который все поверили, кладу руку на холодный лоб и, чуть шевеля губами, отчего речь становится едва различимой, говорю, — благодарю вас, Сандор…       — Чего уж, давай донесу, немного осталось, — фыркает Пес, не намереваясь меня слушать и продолжает идти в своем быстром темпе.       — Негоже оставлять короля одного без защиты, — продолжаю настойчиво, — я видела там столько копий… будет несколько прискорбно, если одно из них случайно выскользнет у кого-то из рук и попадет… вы понимаете.       И, кажется, это срабатывает. Клиган явно задумывается на мгновение, после чего, удостоверившись в том, могу ли я спокойно ходить, ставит меня на ноги и удаляется, уже сам бегом направляясь обратно к королю. А я, в свою очередь, с довольной улыбкой смотрю на принцессу. Запыхалась совсем гнаться за нами, бедняжка. Кладу на ее плечо руку и жестом провожу вперед, в аллею, где нас никто не найдет, не услышит и не увидит.       — Тебе лучше? — девушка опускается, ставя руки на колени в попытке вернуть дыхание, ее волосы полностью закрывают мне доступ к ее лицу.       — Да, намного, — прикусив губу, отвечаю, — признаюсь лишь вам, но я не выношу этих зрелищ, — пытаюсь сыграть на своей доброте и невинности.       — К сожалению, нужно терпеть, — отдышавшись, хмыкает Мирцелла, к моему удивлению, быстро возвращая себе величественный вид, — иначе тебе не стать королевой.       — Но разве дамы обязаны следить за таким ужасом? Я-то думала, что это дело касается лишь мужей, — выгибаю бровь в недоумении.       — У нас много обязательств, Санса, — пожимает плечами девушка, — видимо, мне придется многому тебя научить, — кажется, перспектива быть моей советчицей в делах, в которых я, как ей думается, ничего не смыслю, весьма прельщает девушке, впрочем, против этого будет лишь одна дама, имя коей Серсея. И то, если узнает, — и хорошо выглядеть — малейшая из них.       — Жаль, — хмыкаю, садясь на каменное ограждение и поправляя ненавистное платье, — видимо, вы многому обучены, принцесса. Наверное, часто болтаете об этом с матерью? — изображаю искренний интерес в глазах, подыгрывая.       — Да, она ведает мне о многих вещах, касаемо правления, того, о чем нельзя болтать, наказания неправедных и отношения к королю и лордам. Думаю, с такими знаниями я бы давно могла занять место кого-то в совете.       Я беспечно киваю, хихикаю и улыбаюсь, пока сама вспоминаю участников этого совета, который сейчас, по идее, должен идти. Нет, дорогая, даже не суйся в это логово, тебя съедят все, кто только там находится.       — С вашими безграничными знаниями и природной красотой вы будете там слишком выделяться, — сжимаю ее теплые ладошки в своих руках, прижимая к себе, — лучше оставайтесь здесь, со мной.       Что-то в этих действиях и словах меня отталкивает, несмотря на то, что головой понимаю — необходимо. Если хочу выжить, если хочу влиться в здешние коллективы. Давно поняла, что лучшим способом тут будет завести как можно больше связей — крайне желательно, надежных. И при этом стараться быть как можно более тихой и незаметной. Совсем как лорд Варис или тот же Мизинец. Второго я крайне не люблю, но, признаться, восхищаюсь. Будто эмоции Сансы овладевают мной, и это пугает. Пытаюсь свести все в рационализм, но упрямо проигрываю. Сегодня ночью придется повторять всю свою биографию, кажется, я снова забываюсь.       — Это очень мило с твоей стороны, — девушка даже несколько смущается, пока расстояние между нами стремительно укорачивается, и я предельно ясно понимаю, к чему это ведет. Мирцелла — наиболее близкая ко мне мишень, и быть рядом с ней означает быть рядом с королевой. Однако помимо практичных выводов мной овладевает еще и странное послевкусие — что-то, похожее на симпатию к ней. И в то же время чувства словно не мои, — несмотря на… — принцесса затыкается, не спеша говорить, я же понимаю в ту же секунду, продолжая за ней:       — …на то, что я дочь предателя и изменника? — с холодным блеском в глазах спрашиваю и получаю в ответ кивок.       — Несмотря на это, я очень рада нашей дружбе, — на последнем слове она расцветает улыбкой, полной радости и некоторого смущения — и мы обе понимаем, что под дружбой скрыт совершенно иной подтекст. И в подтверждение этому я тянусь к девушке, примыкая к ее губам в легком, невинном поцелуе, едва не забываясь.       Мирцелла застывает на месте, едва отвечая на мои действия, сбитая с толку, совершенно не понимает, что ей делать дальше, пока мне не требуется слов и намеков, чтобы в этом неловком прикосновении губ доставить ей как можно больше удовольствия, дабы она осознала, что более не один парень так чувственно и изящно не сможет ее поцеловать.       Кажется, в этот самый момент она думает о том же, когда я чувствую, как она мякнет, подобно хлебу в воде, в моих руках. Достаточно. Я с осторожностью отстраняюсь и чувствую ее сбитое дыхание на своих мокрым губах. Оно греет, едва ли не обжигает. Запах, исходящий от нее, так приятно кружит голову, словно съела сладкий апельсин. Я чую в ее шее нотки чего-то вкусного, но не могу понять, что за фрукт или цветок скрывается в этом запахе.       — Принцесса, — когда она обращает на меня покрасневший взгляд, тихо шепчу, так, чтобы слышала только она. Почему-то спину покрывает ощущение, будто за нами кто-то следит, — я прошу лишь об одном. Дайте мне обещание.       — Что тебе угодно, Санса? — с нескрываемой улыбкой спрашивает.       — Не целуйте никого. Даже если вас заставят или схватят. Не прикасайтесь ни к чьим губам.       Ожидаемо, но моя просьба в момент растворяется тяжестью в ее непонимающем взгляде. Несколько напрягаясь, она смотрит на меня неотрывно, хлопая ресницами и мысленно буквально осыпает вопросами, впрочем, вслух задавая лишь один:       — Даже тебя?       Ожидая более требовательного вопроса, я с облегчением вздыхаю и встаю со своего места, оглядываясь. Вокруг никого нет, но прочное ощущение слежки все еще остается. Не отпуская ее рук, касаюсь ладоней губами, одаривая легким поцелуем и затем нежно прижимаюсь к ним щекой.       — Меня можно, принцесса.       Хоть и она остается в неведении из-за моих слов, что видно по ее глазам и несколько напряженным бровям, ответ вполне удовлетворяет Мирцеллу, пока я мысленно надеюсь на ее благоразумие. Все же не зря столько времени проводила с ней. Пусть принцесса и выглядит адекватнее всей своей семьи (не берем в счет Джейме и Тириона), всегда нужно учитывать, что Ланнистеры те еще лицемеры, потому весь ее наивно-добрый облик может оказаться лишь маской, а я — дурой, что на нее повелась.       Все решится завтра, предположительно за завтраком, за которым последует два пути: первый — очередная, ничем непримечательная трапеза, а второй — либо казнь, либо публичное унижение, либо заключение в темнице.       Еще несколько минут мы общаемся о чем угодно и даже делимся некоторыми секретами: ее — не уверена, что правда, и мои — точно неправда, но звучит вполне убедительно и даже в мою пользу, пускай они совсем невинны. Мирцелла подавно забывает о том, как мы здесь оказались и что делаем, пока не поднимает мечтательно взгляд в небо, тут же меняясь в выражении.       — Матушка будет искать меня… уже так поздно, — поднимаю голову за ней и вижу проступающие на небе звезды, понимая, что заболтались.       — Бегите, принцесса, я догоню вас, — с наигранным беспокойством говорю ей и отпускаю, как она срывается с места, проскальзывая в зеленых садах и позже едва видимым силуэтом скрывается в них.       Почему-то меня накрывает волной дрожи и холода, словно тепло-влажный климат Королевской Гавани резко сменился на тот, что за Стеной. Хоть я и не была там (и надеюсь, что не буду), он кажется мне именно таким. Быстро леденеет кожа, пальцы едва чувствуются. Обморожение первой степени? Я старательно тру ладони, стараясь согреться. Совсем не хочется возвращаться в замок, к этому Джоффри, но и поднявшийся ветер вовсе не радует.       — Непривычно видеть коренного жителя Севера, содрогающегося от местного ветра.       А? Кто…       Оборачиваюсь в тот же момент и застываю на месте, не в силах что-либо сказать. Лишь фраза «вот и пришла моя смерть» вертится на языке, а я чувствую нескончаемый ужас, что, в отличие от испуга, длится мучительно долго, вынашивает внутри желание бежать. Далеко и надолго.       Когда-то, в моей прошлой жизни, меня спрашивали, что я буду делать, если вдруг встречусь со своим любимым персонажем вживую. Глупый и бессмысленный вопрос, на который я так любила фантазировать, проявляя в голове столь позитивные ситуации, в которых меня с распростертыми объятиями и улыбкой принимают в беседу, будто мы знакомы уже сотню лет. И сейчас, сравнивая эту ситуацию с той, что витала тогда в мыслях, я понимаю, насколько сильно я тогда ошибалась.       — Приятно наконец встретить вас лично, лорд Варис, — со всех сил пытаюсь скрыть дрожь в голосе.       — Да, пожалуй, взаимно, миледи, — кивает мужчина мне в ответ и, кажется, задумывается. А у меня уже коленки дрожат, — меня одолевает ощущение, что мы видимся не первый раз.       — Вы ошибаетесь, — не замечаю, как от нервоза, наступившего в момент появления Паука, срываю ногтем кутикулы, благо он этого не замечает, — это наша первая беседа.       — Соглашусь, — он отводит взгляд в сторону и хмурится, — видимо, это из-за вашего отца, — он подходит ближе, но все еще держится на расстоянии, — лорд Эддард очень вас любил. Порой так часто и долго рассказывал о вас, что я не хотел иной раз его прерывать.       После сказанного атмосфера лишь сильнее накаляется, когда я понимаю, что Варис знает обо мне… Нет, не обо мне. Проблема как раз в этом. Он знает все о Сансе. Возможно, в подробностях. Ее слабости, ее пристрастия, ее характер. Многие вещи, которые диаметрально противоположны мне. Те вещи, что порой я пропускала, уступая своей личности с уверенностью в том, что никто так детально не будет присматриваться и сравнивать ту Сансу с теперешней.       — Не будем об изменниках, — опускаю взгляд, — он уже мертв и на этом его история закончена.       — А ваша только начинается, — продолжает за мной Варис, — вы весьма дружны с принцессой Мирцеллой, — сглатываю больной ком в горле, стоит ему произнести это имя. Видимо, ощущение чьего-то присутствия не врало, — однако, боюсь, королева этого не оценит. Если узнает.       — Разве королева Серсея не знает о том, что происходит в каждом уголке ее замка? — боязливо делаю намек на то, что я в курсе о некоторых шпионских уловках. Возможно, это придаст моим действиям уверенности, но почему-то я ее не чувствую.       — Увы, не все способны разглядеть малейшую щель в стенах замков, будь это король, его дитя или верный слуга, — он вдумчиво смотрит в мои глаза, чем лишь сильнее настораживает, — однако, если вслушиваться в шепот, можно услышать много интересного.       — Благодарю за совет, лорд Варис, — преодолевая себя, улыбаюсь мужчине и делаю легкий поклон, — время позднее, я пойду к себе.       Он провожает меня взглядом — чувствую спиной, кожей и костями, стремительно набирая скорость в ранее спокойном шаге и едва ли не срываюсь на бег, стоит наконец выйти из королевского сада в сторону своей комнаты. Неудобные туфли больно врезаются в ноги, пока в легких заканчивается воздух. Далеко не так я представляла эту встречу. Мизинец был прав, когда говорил о его тихом передвижении. Да и не готова я была к этому… Кто бы мог подумать, что на протяжении первого-второго сезона у Вариса спавн не только у железного трона будет. И что он имел ввиду, когда говорил про шепот?       К счастью, моя комната оказывается все ближе и тем притягательнее. После всего произошедшего нужно обязательно выпить, да так хорошо, чтобы потом сразу в сон провалиться. Провожу бездушную стражу взглядом и захожу в комнату. В глазах сразу темнеет, потому наощупь пробираюсь к своей кровати. Факелы, расположенные по всей комнате, не освещают ее достаточно, потому особо не смотрю по сторонам, желая лишь одного, к чему тянусь и нервно ищу, прислонившись головой к кровати.       — Это ищите, миледи? — раздается с другого угла женский веселый шепот, заставляющий меня остановиться в тот же момент и, обомлев, спросить обладателя голоса.       — Кто ты? — времени, проведенного в поисках бутылки, оказывается достаточно, чтобы привыкнуть к темноте и суметь разглядеть наглое, улыбающееся лицо, а рядом с ним — ту самую бутылку, что девушка прислоняет к своей груди.       — Шая. Ваша новая служанка.