No, they don't want you to be mine

      Рэй может смело сказать, что это худший день в её жизни. Возможно, она отметит его в календаре, чтобы никогда не забыть, если такое, конечно, можно просто вычеркнуть из своей памяти. Конечно, иногда мозг оттесняет слишком болезненные воспоминания, заставляя просто забыть, но ей кажется, что это не тот случай. Эту ночь она не забудет никогда. Ничего не предвещало беды. Всё было как обычно. Перевязка новых ран, тренировка, завтрак, пары, ещё несколько тренировок. Обычный день для каждого Ворона. Но кто знал, что именно сегодня Кенго Морияма умрёт. Да, это было ожидаемо, каждый знал, что этот момент вот-вот настанет, но никто не знал, что это будет так скоро. Даже Рико. Рико, который полностью слетел с катушек, хотя казалось, куда хуже? Его не было целый день. Он не появился на утренней тренировке, на завтраке, занятиях. Нигде. Исчез, испарился, пропал. Рэй и Жан вздохнули с облегчением в тот момент, Рико нет, значит они могут спокойно прожить один день своей никчёмной жизни, не боясь, что в любой момент их утянут в какой-то угол и сломают пальцы. Но всё оказалось не так радужно.       Рико появился неожиданно. Время близилось к двенадцати и все разошлись по своим комнатам, стараясь уснуть. Не спали лишь Жан с Рэй, которые тихо перешёптывались, стараясь понять куда делся капитан команды. Он никогда не пропускал тренировки, только если уезжал куда-то с тренером, но обычно их предупреждали. А сейчас тишина, ни слова. И от этого страх подкрадывался, тянул когтистые лапы, стараясь схватить и утянуть в пучину страданий и паники. Было одиннадцать ноль три, когда дверь в комнату открылась с грохотом и на пороге появился Рико. От него так и несло злостью, а в глазах была сама смерть. Рэй не помнит, когда в последний раз она видела его таким… таким безумным. Во взгляде не было ничего кроме ярости, движение были резкие, а голос был похож на сталь. Инстинкт самосохранения кричал, нет, вопил, что нужно скрыться от его взгляда и помалкивать, забиться в какой-то угол, переждать бурю.       — Жан, за мной.       Три слова. Всего три слова заставили Рэй затрястись от страха, схватить Жана за руку, молча прося, чтобы он не шёл. Чтобы остался в комнате. Ей было слишком страшно отпускать его с Рико, когда он был в таком состоянии. Но Жан пошёл. Потому что не мог не подчиниться. Не мог сказать Рико нет, иначе будет хуже. Мягко оттолкнул Джонс, оставляя её сидеть на кровати в комнате и ждать. Ждать неминуемого. Нервно ходить из угла в угол, чтобы унять тревожность. Раздирать кожу у ногтей, заламывать пальцы, кусать губы, зарываться ладонями в волосы, оттягивая их до боли. Делать всё, чтобы перестать волноваться. Не помогало. С каждой минутой, после ухода Жана, становилось всё хуже. Она была готова ворваться в комнату Рико, чтобы остановить. Но знает какие будут последствия. Да и что она сделает? Врежет? Это только разозлит капитана Воронов и Жану достанется в два раза больше. Сейчас она бесполезна. Снова. И она это знает. Знает, поэтому всё, что может сейчас делать — ждать. Ждать и надеется, что Рико не перейдёт черту, что не сделает того, о чём будет жалеть.       Секунды складываются в минуты, а минуты в часы. А Жана всё нет, криков тоже, а может она просто не слышит их из-за шума в ушах? Не знает. Сердце бьётся настолько сильно, что кажется вот-вот остановится. Ходит из угла в угол, стараясь скоротать время. Шаг, ещё, и ещё. Не получается. Может нужно позвонить? сообщить? А кому? Никто в здравом уме не согласится приехать и помочь им. А потом в голове словно загорается лампочка. Рене. Рэй знает, что с недавнего времени Жан стал переписываться с ней, редко, но переписываться. Не то чтобы он делился всеми их разговорами, но теми обрывками, что он рассказывал складывалось впечатление, что Рене — самый настоящий ангел. Но её номера у Рэй нет, а телефон Жана не пойми где. И снова провал. Сколько бы идей не приходило в голову — все бесполезные и невыполнимые. Ощущение собственной беспомощности, бесполезности, заставляет скулить, она никогда не чувствовала себя настолько жалко.       Рэй садится на край кровати, сжимая собственную футболку, продолжая думать, как дверь открывается. Жан. Еле стоящий на ногах, весь в крови, с разбитым носом, губой, без футболки, в одних лишь штанах. Прижимается к дверному косяку, стараясь удержать равновесие, но тщетно. Рэй подрывается, оказываясь рядом, чтобы успеть поймать, не дать ему упасть. Позволяет полностью упереться о себя, делая медленные шаги вглубь комнаты. Слышит тихое шипение и еле уловимое мычание от боли. Жан еле держится на своих двух, крепко хватаясь за Рэй, словно она единственное, что помогает ему остаться в сознании. Впивается ногтями, оставляя следы на бледной коже, стараясь задержаться подольше в этом никчёмном мире.       — Я так больше не могу, — хрипит Жан, а в глазах стоят слёзы. То ли от отчаяния, то ли от боли, которая пронизывает его тело. Рэй его практически не слышит, в ушах стучит собственный пульс, она смотрит на Жана с жалостью, сожалением, тревогой. Ведь не смогла помочь, не смогла занять его место, защитить. Она его напарник, друг, семья, она должна была что-то сделать.       — Пиши Рене, — шепчет она, помогая ему сесть на кровать, тут же хватаясь за бинты. Предлагает единственный вариант, который крутится у неё в голове. Жану нужно уходить, он должен спасаться.       — Что? — сорванным голосом спрашивает Жан, непонимающе смотря. Рэй хмурится, кидает бинты на кровать, вновь оказываясь рядом с Жаном. Нужно смыть с него кровь.       — Просто сделай, что я говорю, Жан. Я думаю, это наш единственный выход.       Он продолжает смотреть непонимающе, но достаёт телефон. Руки дрожат, не попадают по клавиатуре, но сообщение он отправляет, быстро пересказывая всё, что произошло, а после телефон улетает куда-то на кровать, сейчас наплевать на него. Рэй благодарна, что Жан делает то, что она говорит, не спорит. Сейчас она вряд ли готова приводить аргументы, почему же это лучший исход для него. У самой внутри всё разрывается на части только от одного взгляда на друга. Старается держать себя в руках, поднимает глаза к потолку, чтобы не дать слезам покатиться из глаз.       — Идём, я помогу смыть кровь.       Жан сопротивляется, говорит, что в порядке, что может справиться сам, а Рэй не слушает, потому что Жан не в порядке. Жан вот-вот потеряет сознание. Заставляет его подняться и ведёт в ванну, не забывая взять с собой бинты, включая воду. Берёт тряпку, смачивая её водой и аккуратно проводит по спине, стараясь смыть кровь, слышит шипение сквозь зубы, тут же извиняясь, дует на раны, словно это чем-то поможет. На глазах у самой слёзы накатывают, ведь это Жан. Её Жан, с которым Рико сделал это. Он перешёл грань, ещё бы немного и от Моро не осталось бы и следа, надавить чуть сильнее и из гнезда его выносили бы вперёд ногами. Рэй бы этого не пережила. Точно нет. Руки мелко подрагивают, когда она видит, как вода в сливе стремительно окрашивается в алый, тошнота подкатывает к горлу. Она привыкла видеть алый цвет в сливе после себя, но не когда вода окрашивается из-за Жана. Приходится зажмуриться, чтобы немного прийти в себя, если после такого это вообще возможно. Ненависть поглощает. Она ненавидит их всех. Рико, тренера, гнездо. Желает сжечь это чёртово место дотла.       — Я и сам бы справился, — подаёт голос Жан, заставляя Рэй вынырнуть из собственных мыслей и сморгнуть выступившие слёзы. Сейчас не время для этого, ей нужно сделать так, чтобы Жан перестал истекать кровью.       — Замолчи, блять, просто хватит, Жан, — голос предательски вздрагивает. Кажется, только что Рэй треснула в третий раз. И, кажется, раскололась окончательно. Раскололась на мелкие части, Рико, наконец, добился своего. Сломал. Растоптал. Уничтожил. Использовал самый мерзкий способ для этого, выбрал Жана. Жана, который не сопротивляется, который склонил голову и выполнял каждый приказ. Рико не выбрал Рэй, которая готова перерезать ему глотку во сне, он выбрал её семью.       Она берёт бинты, стараясь аккуратно обернуть ими грудную клетку, не затягивает слишком сильно, не знает какие травмы у Жана, вдруг сделает только хуже. Просто хочет остановить кровь, которая продолжает стекать с ран. Она надеется, что скоро здесь будет Рене, что она заберёт его отсюда и не даст вернуться. Ему нельзя здесь оставаться. Рико убьёт его, если она не убьёт Рико раньше.       Рэй заканчивает с бинтами, смотря на оставшиеся раны и не знает, что с ними делать. Просто зашить ниткой и иголкой вряд ли получится, Жану нужно в больницу, или хотя бы к медсестре. Вот только в гнезде медицинскую помощь получали редко, только если врач был в особо хорошем настроении, и то жалкая таблетка ибупрофена вряд ли сейчас поможет. Такое преимущество имел лишь Рико. Значит, помощь оттуда им ждать не стоит.

***

      Сложно сказать сколько прошло времени, когда дверь в комнату вновь открылась, она потерялась во времени, пока старалась поддерживать состояние Жана, шептала ему что-то на французском, прося отвечать, чтобы тот оставался в сознании. Сидела рядом с ним, держа за руку, чтобы показать своё присутствие, гладила по волосам, старалась успокоить. Жан дрожал, из глаз текли слёзы, он ничего не говорил всё это время, просто безжизненно смотрел в стену. Рэй вскочила с кровати, где сидел Жан, тут же закрывая его собой, в голове тут же всплыл Рико, который пришёл точно также. Когда светлая макушка Рене появилась в дверном проёме, Рэй расслабилась, но от Жана не отошла. Продолжала стоять, загородив его собой. Однако полностью скрыть его от зрения Рене не вышло. Она ошеломлённо вдохнула, когда увидела в каком состоянии сейчас находится Моро, делая небольшой шаг в комнату.       — Это Рико? — шепотом спрашивает она, словно с ними в комнате есть кто-то ещё, кто может их подслушать, а после рассказать всем. Её нахождение в гнезде против правил, если кто-то узнает, жди беды.       — Забери его отсюда, — также тихо просит Рэй, добавляя: — Пожалуйста.       Произносить это слово сложно, неприятно, больно. Но ради Жана она говорит, готова несколько раз повторить одно и тоже, чтобы его увезли подальше от гнезда. Чтобы позаботились, не дали вернуться. Рене кивает слабо, делая ещё один шаг в сторону Моро.       — Нет, Рэй, я не поеду, — тут же отзывается он, собираясь встать с кровати, шипя сквозь стиснутые зубы. Джонс подбегает к нему, садясь на колени, берёт его руки в свои, сжимая.       — Жан, тебе нужно поехать с ней, он убьёт тебя, — тут же переходит на французский, чтобы создать разговору приватность.       — Я не хочу оставлять тебя одну, идиотка, — зло шипит он, сжимая её ладони из последних сил. Рэй улыбается, а в глазах всё также стоят слёзы, которые так и норовят покатится по щекам.       — Со мной всё будет в порядке, обещаю, мы скоро увидимся, тебе нужна помощь, а в гнезде её не окажут, ты же знаешь.       Голос предательски вздрагивает, когда она поднимает глаза на друга. Он смотрит с беспокойством и страхом. Ей тоже страшно. Рэй не хочет оставаться здесь одна, но и оставлять Жана в таком состоянии в этом аду — кощунство. Ему нужно уехать и как можно быстрее, иначе кто знает, вдруг Рико решит нагрянуть к ним в комнату?       — Жан, поезжай с ней, дай тебе помочь, — практически умоляет, а Моро продолжает смотреть со страхом в глазах, сжимая её трясущиеся ладони. По щекам катятся слёзы, которые уже просто не может контролировать.       — Ладно, — наконец соглашается Жан. И внутри становится легче. Они позаботятся о нём, верно?       Рэй вскакивает, находит его кофту, помогая одеться, а после подняться и ведёт к Рене.       — Ты можешь поехать с нами, — предлагает она, на что Джонс отрицательно машет головой. Сейчас она не беспокоится о себе, плевать, что будет, когда Рико или тренер узнают, плевать, что будет с ней завтра. Главное, что завтра наступит для Жана.       — Пообещай, что ты поможешь ему.       — Обещаю.       Последнее, что говорит Рене, перед тем, как выйти за дверь комнаты, а после и из самого гнезда, оставляя Рэй одну. Она прислоняется спиной к стене, скатываясь на пол. Горячие слёзы продолжают стекать по щекам, капая на футболку, оставляя солёные следы. Зарывается ладонями в волосы, оттягивая их. Перед глазами лишь одна картинка — Жан весь в крови. Жан, который не может стоять на ногах. Жан, который отказывается уезжать без неё. Жан. Её Жан. Который, даже в самом дерьмовом состоянии, думал о ней, не хотел оставлять. Потому что так поступает семья. Жан стал её семьёй.

***

      Рэй не знает, сколько прошло времени. Как только Жан покинул гнездо, она потерялась. Дни будто слились в один длинный и никчёмный. Она не знала куда себя деть. Жан не отвечал на звонки и сообщения и от этого легче не становилось, было только хуже. А вдруг всё слишком серьёзно? Вдруг какие-то осложнения? Столько вопросов, а ответов на них нет. Ненависть к Рико росла с каждой минутой и в один момент дошла до предела. Рэй не поняла, как это произошло. Она не отдавала отчёта своим действиям, всё вышло… само?       — Я жду ответа, мой ангел, не заставляй меня злиться. — очередная ночь в комнате Рико. Тот же вопрос, что и в прошлые. Где Жан, как он ушёл, кто пожаловался ректору. Всё одно и тоже. Рэй молчала. Молчала, когда он ломал ей палец, молчала, когда он глубже вонзал нож, оставляя длинные рванные раны, молчала, когда он бил ей ногой по рёбрам, наверняка там остались трещины. И молчит сейчас, когда он нависает над ней, ждёт ответа, но она молчит. Рико хватает её за подбородок, сжимая его до боли, чуть ли не шипя, произносит: — Я неясно выразился?       И терпение лопает. Взрывается. Происходит щелчок в голове, осознание, принятие. Вся та ярость, которая сидела глубоко внутри все эти годы вырывается наружу. За себя, за Жана. Ладонь сама по себе сжимается в кулак, а после врезается в челюсть Рико, заставляя его сделать несколько шагов назад. Он хватается за скулу, смотря на Рэй ненавистным взглядом. Его глаза темнеют, наливаясь злостью, яростью, смертью.       Это стало спусковым крючком для Рико. Он больше не сдерживал себя, не давал поблажек. Забыл, что совсем скоро игра и она в основном составе. Закрыл глаза, что она будет дерьмово играть, её удар стал ему разрешением разойтись по полной. Ему не потребовалось усилий, чтобы скрутить ей руки, оттянуть их за спину и сковать наручниками. Сделал это так легко, словно она не сопротивлялась. В ту ночь Рэй получила столько увечий, что просто потеряла сознание на полу в комнате Рико. Закрывая глаза, она надеялась, что больше их не откроет, потому что не вынесет ещё одного дня в гнезде.       Но она проснулась. С болью во всём теле, с тремя сломанными пальцами, с разбитой губой, синяками от удушья на шее, и кажется, с трещинами в рёбрах, но утверждать она не могла, не врач же. Но по ощущениям рёбрам было плохо, она надеялась, что они не сломаны, иначе она просто не сможет отстоять игру.       Игра с Лисами должна была быть со дня на день, её увечья никого не волновали, она должна была появиться на поле и играть со всеми. Единственное, что радовало — звонок Жана, который придал немного сил, чтобы встать с кровати и выйти на поле, а не засесть в ванной и вскрыться. Такое желание возникало каждую ночь. Каждую ночь, когда Рико приходил в комнату, оставляя на теле новые следы от укусов, синяки, раны. Короткий разговор дал немного сил, чтобы отложить эту затею. Она должна удостовериться, что с Жаном всё будет хорошо, а потом… потом можно и выполнить задуманное. Разве её можно за это судить?

***

      Собираться на игру без Жана было… странно. Сидеть в комнате перед игрой в тишине, полностью погружаясь в свои мысли неприятно. Да, в гнезде всегда было тихо, но сейчас особенно. Они всегда переговаривались шепотом, чтобы их никто не услышал, если вдруг кто-то пройдёт мимо. А сейчас тихо. Слишком тихо. Гнездо душит, хватает за горло, сжимает, перекрывает кислород и держит. Держит, пока ты не будешь на грани между жизнью и смертью. Гнездо выбивает из тебя всё, что было внутри, ломает, ставит на колени. Показывает где твоё место. В гнезде нет места светлым краскам, оно покрыто тьмой и кровью. Здесь всё в крови. В крови Жана, в её крови. Иногда она чувствует её запах, а может это галлюцинации? Может её мозг просто решил так подшутить? Довести до предела? Рэй не знает. Она уже ничего не знает. Просто следует указаниям, плотно сжимая губы, чтобы дать себе хоть одну спокойную ночь. Синяки на шее всё ещё не сошли, а сегодня игра, но вряд ли кто-то увидит, а если и увидит, то тактично промолчит. Никому не придёт в голову, что эти следы оставлены, как наказание.       Сидя на кровати, Рэй старается перевязать сломанные пальцы, чтобы они срослись правильно, хотя не факт, что это как-то исправит ситуацию. Пальцы и так кривые из-за частых переломов, ей не привыкать. Она привыкла выходить так на поле, но во все разы Рико ломал пальцы левой руки, а сейчас решил, что можно сделать это с правой, ведущей. А вот к боли в рёбрах привыкнуть сложно, при каждом вздохе грудная клетка отдаёт острой пронзительной болью. Больно просто лежать на спине, иногда она засыпала сидя, что уж говорить о тренировках. Но всем плевать на твои травмы. Ты ворон, а значит должен играть, в каком бы состоянии не находился. По-другому нельзя. Их так воспитали надрессировали.       Открывающаяся дверь заставляет вынырнуть из своих мыслей, Рэй поднимает глаза, встречаясь с холодным взглядом Рико, который упирается плечом о дверной косяк, бегло осматривая её.       — Ты слишком медленная, все уже ждут, — говорит он, хмуря брови.       — О, извини, что мне нужно больше времени, — Рэй демонстративно трясёт забинтованной ладонью, а после натягивает чёрные перчатки без пальцев, чтобы скрыть бинты. На них обратят внимание.       — Я припомню твои слова после игры, сейчас нет на это времени.       Рико разворачивается на пятках, выходя из комнаты, значит, Рэй тоже обязана сейчас встать и идти за ним. Приходится приложить гору усилий, чтобы не застонать от боли в рёбрах. Игра будет долгой. Вот бы дожить до её конца.       В этот раз игра проходила на их территории, никуда ехать не нужно было, значит, они могли поставить несколько дополнительных тренировок. На них Рэй была готова выстрелить себе в висок. Тело болело и пылало огнём, дышать становилось труднее с каждой минутой на поле, но она продолжала выкладываться на все сто, чтобы тренер остался довольным. Никто не разрешит ей пропускать тренировку, она этого не заслужила. В последние недели журналисты, словно сорвались с цепи, каждый хотел услышать комментарий по поводу их встречи с Лисами на поле, про Жана, который резко пропал, и о боже, переходит в команду Троянцев. Об этом заявил Джереми Нокс, когда давал комментарии после их последней игры, где Вороны, конечно же, одержали победу. Рэй непонимающе хлопала глазами, когда услышала это заявление, но внутри разлилось тепло. Жан попал в хорошие руки, Кевин часто восхвалял Троянцев и очень хорошо отзывался о их капитане, значит, о нём переживать не стоит, но это не значит, что он не планирует расспросить о его состоянии у Кевина или Нила. Просто чтобы удостовериться. К слову, журналисты, в тот день, не давали проходу ни Рико, ни Рэй, первому, потому что он капитан команды, а Рэй, потому что все замечали их взаимодействия. Люди делились на два лагеря: кто-то считал, что они милая пара, которая пока не желает раскрывать свои отношения, а кто-то, что они хорошие друзья. Никто из них никак не комментировал данную ситуацию, Рико, потому что был зол, Рэй, потому что ей запретили. И вряд ли кто-то был бы рад, если бы она рассказала всё, что думает. А очень хотелось. Хотелось вывалить всё, что она терпела эти годы, показать каждый шрам, показать, что скрывается за вылизанной картинкой идеальной команды.       От громких криков болельщиков, кажется, стадион скоро начнёт трястись. Их слышно везде, в каждом иглу. Только в такие моменты Эвермор позволяет себе стать громким. Нарушает собственный запрет на тишину. Но Рэй на это не обращает внимания. Она не слышит громких криков, в ушах стучит собственный пульс, а тело сковывает страхом, потому что её ведут в Восточную башню. Никто ничего не объяснил, её просто вырвали из раздевалки, когда она натягивала форму и потащили за собой. Охранник молчал, когда она решила подать голос, это было настолько тихо, но Рэй уверенна, он её услышал. Охрана во время матчей была не самой обычной, особенно охрана Восточной башни, где собирались члены семьи Морияма и их деловые партнёры. Что им потребовалось от Рэй? Неужели она настолько накосячила, что сейчас ей просто пустят пулю в лоб и всё. Конец. Даже не дадут в последний раз выйти на поле? Это слишком жестоко, даже для них. Стоит отдать должное мужчине, который её вёл, он в несколько раз замедлил шаг, когда до него донеслось тихое шипение сквозь зубы. При быстрой ходьбе рёбра ныли, напоминая о трещинах, в идеале ей бы отлежаться хотя бы пару дней, рёбра, конечно, не срастутся, но это лучше, чем ничего.       Охранник прикладывает бейджик, чтобы отворить дверь, а после отходит в сторону, пропуская Рэй, сам оставаясь за дверью. Как только раздаётся хлопок, сердце замирает. У окна стоит Ичиро Морияма, сложив руки на груди, пристально рассматривая стадион. Что он там высматривает? Сейчас, кроме болельщиков, никого нет.       — Рейчел Элизабет Джонс, — говорит Ичиро, его голос холоден, в нём нет никаких эмоций. Полное имя режет слух. Рэй и забыла, когда в последний раз к ней обращались полным именем. Это точно было до гнезда. Как только она переступила его порог, то Рейчел пропала, осталась далеко в прошлом, там, где она была счастлива и любима. Она похоронила её вместе с отцом в родном городе, осталась только Рэй, Рэй Джонс.       — Здравствуйте, — единственное, что может выдавить из себя Рэй, продолжая смотреть на спину Ичиро, ожидая дальнейших действий. В голове она выстроила несколько предполагаемых развитий этой встречи и все они с плохим финалом.       — На столе лежат два документа, подпиши их, — также холодно произносит Ичиро, оборачиваясь на неё. От холода в его глазах хочется сжаться, раствориться в воздухе, исчезнуть. Коленки мелко дрожат, когда она делает несколько неуверенных шагов к столу, рассматривая документы.       Аккуратно поднимает ручку, сжимая её, кривя губы от боли в пальцах, надо же было сломать их именно на правой, ведущей, руке. Опускает глаза на первый документ и, кажется, готова потерять сознание прямо сейчас. Расторжение контракта. Именно так написано на листке. Рэй пробегается глазами по некоторым пунктам, но всё равно ставит подпись. Вопросов стало ещё больше, интересно, получит она на них ответы. Лисы, университет Пальметто. Второй документ. Она и вправду сейчас потеряет сознание. Что всё это значит? Бегает глазами по напечатанным строчкам, стараясь понять хоть что-то. Но всё тщетно. Единственное, что она поняла — только что, Рэй собственноручно покинула Воронов и перешла к Лисам. Именно эта фраза крутилась в её голове, когда она ставила незамысловатую роспись под внимательный взгляд Ичиро. Он словно сканировал её. Подмечал каждый болезненный вздох, заострил внимание на перчатках, на синяки на шее и шрам, который выглядывал сквозь джерси.       — Можно спросить? — тихо начинает она, поднимая тёмные глаза на Морияму. Он кивает еле видно. — Почему?       — Натаниэль, — единственное, что он говорит, да и Рэй больше не требуется. Ей хватает одного упоминания Джостена, чтобы понять, что он снова во что-то ввязался. — Ты отыгрываешь эту игру, как Ворон, а после покидаешь гнездо вместе с Лисами. Они расскажут тебе условия сделки.       Ичиро разворачивается к окну, теряя свой интерес к Рэй. Она кивает, разворачиваясь и направляется к двери. В голове столько вопросов, ответы на которые она выпытает из Нила, но после игры. Раз уж это её последняя игра, а после она покинет это место, то можно не бояться, что она плохо сыграет. Ничего ведь не сделают.       С последней встречи Лисов и Воронов прошло почти семь месяцев. Они изменились. Все. Вороны и так были злы, а когда перед ними встал Кевин, который перебил двойку на скуле, разозлись ещё больше. Рэй ничего не чувствовала. Она была глубоко в своих мыслях, прокручивая ситуацию, которая произошла двадцать минут назад. Она упиралась телом на клюшку, держа её в левой руке, чтобы не напрягать пальцы раньше времени, морально готовилась к боли в рёбрах, как только прозвучит сигнал о начале игры. Лисы стояли с ухмылками, они явно нацелены на победу. Рэй находит глазами Джостена, вопросительно выгибая бровь, хоть он и не увидит этого из-за шлема. Но взгляд на себе он почувствовал, ухмылка на его губах дала понять, что он понял её немой вопрос и просто пожал плечами, словно в этом нет ничего такого. Будто он каждый день договаривается с мафией о переводе Ворона к Лисам. И почему к Лисам? Почему не отправить её к Жану, чтобы не мозолила глаза? Зачем их разделять? Они не смогут друг без друга. Вопросов всё ещё много, а ответов также ноль.       Громкий сигнал о начале игры заставляет вернуться в реальность и перекинуть клюшку в правую руку. Губы тут же кривятся из-за боли, но она заставляет себя стиснуть зубы и бежать за мячом. Сегодня она играет первую половину тайма, а после выходит на весь второй. Игра началась без особого накала, но вскоре быстро набрала обороты. Лисы и Вороны бились между собой, постоянно впечатывали друг друга в ограждения, сбивали с ног, выбивали клюшки из рук. Рэй, и так поломанная до невозможности, получила добрую кучу синяков, перед тем, как тренер решил заменить её кем-то другим. Он ничего не говорил про хреновую игру, потому что играла она очень хреново. Просто посадил на скамейку и велел ждать второго тайма. И настоятельно рекомендовал в последний раз показать себя хорошо. Что ж, значит он уже в курсе, от этого не легче.       Первый тайм закончился со счётом три — семь, в пользу Воронов. По Лисам было видно, что те вымотались окончательно, когда уходили на перерыв. Вороны сейчас обновят состав, а им придётся держаться до самого конца, честно, Рэй не представляла какого это.       После окончания пятнадцатиминутного перерыва Рэй пришлось покинуть скамейку и направиться на поле, она бы с удовольствием отсидела всю игру в запасе и просто наблюдала. Вспышки камер слепили глаза, она надела шлем, чтобы не было видно недовольного лица, и вышла на поле. Она вышла раньше Лисов, так что могла себе позволить немного понаблюдать за ними. Рёбра продолжали ныть, приходилось сдерживать себя, чтобы не согнуться пополам и не прикоснуться к ним руками. Кевин стоял в проходе. Перед тем, как выйти на поле, он стукнул клюшкой о паркет, а после перебросил её в левую руку. Трибуны встали на уши, как только он, с высоко поднятой головой, вышел на середину поля, крутя клюшку в левой руке. Рэй похлопала глазами, усмехаясь. Она была уверена, что Кевин вернёт ведущую руку, но не думала, что так скоро.       Никто не ожидал, что Кевин решит показать насколько он хорош в игре, все давно успели забыть, как он играл раньше. После того, как ему сломали руку, Кевина списали со счетов, и он твёрдо решил вернуть себе имя лучшего нападающего страны. Вороны были к этому не готовы. Кевин использовал слабости бывших сокомандников, чтобы обойти их, кричал Нилу на французском, зная, что никто, кроме Рэй, их не поймёт. Да и от неё толку было мало, каждый раз, когда она видела, как ей хотят ударить по клюшке сильнее, просто разжимала пальцы, чтобы не травмировать их сильнее. Боль в рёбрах сильно замедляла её, не было той скорости, той ловкости. Если раньше она за счёт невысокого роста и худого телосложения, могла маневрировать между игроками, вводить их в заблуждения, то сейчас просто старалась не доломать себя окончательно. Без Жана тоже было несладко, он был лучшим защитником в команде, их дуэт с Рэй приносил команде больше очков, чем чей либо, а сейчас на поле его нет. А Рэй держится на последнем вздохе. И Эндрю не пропускает ни одного мяча, охраняя ворота так, словно от этого зависит его жизнь. Счёт стремительно менялся, Лисы старались наверстать упущенное, показать на что они способны. Вороны были настолько уверены в себе, что просто не ожидали такого поворота событий. Лисы всегда были аутсайдерами, а сейчас резко стали набирать обороты и вошли в финал. Никто к такому не был готов.       За семнадцать минут до окончания матча счёт был восемь шесть. И Вороны сорвались с цепи. После очередного гола Кевина, Ричер сорвался. Он набросился на Кевина и не ограничился одним толчком. Он был готов прибить его. Судьи уже открыли створки ворот, чтобы вмешаться, как команды сцепились. Не участвовали только вратари и Рэй, которая воспользовалась минутной заминкой, чтобы отдышаться и прикоснуться к рёбрам, которые стали болеть ещё сильнее. В добавок к ним — подвёрнутая нога, когда она старалась увернуться от Мэтта, чтобы он не впечатал её в ограждение. Увернуться получилось, но, кажется, заработала себе вывих. Она мысленно сравнила себя с уличным котом, которого отпинали дети на улице, от такого сравнения хотелось рассмеяться или разреветься. Она не определилась.       Ричер получил красную карточку, а Лисы били штрафной, и они забили. Теперь Вороны перестали гоняться за Кевином, они полностью перешли на Аарона и Мэтта, выбивая у них снаряд, оттесняя, блокируя. Грязные приёмы использовали настолько часто, что Рэй сбилась со счёту. Она надеялась, что её заменят, когда один из Воронов, после незабитого гола, решил впечатать Эндрю в стену. Нападение на вратаря считалось грубым нарушением, стадион погрузился в мёртвую тишину, в то время, как Джостен уже во всю несся к Ворону, чтобы врезать. И это он говорил, что между ним и Эндрю ничего нет? Ворона удалили, а Нила привели в чувства и спасли от красной карточки, Рэй уверена, тренер не оставит от сокомандника и живого места, когда игра закончится. Её не заменили, на поле выпустили Рико, видимо, посчитав, что их связка поможет команде прийти к победе. Всё ещё слепо верят, что их хоть что-то спасёт. Рэй еле держится на ногах из-за пульсирующей боли, в глазах периодически темнеет. Её спасает лишь знание стадиона наизусть, иначе наверняка бы уже свалилась где-нибудь. Мысленно просит дотянуть хотя бы до конца игры и не свалиться в обморок. Пот стекает по лбу, а дышать всё тяжелее и тяжелее. Нога ноет, но по сравнению с грудной клеткой — сущий пустяк. Во рту чувствуется металлический привкус, видимо, она так сильно прикусила губу от боли, что разодрала незажившую рану.       Она думала, что всё интересно давно позади, пока Нил, мать его, Джостен не вышел на поле, как нападающий. И тогда началось всё самое интересное. В гнезде Джостен стоял в защите, но он был настолько слаб и измучен, что играл отвратительно. А сейчас, полный сил и энергии, как у него это вообще выходит? Он тенью ходил за Рико, не давая ему возможности подойти к воротам ближе, постоянно оттесняя на другую половину поля. Она краем уха слышала, как Нил подшучивает над Рико, издевается, выводит на эмоции, отыгрывается. Рэй было легче, Аарон был хуже Нила, но боль в теле сильно уменьшала её шансы. Приходилось до боли стиснуть зубы, пока она бежала за снарядом, чтобы отобрать его, а после обойти Аарона, Кевина и подобраться к воротам. Неизвестно какие боги решили сжалиться над ней, но добраться на ворот она смогла. Не была настолько близко, чтобы забить сразу, приходилось думать на ходу. Быстрый расчёт траектории и она отправляет мяч в ворота, Эндрю не хватило несколько жалких миллиметров, чтобы отбить его. Красные лампочки загорелись над его головой.       Время тянулось слишком медленно, Рэй перестала соображать, после того гола она больше не забила, да и не смогла пробраться к воротам, снаряд постоянно отбирали или её впечатывали в ограждение или паркет. Финальная сирена оповещает об окончании игры и Рэй падает на паркет. Хватается за рёбра, издавая еле слышимый стон от боли, который теряется в крике толпы. Ей плевать, что она сидит на стороне Лисов, что ей нужно подняться и идти к себе. Плевать, как и на то, что она чувствует заинтересованные взгляды. Скидывает шлем с головы, глубоко вдыхая. Она поднимает взгляд к табло и глаза округляются.       Десять — девять в пользу Лисов. На последней секунде Кевин забил решающий гол.       Словно загипнотизированная смотрит на табло, не веря своим глазам. Лисы победили. Они вырвали эту победу зубами. Что Рэй должна чувствовать? Отчаяние? Разочарование? Радость за Лисов? Не понимает. Всё, что она чувствует — боль во всём теле. Кусает губы, чтобы стараться оставаться в сознании, давно поняла, что из-за острой боли она отключается. Где-то недалеко она слышит крик, кажется он принадлежит Дэн, и отрывает взгляд от табло.       Найти Нила и Рико легко. Нил сидит на паркете, глубоко дыша, что-то говоря Рико, заставляя его сжать свободную ладонь в кулак и вскинуть клюшку вверх, намереваясь врезать ею Нилу.       - Джостен, в сторону! — кричит ему на немецком, не замечая, как перешла на другой язык.       Она не сразу понимает, что вскакивает с паркета, бросаясь в их сторону. Боль в рёбрах, ноге, пальцах, отходит на второй план. Перед глазами только Рико, который может легко убить Нила. Вот так просто, посреди поля, когда все трибуны заполнены людьми. Все резко замолкают, её крик был слышен, и наверняка, вызвал вопросы, но это не волнует. Ничего не волнует. Волнует лишь чёртов идиот Джостен, который не умеет вовремя замолчать. Она останавливается, лишь когда Эндрю появляется рядом и ударяет Рико по предплечью своей клюшкой. Рэй облегчённо выдыхает, упираясь спиной о ограждение, переводит дыхание. Ноги совсем перестали держать, поэтому она сползает вниз, прикрывая глаза. Боль во всё теле возобновляется, заставляя тяжело выдохнуть сквозь сжатые зубы. Слышит, как болельщики начинают уходить. Не знает, сколько так просидела. Минут двадцать? Она чувствует удар по кроссовку и уже хочет выругаться, как открывает глаза и видит холодные голубые глаза, которые смотрят с усмешкой.       — Ты хотела мне помочь, значит, тебе не плевать, — спокойно говорит Нил, напоминая, как она отмахивалась от него с этой фразой, но в голосе так и слышатся смешки, Рэй закатывает глаза, стараясь вернуть невозмутимое выражение лица. за Нилом стоят Эндрю и Кевин, внимательно разглядывая её.       — Катись к чёрту, Джостен, мне всё ещё плевать, — еле выговаривает Рэй, а Нил усмехается, качая головой.       — Не лги лжецу, Джонс.       — Зачем ты это сделал? — задаёт интересующий её вопрос и, по лицу Нила понятно, он понимает про что она. Он поднимается и протягивает ей руку.       — О, так ты подписала?       — А у меня был выбор? — усмехается на протянутую руку, старясь подняться самостоятельно. Нил демонстративно цокает языком, хватая её за предплечье, помогая удержать равновесие. — Я и сама могу, — бурчит она, старясь вырвать руку.       — Ты позаботилась обо мне, теперь дай мне позаботиться о тебе.       Нил помогает ей выйти с поля, где их уже ждёт тренер Ваймак, у него в руках документ, который Рэй подписала пару часов назад.       — Рэйчел, верно? — спрашивает Ваймак, внимательно оглядывая её с ног до головы. Рэй кривится от этого имени. — Добро пожаловать к Лисам, честно, я сам не ожидал.       — Рэй, не Рэйчел, — исправляет его, — А я будто ожидала, сколько ещё сюрпризов мне ждать от тебя? — Джонс переводит глаза на Нила, который светится от счастья, конечно, они ведь победили.       — Ещё один, но я позже тебе скажу, — Нил поднимает руки в знак капитуляции.       — Ладно, Рэй, так Рэй. Я думал представить тебя команде немного в другое время, но раз уже так вышло, то придётся сейчас.       — Ладно, только дайте мне пять минут.

***

      Рэй наспех приняла душ и переоделась. В раздевалке Воронов уже не было, значит, тренер их собрал в гнезде, чтобы обсудить игру. Её это не касалось, ей ясно дали понять, что она должна уехать. Вот так просто. Без вещей, без ничего. Просто после игры сесть в автобус Лисов и всё. За дверью её ждал Нил, который нетерпеливо постукивал носком кроссовка по полу, отбивая только ему понятный ритм.       — Ты же понимаешь, что я — последний человек, которого они хотят видеть в команде? — спрашивает Рэй, пока они идут в сторону раздевалки, где собрались все Лисы.       — Привыкнут, всё уже решено. Ты играешь за Лисов до окончания универа, после попадаешь в сборную и выплачиваешь восемьдесят процентов Морияма, взамен за свою свободу, — кратко поясняет Нил. Свобода. Такое чуждое слово. Оно оседает глубоко в груди, позволяя вдохнуть полной грудью, повреждённые рёбра не позволяют правда.       — Почему не Троянцы с Жаном?       — Мы с Кевином посоветовались и решили, что в Лисах тебе будет лучше, — пожимает плечами Нил, не собираясь объяснять, почему лучше.       — Я хочу его увидеть.       — Мы поедем к нему, как только представим тебя команде.       Нил останавливается у двери, даёт Рэй несколько секунд, чтобы перевести дыхание. Ходить всё ещё сложно, нога ноет, пальцев она не чувствует, и на этом спасибо, рёбра пульсируют, мешая нормально дышать. Он смотрит на неё пристальным взглядом, бросая:       — Нужно, чтобы Эбби тебя осмотрела.       А только потом открывает дверь. Оживлённые разговоры тут же прекращаются, когда Лисы видят её в дверном проёме. Рэй упирается плечом в стену, находя в ней точку опоры, со стороны она выглядит через чур надменно, но просто не хочется свалиться от боли, окидывая всех невозмутимым взглядом, словно всё нормально, так и должно быть. Но так не должно быть. Она должна сейчас быть с Воронами, быть в ярости из-за проигрыша, а не стоять в одной раздевалки с Лисами. Должна снова оказаться в комнате Рико, чтобы тот отыгрался на ней за проигрыш, чтобы винил её в этом. Всё должно быть не так. Она так давно мечтала покинуть это место, но почему-то не чувствует радости в груди, лишь страх. Хотя понимает, что ей ничего не сделают, Ичиро решил так, его решение не подлежит обсуждению. Нил сказал, что она свободна, что она в безопасности. Но гнев Воронов будет страшен, как только они узнают, а узнают они скоро, если тренер ещё не рассказал им. Если она спасена от мафии, не значит, что спасена от гнева бывших сокомандников.       — Что эта здесь забыла? — пренебрежительно бросает Элисон, указывая на неё пальцем. Её губы кривятся. Ваймак прокашливается в кулак, кивая в сторону Рэй.       — Знакомьтесь, наш новый нападающий, представлять смысла не вижу, должны знать. Рэй подписала контракт с Лисами, с этого момента она официально входит в основной состав. — объясняет тренер. — Двойку тебе не оставим, шестой номер подойдёт? — уже обращается к Рэй. Шрам на затылке начинает чесаться, она хочет прикоснуться к нему, но тут же отдёргивает себя, не позволяя это сделать. Кивает тренеру, плевать, какая цифра на форме. Татуировка на скуле и шрам на затылке не дадут ей забыть кто она на самом деле.       — Это какой-то бред, с каких пор мы стали брать к себе Воронов? — встревает в разговор Аарон.       — Что я тебе говорила? — скучающе произносит Рэй на французском, переводя взгляд на Нила, который сидит на скамейке рядом с Эндрю.       — Дай им время, ты им понравишься, — также на французском отвечает Нил, слегка склоняя голову набок. Его глаза блуждают по её шее, рассматривая россыпь фиолетовых отпечатков пальцев. Точно, она и забыла, что стоит надеть толстовку, чтобы как-то скрыть это.       - Мне не обязательно хорошо с ними общаться, чтобы играть, — пожимает плечами.       — Ладно, засранцы, не знаю, как вы, а я устал и хочу домой, холодильник Эбби полон алкоголя, так что предлагаю не задерживаться здесь и отчаливать, — прерывает их разговоры Ваймак, хватая свою сумку. Некоторые Лисы тут же оживились, намереваясь, как можно скорее уехать из Гнезда.       — Мы и вправду не будем это обсуждать? — вновь подала голос Элисон, продолжая сверлить Рэй взглядом.       — По моему Эндрю говорил, что больше беглецов не принимает, разве нет? — тут же отозвался Аарон, намереваясь продолжить обсуждение нового игрока.       — Рэй не беглец, и если тебе так принципиально, она под моей защитой, — тут же отзывается Нил, переводя взгляд на близнеца. Эндрю продолжает сидеть молча, никак не реагируя ни на что. На удивление, Никки, который славится своей любовью поговорить, Мэтт и Дэн молчат. Также внимательно смотрят и пытаются понять, вдруг это какая-то шутка или вроде того. Но это не шутка, это суровая реальность.       Рэй уже хочет открыть рот, чтобы возразить. Ей не нужна защита, она не маленький ребёнок, за которым нужен глаз да глаз, но тренер был быстрее.       — Обсудим всё завтра, вы победили, давайте отпразднуем это, — Ваймак хлопает в ладоши, подгоняя всех.       Лисы, с недовольством, но замолчали, поднимаясь со своих места, забирая вещи. Рэй отошла на несколько шагов от двери, пропуская их, сталкиваться с ними и разговаривать не очень хотелось. Она предпочла идти позади, всматриваясь в яркие футболки, после черного цвета придётся долго привыкать ко всему цветастому. Лисы разбились на две группы. Впереди шли Дэн, Мэтт, Элисон и Рене, что-то обсуждая. Рэй не могла услышать их разговора, они были слишком тихими, да и желания не было, она не планировала дружить с ними, чтобы играть не обязательно знать кто что любит, как отдыхает, с кем спит. Ей достаточно будет пару раз поиграть с ними, чтобы понять сильные и слабые стороны, выстроить тактику игры с каждым членом команды, чтобы потом отточить связки. Для этого не обязательно их одобрение. Аарон, Никки, Кевин, Эндрю и Нил шли чуть позади. Никки громко восхвалял их команду, радуясь победе, в то время, как Аарон бурчал что-то себе под нос, остальные шли в тишине. Кевин изредка поглядывал на Рэй, словно хотел что-то сказать. Его опередил Нил. Он резко остановился, поворачиваясь к Рэй.       — Рико мёртв.       Будничным тоном сказал он, заставив Рэй остановится и слегка пошатнутся. Она хлопала глазами непонимающе. Как мёртв? Рико?       — Ты врёшь, — слегка дрожащим голосом произносит. Этого не может быть. Рико не стали бы убивать, да, покойный отец и брат не питали к нему особой любви, но это не значит, что от него можно было так просто избавиться.       — Не-а, я видел, — Нил складывает пальцы в виде пистолета и прислоняет ко лбу, — Бам, и его нет.       Рэй не знает, что ей чувствовать. Она должна сожалеть? Скорбеть? Расстроиться? Ничего из этого она не чувствует. Внутри лишь ликование. Да, нельзя радоваться чей-то смерти, это отвратительно, отец бы не одобрил улыбку, которая тронула её губы, но отца здесь нет, и он не знает, что Рико делал все эти годы с ней. А если бы узнал, то наверняка бы самолично пристрели его. Рико был ужасным человеком, он заслуживал смерти. Его нельзя оправдать, нельзя ему посочувствовать. Он заслуживал подобного исхода. Именно поэтому внутри становится легче. Больше никто не придёт к ней в комнату с наступлением темноты, не оставит новые шрамы на теле, не будет кошмарить Воронов. А как же Вороны? Что они будут делать без капитана? Они, наверняка, сейчас думают, что он просто в больнице из-за сломанной руки. И скоро вернётся, как ни в чём не бывало, назначит очередную тренировку, будет орать и истерить. Но нет. Что будет с ними, когда вся правда выйдет наружу? Когда все узнают, что Рико Морияма мёртв. Что его уже не спасти. А как это преподнесут? Скажут самоубийство? На фоне чего? Должна же быть причина. Но думать об этом Рэй не хочется. Рико остался в прошлом, как только она переступит порог гнезда и выйдет на улицу начнётся новая жизнь. Без Рико. Без Воронов.       — Туда ему и дорога, — наконец произносит она, смотря как Эндрю усмехается. Он ожидал чего-то другого? Паники, страха? Нет, этого не будет. Рико — последний человек по которому она будет скучать, он определённо не заслуживает этого.       Перед тем, как выйти на улицу за всеми, Кевин протягивает Рэй кофту на змейке. Она вопросительно смотрит на него, не совсем понимая для чего это нужно.       — Там сейчас куча журналистов, если они увидят, как ты садишься с нами в автобус все, поймут сразу, нам лишняя шумиха не нужна. — объясняет Кевин, продолжая держать кофту. Рэй кивает, соглашаясь с его словами, забирая её.       Кофта Кевина в несколько раз больше, капюшон, который она надела, отлично скрывает волосы и часть лица, если она будет идти, смотря в землю, то никто и не догадается, что это она. Конечно, выглядит это странно. На улице жара, все в футболках и шортах, когда Рэй выходит из гнезда в джинсах и кофте. Кевин встаёт рядом, пряча её за плечом, так чтобы камеры не смогли заснять лица. Непонятно к чему всё это. Они могут объявить о переходе прямо сейчас, чтобы к началу учёбы вся шумиха спала. И дураку будет понятно, что она перешла к Лисам, как только её увидят в стенах университета Пальметто. Рэй примерно знает, чего стоит ожидать. Куча ненавистных взглядом, шёпот за спиной, а может и в глаза тоже что-нибудь да скажут. Непонятно, как далеко эти люди могут зайти. Но Рэй пережила много дерьма в своей жизни, какие слухи за спиной просто плевок в океан, по сравнению с тем, что было в гнезде.       Автобус Лисов такой же яркий, как и всё, что с ними связано. От обилия оранжевого начинают болеть глаза, приходится потирать их. А может они болят из-за недостатка сна? Залезть в автобус, кстати, тоже было довольно тяжеловато, тут снова помог Нил – заноза в заднице – Джостен, который позволили опереться о его плечо, чтобы было легче взобраться по ступенькам. И снова куча вопросительных взглядов, наверняка у них много вопросов. Спасибо, что хватает такта их не задавать, Рэй бы всё равно не ответила. Она хотела сесть на первое попавшееся сиденье, как её утянули в глубь салона, где сидели Монстры.       — Она всегда с нами таскаться будет? — недовольно ворчит Аарон, занимая своё место. Своим ворчаньем он похож на Жана, который тоже вечно чем-то недоволен. Мысль о Жане вызывает мурашки, ей хочется поскорее увидеть его. Они никогда так надолго не разделялись.       — Даже если и да, тебе какое дело? — отвечает Нил, указывая Рэй, куда она должна сесть, а после обращается к Эбби. — Когда приедем осмотришь её?       — Со мной всё нормально, — тут же отзывается она, слыша усталый вздох Кевина.       — О, так ты тоже из постоянно в порядке? — тут же встревает Никки, который до этого молчал, словно боялся произнести и слова.       — Ты дерьмово играла, — отвечает ей Нил.       — Спасибо, очень мило с твоей стороны.       — Я серьёзно, а ещё у тебя шея разукрашена, я не идиот, чтобы сложить два плюс два, — поясняет Нил, садясь на сиденье рядом с Эндрю.       — Вообще-то идиот. Ничего нет, значит? — не может удержаться Рэй, переходя на французский.       — Иди нахуй, — отвечает Нил на английском, не собираясь продолжать с ней диалог. Рэй этого и не требует, садится на своё место, сгибая ноги в коленях, сжимая зубы от боли в грудной клетке. Старается сесть так, чтобы она уменьшилась, но когда автобус выезжает с парковки, то наезжает на яму, от чего она слегка шатается, вызывая новую волну боли. Сегодня явно не её день.

***

      Всю дорогу Лисы шумно переговаривались между собой, обсуждая игру, хваля себя, что наконец-то им удалось одержать победу. Рэй не разделяла их веселье, просто молча пялилась в окно, ругая себя, что не вернулась в комнату за вещами, или хотя бы плеером. Он бы хоть как-то скрасил поездку. Пару раз Кевин спрашивал её о самочувствии, на что получал привычное «я в порядке», а после шёл смех Никки, который, видимо, развеселился и попытался пообщаться с Рэй, та его игнорировала. Полностью погрузилась в свои мысли, крутя мобильник в руках, играясь с ним. Она постоянно поглядывала на время, стараясь понять, как долго им ещё предстоит ехать. В автобусе с Лисами она чувствовала себя не на своём месте. Рэй привыкла к мёртвой тишине Воронов, говорил лишь тренер или Рико, иногда они с Жаном перешёптывались на французском, но в основном всегда была мёртвая тишина. А у Лисов было громко. Очень громко. С одной стороны, это было хорошо, она не могла полностью погрязнуть в своих мыслях, а с другой стороны мозг начинал кипеть от обилия информации.       — Так откуда ты знаешь немецкий? — в очередной раз решает попытать удачу в разговоре Никки. Он оборачивается к ней и кидает взгляд на соседнее кресло с немым вопросом. Рэй подвисает на несколько секунд, а после кивает, разрешая ему сесть рядом.       — Я из Бахараха, — решает поделиться небольшой информацией из своей биографии. О Воронах мало что можно было найти в интернете, в основном это их фотографии с игр, имена, номер под которым они играет, да в принципе всё. Личная информация не разглашалась, только если сам Ворон не решит ей поделиться. Рэй не делилась. Старалась не портить те светлые воспоминания с родного города. Не хочет, чтобы он был связан с Воронами.       — О, я был там с Эриком, там отменный виноград! — тут же включается в разговор Никки. — Эрик — это мой муж, ну, будущий муж.       — Ага, а ещё вино, — пожимает плечами Рэй. В их городке каждый второй занимался виноделием, продавая его туристам. Оно не особо отличалось от других стран, но людей подкупало то, что городок очень старый и вино делали по каким-то древним рецептам, что передавался из поколения в поколение. Конечно, это всё была хорошо продуманная реклама и все велись.       Никки говорил много, рассказывал про любимого парня, из-за чего Аарон, сидящий сзади, тяжело вздыхал, видимо слушал эту историю уже тысячи раз. Рэй и вправду было интересно, как они познакомились, как поняли, что влюбились. Для неё эти чувства были чем-то странным и запретным. Она никогда не видела себя с кем-то в отношениях, да и не понимала какого это. Все её мысли всегда занимали тренировки и экси, она просто не могла себе позволить концентрироваться на чём-то другом, иначе может облажаться. После ухода Кевина она подавала надежды стать второй лучшей нападающей в Свите, после Рико, конечно. Облажаться — значить разочаровать хозяина, а ей не хотелось чувствовать удары его трости. Именно поэтому сейчас она не отталкивала Никки, давала ему вдоволь наговориться об Эрике, который, по его словам, был лучшим парнем на свете.       — А что у тебя? — неожиданно прерывает свой рассказ Никки, тут же задавая вопрос.       — Меня не интересуют отношения, — спокойно отвечает она. Выученная фраза, которую говорит каждый Ворон, если ему зададут этот вопрос. Нужно отвечать только так, никак иначе.       — Это я слышу от Ворона, а хочу услышать, как от Рэй.       — Мне не интересны отношения, Никки, меня интересует только экси, — продолжает стоять на своём.       — Ещё один наркоман, — подаёт голос Эндрю, сидящий через несколько рядов за ними.       — Не обращай внимания, Эндрю не разделяет вашу любовь к игре, — отмахивает от него Никки. — так на чём я остановился? Точно! Так вот…

***

      Подъехав к дому Эбби, Лисы тут же вышли из автобуса, желая размять затёкшие конечности. Рэй нетерпеливо смотрела на Нила, ожидая, когда они зайдут в дом и ей разрешат пойти к Жану. Ей было плевать, чем они планировали заниматься, хотелось лишь наконец увидеть недовольную физиономию и знать, что он в порядке. Больше ничего не требовалось.       — Пошли, — кивает ей Нил в сторону двери.       Рэй тут же оживляется, стараясь ускорить шаг, но боль всё ещё бьёт по грудной клетке. Она благополучно забивает на это, когда дверь ей указывают дверь, где находится Жан. Сердце вновь начинает стучать так быстро, словно готово в любой момент выпрыгнуть из груди. Пальцы немного потряхивает, от волнения или боли, непонятно. Она аккуратно касается дверной ручки, открывая дверь. Жан сидит на диване, смотря в экран телевизора, который, к слову, был выключен. Он не сразу переводит взгляд на дверь, а когда решает обратить своё внимание на вошедшего, то его глаза округляются, а на губах мелькает улыбка, которую он тут же прячет за серьёзным выражением лица. Но Рэй видит в глазах огоньки счастья. Он рад её видеть. Она это знает.       За несколько широких шагов оказывается рядом, тут же прижимая его к себе, словно не видела несколько лет, а на деле прошло всего пара недель. На глазах тут же выступают слёзы, которые она смаргивает. Кажется, она стала слишком сентиментальной. Жан сжимает её футболку, стараясь притянуть ближе, словно боится, что она вот-вот испариться, что всё это сон или он бредит. Но Рэй обнимает его также крепко, стараясь не думать о боли. Жан здесь, с ним всё хорошо, он жив. От этого внутри становится легче, можно выдохнуть. С ним всё в порядке. О нём заботились.       — Как ты? — тихо шепчет она, когда Жан отпускает её, садится рядом, касаясь плечом его плеча, чтобы чувствовать. Понимать, что вот он. Реальный. Не сон. Не галлюцинация. Самый настоящий Жан Моро.       — Нормально, а ты? — тут же спрашивает в ответ, проводя большим пальцам по синякам на шее, — Раньше он не оставлял таких видимых следов. Что ты сделала?       — Врезала, — будничным тоном отвечает Рэй, стараясь скрыть улыбку. Жан прячет лицо в ладонях, тяжело вздыхая.       — Глупая идиотка, — ворчит он, качая головой из стороны в сторону. — Он же мог убить тебя, о чём ты только думала?       — Эй, всё хорошо, я жива, здесь, рядом с тобой. И буду здесь всё время до твоего отъезда.       Обещает ему Рэй. Отъезд Жана всё ещё не укладывался в голове. Как так? После стольких лет плечо к плечу они будут вынуждены разъехаться, находиться друг от друга в сотнях километрах. Общаться только смс или по звонку. Больше не смогут проводить вечера вместе и выходить ночью на поле, чтобы снять напряжение. От этих мыслей становится не по себе, но Рэй оттесняет их на второй план. Она подумает об этом потом, сейчас не время. Сейчас она должна провести с Жаном каждую минуту, раз уже им предстоит видеться несколько раз в год.