No, they don't want you to be mine

      Рэй уже второй час сидит в машине, просто разглядывая руль перед собой. Перчатки на руках душат, напоминают, что она неспособна решить свои проблемы самостоятельно. Что она безнадёжна. Как ещё можно объяснить то, что, сразу после сеанса с Бетси, она сорвалась. Запястья разодраны настолько глубоко, что ткань перчаток причиняет боль. При каждом движении они прижимаются к неровным царапинам от ногтей, заставляя неприятно втянуть воздух сквозь сжатые зубы.       Она украдкой поглядывает на Кевина, который выглядит озадаченным. Ещё бы, его вытянули из кровати глубокой ночью, после тотального игнорирования. А для чего? Чтобы молча сидеть в тачке и слушать тихо играющее радио? Рэй не знает, что ей двигало, когда она ему писала с просьбой выйти. Сон никак не шёл, а злоупотреблять таблетками, которые ей дала Эбби не очень хотелось. Стоит отдать должное, спать стало легче. Она наконец засыпала вечером и просыпалась утром, не от кошмара, а от будильника соседок. Синяки стали постепенно сходить и кожа, кажется, начинает приобретать более здоровый цвет. Никки как-то упомянул, что следует её больше выводить на улицу, дабы убрать болезненную бледность с лица. Не то чтобы Рэй была против. Обычно днём она старалась поспать, а сейчас она может делать это ночью, как и все нормальные люди.       — Может ты объяснишь, что случилось? — наконец подаёт голос Кевин, разворачиваясь к ней. Это сделать немного трудновато, машина, купленная Рэй, намного меньше той, на которой ездит Эндрю, соответственно и места здесь не так много. Но Рэй всё устраивает. У её отца была похожая, вот только точное название она не помнит. Но BMW M5 E60 подходила под те крохотные обрывки воспоминаний. Несмотря на недовольный взгляд Эндрю она продолжала стоять на своём, желая именно эту машину.       — Пару дней назад я была у Бетси, — подаёт голос Джонс. После долгого молчание говорить сложно. Горло першит из-за недостатка влаги, но она не обращает на это внимание. Со временем пройдёт.       — Я знаю, все должны проходить психолога перед началом сезона, — будничным тоном говорит Кевин, нисколько не удивлён такому откровению. Он лично видел, как Рэй уезжала с Никки с стадиона.       — Она предложила мне ходить к ней на постоянной основе, — немного погодя добавляет она, продолжая смотреть на кожаный руль.       — Я надеюсь ты согласилась, — с некой настороженностью говорит Кевин, слегка прищурив глаза. — Не подумай, но тебе нужна помощь. Тренер давно говорил тебе обратится к Бетси, но ты отнекивалась. Я знаю, что там происходит и знаю, как сложно после выхода. Я проходил тоже самое, только осознание пришло не сразу. Поначалу я долго отнекивался, злился, что меня считают каким-то психом, — он усмехается, продолжая. — Но это необходимо, чтобы начать нормальную жизнь. Бетси не будет требовать от тебя много, но она знает, как помочь.       — Я согласилась, но при одном условии, — Рэй переводит на него взгляд, смотря на непонимающее выражение лица. Кевин не догадывается, какое условие она могла поставить психологу. — Я буду ходить к ней, если ты тоже будешь.       — А мне зачем? — Кевин выглядит растерянным. Видимо он и вправду такой идиот, каким его считают многие Лисы.       — У тебя проблемы с алкоголем, Кевин, — говорить это вслух странно. Рэй привыкла указывать людям на их ошибки, недостатки. Это всегда было легко. Она может с лёгкостью указать сокомандникам на их недостатки в игре. Может объяснить, что ей не нравится в их поведении, словах. Но это Кевин. Кевин, которым она восхищалась. Кевин, который был примером, кумиром. Рэй никогда не видела в нём недостатков. Она закрывала глаза на его надменность, на агрессию на тренировках, на вечное ворчание. Но не на алкоголь. Это выше её сил.       — У меня нет с ним проблем, я могу бросить, когда захочу, — отмахивается Дэй.       — Так брось. Ты убиваешь себя, Кевин. — продолжает стоять на своём Рэй, сжимая руль.       — Поехали, — резко меняет тему, чем вызывает негодование со стороны Джонс.       — Куда?       — Я буду показывать, ты же мне веришь? — его тон резко меняется, он откидывается на сиденье, устремляя взгляд на парковку.       Рэй хмурится, но покорно заводит машину, выезжая с парковки, а после и с территории университета. Она не хотела признавать, но Дэй был прав. Джонс обожает машины. Ей нравится, как рычит мотор, когда она нажимает педаль газа. Нравится визг шин, когда машина набирает скорость и делает резкий поворот. Она не превышает положенную скорость, стрелка балансирует между нормой и слегка повышенной, но Рэй вовремя тормозит себя, заставляя не нырять в омут с головой. Отец всегда говорил, что водить нужно осторожно. Дорога то ещё испытание, малейшая неосторожность и всё. Тебя нет. Рэй слишком долго боролась за свою жизнь, чтобы так глупо умереть из-за желания прокатиться с ветерком.       Кевина всё устраивает. Он периодически корректирует её, когда Рэй совершает ошибки. Указывает дорогу, явно понимая куда они направляются. Судя по уверенным ориентирам, он бывал в этом месте много раз. Казалось, закрой он глаза — также с точностью укажет дорогу.       Только на пустующей трассе Рэй позволяет себе немного сильнее вдавить педаль газа. Машина издаёт приятный рык, ускоряясь. Колёса плавно скользят по асфальту. Негромкая музыка, доносящаяся из радио, успокаивает. Слишком спокойный и расслабленный Кевин помогает напряжению сойти на нет. Рэй неоднократно задаётся вопросом, когда это началось? В какой момент только его присутствие дарило покой и умиротворение? Чувство защищённости, которое она ни с кем не ощущала. Почему именно с Кевином ей хотелось находиться чаще. Его разговоры не утомляли, а наоборот, позволяли расслабиться и забыться. Кевин Дэй, сам того не понимая, помогал ей держаться на плаву. Или понимал?       С Кевином легко. С Кевином панические атаки сходят на нет. Кевин часто говорит с ней на французском, потому что Рэй это успокаивает. Кевин запрещал ей тренироваться, когда видел, что она физически не способна выйти на поле. Кевин был готов сорваться с тренировки, когда паника наступала на горло, утягивая на самое дно.       Кевин стал тем, кто отчаянно протягивал ей руку. Тем, кто нырял на дно, чтобы помочь всплыть на поверхность.       Кевин указывает на небольшой поворот среди деревьев. Рэй следует указаниям, сворачивая.       — Нужно немного пройти пешком, — оповещает её Дэй, тут же выходя из машины.       Он ждёт, пока Рэй выйдет следом, а после идёт по небольшой тропинке заросшей травой. Видимо, здесь настолько редко кто-то появляется, что, некогда маленькие травинки, выросли до огромных размеров, достигая колен. Кевин ловко перешагивает её, периодически поглядывая на Рэй, которая следует следом. Дэй отказался объяснять куда они идут и зачем им нужно было ехать в такую глушь.       — Если ты планируешь меня убить, то скажи сразу, я хоть подготовлюсь морально, — усмехается Рэй, врезаясь в спину Кевина, когда он резко останавливается и разворачивается к ней.       Резкое столкновение заставляет потерять равновесие и пошатнутся. Она уже была готова к неприятному соприкосновению с землёй, но горячие ладони обхватывают талию, помогая устоять. Рэй чувствует жар от его рук даже сквозь футболку. Она нервно сглатывает, когда чувствует лёгкое поглаживание, но не спешит отстраняться. Это приятно. Руки Кевина тёплые, с небольшими мозолями от клюшки. От его прикосновений мурашки бегут по коже, но Рэй отчаянно надеется, что во всём виноват ветер. Она снова врёт самой себе.       — Ты думаешь я смог бы тебя убить? — Кевин вопросительно выгибает бровь, но Рэй кажется, что вопрос больше риторический, поэтому она не отвечает. Он отпускает руки с талии, перехватывая её ладонь, продолжая тянуть за собой.       Наконец они выходят на небольшую поляну. Она устлана мягкой, зелёной травой, которая в лунном свете отдаёт более темным, болотным цветом. Рэй крутит головой, желая рассмотреть всё как можно детальнее. Вся поляна усеяна небольшими цветами, название которых она не знает, но от этого они не перестают быть красивыми. Под тёмным небом, усыпанным звёздами, цветы будто замирают, впитывая лунный свет. Мягкое серебристое сияние луны ложится на лепестки, придавая им приглушённые, словно сказочные оттенки. Цветы колышутся от лёгкого ветра, наполняя воздух тонким, сладким ароматом. Рэй делает глубокий вдох, желая насладиться свежестью. Изредка можно услышать стрекот сверчков или шорох ночных насекомых.       Кевин опускается на землю, утягивая Рэй за собой. Высокая трава приятно щекочет ноги, прохладный ветер обдувает волосы, слегка путая их. Но это кажется такой мелочью, когда перед глазами такая красота. Она поднимает голову, рассматривая рассыпанные, по ночному небу, тысячи ярких звёзд.       — Красиво, да? — Кевин говорит тихо, Рэй приходится прислушаться, чтобы уловить его шёпот. — Я никого ещё сюда не приводил.       — Почему? — также тихо отвечает Джонс, не желая нарушать тишину.       — Не знаю, мне кажется оно особенным.       — Тогда зачем ты привёл меня сюда? — она оборачивается к Кевину, невольно вздрагивая от близости между ними. Кажется, придвинься она ещё на миллиметр и сможет ощутить его горячее дыхание.       — Особенное место для особенного человека, — Кевин поднимает руку, поднося его к лицу Рэй. Он зависает на какое-то время, прежде чем спросить: — Можно?       Рэй не знает на что соглашается. Но она соглашается. Еле уловимо кивает ему, продолжая неотрывно смотреть в глаза. Сердце в груди начинается биться быстрее, когда он касается кончиками пальцев её щеки, а после плавно ведёт ими до подбородка, приподнимая его. Кевин ничего не говорит. Он продолжает касаться её лица, решая что-то для себя. Рэй не знает, что она должна чувствовать. Не знает, что должна делать в таких ситуациях. Внутри всё разрывается от противоречий. Воронам запрещалось вступать в отношения. Воронам запрещалось любить. За подобное их наказывали. Жестоко, чтобы сразу отпало желание совершать подобное. Но она больше не Ворон. Теперь она Лис, как и Кевин. Самолично подписала контракт о переводе. Она больше не должна следовать их законам. Она может жить так, как захочет сама.       Все противоречия растворяются в сознании, когда Кевин сокращает эти жалкие миллиметры между ними. Он останавливается всего на секунду, а после осторожно касается её губ своими. Нежно, целомудренно. Даёт шанс отстранится, остановить его, прекратить это. Но Рэй этого не делает. Она не хочет. Хочется ещё раз ощутить тёплые губы на своих. Кевин принимает это за согласие, целуя по-настоящему. Сладко. Медленно. Тягуче. Его губы мягкие, горячие. Он не спешит, боится спугнуть. Кладёт ладони ей на щеки, прижимая к себе, желая сократить оставшееся расстояние между телами. Хочется прижаться ближе, ощутить жар от чужого тела. Она кладёт ладони ему на плечи, сжимая. Боится, что только ослабить хватку, как всё закончится. Растворится, словно этого не было. Просто влажная фантазия её мозга. Никак не реальность.       У Рэй внутри всё переворачивается. К ней никогда не были так нежны. Никто не спрашивал о её согласии. Никто не касался так, как касается Кевин. Словно она фарфоровая кукла, которая может треснуть в любой момент.       Кевин отстраняется, но руки с лица не убирает, продолжает смотреть в глаза, замечая в них недоумение, растерянность.       — Я пойду к Бетси, если ты так хочешь, — выдыхает Кевин ей в губы, перед тем, как снова к ним прильнуть.

***

      — Рэй, я не смогу тебе помочь, если ты не расскажешь мне о своих кошмарах, — в который раз повторяет Бетси, смотря, как Рэй сверлит взглядом кружку с кофе в руках. Их встречи ограничиваются часом, но это больше формальность. Рэй знает, что если захочет, то может уйти раньше или позже. Всё зависит от неё. Бетси не будет заставлять её делать то, чего она не хочет.       — Это сложно, — выдыхает Рэй, прикрывая глаза ненадолго. В сознании тут же всплывает недавний кошмар, который отнял у неё всякую надежду на нормальный полноценный сон.       — Я понимаю, но тебе нужно сделать этот шаг. Это первая ступень к выздоровлению. Нет, нет, ты не больна, — тут же уточняет Бетси, когда замечает нахмуренные брови. — Кошмары — самое простое, с чем мы можем столкнуться. С них начать будет легче, а после мы перейдём к более серьёзным вещам, — заканчивает свою мысль она, продолжая неотрывно наблюдать, как пальцы сжимают кружку. Для Бетси давно всё понятно, но она не осмеливается сказать это вслух. Ей нужно добиться признания от самой Рэй. Нужно, чтобы она поняла, что она не в порядке.       — Мне снится время в гнезде, — на выдохе произносит Рэй, сильнее впиваясь пальцами в кружку. Перед глазами мелькают картинки. Много картинок из прошлого. Мерзких. Отвратительных. — Иногда это просто тренировки, ну, знаете, игры, удары клюшек из-за отвратительных подач или пропущенных мячей.       Рэй решает начать с самого простого. Тренировки. Они снятся гораздо реже, чем… всё остальное. Это самое безобидное, что происходило там. Бетси знает, что там было. Со слов Жана, Кевина. Но не со слов Рэй.       — Иногда я вижу ножи, кровь. Много крови, — она жмурится до цветных бликов, желая скрыть картинки перед глазами, но выходит скверно. Пальцы так и норовят разжаться, выпустить кружку и вцепиться в запястья. Но там слишком много ран, их всё сложнее скрывать от чужих взглядом. Правда Рэй не уверена, удаётся ли ей. Она часто замечает взгляд капитана команды на плотных чёрных перчатках, которые носить в такую жару странно. Но она ничего не говорит. Просто молча провожает Рэй взглядом.       — Рэй, открой глаза, — тихий голос Бетси заставляет подчиниться. Она открывает глаза, смотря на психолога. — Ты сейчас здесь, со мной. В безопасности. Не разрешай своему мозгу переносить тебя назад.       Рэй кивает, собираясь с мыслями, чтобы продолжить. Это определённо будет сложный разговор.

***

      Рэй не думала, что жизнь изменится так сильно. Вроде всё по-старому. Тренировки, вечерние посиделки с Рене, ночные поездки с Кевином. Кевин. Общение с ним не сдвинулось с мёртвой точки после того поцелуя. Подобного больше не происходило. Кевин однажды сказал, что не прикоснётся к ней, пока она сама этого не захочет. А хочет ли Рэй этого? Она не знает, как правильно ответить. В голове всё ещё всплывают воспоминания, что делали с Воронами, которые вступали в отношения. Как их наказывали, как Рико и хозяин были злы. Рэй каждый раз напоминает себе, что она больше не там. Она имеет право вступать в отношения, если захочет этого. А захочет ли этого Кевин с ней? С той, чьё тело использовали для личного удовлетворения, не спрашивая согласия. Она была грязной, использованной, запятнанной. Она не была ангелом, как её называли. Ангел — нетронутое, чистое, создание. У него нет пороков и грехов. Она никак не могла быть ангелом. Разве что падшим.       Завтра начнётся учёба, а это значит придётся терпеть множество взглядов и плевков в спину. Не то чтобы Рэй переживала о них. Нет. Сейчас у неё в голове лишь одна мысль. На терапии с Бетси они решили, что Рэй пора избавляться от вещей, которые напоминают о прошлом. Под строгим взглядом Ники она выкинула абсолютно все чёрные вещи. Осталась только футболка Жана, в которой она уехала из Гнезда. От неё не становилось плохо, наоборот, Рэй периодически засыпала в ней, когда кошмары не давали уснуть, а таблетки не справлялись со своей задачей. От шрамов она избавиться не могла, но Бетси обещала, что со временем на них смотреть будет легче. Она будет просто воспринимать их, как часть прошлого.       Следом, после вещей, было решено убрать красный с волос. Цвет уже практически вымылся, ей бы всё равно пришлось краситься заново, но Бетси предложила выбрать другой цвет, либо полностью состричь цветные концы. От второго варианта она отказалась сразу, а вот насчёт цвета задумалась. Рэй стала красить волосы, чтобы хоть как-то разбавлять чёрный в своей жизни. Ей хотелось добавить красок, кто ж знал, что красный тоже будет болезненным воспоминанием.       Сейчас, стоя в коридоре и крутя в руках краску для волос, она нервно сглатывает. В Гнезде её красил Жан, но ехать к нему из-за такой мелочи странно. Ники как-то обмолвился, что Элисон пару раз красила Рене, поэтому Рэй может обратиться к ней. Вот только они всё ещё натянуто общаются. А ещё велик шанс, что они увидят уродливую двойку на затылке. Рэй не показывала её никому, даже Жану. Это было выше её сил. Но идти больше не к кому, поэтому приходится брать себя в руки и просить помощи у сокомандницы.       Элисон она находит в гостиной, листающую какой-то журнал. Если остальные Лисы в свободное время выглядят по-домашнему расслабленно, то Элисон можно снимать для глянцевой обложки хоть сейчас. Она отрывается от чтения всего на секунду, чтобы посмотреть кто вошёл.       — Рене куда-то ушла, будет позже, — тут же говорит Элисон, возвращаясь к чтению. Неудивительно, что первое, про что она подумала, Рэй ищет Рене. Они так много времени проводят вместе, что несложно догадаться зачем Рэй останавливается в гостиной, а не идёт сразу в спальню.       — Вообще-то я к тебе, — пожимает плечами Рэй, смотря, как Элисон хмурит брови. Она откидывает журнал на диван, корпусом поворачиваясь к Джонс.       — И чем я могу помочь?       — Ники говорил, что ты красила Рене, — начинает Рэй. Она ждёт кивка от Элисон, а после трясёт упаковкой краски в руках. — Можешь и меня покрасить?       — С чего вдруг ты решила сменить стиль? Я думала ты помешана на красном, — беззлобно хмыкает Элисон, подпирая подбородок рукой.       — Бетси посоветовала мне избавиться от триггеров. Волосы — один из них, — предельно честно отвечает Рэй. Если она хочет добиться расположения в Лисах, то стоит прекратить врать. Кевин попросил постараться наладить с ними хорошие отношения. Хотя бы с некоторыми. С Никки и Рене же вышло.       — Триггеров? — не совсем понимает Элисон.       — Я… — Рэй замолкает на какое-то время, не зная, как подобрать слова и как описать то, что она чувствует. — Не могу смотреть на свои волосы, меня сразу накрывает. Ну, знаешь, мой мозг тут же переносит меня назад, в Эвермор. И это заканчивается не очень хорошо.       Элисон кивает, тут же поднимаясь с дивана, уходя в сторону ванной. Рэй уже думает, что она зря попросила, могла бы справиться со всем сама. Хотела сбежать, спрятаться где-то, но Элисон возвращается с кисточкой, миской и ещё одной упаковкой краски.       — Как ты планировала перекрывать красный? Его сначала нужно вывести, — поясняет она, когда видит вопросительный взгляд. — Тебе лучше надеть что-то другое, потом не отмоешь футболку от краски.       Рэй поджимает губы, но кивает, скрываясь в комнате. Она вынимает из шкафа простую майку на лямках и застывает. Лисы уже видели её шрамы, но не все. Но они же видели Нила, когда он вернулся из Гнезда, верно? Ничего страшного не произойдёт, если она покажет им часть своих шрамов. К тому же на руках их не так много, а спину Элисон и так уже видела. Она открыто переодевалась с ними в раздевалке, никто и слова не говорил, лишь смотрели с сожалением. Но вопросов не задавали. И Рэй благодарна за это, она пока не готова обсуждать это с ними.       Она выходит из комнаты, когда надевает майку. Медленно, настороженно, словно ожидает какого-то подвоха. Но подвоха нет. Элисон уже размешивает краску и приглашает Рэй сесть на стул, чтобы им обеим было удобнее.       Элисон разделяет её волосы на равные части, открывая шею. Рэй слышит сдавленный вдох, а после злой вскрик.       — Что это за хуйня?       Рэй понимает про что она. Рука тут же прикрывает шрам, впиваясь в затылок ногтями, желая разодрать его. Скрыть за ранами уродливое клеймо, но её руку убирают в сторону. Она чувствует осторожное прикосновение к неровным линям. Рэй чувствует взгляд на своём затылке, знает, что Элисон хочет спросить, но сдерживает себя.       — Так он пометил меня, чтобы я не забывала кому принадлежу, — поясняет Рэй.       — Я знала, что он больной ублюдок, но такого не ожидала, — она ведёт ладонью ниже, останавливаясь на шрамах от зубов. — Это… — она не договаривает. И так понятно, что Элисон хочет сказать.       — У него были свои фетиши, — через чур весело говорит Рэй. Она перестала воспринимать это, как что-то болезненное. Все занимаются сексом, в этом нет ничего такого. Ей стоит сказать спасибо, что Рико не делал с ней того, что делал с Жаном.       — Я надеюсь ты была согласна, — со вздохом говорит Элисон, но, когда ответа не следует, а плечи Рэй напрягаются, Элисон ударяет ладонью по столешнице. — Больной ублюдок!       — Давай мы просто покрасим меня, я не могу пока говорить об этом, хорошо? — с надеждой спрашивает Рэй и Элисон соглашается.       Элисон и вправду замолкает на некоторое время. Не задаёт никаких вопросов, просто наносит краску на волосы. Пахнет неприятно, приходится открыть окно нараспашку, чтобы они могли нормально дышать. Если Рэй привыкла к подобным запахам, то остальные Лисы могут возмущаться.       Стоит отдать ей должное, Элисон практически вывела красный цвет с концов, благодаря чему фиолетовый лёг практически ровным слоем. В некоторых местах он был темнее и на свету отливал красным, но не критично. Бывало и хуже.       Рэй смотрит на себя в зеркало, внимательно разглядывая собственное отражение. Если заострять внимание на татуировке, то её даже не воротит. Ей нравится, что она видит в зеркале. Кожа больше не такая бледная за счёт обилия солнца. Синяки под глазами практически пропали, а глаза перестали быть пустыми. Ей, всего на несколько секунд, показалось, что она увидела былой огонёк, который сверкал в них.       Следующий шаг, который ей нужно будет сделать — избавиться от перчаток, а после и от татуировки. Если с первым не так сложно, то второе пока что трудновыполнимо. Кажется, ей придётся воспользоваться методом Кевина — влить в себя бутылку водки, чтобы не струсить и не сбежать. Но сейчас она не готова это делать. Бетси говорила, что всё нужно делать постепенно, небольшими шажками, чтобы добиться результата. Она предупредила, что в какой-то момент ей захочется всё прекратить. Вернуться к привычному саморазрушению, тогда ей нужно приехать, позвонить — неважно. Главное, чтобы Рэй не осталась в этот момент одна. Рэй верит, что у неё получится. Должно получиться.       — Это выглядит лучше, чем я думала, — явно удовлетворённая Элисон стоит у входа в ванну, прижимаясь плечом к двери. Она внимательно разглядывает фиолетовые концы.       — Да, мне тоже нравится, — кивает Рэй, проводя пальцами по волосам.       — Как думаешь, что скажет Кевин?       Вопрос от Элисон застаёт врасплох. Почему Кевин должен что-то говорить?       — Да брось, знаешь сколько на вас поставили? Все ждут, когда вы, ребята, объявите о своих отношениях, — поясняет Элисон.       — С чего вы взяли, что объявим о них? Или что они есть? — Рэй вопросительно выгибает бровь, поворачиваясь к Элисон.       — Из всех в команде ты проводишь время только с ним, — пожимает она плечами.       — И с Рене, Никки, иногда с Нилом, — напоминает ей Рэй.       — Никки — гей, Нил с Эндрю, Рене… — она задумчиво прикусывает нижнюю губу, отмахиваясь. — Не думаю, остаётся только Кевин.       — Мы просто друзья, — вздыхает Рэй, решив не упоминать тот поцелуй. Зачем им знать?       — Охотно верю, — усмехается Элисон, разворачиваясь. — Не хочешь говорить — не нужно, но не врите сами себе.       Она оставляет Рэй одну в ванной. Джонс вновь возвращает своё внимание к зеркалу, но теперь её мысли заняты не волосами.       Точно ли они с Кевином друзья?       Или что-то большее?