Our love's got them terrified

      Первый учебный день начался… странно. Рэй с самого утра наблюдала, как её соседки по комнате носятся из ванной на кухню, перекрикиваясь. А Рэй? Рэй сидела на своей кровати, просто наблюдая. Изредка она ловила сочувствующий взгляд Рене и хихикала, это было весело. Она знала, что Лисы не собраны и часто опаздывают, но не настолько. Она бы могла уже давно быть в универе и готовиться к занятиям, но все решили, что пока что ей не стоит находится одной. Кто знает, что в голове у людей? Поэтому ей пришлось сидеть в комнате и ждать, пока кто-то освободится. Не то чтобы это было чем-то новым. В Гнезде она никогда не оставалась одна, всегда был кто-то рядом, и хорошо если это был Жан.       Поскольку всем уже давно известно о новеньких в команде, то смысла скрываться нет. Именно поэтому на занятия они идут в ярких оранжевых куртках, будто люди не знают, как выглядят Лисы. Стоит сказать спасибо Никки и Кевину, которые полностью изменили её гардероб. Если бы она пошла в старых вещах, то оранжевая куртка смотрелась бы комично и неправильно. Рэй слышала, как возмущается Элисон, куртка никак не подходила к её образу, поэтому ей пришлось полностью изменить выбор. Рэй не особо понимала почему она так категорична. Никто из Воронов не мог выйти в свет без куртки, толстовки, футболки, неважно, со знаком Воронов. Даже в гнезде они ходили в вещах с цифрами на спине. Это уже вошло в привычку, поэтому никто не возмущался. Раз ты вступил в команду, то должен показать это всем. Если ты не хочешь, значит ты стыдишься. Тогда зачем ты в команде?       Когда она только переступила порог аудитории, то все взгляды тут же устремились на неё. Точнее, на её татуировку, которую Рэй никак не может решиться свести или перебить. Неважно. Она ещё не готова. Чёрная двойка слишком выделяется на фоне яркой куртки, так думает Рэй. К её счастью, она привыкла к чужим взглядам, неважно каким, поэтому проблем это не доставляет. Она вздёргивает подбородок, натягивая привычную маску, открыто показывая, что ей плевать на всех, кто находится в аудитории. Рэй садится за свободную парту, тут же вынимая тетради на стол. После подарка от бывших сокомандников, ей пришлось покупать новые и по памяти восстанавливать записи, чтобы наверстать программу. Насколько ей известно, в Пальметто никто не будет решать твои проблемы с оценками, ей придётся сдавать экзамены самостоятельно. Иногда, в Эверморе, за команду договаривались. Им ставили несчастный средний балл, потому что они спортсмены. Им учёба не очень-то и нужна. Они и на занятиях появлялись очень редко.       Рэй ненавидит экономику. Она слушает монотонную речь преподавателя, стараясь не закрыть глаза. После утренней тренировки в зале она чувствовала себя бодро. Пока не зашла сюда. Она честно первые двадцать минут делает пометки в тетради, а после упирается головой в ладонь, просто слушая. Вернее, делая вид. Если её спросить о чём он говорил, Рэй не ответит. Что-то про экономику? Определённо. Ей это не нужно. Она не будет работать по профессии, её жизнь зависит от экси. Буквально.       Поэтому, когда пара подходит к концу, она первая вылетает из аудитории, желая как можно скорее пойти на следующую. Слышит смешки себе в спину, но игнорирует. Не то чтобы она стремилась получить знания, поэтому спешила. Нет. Она просто хочет поскорее покончить с этим и пойти на тренировку. На секунду ей кажется, что она слышит смешок Эндрю у себя в голове. Он, скорее всего, сейчас спит в общежитии, потому что ему плевать. Абсолютно на всё. Кроме Нила, конечно. Но Эндрю скорее перережет ей глотку, чем признает её правоту.       На выходе она врезается в чью-то грудь, уже желая начать извиняться или огрызаться, не успела решить, как чувствует руки на своих плечах, а после насмешливый голос сверху.       — Неужели ты так соскучилась, что готова упасть к моим ногам? — усмехается Кевин, вопросительно изогнув бровь. И почему она с ним общается? Она могла выбрать любого человека из команды, чтобы проводить время, но нет. Рэй снова и снова выбирает грёбанного Кевина Дэя, который раздражает.       — Никто не просил тебя стоять в дверях, — она фыркает, стараясь скинуть его руку, но делает это больше из вредности. Ей нравится, когда она чувствует тепло рук Кевина. И только Кевина, ну и Никки. Остальные не спешат прикасаться. По телу всегда мурашки пробегают, когда она чувствует легкие невесомые прикосновения. Кевин тактилен, она поняла это ещё давно, но только сейчас поняла насколько ему нравится прикасаться к людям. А может дело именно в ней? Может ему нравится прикасаться конкретно к Рэй? Она редко видела, чтобы Кевин касался кого-то также нежно, аккуратно. Так по-особенному.       — Вообще-то я пришёл встретить тебя, — Кевин демонстративно закатывает глаза, но на его губах всё ещё эта дурацкая ухмылка. Ухмылка, которая ему чертовски идёт. Рэй встряхивает головой, отгоняя ненужные мысли, надеясь, что это поможет. Это никогда не помогало. Она продолжала прокручивать в голове как Кевин улыбался. Как смеялся — легко, открыто, по-настоящему.       — Встретил? Можешь идти.       — Я-то пойду, а ты дорогу до кабинета знаешь?       Рэй хмурится, запоздало понимая, что она понятия не имеет куда ей идти. На первую пару её добродушно отвела Рене, словно маленького ребёнка. Она напрягает память, стараясь вспомнить, объяснял ли ей кто-то как добираться по аудиториям. Нет. Не объясняли.       — Вот-вот, пошли, — Кевин явно доволен собой. Он перехватывает ладонь Рэй, утягивая её за собой.       — Кевин! — она резко останавливается, выдёргивая руку, словно обожглась. — А вдруг кто-то заметит, — её голос опускается до шёпота.       — И что? — он выглядит ошеломлённым, а после сжимает губы в тонкую нить. Мысль доходит до него слишком поздно, Кевина будто прошибает током. Он вздрагивает, словно от удара, потирая переносицу. — Прости, если тебе неприятно я не буду так делать.       — Нет-нет, просто, не при людях, хорошо? — в её голосе звучит еле уловимая надежда на понимание. На принятие. Кевин слышит это и кивает, улыбаясь тепло. Также, как раньше. Когда они были детьми. От этой улыбки внутри что-то обрывается и Рэй не понимает хорошо ли это. Она никогда не чувствовала подобного.       Чувства, которые она испытывает к Кевину другие. Не такие, как к Жану. Жана хочется защитить, Жану хочется помочь, подставить плечо, хочется быть для него поддержкой. Быть другом. С Кевином легко. С ним нет бабочек в животе, как описывают в книгах или фильмах. С ним спокойно. Она чувствует умиротворение. В те моменты, когда они вдвоём, она позволяет себе забыть про страхи прошлой жизни, разрешает забыться на несколько часов. Разрешает себе жить.       Рэй не знает, как описать это. Ей просто хочется быть рядом. Ей хочется слушать, как Кевин из раза в раз рассказывает что-то новое из истории. Показывает ей лучшие, по его мнению, фильмы. Пару раз они засиживались за просмотрами матча, подолгу обсуждая их. Выстраивали новый план тренировок, чтобы вывести команду на уровень выше, но старались не переусердствовать. Лисы не Вороны, они не могут тренироваться круглые сутки, две тренировки в день — их потолок. Они и раньше это делали, но сейчас всё ощущается по-другому. Она видит взгляды Кевина. И, кажется, отвечает ему такими же. Но Рэй всё ещё не уверена, что понимает свои чувства правильно. Это всё в новинку. Нечто странное и необоснованное. За такие мысли Рико бы ударил её клюшкой, в лучшем случае. Но Рико нет. Есть только Кевин. Кевин, который всем своим видом показывает, что ему нужно.       И эти мысли не покидают её весь оставшийся день. Она думает об этом на парах, во время обеденного перерыва. Думает, когда делает домашку и думает на тренировке. Игнорирует недовольства Джека, пропускает мимо ушей болтовню Ники, а он дуется, но всего на пару минут. После снова рассказывает какую-то супер смешную историю, от которой у Рэй улыбка появляется на лице. Небольшая, еле уловимая, но Ники хватает и такой. Он восторженно обнимает её, щебеча, что она перестаёт быть похожей на умирающую.       Рэй и вправду перестаёт. Она стала лучше спать. Намного лучше, кошмары конечно все ещё поджидают её под покровом тьмы, но уже реже. Она спокойно реагирует на критику, не вздрагивает, когда Ваймак появляется на площадке. Она больше не отдаёт ему клюшку, когда он делает ей замечание. В первый раз в его глазах читалось негодование, потом пришло осознание, а после злость. Нет, не на Рэй. На тех, кто делал всё это. Ей пришлось выслушать лекцию, что он никогда и пальцем её не тронет. И, что удивительно, Рэй верит. Перестаёт вздрагивать, когда резко наступает тишина. Рэй начинает сближаться с Лисами. Медленными шажками, но начинает.       Она начинает говорить с Дэн, не только когда она обращается к Рэй. Иногда Рэй сама подходит, чтобы спросить что-то, а Дэн пользуется этим и ловко затягивает её в разговор. Мэтт, вместе с Никки, учат её играть в приставку, когда узнают, что Рэй никогда не играла. Они показывают ей множество фильмов, некоторые отвратительны, но внутри всё равно появляется что-то тёплое. Лисы позволяют ей почувствовать себя дома.       Они учат её готовить, потому что Рене сама не справляется. Вытягивают её на прогулку, ворча, что нельзя сидеть в четырёх стенах, когда на улице такая погода. Лисы громкие, бешенные, в хорошем плане конечно. Они постоянно придумывают, как можно провести время. По отдельности или всей командой. Независимо от состава — Рэй они берут всегда.       Лисы позволяют ей глотнуть свежего воздуха. Позволяют совершать ошибки, зная, что её не осудят, а подадут руку помощи. Они стали теми, кто старательно вытягивают её из-под толщи воды, чтобы помочь сделать желанный вдох. И у них получается.       Рэй выздоравливает. Бетси всё также повторяет, что она не больна, но это слово прекрасно подходит. Рэй считала себя сильной. Считала, что сможет справиться со всем сама. Что ей никто не нужен, чтобы всплыть на поверхность. И это правда. Она могла и сама сделать это. Но когда вокруг тебя столько людей, желающих тебе помочь — всплывать легче. Они создают благоприятное течение, чтобы ей было легче плыть. Они позволяют Рэй медленно, но верно, карабкаться по скале, чтобы однажды она оказалась на вершине.       И когда она поднимется, то исцелится полностью.

***

      Вечер пятницы всегда был тихим. Монстры уезжали в Колумбию, чтобы отдохнуть и повеселиться. Старшекурсники выбирались в город, дабы не сидеть в общежитии. Обычно Рэй идёт с ними, но сегодня она остаётся в комнате, отмахиваясь. Ей хочется остаться в кровати и не выходить никуда. А ещё она старается привыкнуть к одиночеству. В будущем она будет одна, пора бы научиться не бояться находится наедине со своими мыслями и страхами. Никто не будет с ней нянчиться в будущем. Она должна уметь полагаться на себя.       Именно это она и делает. Ждёт, когда все уйдут, а после садится на подоконник, вынимая телефон из кармана. Она крутит его в руке, будто видит впервые. Думает, чем можно знаться. Наблюдает, как Монстры садятся в машину, уезжая. Вот только сегодня они не в полном составе. Не хватает Кевина. Рэй хмурит брови, продолжая смотреть, может задерживается? Вот только машина уезжает так и не дождавшись Дэя.       Рэй спрыгивает с подоконника, откидывая телефон на кровать, перед тем, как выйти из комнаты. В коридоре темно и холодно. По коже тут же бегут мурашки, заставляя вздрогнуть от резкой смены температуры. Начало сентября выдалось тёплым, но к вечеру погода стремительно портится и в футболке и шортах не походишь.       Рэй довольно быстро преодолевает расстояние до нужной комнаты и застывает перед ней на некоторое время. А вдруг Кевин ушел куда—то? Или захотел побыть один, а она сейчас ворвётся и помешает ему? Рэй игнорирует эти мысли и стучит в дверь. На удивление открывают быстро. В проёме появляется Кевин, он сонно потирает глаза, зевая в кулак. От этой картины уголок губы дёргается. Такого домашнего Кевина можно увидеть очень редко. Она может по пальцам пересчитать сколько раз она застала его в таком состоянии.       — Я думал ты с остальными бродишь по городу, — Кевин зевает в кулак, отходя в сторону, разрешая ей зайти. Рэй тут же проскакивает. В комнате Монстров она была всего пару раз. Хоть она особо ничем не отличается от остальных, Рэй всё равно рассматривает её.       — Я думала ты с Монстрами.       — Если я поеду, то напьюсь, а я планирую сдержать сделку, — честно отвечает Кевин, подходя к дивану, тут же заваливаясь на него. Он кивает Рэй, намекая проходить и садиться.       — И давно ты не пьёшь? — вопросительно выгибает бровь, садясь рядом. Кевин задумчиво прикусывает губу.       — С нашего разговора в машине? Да, думаю с того момента, — кивает сам себе Дэй.       — Вау, это победа, Кевин.       — Возможно, — он пожимает плечами, переключая внимание на телевизор, где идёт какое-то телешоу. Он убавляет громкость, а после разворачивается к Рэй.       — Что? — она наклоняет голову набок, внимательно наблюдая за его действиями.       Кевин медленно поднимает руку вверх, протягивая её к лицу Рэй. Он кончиками пальцев касается щеки, а после медленно отрывает, переключая внимание на волосы. Он наматывает локон на палец, рассматривая.       — Почему фиолетовый? — его голос сиплый после пробуждения. От него мурашки вновь возвращаются.       Рэй сидит неподвижно, будто боится, что в любой момент всё это может исчезнуть. Испариться. Словно всё это простой сон. Сон, в котором ей бы хотелось оставаться вечно. Она прислушивается к своим ощущениям, вспоминает, что описывается в книгах и говориться в фильмах в такие моменты. И ничего. Ничего из того, что она слышала не совпадает. У неё нет бабочек в животе, её не бросает в дрожь. В голове тут же всплывает их последний разговор с Бетси.       

***

      — Что чувствуют люди, когда влюбляются? — неожиданно спрашивает Рэй, прерывая монолог Бетси. Психолог смотрит на неё вопросительно, а после улыбается, словно всё поняла.       — Нет чего-то определённого, Рэй. Каждый чувствует своё. Для каждого влюблённость имеет своё значение. Для кого-то это страсть, которая заставляет ноги подкашиваться, затуманивая сознание. Для кого-то это бабочки в животе, неловкие улыбки, постоянные касания и переглядки. Кто-то из-за влюблённости готов бросить всё, чтобы оставаться с любимым человеком как можно дольше, идти на уступки, закрывать глаза на многое. Меняться ради любимого человека, — перечисляет Бетси, не сводя глаз с Рэй, пока она сама глубоко задумывается, сравнивает свои ощущения. — Каждый сам решает, что для него значить полюбить кого-то.       — Я думала есть чёткое понятие.       Бетси тепло улыбается, отпивая какао.       — Повторюсь, всё зависит от человека.       — От этого не легче, — ворчит себе под нос Джонс, но Бетси слышит.       — Но всегда можно понять, если человек влюблён, — после недолгого молчания говорит психолог. Рэй смотрит вопросительно, ожидая продолжения. — Глаза. Иногда по глазам человека можно понять всё. Когда он зол, когда грустит, когда влюблён. У влюблённых глаза горят, когда они смотрят на предмет своего воздыхания. Неважно как долго, это может быть всего секунда, но именно в эту секунду в его глазах вспыхивает нежность, страсть, обожание.       — А если я неправильно пойму? Ну, то есть, человек будет иметь ввиду совершенно другое, а мне просто показалось? — неловко говорит Рэй.       — Это решается разговором, иногда это очень неловко, но без этого вы ни к чему не придёте. Думаю, ты уже поняла, как важно говорить о своих чувствах, переживаниях. Здесь тоже самое. Пока вы не поговорите, то будете ходить по кругу и в конечном итоге можете потерять ту крохотную нить, которая вас связывает. А после будете жалеть.       — Легко сказать, — фыркает Рэй, опуская взгляд на свои руки.       — Разговор о чувствах это всегда сложно. Но он необходим, — Бетси пожимает плечами, а после добавляет. — Мы же говорим о Кевине, да?       — С чего вы взяли?       — Милая, может я и не нахожусь с вами так часто, но мне хватает, чтобы понять многое.

***

      Рэй периодически ловит себя на мысли, что они слишком сломаны, чтобы всё было легко. Они не созданы для чего-то простого, нежного, лёгкого. Они два сломанных кусочка пазла, которые отчаянно стараются подогнать края, чтобы они смогли подойти друг другу. А может именно из-за тяжелого и похожего прошлого им будет легче? Они смогут понять друг друга, ведь знают, что было в прошлом. Ощутили всё это на собственной шкуре.       Рэй запоздало понимает, что засматривается в глаза Кевина, которые полны нежности. Она хлопает глазами, откашливаясь.       — Мне нравится фиолетовый, — тихо говорит она, наблюдая, как Кевин продолжает накручивать локон, внимательно его рассматривая.       Он долго не задерживается на волосах. Его ладонь очерчивает шею, переходя на затылок. Его брови хмурятся, когда пальцы касаются вырезанной двойки. Рэй хватает его за запястье, мягко оттягивая. Она не хочет говорить об этом и Кевин понимает. Кевин не задаёт вопросов, потому что она не хочет. Кевин знает какого это, когда к тебе стараются залезть под кожу с вопросами. Когда хотят разодрать ещё незажившие раны. Знает, поэтому не давит. Позволяет ей самой решить, когда она захочет рассказать. Потому что это правильно. Потому что он хотел бы, чтобы с ним поступили также.       — Это лучше, чем красный, — в конечном итоге заключает Кевин. — Тебе идёт.       Рэй чувствует, как щеки начинают гореть. Кевин на это усмехается, за что получает недовольный взгляд и толчок в плечо. Он поднимает руки в знак капитулиции и заливисто смеётся.       — Могу я задать тебе вопрос? — Рэй нервно крутит край футболки между пальцев, не решаясь поднять на него глаз.       — Любой, ты же знаешь, — Кевин перестаёт смеяться, его голос становится твёрже, будто он ждёт чего-то плохого. А может так и есть?       — Ты встречаешься с Теей, — она решает начать из далека. Потому что Тея. Тея была в жизни Кевина со времён гнезда. Их отношения обсуждал каждый, даже те, кто не особо заинтересован в экси.       — Встречался, мы расстались. Мы, не знаю как правильнее сказать, не те люди. Да, в Гнезде я правда был в неё влюблён, но это прошло, когда она выпустилась. Нам было выгодно говорить, что мы вместе, чтобы к нам не лезли с расспросами и не старались выяснить подробности личной жизни. Мы разошлись спустя несколько месяцев, после её отъезда. — объясняет Кевин. Рэй всё также не поднимает глаз, обдумывает его слова.       — А сейчас?       — А непонятно? — Кевин недовольно фыркает. — Я поцеловал тебя. И хочу делать это снова и снова. Но я хочу, чтобы ты тоже хотела этого. Я знаю, что тебе тяжело, от прошлого нельзя избавиться так быстро. Особенно, когда ты так долго пробыла там и тебе промывали мозги. И я готов ждать, неважно сколько. У нас много времени, никто не планирует нас убивать. Поэтому я готов дать тебе столько времени, сколько тебе понадобится.       Рэй поднимает глаза всего на секунду, чтобы сразу их опустить. Она хмурит брови, задумываясь. Хочет ли она этого? Да? Наверно? Она не знает. Ей просто хочется быть рядом, хочется проводить с ним время, хочется касаться. Хочется снова ощутить тепло его губ.       — Не подумай, что я давлю…       — Кевин.       — Или что я буду делать что-то против твоей воли…       — Кевин!       — Я просто…       Рэй не даёт ему договорить. Она хватает его за воротник футболки, притягивая к себе. Она не думает долго, действует на поводу своих мыслей. Аккуратно касается его губ своими. Всего на секунду. Но этой секунды хватает им обоим, чтобы сделать вывод. Каждый делает для себя вывод.       — Это да? — Кевин не отстраняется далеко, оставляет между их лицами всего пару сантиметров.       — Мы можем попробовать.       Ему хватает этой фразы, чтобы на губах появилась полуулыбка. И хватает секунды, чтобы снова припасть к её губам в новом поцелуе. Жарким, требовательным. От которого голова начинает кружится, а сердце биться в несколько раз быстрее.       Кевин Дэй сведёт её в могилу.       Но Рэй не планирует отказываться от своих желаний из-за страха.