No, they don't want you to be mine

      Рэй нервно дёргает ногой и ковыряет заусенец на пальце. Оказывается, терапия не такая простая вещь, как она себе представляла. Би каждый раз старается залезть всё глубже ей в голову, вытащить из недр сознания самые страшные моменты, чтобы понять — что делать дальше. Рэй не знает, что дальше. Она думала, что всё наладиться само собой и ей не придётся что-либо делать. Скоро её первая игра в новой команде, она знает, что отыграет идеально, по-другому и быть не может. Рэй никогда бы не позволила себе выйти на поле, зная, что её игра обречена на провал. Потому что её так научили. Потому что в Воронах нельзя выйти на поле, если ты не настроен на победу. Но Лисы не Вороны, у них всё иначе. Легче, что ли. Ей не приходится каждый раз зализывать раны после тренировок, не нужно скрывать под одеждой синяки, чтобы не дай бог пресса не увидела. Здесь проще. Рэй может спокойно вдохнуть и расслабить плечи. Может лечь спать, не боясь, что кто-то зайдёт в комнату и наступит ад.       С Лисами проще. Есть несколько человек, с которыми Рэй никак не может найти общий язык. Например, Джек и Шина. Джек готов облизывать Кевина, потому что фанатеет от него с подросткового возраста и злиться на Рэй, потому что она носит на скуле такую же татуировку. По его мнению, она не заслужила этого. Должна была и дальше быть в запасных и сидеть на скамейке всю игру. Вот только Рэй проводила на поле день и ночь, лишь бы отточить свои навыки. Даже, когда Кевин ушёл, она продолжала таскать Жана ночью на поле, чтобы потренироваться. Вратаря не было, но он им и не нужен был, забивать оба умеют отлично. Их главная цель — усилить линию защиты и нападение. Поэтому цифра два на скуле заслужена. И неважно, что она приносит слишком много боли. Что смотреть в зеркало сложно, потому что сразу вспоминаешь. Вспоминаешь абсолютно всё. И от этого внутри всё дрожать начинает. Но Рэй верит, что скоро всё наладится.       По крайней мере она убеждает себя в этом каждый день.       — Рэй, ты слушаешь меня? — мягко спрашивает Би, когда понимает, что Рэй глубоко увязла в своих мыслях. Джонс встряхивает головой, отгоняя непрошенные воспоминания о ночных тренировках и татуировках.       — Да, извините, — она откидывается на спинку кресла, глубоко вздыхая. Обсуждать сокомандников ей не нравится, особенно когда нужно говорить всё, что ты чувствуешь. А чувствует она много.       — Ты же помнишь, что это безопасный разговор, всё что ты скажешь — останется здесь, — в очередной раз уверяет её психолог и Рэй кивает. Она знает, что Би никому не скажет, только если это не будет угрожать её жизни или команде. Но это не означает, что она может рассказать психологу всё. Потому что большая часть её жизни связанна с Гнездом и с империей Мориям, а это значит, что половину рассказывать запрещено. И неважно, что Кевин уже сделал это. Рэй так не оступится.       — Я завидовала, наверное, — в конечном итоге честно говорит Рэй. Би вопросительно смотрит, ожидая продолжения. — Кевину, — поясняет она. — Да, его жизнь отвратительна, я знаю. Но, наверное, меня привлекла его… свобода? Да, её было мало, но, когда он попал к Лисам, то её стало в разы больше. Я смотрела и откровенно завидовала. Знаете, когда ты так долго находишь там, всё начинает восприниматься иначе.       — Чему конкретно ты завидовала? — решает уточнить Психолог, хотя Рэй уверена. Она всё понимает.       — Он отличался от меня или Жана. Кевин мог выходить в свет, давать интервью, его не трогали так явно, как нас. Думаю, вы заметили разницу, — Рэй тихо смеётся, указывая пальцем на свою шею, где тонкой белой полосой виднеется уродливый шрам. Она может ещё повернуться, чтобы показать затылок, но не решается. Би ещё не знает, но когда-нибудь придётся рассказать. Но пока Рэй не готова. — Он смог уйти, потому что ему было куда и он был ценен. Если бы сделала, то не сидела бы перед вами. В конечном итоге у нас всех одна судьба, но ему было дано больше свободы. Пусть ненамного, но свобода.       Говорить об этом тяжело. Потому что говорить правду всегда сложно. Рэй восхищалась Кевином, как игроком, так и какой он человек. Кевин был тем, кто заступился за неё и Жана, тем, кто помогал тренироваться, брал на себя ответственность за неё, иногда отвлекал Рико на себя, чтобы Рэй досталось меньше. Кевин был единственным, кто встал на её сторону, когда Вороны решили проверить её на прочность. Но ещё она завидовала. И ненавидит себя за это. Кевину было тяжело, она знает это, но у него было больше свободы, потому что он был вторым. Потому что он был активом Мориям. Его не трогали, если не считать сломанной руки. Кевин жил спокойно, по сравнению с Рэй и Жаном. Ему не нужно было сидеть в страхе и ждать, когда Рико зайдёт в комнату и заберёт кого-то с собой. Он не сидел ночью и ждал, когда вернётся близкий человек. Он не зашивал раны и не рыдал в подушку из-за безысходности. Кевин не хотел умереть.       А ещё Кевин ушёл.       — Я уже объясняла это Кевину и Жану, думаю, пришла твоя очередь. Вы все столкнулись с несбалансированной динамикой власти. Ты и Жан были на одной стороне, в то время, как Рико — на другой. Он ущемлял твои права, даже самые базовые, которые обязаны соблюдаться. У тебя не было возможности принимать решения или отстаивать свои права, в то время, как у Рико была полная власть, которой он отлично пользовался. С Кевином было сложнее. Ему дали иллюзию власти, на которую вы все повелись.       — Я не совсем понимаю, — признаётся Рэй, когда Би заканчивает.       — В Гнезде у него было два титула. Второй, сын экси и, я уверена, было ещё несколько. Этими титулами они старались показать, что он тоже имел власть, вот только это было не так. Это был способ контролировать его, на самом деле у него также не было выбора, как и у тебя. Все его решения, которые когда-то были приняты не совсем его. Они заставили его думать, что он хочет этого.       — Но этого хотели они, — заканчивает за неё Рэй и Би кивает.       Би кивает, давая понять, что Рэй мыслит в нужном направлении.       — Но решение уйти было его, — фраза вырывается сама собой, потому что сидит в голове уже давно. Рэй знает, что не должна злиться, потому что Кевин спасал себя. Если бы он не ушёл, то умер бы, не физически, морально. Кевин Дэй не может существовать без экси, а в Воронах играть ему бы не дали. И Рэй понимает, но неприятная мысль продолжает крутиться в голове, вынуждая думать и думать об этом.       — Ты злишься из-за этого?       — Нет, то есть да. Я не знаю, это сложно, — Рэй сжимает в руках ткань джинс, прикрывая глаза. — Я сама помогла ему уйти, я взломала замок на двери и отпустила, потому что знала, что он не сможет быть там. Я злилась, потому что понимала, что не смогу так сделать. Но в то же время я понимаю, если бы он предложил пойти с ним — я бы не ушла. Я бы осталась дальше, потому что не бросила бы Жана.       — Ты бы пожертвовала свободой ради него? — подводит итог Би. Рэй кивает, соглашаясь, потому что именно это она и сделала в ночь, когда Рене приехала за Жаном. Она осталась там, принимая гнев Рико, чтобы у Моро было время уйти. И поступила бы так снова. И Рэй знает, что Жан сделал бы тоже самое.       — Но суть в том, что я бы не смогла уйти. Потому что меня бы забрали обратно.       На этом они заканчивают говорить на эту тему, потому что Рэй тяжело. Она не может говорить о подобном слишком много, потому что больно. Потому что внутри всё продолжает раскалываться, несмотря на то, что Би старается склеить её. А ещё помогает Кевин.       Рэй и не думала, что Дэй будет так заинтересован в её терапии. После каждой сессии он сидит рядом, иногда они говорят, а иногда Кевин просто прижимает Рэй к себе и они молчат. И от этого так легко внутри. Осознание, что можно на кого-то положиться. Можно закрыть глаза, зная, что тебя защитят.

***

      — Что на счёт твоей татуировки?       До конца сеанса осталось не так много и Би решает задать вопрос, от которого у Рэй внутри всё холодеет. Рука тянется к скуле, нащупывая тонкие линии, от которых бросает в дрожь. Рэй знает, что не может выйти на игру с этим. Пусть никто из Лисов этого не говорит, но она знает. Знает, что теперь не Ворон и не должна носить её, вот только рука не поднимается, чтобы банально наклеить пластырь.       — А что с ней? — Рэй включает дурочку. Будто не понимает, к чему клонит психолог.       — Не подумай, что я заставляю тебя, ни в коем случае. Но я считаю, что пора бы от неё избавиться. Чем дольше ты тянешь, тем больнее будет дальше. Пока ты не сведёшь, или перебьёшь, то будешь тащить прошлое за собой. А пока ты тянешь этот груз, легче не станет. Ты продолжишь вспоминать, потому что напоминает.       — Шрамы тоже напоминают.       — Как часто ты про них вспоминаешь?       И снова Би попадает в точку. Рэй не вспоминает про них, пока не снимет одежду, а татуировка мучает. Она до сих пор помнит ту боль, когда её набивали. Помнит слёзы, смех Рико, наручники на руках. Помнит, как схватила старалась содрать кожу, потому что считала себя недостойной.       — Подумай об этом, ладно?       — Хорошо.       Обещает Рэй и задумывается. Может, пора?

***

      Рэй стоит в туалете и давит пальцем на татуировку. Она не знает, как решилась на это и зачем. Хочется развернуться и сбежать, потому что страшно. Она знает, что ей ничего не сделают после этого, но по коже всё равно холодок пробегает, а в голове мерзкий голос Рико шепчет, что это ошибка. Но Рэй старается заглушить эти мысли.       — Ты уверена? — на всякий случай переспрашивает Кевин, обхватывая руками её лицо. — Мы можем отменить запись и уйти. — Он отнимает её пальцы от татуировки и гладит щёку большим пальцем. Рэй знает, что это нужно сделать, но ей так страшно.       — Да, я не буду выходить на поле с этим, — Рэй прижимается к тёплой ладони, прикрывая глаза. Знает, что Кевин не оставит, что поможет и поддержит. Что не даст свернуть назад, потому что она попросила не дать ей дать заднюю.       — Тебя никто не заставляет перебивать её, ты можешь носить это сколько хочешь. Прошло слишком мало времени, мне пришлось влить в себя бутылку водки, чтобы наконец решиться.       Рэй думает, что именно поэтому они и сошлись. Потому что оба прошли через полный ад, просто кто-то выбрался немного раньше. Кевин знает, как помочь, потому что сам проходил через это. Вот только он не знал, что с этим делать. Был совершенно один наедине со своими кошмарами. И теперь он бросает всё, отменяет поездку в Колумбию, в который раз, потому что Рэй решила, что пора. И ей даже стыдно так отнимать его личное время, но идти одной страшно. Ведь она развернётся и сбежит. Не сможет переступить. Кевин обещал довести её до конца. И Рэй ему верит.       — Я хочу этого. Рано или поздно это должно случиться, — Рэй выдыхает тяжело, собираясь с мыслями, чтобы наконец выйти из грёбанного туалета.       Кевин кивает, аккуратно, практически невесома, касаясь её губ своими. В этом поцелуе всё. Поддержка, слова, эмоции, чувства. Всё, что Кевин не озвучивает он вкладывает в мимолётные касания. Потому что им тяжело говорить о своих чувствах. Раньше это запрещалось. Им приходится учиться заново говорить. Не в тёмной кладовке в тайне от всех, а при свете дня, при других людях.       И это оказывается так сложно. Не каждый понимает, поэтому требует объяснений. Кевин не требует от Рэй объяснения своих чувств. Ему хватает её взглядов на поле, переглядок в универе и сцепленных в замок ладоней.       Кабинет мастера выглядит интересно. Все в растениях и неоновых лентах, которые светятся разными цветами. Парень, к которому записал её Кевин, улыбался тепло, вырисовывая что-то на листе. Он не обращает на них внимания, пока Кевин не подаёт голос.       — Привет, Рэй, верно? Я Джек, — добродушно начинает Джек, откладывая листки и поднимается со своего места. Он указывает Рэй на кушетку, приглашая сесть. — Кевин рассказал мне вкратце, что ты хочешь и я решил взять на себя ответственность, нарисовал несколько эскизов.       Он протягивает Рэй несколько листков, разрешая посмотреть. Она просматривает всё, но в глаза цепляется лишь две — лотос и фиалка. Рэй поворачивается к Кевину, показывая какие приглянулись.       — Это твоё решения, я не должен иметь к нему ничего, — говорит Кевин, садясь на кресло в углу кабинета. Рэй хмурится, вновь вглядываясь в рисунки.       Фиалка побеждает. И она протягивает лист Джеку.       — Эта.       — Прекрасный выбор. Знаешь, что она означает?       Рэй отрицательно качает головой. Не то чтобы у неё было время разбираться в этом.       — Древние греки считали фиалку цветком печали и смерти. Они украшали фиалками могилы молодых, безвременно ушедших из жизни девушек. Но у этого прекрасного цветка было и другое значение: он символизировал весеннее пробуждение природы. Согласно древнегреческому мифу, одна из прекрасных дочерей титана Атласа, спасаясь от преследований влюбленного в нее Аполлона, обратилась за помощью к Зевсу. Громовержец превратил девушку в фиалку и спрятал в тени своих небесных лесов. Возможно, люди никогда бы не увидели фиалку, но однажды прекрасная Персефона — дочь Зевса и богини плодородия Деметры — была похищена повелителем царства мертвых Аидом именно в тот момент, когда она собирала эти чудесные цветы. Испугавшись, девушка уронила фиалки на землю. Но, несмотря на печальные ассоциации, фиалка была у греков одним из любимых цветов. Они украшали фиалками себя, свои дома, храмы и статуи богов. К тому же этот цветок служил символом Афин, которые выдающийся поэт Пиндар воспевал как город, увенчанный фиалками, а художники изображали в облике женщины с венком фиалок на голове. — Джек рассказывает это так увлечённо, что у Рэй просто нет возможности не слушать, потому что это было бы просто некрасиво с её стороны. А ещё это интересно. Поэтому она слушает и запоминает. — Сегодня существует мнение, что фиалка является цветком одиночества. Считается, что там, где она растет, создается очень сильная женственная атмосфера, с которой невозможно ужиться мужской энергетике. В то же время, есть и диаметрально противоположное мнение, согласно которому фиалка, напротив, несет мир и гармонию в семью. К тому же существует народная примета, которая гласит, что одинокая девушка, получившая фиалку в подарок от счастливой замужней женщины, в ближайшем будущем благополучно выйдет замуж. Если же такой подарок сделает мужчина, то вполне возможно, что он и станет счастливым избранником.       И Рэй соврёт, если скажет, что фиалка ей не подходит. Рэй считает, что умерла там, в Гнезде. Рико выпотрошил её и оставил истекать кровью в тёмной комнате, она знала, что это конец. Что больше никогда не выберется, её тело так и останется гнить в этой тёмной комнате и его никто и никогда не найдёт. Свет погас. Погас так резко, что она не успела ничего с этим сделать. А потом он вернулся, в виде команды Лисов, которые показали, что такое настоящее счастье. Показали, что можно жить и не бояться, что каждый час может стать последним. Лисы, с их бешенной энергетикой, показали, что можно не бояться открыться команде, что можно показать свои раны и тебя не ударят в них снова, а помогут залечить.       — Ну что, бьём?       Рэй требуется несколько секунд, перед тем, как утвердительно кивнуть головой.