Первые шаги

Как и обещал Дофламинго, через несколько дней, за которые они успели преодолеть около десяти тысяч километров — если верить Детке Пять, — Ло почти полностью поправился: спасибо Марко и, как ни странно — или прискорбно, — Цезарю: они занялись им вплотную, пусть последний и не по доброй воле, а по требованию-просьбе Дофламинго, аргументировавшего это тем, что «чем раньше Трафальгар встанет на ноги, тем раньше начнёт приносить пользу». Ло не знал, зачем Дофламинго второй врач и ещё один боец, но, раз уж его готовы лечить, кормить и пока что не собираются убивать, надо пользоваться. Возможно, конечно, Дофламинго планировал позже заточить и запытать его, чтобы таки заставить провести операцию бессмертия, или, может, использовать как живой щит, поэтому терять бдительность было никак нельзя, но… пока что их будни на корабле проходили на удивление спокойно.  Ло ел, пытался нормально спать, читал книги, которые ему приносил Марко, перекидывался время от времени колкими фразочками с Цезарем, слушал болтовню Детки Пять, которая стала регулярно приходить к нему перед сном.  Для Ло это стало неожиданностью: в детстве, будучи членами Семьи, они относительно неплохо ладили, но после убийства Коразона и его побега не общались, а в битве за Дресс Розу почти до самого конца находились по разные стороны баррикад.  Тем не менее, сказать, что между ними была личная вражда, Ло не мог. Он знал, что Детка Пять тоже любила Росинанта, и знал, что ей тоже было невероятно больно, когда Дофламинго убил его, — но уйти из Семьи она не сумела. Ло не осуждал её. Будь Дофламинго для него первым в жизни человеком, протянувшим руку помощи, первым заботливым взрослым, которому можно было доверять, на которого можно было положиться, — он бы тоже не смог. Но, к сожалению или счастью, его судьба сложилась иначе, хотя сейчас это не имело большого значения: все они в любом случае находились на одном судне и — хотели того или нет — должны были сотрудничать вне зависимости от произошедшего в прошлом.  Детка Пять, вероятно, это тоже прекрасно понимала, а потому, если и заводила разговоры о детстве, вспоминала о чём-нибудь безобидном: как они поддразнивали Баффало, тайком копались в вещах Джоллы, а однажды попытались угнать Нумансию, чтобы покататься, за что позже получили нагоняй.  Ло усмехался, качал головой, слушал, прикрыв глаза.  Он старался не думать слишком много и не волноваться: это бы точно не поспособствовало скорейшему выздоровлению, о котором так пеклись, кажется, все на этом судне, — но всё же было кое-что, беспокоящее его, как бы Ло ни старался отвлечься. И, разумеется, этим «кое-чем» являлся Дофламинго, вернее, его абсолютно неясные мотивы.  В тот же день, когда он узнал, что они держат курс на Святую Землю, засыпая, Ло вдруг понял, что рассказали ему о своих причинах нахождения на корабле и целях все… кроме Донкихота, между прочими, затеявшего эту операцию-экспедицию.  Более того, его, похоже, не слишком интересовали понеглиф, Лаф Тейл и Ван Пис, как всех остальных, что вызывало ещё большую тревогу, потому что если не это, то… что? Захват власти на Святой Земле? Полное уничтожение острова в качестве мести? Личные счёты с кем-то конкретным? Ло проворочался всю ночь, размышляя, так не сумев нормально поспать, из-за чего Марко, наутро увидев его ставшие ещё более чёрными синяки под глазами, заявил, что Ло нужен свежий воздух, после чего наказал ему прогуляться по передней палубе: она была открытой. — Но не слишком долго, хорошо, доктор Ло? — наклонившись немного ближе, Марко покачал головой, с каким-то сочувствием рассматривая его лицо. — И я дам тебе сегодня отвар на ночь: между прочим, моя последняя разработка. Не вызывает привыкания, но должно помочь заснуть и выспаться. Ты принимал какие-нибудь снотворные препараты раньше? — …Пил настой из летающей смоковницы, — нехотя ответил Ло, отвернувшись, и немного сполз под одеяло. Он не хотел смотреть на Марко, потому что знал, что сейчас его лицо исказилось от ужаса.  — Какую дозу?  — Триста миллиграмм. Несколько раз… шестьсот.  — Ты с ума сошёл, — со странной дрожью в голосе произнёс Феникс, медленно опустившись на колени рядом с кроватью. — Ты вообще в курсе, какие последствия… — В курсе, — перебил его Ло. Во внезапно окрепшем, ставшем резким голосе прорезалось раздражение. За кого его вообще принимают? Дилетанта? — Заторможенность, спутанность, трудности с концентрацией, обмороки вследствие снижения давления, трясущиеся руки, при стабильно больших дозах — галлюцинации, сильная вялость, повышенная чувствительность ЦНС. Но… — он ненадолго замолчал, поджав губы, и тихо добавил: — По крайней мере, с этим я хоть как-то мог спать.  На несколько мгновений между ними повисла полная тишина — даже дыхания не было слышно, — однако Марко, приподняв очки и протерев глаза, разрушил её, смотря куда-то в сторону и произнеся: — Прости. Мне не следовало… осуждать тебя. Ты ведь сам врач, всё отлично понимаешь. Но… всё же попрошу тебя больше это не пить, — взяв Ло запястье, отчего тот вздрогнул, он уже более твёрдо и громко добавил:  — Я ручаюсь, что мой препарат поможет тебе гораздо лучше. Только нужно будет принять его несколько раз, чтобы эффект накопился, — а дальше всё пойдёт как по маслу. И, клянусь, уже в первую ночь после него тебе будет полегче. Мгновенного засыпания и полного отключения сознания не обещаю, но именно поэтому он и не вызывает привыкания, — Марко нахмурился, покосившись в сторону тумбочки с лекарствами. — В отличие от твоего настоя. — Ладно, — с явной усталостью проговорил Ло, закрывая ладонью глаза. У него не было сил спорить, да и, кто знает, может, Марко прав и новое лекарство сработает лучше? Хотя бы таких отвратительных побочек не будет. — И не буравь взглядом тумбу: мой корабль уничтожили, если ты вдруг забыл, а с ним и почти все мои вещи — в том числе запасы настоя. — Я знаю, — тон Марко тотчас стал мягче, а глаза наполнились жалостью, которую Ло просто терпеть не мог, но… он уважал Феникса и понимал, что тот просто такой человек, так что лишь скрипнул зубами, медленно выдохнув. — Я не должен был напоминать: ты наверняка и так ужасно расстроен, — он положил руку на плечо Ло, пытаясь приободрить, а затем, немного помолчав, вдруг неловко улыбнулся и произнёс: — Слушай, а давай я завтра принесу тебе все свои записи, которые успел сделать, когда ещё был в команде Белоуса? Мы посетили множество чудных островов, на которых встречались не менее чудные болезни, так что тебе, возможно, было бы интересно… — Принеси, — выпалил Ло, прежде чем успел осознать, что перебил Феникса, и, едва заметно смутившись, добавил:  — Пожалуйста.  Марко тихо рассмеялся.  — С удовольствием, доктор Ло. А теперь — сходи всё-таки прогуляться. Скоро стемнеет уже.  Получив короткий кивок в ответ, Марко, попрощавшись, ушёл по своим делам, а Ло, тяжело вздохнув, медленно слез с кровати и, натянув на себя что-то вроде длинного кардигана, напоминающего трикотажный медицинский халат, поплёлся в сторону передней палубы. Идти до неё оказалось дольше, чем до столовой, но Ло всё равно очутился там достаточно быстро — корабль, несмотря на кажущуюся массивность, был достаточно компактным, так что уже через пять минут, с усилием отодвинув тяжёлую дверь в сторону, Ло, морщась по ветра, вышел наружу, опираясь на свой костыль и кутаясь плотнее. Марко оказался прав: солнце, скользящее мягкими алыми лучами по блестящему металлическому корпусу судна, уже почти скрылось за горизонтом, и скоро должны были наступить сумерки. А вместе с ними — ещё большая прохлада. «Интересно, на какой мы сейчас высоте?..» Машинально сощурившись, вглядываясь вдаль, Ло уже хотел было подойти поближе к краю, чтобы посмотреть, видно ли хотя бы кусочек моря из-под слоя облаков, как вдруг замер: слева у борта, заложив руки за спину, стоял Дофламинго, задумчиво смотрящий вперёд и — вероятно, неосознанно — покачивающийся на носках. Ветер нещадно трепал его волосы, забирался под незаправленную рубашку — очевидно, Донкихот принципиально отказывался носить верхнюю одежду за исключением своей оставшейся в Импел Дауне шубы — и едва не сдувал самого Дофламинго, но, казалось, его это вообще не волновало. Ло нахмурился. Ему не слишком хотелось сталкиваться с ним сейчас, но, с другой стороны, это было отличной возможностью наконец-то расспросить Дофламинго о его настоящих мотивах. И, пусть гарантий, что тот не солжёт или не соскользнёт с темы, не было, попытаться стоило.  — Эй! — махнув рукой, чтобы привлечь больше внимания, Ло сделал несколько шагов в сторону Донкихота, но тот ничего не ответил — только чуть обернулся, окинув Ло быстрым взглядом, а уже через секунду… — Я хотел… …Просто зацепился нитями за ближайшее облако, сиганув прямо за борт, оставляя приоткрывшего рот Ло просто стоять, недоуменно хлопая глазами. «И какого хрена он сейчас сделал?..» Ответа, конечно же, ему никто не дал — ни в этот день, ни на следующий, ни на послеследующий.  Ло приходил на завтрак — а Дофламинго уже был в своей каюте и занимался делами до вечера, Ло шёл на палубу — а Дофламинго, едва завидев его, тотчас испарялся. Постепенно это начинало злить: у Ло не было доказательств, но Донкихот словно… избегал его?  Правда, вопрос — зачем? Так не хочет рассказывать о том, почему всё это затеял? Ло кусал губы, нервно топал ногой, барабанил пальцами по столу.  Поговорить с оказавшимся до чёртиков изворотливым Дофламинго уже становилось не просто стремлением узнать важную информацию, а делом принципа — так что отступать было никак нельзя, хоть и казалось, что добиться цели не представляется возможным. Тем не менее, «поймать» Донкихота в конце концов удалось: спустя четыре дня Ло был уже практически здоров, а потому, острожно выглянув на палубу и увидев Дофламинго, стоящего на привычном месте, швырнул камень в его сторону, шёпотом произнеся «Room», — уже через мгновение стоял вплотную к Донкихоту. Намереваясь расставить все точки над «i», Ло, не слишком долго думая, схватил его за запястье — видимо, забыв, что он был не в лучшей форме в отличие от Дофламинго, который мог в одно мгновение выкинуть его за борт, — вынуждая повернуться и… застывая. Ветер вновь взлохматил светлые отросшие волосы, несколько прядей упали на лицо, другие — забавно торчали, делая Дофламинго, обычно либо укладывающегося, либо стригущегося коротко, до боли в груди похожим на покойного Росинанта — и заставляя Ло, на несколько мгновений переставшего дышать, мелко вздрогнуть. «Почти одно лицо… только…» Только кожа Дофламинго была более загорелой и грубой, черты лица — острыми, а глаза — спрятанными. У Росинанта взгляд почти всегда теплел при виде Ло, а коричневая радужка будто вспыхивала на солнце, искрясь, — но какого же цвета она у Дофламинго?  На долю секунды Ло действительно захотелось проверить, и он даже было потянулся к дужке очков, но почти сразу же одёрнул себя — не время, совсем не время заниматься такими глупостями. Ему совершенно нет дела до дурацкого цвета глаз Дофламинго. — Хватит от меня бегать, — процедил он, возвращая себе контроль и заталкивая мысли о схожести Кора-сана и грёбанного Дофламинго куда поглубже.  — А я и не бегаю, — Донкихот расплылся в подозрительно расслабленной довольной ухмылке. — Это просто кое-кто никак не мог застать меня в нужный момент. Но я рад, что ты в итоге справился. Было бы нехорошо, если бы наш новый доктор в итоге остался единственным, кто не в курсе. Побледнев, Ло резко сжал чужое запястье. — То есть все знают, зачем ты прёшься на Святую Землю, кроме меня? Детка Пять, Марко, даже треклятый Цезарь — а я, выходит, так, по остаточному принципу? — Не драматизируй, — усмехнулся Дофламинго, приподняв бровь. — Тебе просто не повезло оказаться последним в очереди. Ло стиснул зубы. — Мне плевать, какой я в очереди. Просто скажи уже. Я хочу, чтобы ты объяснил, на кой чёрт затеял всё это — забрал меня, тащишь на Святую Землю, взял в команду будто бы случайных людей… Зачем? Что ты собираешься сделать? На мгновение ветер стих, словно склоняя голову перед  Дофламинго и давая возможность ответить. Он отвёл взгляд, замолкая почти на минуту, но в конце концов, покачнувшись на носках, произнёс: — Я собираюсь попасть в Замок Пангея. В тайный зал. Брови Ло сдвинулись. — Ты хочешь… власть? Убить кого-то, кто сидит там? — Я хочу забрать то, что мне давно принадлежит, — голос Дофламинго звучал негромко, но в нём была та самая интонация, от которой по спине Ло всегда пробегали мурашки. — Национальное сокровище, способное изменить мир. И, да, от кое-кого, вероятно, придётся избавиться. Он поджал губы, затем посмотрев прямо на Ло: — Это всё, что тебе нужно знать. Пока что. — Почему ты решил отправиться на Святую Землю именно сейчас? — Ло неосознанно шагнул чуть ближе, не отрывая взгляда от Дофламинго, и теперь почти касался подбородком его груди. — Почему не сделал этого, когда правил Дресс Розой и являлся шичибиукаем, был так близок к Мировому Правительству? — Потому что сейчас у меня есть всё, чего не хватало раньше, — хмыкнул Дофламинго. — А главное — больше нечего терять. Он выдернул руку и, развернувшись, направился к другому концу палубы. — Это не объяснение, — бросил ему вслед Ло. — Конечно, нет, — Донкихот, не оборачиваясь, уже зацепился нитями за облако. — Я же не Феникс. И снова исчез.

***

— Мы приближаемся! Крик Детки Пять разнёсся по всему кораблю, заставив Ло, сидящего в медблоке и читающего книги вместе с Марко, поморщиться: над звукоизоляцией на этом чуде техники определённо стоило ещё поработать.  — Она всегда такая громкая?.. — усталым голос поинтересовался он, отрываясь от изучения талмуда по анатомии.  — Нет, — Марко коротко мотнул головой, снимая очки, и, как-то нервно усмехнувшись, откинулся на спину кресла, прикрывая глаза. — Когда я… поцеловал её запястье, чтобы отблагодарить за помощь в драке с теми охотниками за головами в подземном городе, Детка… Пять очень сильно покраснела, попыталась что-то сказать и отойти подальше, но поскользнулась, утянув меня за собой, и я упал, ну, на её… — Марко внезапно порозовел, отвернувшись, и Ло округлил глаза, чуть приоткрыв рот. Господи, неужели прямо… — Лицом? — Да, — голос Феникса стал почти несчастным. — Ей потом было жутко неловко, да и мне тоже, она была очень молчалива следующие три дня точно, а на меня вообще не смотрела, но потом я решил объясниться и… — Пожалуйста, избавь меня от подробностей, — сдавленно попросил Ло, захлопнув книгу, и, одёрнув рубашку, вышел в коридор, быстрым шагом направляясь к столовой, откуда, судя по всему, и донёсся крик.  Его совершенно, чёрт возьми, не должна волновать личная жизнь Детки и уж тем более — доктора Марко, но он никогда бы не подумал, что этих двоих будут связывать такие, ну, или почти такие отношения. Осталось только Цезаря с Дофламинго свести — и будет не сомнительная сборная солянка из пиратов всех мастей, а просто цирк какой-то. — Гляди-ка, Ло! — едва он вошёл в столовую, как Детка Пять, до этого стоявшая у панорамного окна, развернулась, махнув ему рукой. — Смотри, во-о-он там вдалеке, кажется, видна Святая Земля! Чёрные глубокие глаза были полны явно искреннего, неподдельного восхищения, и, довольно улыбнувшись, она снова прижалась носом к стеклу, а Ло, подойдя ближе, сощурился, на автомате прикладывая ладонь к козырьку шапки.  Детка Пять оказалась права — если приглядеться, среди облаков действительно проглядывалось нечто похожее на конусные крыши зданий, а также небольшой кусочек Ред Лайн, на котором располагался остров.  — Мы прибудем туда вечером? — Раньше, — отрицательно мотнула головой Детка. — Я уговорила Цезаря использовать двигатели, чтобы увеличить скорость. — Как тебе удалось? — обычно равнодушный или саркастичный голос наполнился явным интересом, и, повернувшись, Ло выжидающе посмотрел на Детку Пять. Она хмыкнула, скрестив руки на груди. — Очень просто. Я сказала, что Доффи хочет прибыть на Святую Землю как можно раньше, потому что ненавидит ждать и желает начать операцию как можно скорее.  Ло широко ухмыльнулся: вот она, та девчонка-засранка, с которой они придумывали всевозможные шалости и порой водили за нос возомнивших о себе слишком много взрослых.  — Умница. — Я знаю, — горделиво произнесла Детка Пять, расплывшись в по-детски счастливой улыбке. — Видел бы ты, как он засуетился, когда я!.. — Кто засуетился? — шипящий голос Цезаря раздался сбоку, почти заставив их подпрыгнуть. К счастью, оба сдержались, а Детка, кашлянув в кулак, уверенно ответила: — Марко. Когда я пришла к нему в каюту, ну, и, знаешь, попросила… — Не продолжай! — почти взвизгнул Цезарь, побелев и скривившись от отвращения, после чего резко мотнул головой и, подлетев к столу, пробурчал: — Скоро сюда подойдут Феникс и Доффи, и тогда мы сможем начать… — Мы уже здесь! — все снова обернулись — на этот раз, чтобы увидеть Дофламинго и Марко, появившихся на пороге одновременно. Последний тотчас направился к ним, а Дофламинго, даже не поздоровавшись, уселся в кресло неподалёку, очевидно, не собираясь принимать непосредственное участие в обсуждении проблем насущных. «Может, оно и к лучшему», — подумал про себя Ло, прежде чем Цезарь, прокашлявшись, проговорил: — Вот и славно. Раз уж все присутствуют, объявляю собрание открытым и без лишних слов сразу перейду к делу: как вы могли заметить, мы уже совсем близко к Святой Земле — разумеется, благодаря тому, что я задействовал свои новейшие двигатели, — противный голос наполнился неподдельным самодовольством, и Ло едва удержался от того, чтобы цокнуть. — Именно по этой причине на повестке в первую очередь распределение задач между членами нашей команды для скорейшего и успешного завершения миссии, — обведя всех собравшихся вокруг стола многозначительным взглядом, Цезарь продолжил: — Я предлагаю так: Доффи пойдёт за сокровищем, мы с Фениксом и Трафальгаром отправимся за понеглифом, а девчонка пусть сторожит корабль. — Всех людей, разбирающихся в медицине, в одну группу запихнуть? — приподняв бровь, с явным скепсисом уточнил Марко. — Где твоя рассудительность? — Помолчи, Феникс, — шикнул Цезарь, и халат, до этого выглядевший совершенно нормальным, вдруг стал походить скорее на облако пара, клубящееся и расходящееся во все стороны по полу, а жёлтые глаза сузились. — Впрочем, если тебя это настолько волнует, можешь пойти с Трафальгаром за понеглифом, а я буду с Доффи. — А моё мнение никого не интересует? — с плохо скрываемым возмущением проговорила Детка Пять, уперев руки в боки и вздёрнув подбородок. — Может быть, я не хочу сторожить корабль! — розоватые щёки слегка надулись, и Ло вспомнил, что в детстве она вела себя точно так же, когда Дофламинго отказывался брать её на опасные миссии. — Это ведь скука смертная. — Ну, а кто, по-твоему, должен этим заниматься? — фыркнул Цезарь, бросив на неё пренебрежительный взгляд. — Или думаешь, что справишься с помощью Доффи либо поиском понеглифа лучше, чем, например, я?  — Да так и будет, — сверкнув глазами, Детка Пять наклонилась ближе и ухмыльнулась, когда Цезарь невольно отпрянул. — Ты же трусливый страшно, в опасные места наверняка не полезешь, а их будет много. Толку от тебя… как от зонтика для рыбки. — Девчонка!.. — Оставь Детку, Цезарь, — зевнув, проговорил Ло и, едва заметно усмехнувшись, добавил: — Может, она отказывается стоять на стрёме, потому что хочет пойти с доктором Марко.  — Неправда! — мгновенно отрезала Детка Пять, густо покраснев и легонько пихнув его локтем в бок, стараясь не смотреть в сторону смущённо улыбнувшегося Феникса. Ло закатил глаза.  — Перестаньте вести себя как дети, — с нарастающим раздражением проговорил Цезарь, взмахнув руками. — Детка Пять владеет разными видами оружия и легко справится с защитой целого корабля, а доктор Марко обладает удивительным способностями в исцелении и, помимо прочего, умеет перевоплощаться в птицу, что может быть крайне полезно в изучении местности. Очевидно, первый вариант самый разумный, хотя, конечно, можно оставить девчонку вместе с Трафальгаром, — он усмехнулся, бросив короткий взгляд на них двоих. — Если ей вдруг, на самом деле, просто боязно сторожить в одиночку.  — Ты, газообразное!.. — Я не против, — пожал плечами Ло, подвив очередной зевок: сегодня он снова плохо спал, но, по крайней мере, кошмаров стало меньше — лекарство Марко начинало потихоньку действовать. — У меня нет большого желания лезть на рожон после встречи с Титчем, — тонкие губы исказились в кривой ухмылке — тело всё ещё побаливало, особенно, когда он вспоминал о произошедшем, — и Цезарь уже было кивнул, собираясь, видимо, огласить окончательное распределение, однако… — Нет, — Дофламинго, до этого молча наблюдавший за балаганом у стола, неторопливо потягивая вино, резко поднялся и, подойдя ближе, пристально — Ло был готов поклясться, пусть взгляд и скрывали зеркальные очки — посмотрел на Цезаря, а затем и на него самого: — Ло пойдёт со мной.  — Но зачем он тебе, Доффи? — сморщив нос, проговорил-прошипел Цезарь, и, честно говоря, Ло задался точно таким же вопросом: в самом деле, на кой чёрт он сдался Дофламинго? В конце концов поиск национального сокровища Святой Земли — личное дело Донкихота, в которое вряд ли стоило посвящать врагов, пусть и бывших, а ещё он прекрасно может справиться со всем сам, даже с лечением — вспомнить хотя бы битву на Дресс Розе, когда Дофламинго сшил нитями свои внутренние органы.  — Ло нужен мне, — медленно проговорил Донкихот, — потому что национальное сокровище превосходно защищено. А его фрукт идеально подходит для того, чтобы справиться с этим… неудобством.  — Ты что же, надеешься, что я помогу тебе обойти все ловушки, используя Опе-Опе? — хмуро уточнил Ло, скрестив руки на груди.  — Я не надеюсь, я планирую, — особенно выделив последнее слово, произнёс Дофламинго, и Ло сразу уловил интонацию, знакомую ещё в детства: Донкихот сейчас явно не будет терпеть возражений, а Ло не в том положении, чтобы устраивать сцены: он же не чёртов Цезарь в конце концов.  — Ладно, — буркнув себе под нос, Ло отвернулся. Помогать Дофламинго всё ещё не хотелось, но он попытался успокоить себя тем, что делает это исключительно ради собственной выгоды: кто знает, какую информацию получится выведать, пока они будут искать это сокровище, да и плюс Марко, к которому у него успело появиться что-то вроде хрупкого, но всё же доверия, вряд ли подведёт с поисками понеглифа.  — Отлично, тогда решено, — с каким-то облегчением в голосе произнёс Цезарь, вытерев несуществующий пот со лба и глянув на настенные часы. — На этом объявляю собрание закрытым. Думаю, теперь, — с искривившихся фиолетовых губ сорвался невесёлый смешок, — всем стоит разойтись по своим каютам. Возможности отдохнуть после того, как ступим на остров, не будет. Пользуйтесь, пока она есть. 

***

Вблизи Святая Земля оказалась просто огромной — словно Панк Хазард, Дресс Розу и ещё парочку мелких островов соединили вместе, слепив один-единственный. Стоя у окна в столовой спустя пару часов после того, как все разошлись, Ло смог рассмотреть утопающие в тумане леса и реки, раскинувшиеся на окраинах, красивые белоснежные дворцы, некоторые из которых были удивительно высоким и касались кончиками шпилей облаков, роскошные усадьбы, окружённые садами, широкие дороги, по которым неторопливо прохаживались взрослые с рабами на поводках и бегали дети.  В каком-то смысле — вероятно, очень извращённом — Святая Земля действительно походила на рай: она сияла чистотой, полнилась умиротворением, а люди здесь не знали бед, всегда были сыты, довольны и получали всё что душе угодно.  Впрочем, наверняка имелась и обратная сторона: Ло был уверен, что среди членов драконьего племени царила своя жёсткая иерархия, а ещё — в тотальной пропаганде о превосходстве мировой знати над другими людьми, в отсутствии у них объективной информации о внешнем мире и… цветов.  Вернее, как — конечно же, растения у них имелись, а крыши домов и башен были покрыты однотипной зелёной черепицей, но даже этот зелёный выглядел неживым — выцветшим, как старая краска, и странно холодным на фоне окружающей белизны. Всё остальное просто выжигало глаза: белая одежда, белые здания, белые улицы, белые колонны.  Ло старался смотреть внимательно, но так и не заметил хоть одного мало-мальски большого яркого цветного пятна, если не брать в расчёт сады и леса с водоёмами. «Интересно, а внутри домов тоже всё белое?..» Если так, то теперь Ло, кажется, начинал понимать, почему Дофламинго настолько сильно любил свои экстравагантные вырвиглазные наряды всевозможных расцветок. — Любуешься? — сжав пальцами джинсовую ткань, Ло тихо медленно выдохнул, заставляя себя успокоиться. Опасности нет — всего лишь Цезарь, который вряд ли собирается нападать на него.  — Как они нас не замечают? — вместо ответа на вопрос поинтересовался Ло, покосившись на него.  — Специальный газ, — отозвался Цезарь, наблюдая за тем, как постепенно сокращается расстояние между кораблём и островом — Детка Пять аккуратно снижалась, и пока что всё шло по плану. — Я сделал нас невидимыми, но это ненадолго. Ровно сто восемьдесят минут — и эффект рассеется. И тогда девчонка должна быть готова либо защищать судно в бою, либо что-то срочно придумать — не знаю, может, скажет, что она торговка диковинками или работает в Дозоре под прикрытием. — Ты серьёзно? — нахмурившись, Ло повернул голову в его сторону. — Может быть, лучше оставить ей этого газа и пусть использует по мере необходимости? — Не получится, — скривившись то ли от необходимости прямо признать несовершенство своего творения, то ли от того, что ему приходилось делать это при враге, Цезарь поморщился. — Газ нестабилен. Даже в баллоне начинает распадаться через четверть часа, — вздохнув с явной досадой, он покосился на Ло, поджав губы: — А стабилизатор у меня остался в другой лаборатории, которая была на Панк Хазарде и которую ты при поддержке этих ненормальных Мугивар успешно взорвал.  — Ну, извини уж, — фыркнув, Ло скрестил руки и отвернулся. Он не собирался по-настоящему просить прощения, но в глубине души всё равно почувствовал лёгкий укол вины. Пусть Цезаря он и не любил, но понимал как врач учёного: терять свои записи, оборудование, препараты всегда больно, а ещё больнее — жить дальше с мыслью, что точно так же ты больше никогда не сделаешь.  — …Короче говоря, Трафальгар, — прокашлявшись, Цезарь нарушил повисшую между ними тишину и произнёс более твёрдым голосом:  — Важно не мешкать. Понимаю, безопасного времени… будет очень мало, но всё же мы должны попытаться завладеть хотя бы чем-то, что может помочь в поиске понеглифа или сражении за него. Ну, и ещё надеяться, что Доффи отыщет своё сокровище как можно скорее — желательно до того, как эти придурки всё поймут и вызовут адмиралов или ещё кого похуже. Ло усмехнулся, бросив взгляд на чужое слегка побледневшее лицо.  — Ты же в курсе, что Дофламинго… ну, по крайней мере, был одним из этих придурков? — Да, — отрывисто проговорил Цезарь, стискивая зубы. Ло нахмурился. Что-то неуловимо поменялось в чужом тоне: нечто совершенно незнакомое, обычно чуждое самовлюблённому, заносчивому учёному прорезалось в голосе, вызывая странное ощущение того, что внезапно на месте Цезаря оказался другой человек. — Но Доффи… не такой.  — Особенный? — с явным сарказмом в голосе спросил Ло, но Цезарь, непривычно серьёзный и тихий, лишь коротко кивнул в ответ, заставив брови Ло взметнуться — как интересно, однако. Неужто Цезарь действительно уважает кого-то кроме себя? Или… действия этих двоих опережали его мысли вкупе с абсурдными предположениями, и они теперь были как Марко и Детка Пять? «Господи, нет», — резко мотнув головой и проигнорировав сощуренные глаза явно что-то заподозрившего Цезаря, Ло нервно облизнул губы и, быстро взглянув в сторону окна, на выдохе проговорил: — Думаю, нам нужно спускаться вниз. Корабль уже совсем близко к острову. — …Да, — Цезарь согласно кивнул с небольшой заминкой. Его голос вновь стал обычным. — Нам пора, Трафальгар, — бросил он, направляясь к выходу. — Если, конечно, не хочешь остаться охранять судно. — Как будто Дофламинго позволит этому случиться, — пробормотал себе под нос Ло, поспешив следом. Ему ещё нужно было забрать плащ с кикоку из лазарета, на прощание забежать к Детке Пять и… свыкнуться с абсолютно сумасшедшей мыслью о том, что сейчас он, вероятно, едва ли не добровольно отправляется в самое опасное приключение в своей жизни вместе с человеком, которого совсем недавно хотел убить. 

***

— Итак, повторю ещё раз, — Дофламинго хлопнул ладонями, привлекая всеобщее внимание. Они стояли внизу трапа, почти касаясь ботинками травы, но всё ещё не выходя наружу полностью: Цезарь сказал, что использует свой газ на всех, как только они покинут судно, а пока что нужно было оставаться на нём, чтобы сохранять невидимость. — Остров разделён на четыре зоны: Ред Порт, Замок Пангея, Владения Богов, где живёт Мировая Знать, и дорога к вратам, ведущая в Новый мир. Также существует четверо больших ворот, считающихся частями крепостной стены, — он махнул рукой, указывая на одни из них. — Мы с Ло отправимся прямиком в замок, Феникс, Цезарь — вы исследуете остров и попробуете найти понеглиф. Предполагаю, что он также находится в замке Пангея, но исключать остальные варианты нельзя. — Никаких проблем, — проговорил Марко, покосившись на Цезаря, который сосредоточенно что-то записывал, время от времени потряхивая колбу со странной субстанцией. — Будем использовать силы наших фруктов и сможем быстро осмотреть местность. Если ничего не найдём, отправимся к вам.  — А если понеглиф в чьём-нибудь доме? — приподняв бровь, поинтересовался Ло. — Маловероятно, — Дофламинго покачал головой. — Когда я был здесь в последний раз, его однозначно ни в чьём поместье не было. А понеглиф не та вещь, которую будут перетаскивать без веской причины. — Почему так уверен, его не хранят у кого-то из «обычных» членов драконьего племени?  — Потому что я был ужасно любопытным ребёнком, — ухмыльнувшись, Дофламинго чуть наклонился к Ло, и солнечный луч отразился от поверхности зеркальных очков. — А ещё у Мировой Знати принято устраивать званые ужины, на которые мою мать, а вместе с ней и меня с Росинантом с завидной регулярностью приглашали.  — И ты лазил по чужим домам в поисках понеглифа? Дофламинго рассмеялся. — Не глупи, Ло. Мы были детьми, а дети, как ты знаешь, любят играть, а ещё совать свой нос куда следует и не следует. Я исследовал каждый дом и могу с уверенностью сказать, что понеглифа там не было — такое я бы точно не пропустил. — Что поделать, — с явным недовольством, но в то же время каким-то смирением ответил Ло, — придётся поверить тебе на слово… — Все готовы? — прервал их диалог Цезарь, наконец-то оторвав взгляд от своих заметок и колбы. — Тогда я… — Погоди! — перебив его, произнёс Ло, которого вдруг осенило: — А почему ты не можешь наложить газ на корабль сейчас ещё раз? Тогда Детка Пять… — Не выйдет, — отрезал Цезарь, — использование возможно только спустя сто восемьдесят минут. Эффекты не суммируются, так что толку не будет. А теперь попрошу всех действительно приготовиться: я использую газ, после чего мы все покинем корабль, через три, две, одну… Ло зажмурился. Послышалось странное шипение — сначала тихое, но становящееся всё более и более громким, — а затем телу резко стало холодно: будто окунули в Северное Море зимой или сугроб. Невольно обняв себя руками, чтобы согреться, Ло, вдруг понял, что не видит их — да и ног тоже. «Подействовало, значит…» — Не мешкай, Ло, — крупно вздрогнув от голоса Дофламинго, раздавшегося прямо над ухом, он хотел было уже прошипеть в ответ, что Донкихоту следовало бы научиться соблюдать личное пространство других людей, как тот схватил его поперёк туловища и, не успев дать потоку возмущений вылиться изо рта, взмыл ввысь, цепляясь нитями за облака и направляясь в сторону самого величественного здания на Святой Земле, которое Ло заметил, ещё будучи на корабле.  Национальное сокровище уже их ждало.