3. Дружба начинается с обеда.

***

Прошло две недели с того момента, как меня извлекли из капсулы. После стопки подписанных отчетов и бесконечных проверок мне наконец разрешили свободно перемещаться по комплексу BOBSOC. Казалось бы — живи и радуйся, но возникла проблема: сотрудники здания меня откровенно избегали. Стоило мне появиться в коридоре, как люди находили повод свернуть в другую сторону или внезапно утыкались в свои планшеты. — Они меня боятся? — написала я в блокноте, протягивая его Роберту. Тот оторвался от изучения каких-то схем и мягко улыбнулся. В его взгляде не было заигрывания, скорее отеческое снисхождение и легкая усталость. — Не придумывай, Айрис. Просто ты для них в новинку, — ответил он — Пройдет время, они привыкнут. Коллектив у нас отличный, вот увидишь, вы еще подружитесь. Я лишь скептически приподняла бровь. Время, конечно, покажет, но пока я чувствовала себя экзотическим зверем в клетке. К тому же, общение осложнялось тем, что говорить я так и не научилась. Любая попытка произнести хоть слово заканчивалась невнятным мычанием, от которого у меня самой начинала болеть голова. Приходилось везде таскать с собой блокнот и карандаш. — Может, мне стоит выучить язык жестов? — быстро нацарапала я на очередной странице. Роберт тяжело вздохнул и потер переносицу. — Не думаю, что это хорошая идея. Далеко не все здесь его знают, так что тебе все равно придется писать. Или… — он хитро прищурился, — тебе просто лень постоянно затачивать карандаш? «Мне не лень! Просто этот блокнот вечно мешается!» — размашисто написала я, бросив на него сердитый взгляд. — Ладно-ладно, не кипятись, — Роберт миролюбиво поднял руки вверх и негромко рассмеялся. — Со временем что-нибудь придумаем, обещаю. А пока постарайся не терять свой инструмент общения. Я ничего не ответила и просто вышла из его мастерской. Решила заглянуть к Тому — может, он был в более продуктивном настроении. Но в его кабинете царил привычный хаос: чертежи были разбросаны по полу, на столе высилась гора грязных чашек, а в воздухе стоял запах озона и застоявшегося кофе. Самого Тома нигде не было. Я уже собиралась уйти, как дверь резко распахнулась. На пороге стоял Томас, и по его лицу сразу стало ясно — сегодня к нему лучше не подходить. — Опять ты? Что ты здесь забыла? — раздраженно бросил он, даже не глядя на меня. Я быстро открыла блокнот и начала писать, пока он злобно смотрел на меня, скрестив руки на груди. «Хотела навестить. Тебя не было, я решила подождать. Почему ты всегда такой злой?» Томас прочитал записку, и его взгляд стал еще холоднее. — Уходи, Айрис. Сейчас же. У меня слишком много работы, чтобы тратить время на пустые разговоры через бумажку. Я разочарованно вздохнула и направилась к выходу. Уже в коридоре до меня донесся его приглушенный ворчливый голос: — Этот дефектный клон приносит одни только проблемы… Фраза «дефектный клон» ударила больнее, чем я ожидала. Вернувшись в свою комнату, я рухнула на кровать и уставилась в потолок. А ведь он в чем-то прав. У меня шесть пальцев на руках вместо пяти. Я появилась на свет из-за программной ошибки. И кроме Роберта, который возится со мной как с ребенком, я никому в этом огромном здании не нужна. Я притянула к себе плюшевого мишку в скафандре и крепко его обняла. — Ну хотя бы ты меня не осуждаешь, — прошептала я одними губами, зная, что звука не будет. Странно, но единственное, что меня по-настоящему успокаивало — это космос. Моя комната была завалена книгами по астрономии, плакаты со созвездиями, да даже мебель по тематике космоса. Откуда во мне эта страсть? Роберт — биолог до мозга костей и инженер, а Томаса интересуют только железки и провода. Похоже, несмотря на то, что я клон, у меня все же начали формироваться собственные, ни на чьи не похожие интересы. Всю ночь я пролежала с открытыми глазами, прокручивая в голове слова Томаса. «Дефектная». Может, он сказал это сгоряча? Ученые часто срываются, когда у них что-то не получается. Но осадок остался, и уснуть я так и не смогла.

***

На следующий день

На следующее утро я сидела в столовой, медленно потягивая обычную воду. Это было единственным, что помогало хоть немного привести мысли в порядок после бессонной ночи. Вокруг кипела жизнь: столовая была забита сотрудниками, стоял гул голосов, звон столовых приборов и смех. Однако вокруг моего стола образовалась своеобразная зона отчуждения. Свободных мест в зале почти не осталось, люди предпочитали обедать стоя или ютиться по трое на одном стуле, лишь бы не садиться рядом со мной. Я уже привыкла к этому молчаливому остракизму, как вдруг стул напротив с шумом отодвинулся. — Здесь же не занято? — раздался бодрый женский голос. Я подняла глаза и увидела девушку с яркими рыжими волосами, подстриженными под каре. У нее были удивительные глаза болотного цвета и широкая, искренняя улыбка. На вид ей было около двадцати, и, судя по белому халату, она тоже работала в лаборатории. Я молча кивнула, немного опешив от такой смелости. — Вот и отлично! — она уселась, с грохотом поставив поднос. — А то я уже думала, что придется есть на ходу, как в прошлый понедельник. Кстати, я Робин. Робин Миллер. А ты, как я понимаю, та самая легендарная Айрис? Я быстро достала блокнот и написала свое имя, добавив вопросительный знак. — Откуда ты меня знаешь? — прочитала Робин и хихикнула. — Слушай, в BOBSOC новости разлетаются быстрее, чем вирусы. Весь химический отдел только и гудит о «женской версии Роберта Смита». Роберт, конечно, гений, но скрывать такое достижение у него получается плохо. Я написала: «Я не умею говорить. Точнее, получается только мычание». — Оу, так ты немая? — Робин на секунду посерьезнела, но тут же снова заулыбалась. — Без обид, просто уточняю. Слушай, это даже удобно — ты отличный слушатель! Будем друзьями? Мне здесь катастрофически не хватает нормальных людей для общения. Вокруг одни сухари-ученые, которые думают только о формулах. Я улыбнулась и активно закивала. Это было так странно и здорово — первый человек за пределами двух лабораторий, который не смотрел на меня как на дефектный образец. Следующие полчаса пролетели незаметно. Робин оказалась потрясающей собеседницей и, честно говоря, жуткой сплетницей. Она рассказывала о курьезах в химическом отделе, о том, как она тайно рисует шаржи на начальство, и о том, что Роберт Смит на самом деле гораздо добрее, чем кажется со стороны. — Слушай, обед почти закончился, мне пора бежать, — Робин с сожалением посмотрела на часы. — Дай мне свой номер, если он у тебя уже есть. Будем переписываться, а то я умру со скуки в своей лаборатории. Я быстро вырвала листок из блокнота, записала цифры и протянула ей. Когда она встала, я импульсивно подалась вперед и обняла её. Робин на мгновение замерла от неожиданности, но тут же крепко обняла меня в ответ. — Ну всё, Айра, не пропадай! — она подмигнула мне и скрылась в толпе сотрудников. Я проводила её взглядом, чувствуя, как на душе впервые за долгое время стало тепло. «Может, всё не так уж и плохо?» — подумала я, собираясь уходить. Но стоило мне развернуться к выходу, как я чуть не врезалась в широкую грудь. Передо мной, словно глухая стена, возник Том. На нем была его неизменная серая кофта с высоким горлом, поверх которой был небрежно накинут белый лабораторный халат. Из-за разницы в росте я уткнулась взглядом прямо в ворот его кофты. Мне пришлось сильно задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Том стоял неподвижно, и его высокая, массивная фигура в этом халате казалась еще более внушительной и подавляющей — Хватит тут рассиживаться, — буркнул он вместо приветствия. Он не выглядел рассерженным, скорее просто уставшим, как человек, которого оторвали от важных дел. — Пошли в мастерскую. Кое-что тебе дам. Весь мой оптимизм немного поутих. Я растерянно моргнула, крепче сжала в руке блокнот и послушно побрела за ним. Зачем я ему понадобилась? Обычно он только ворчит, что я мешаюсь под ногами. Когда мы зашли в его мастерскую, Том подошёл к заваленному деталями столу и схватил небольшую коробку...