Измайлова Ирина, «Троя»

Все хорошее, как известно, быстро кончается, так что больше исторических романов Рено на разбор у меня для вас нет. Зато есть «Троя» Измайловой, встречайте! Честно говоря, у меня еще по отзывам на эту книгу сложилось впечатление, что она может оказаться совсем не в моем вкусе, но меня подкупило то, что в отличии от ряда других авторов, бравшихся за сюжет по Троянской войне, писательница не забыла о существовании одной из невест Ахилла — Троянской царевны Поликсены, и было интересно, станет ли она раскрывать эту сюжетную ветку как романтическую, и если да, что из этого получится, ведь мифологический материал, мягко говоря, сложный, да еще и противоречивый, поскольку у мифа было много разных вариантов. (Спойлер: не стала). «Троя» Измайловой, хоть и написана давно, могла бы считаться актуальным произведением, поскольку транслирует антивоенную повестку. Ахилл и Гектор, явно обожаемые писательницей до неприличия, там не просто так умные и красивые, они, после энного количества страниц, хотят остановить войну и спасти Трою от разрушения. Но эта актуальность совершенно не делает ее сколько-нибудь читаемой. Я не справилась даже с первой книгой, а там есть еще продолжение, где герои сражаются, наберите в грудь воздуха, с тираннозавром! Но до тираннозавра я не дотерпела. Основная проблема «Трои» Измайловой — она скучная. Повествование сильно затянуто то пейзажными описаниями, то разговорами о духовности в духе сочинений Платона, но без яоя. Еще есть вставки из современности, где историки основной текст читают. Вся их функция — восхищаться текстом и рассказывать, что он лучше «Илиады». Только вот он не лучше по целому ряду причин, а эти вставки, кроме недоумения с подобных оценок, только добавляют затянутости книге. Кстати, горе-историки сказали, будто этом тексте больше реализма, чем в «Илиаде». Но его не больше, даже если забыть про тираннозавра. Если в «Илиаде» Ахилл, как и любой обычный воин, не мог идти в бой без доспехов, то здесь он, без доспехов, один гонит 100 (прописью: сто, если кто подумал, что здесь лишний нолик) троянцев и чуть не выламывает ворота Трои. Главные герои: Ахилл, Гектор, Пентесилея — ростом выше обычных людей и намного сильнее, да еще и красивее, но поскольку богов в этом сюжете принципиально нет, мифологическое обоснование для сверхсилы героев в виде божественных родителей тоже исчезает. Поэтому это все сложно объяснить иначе, чем авторским произволом, а попросту говоря, эти персонажи крайне сьюшные. При этом они все настолько благородны, не по эпохе человечны и гуманны, и т.д., и т.п., что Лисий из «Последних капель вина» на их фоне выглядит очень интересным персонажем, совсем даже не нудным и не картонным. А еще там есть амазонки, плавающие верхом на дельфинах, и живая вода, но по мнению историков из вставок по современность, это все еще реализм, ведь Хирон — не кентавр, а просто отшельник, и богов из сюжета убрали. В результате позиция этих историков выглядит просто шизофреничной. Либо реализм, либо живая вода и тираннозавры. Ахилл, который в «Илиаде» без малейших сомнений принес в жертву на погребальном костре Патрокла двенадцать специально с этой целью захваченных молодых знатных троянских пленников, не говоря про собак, здесь при всех своих суперспособностях офигенно благородный, жертв не приносит, любит поговорить о духовности, о едином боге (в бронзовом-то веке!), все такое. Кстати, авторы, ставящие этих героев в антивоенную позицию, были и до Измайловой: например, француз Жан Жираду, написавший пьесу «Троянской войны не будет», сделал главным героем-антимилитаристом Гектора, который, в этой версии проникся отвращением к войнам, будучи троянским полководцем, и всеми силами пытается предотвратить войну с ахейцами. Ахилл в роли антимилитариста выглядит несколько более неожиданно, но с учетом того, что в конце «Илиады» произносит несколько довольно ярких пассажей об ужасе войны, возможно. В этой роли он обычно выступал у авторов, писавших о его любви к Поликсене. Но у Измайловой все портит сьюшность центральных персонажей, нелогичность, беспардонное восхищение собственным текстом в устах героев из вставок о современности. Гектор несколько уходит в типаж «истинного короля», постоянно подчеркивается, какой он прекрасный царевич и великий военачальник, знает каждого ремесленника в Трое и любим каждой собакой. Ахилл могуч до абсурда, про сто троянцев уже писала. Еще все герои, которые как-то против этих, становятся злодеями до глубины черной души, например, Менелай и Парис оба превратились в каких-то монстров, что клейма ставить негде. Менелай, причем, за то, что он не сказал Ахиллу, что Патрокла ранил первым троянец Евфорб, а не Гектор. По логике текста получается, что это исключительно из-за него Ахилл пошел убивать нашего прекрасного и чудесного Гектора. Но если хоть немного подумать, Гектор сам снял с тела Патрокла доспехи и надел на себя, публично обозначив своим трофеем, этот мифологический эпизод писательница полностью сохранила. Значит, он сам послал всему миру сигнал, что победитель Патрокла — он. Менелай должен был объяснять Ахиллу, что «все не так однозначно»? Но мог ли он объективно оценить, какая из ран Патрокла серьезнее и кто первым ее нанес? Ему в бою заняться нечем, кроме как с профессионализмом патологоанатома отслеживать все повреждения Патрокла? В «Илиаде» Менелай — один из главных героев битвы за труп Патрокла. Но тут писательнице надо было как-то помирить Гектора и Ахилла, и Менелай был назначен крайним по принципу «кого-то же надо, а он как раз проходил мимо», что выглядит очень натянуто. Создается ощущение Гектороцентризма, как будто Менелай сам ему денег должен, а не троянцы у него казну скоммуниздили. Впрочем, Парис тут тоже назначен черной-черной овцой в белой-белой прекрасной Трое. Разговоры о «едином Боге» и «православном мировоззрении» совсем не прибавляют книге декларируемого реализма, в бронзовом веке, возможно, боги и богини классического периода могли рассматриваться как ипостаси богини-матери и бога-отца, но это все равно очень далеко от монотеизма. А у хеттов, которые из более-менее изученным народов бронзового века наиболее близки троянцам, поскольку историческая Вилуса-Илион была вассалом Хеттского царства, вообще была устойчивая формулировка «тысяча богов и богинь». Вставки из современности вызывают крайнее недоумение тем, что горе-историки видят в основном тексте то документальную точность и реализм, то это самое православное мировоззрение, да еще и уверены, что текст полностью отражает реальные события. При том, что там появились амазонки верхом на дельфинах и живая вода. Историческое соответствие этой книги реалиям бронзового века, несмотря на то, что историки внутри текста утверждают, будто оно там есть, вызывает огромные сомнения, даже если забыть про живую воду, тираннозавра, огромный рост и сверхсилу героев. Например, смущает даже не то, что в Трое есть храм финикийской богини Астарты, а то, что она вдруг стала богиней преисподней. На самом деле Астарта почиталась как небесная богиня, покровительница мореплавателей, которым она указывает путь, и богиня любви и плодородия. В тексте используется слово «греки», хотя этот этноним поздний по сравнению с «эллинами», которые в реалиях бронзового века тоже могут вызывать определенные сомнения. Если был упор на соответствие крито-микентской эпохе, лучше было использовать слово «ахейцы» и более локальные названия по местностям. Еще стилистически сильно выбивается слово «богатыри», но это может быть моей вкусовщиной. Яоя и юри в произведении нет даже в виде элементов, но, как мне кажется, их наличие или отсутствие здесь далеко не основное предупреждение.