Мадлен Миллер, «Песнь об Ахилле»

Встречаются разные переводы названия: «Песнь Ахилла», «Песнь об Ахилле», «Песнь Ахиллеса». Еще один роман по мифам о Троянской войне. В отличии от «Трои» Измайловой, это яой, по крайней мере, первая половина книги. Это даже не элементы яоя. Так что если вы прям сильно против данной направленности, книга вам скорее всего просто не подойдет. Да, там есть сюжет, а так же появляются элементы гета, хотя их меньше, чем можно было бы ожидать, зная мифологический материал, но все-таки в центре повествования отношения Ахилла и Патрокла. Вы наверняка знакомы с распространенным мелодраматическим сюжетом, где есть героиня-серая мышка, она влюблена в самого красивого и популярного парня в школе или типа того, он тоже в нее влюбляется, но ее начинает кошмарить стервозная мать героя, потому что считает, что какая-то безродная мышь недостойна ее сыночки-корзиночки, и находит для него невесту альфа-сучку, которая тоже всячески шпыняет нашу Золушку… В общем, встречайте: в роли мышки — Патрокл, в роли принца — Ахилл, в роли свекрови-монстра — Фетида, в роли стервозной соперницы почти что утвердилась Деидамия, но она быстро исчезает из сюжета, да и ее слишком жаль не только читателям, но и главному герою. Патрокл здесь, кстати, — единственный ПОВ-персонаж. Главный вопрос к роману — почему Патрокла окружающие так шпыняют и унижают? (Спойлер: даже после смерти). По мере чтения это вместо сочувствия начинает вызывать недоумение и усталость. Особенно посмертные злоключения тени Патрокла вызвали эффект «одноногой собачки». В целом текст довольно точно следует древнегреческой мифологии, насколько это возможно с учетом наличия в античности кучи вариантов. От текста «Илиады» есть мелкие отступления, например, Ахилл побеждает речного бога без помощи Гефеста, а Приам приходит к Ахиллу до похорон Патрокла, а не после. Но притеснения и травля, которым подвергается Патрокл, мифами никак не обоснованы. Да, по мифу он еще в детстве случайно (?) убил какого-то мальчика и был изгнан, из-за чего и рос при дворе отца Ахилла Пелея. Но в древнегреческих мифах этот мотив встречается постоянно. Если был персонаж, про которого рассказчики не знали, что послужило причиной его переезда, либо было несколько вариантов, где он родился, и надо было как-то собрать их воедино, использовался универсальный обоснуй «он кого-то убил и был изгнан». Подробно об этом распространенном сюжете, как об обосновании, вносимом в миф при позднейших пересказах, пишет археолог Лев Клейн в книге «Анатомия «Илиады». Сам Пелей, отец Ахилла, убил сводного брата Фока и был изгнан, что является просто позднейшим объяснением, почему он, сын царя острова Эгины Эака, стал царем Фтии, которая находится в другой части Греции. Владимир Пропп и Роберт Грейвс объясняют подобные сюжеты тем, что многие архаические мифы пришли из той эпохи, когда наследником был не сын, а муж дочери, а сыновья отправлялись искать себе невесту с приданым или завоевывать землю самостоятельно. Ситуация, когда царем становится муж дочери предыдущего царя, присутствует в самой завязке мифа о Троянской войне: наследницей спартанского престола является Елена Прекрасная, ее муж Менелай становится царем благодаря женитьбе на ней. Если подумать, это добавляет Менелаю мотивации воевать за Елену: собственной легитимности в качестве спартанского царя у него нет. Эта историческая справка показывает, что убийство и изгнание — сомнительное обоснование для всеобщей нелюбви к персонажу, тем более, когда-то то же самое произошло и с самим царем Пелеем. Для второй части книги обоснование нелюбви к Патроклу по крайней мере со стороны Фетиды есть — парни уже взрослые, и у окружающих начинают возникать вопросы относительно нежности их дружбы, хотя высказывать их Ахиллу в лицо дураков нет. Но изначально любовные отношения между двумя юношами выглядят для Эллады обычно, и ничего особенного в них нет. В реальности схожие вопросы из-за продолжения любовной связи во взрослом возрасте были к Александру Македонскому и Гефестиону, которые осознанно косплеили Ахилла с Патроклом, кстати. Впрочем, поскольку Деидамию Фетида тоже не упускает случая унизить, все-таки, похоже, она здесь просто архетипическая мама сыны-корзины, за исключением того, что и сам сын для нее, видимо, хорош недостаточно. Плюс, Фетида здесь настолько презирает обычных людей, что скорее напоминает Вальбургу Блэк из «Гарри Поттера», чем божеств из античной мифологии. Может показаться, что с точки зрения олимпийской мифологии Фетида, одна из множества нимф-нереид — малозначительное божество, но это не так. Развитость культа языческого божества не всегда коррелирует с его ролью в «академической» мифологии. Фетида была весьма почитаема моряками, потому что считалась доброй богиней, спасительницей терпящих бедствие на море. Но в этом романе Фетида показана настолько злой и презирающей обычных людей, что не верится, что она может кого-то спасать. Такая бы скорее топила выживших. У озлобленности Фетиды есть обоснование — Пелей изнасиловал ее, а затем боги заставили выйти за него замуж. Но ее персональное презрение к Патроклу сложно логически обосновать этим фактом. Кстати, борьба Пелея с Фетидой в мифе выглядит очень архаично и в целом больше напоминает легенды типа женитьбы человеческих мужчин на женщинах-тюленях шелки из британского фольклора, чем типичные античные истории о связях людей с богами. Если Фетида — злая свекровь с замашками Вальбурги Блэк, а Патрокл — всеми шпыняемая Золушка с апгрейтом до военврача и великого гуманиста, то заглавный Ахилл так и остался для меня наименее раскрытым из центральных персонажей. Мотивы его ключевых для сюжета поступков не особо понятны. В историях с «мышкой» и «прекрасным принцем», чтобы проникнуться, неплохо бы раскрыть, по каким причинам «принц» влюбился в «мышку», а именно это в истории так и не проговаривается, из-за чего мне так и не удалось проникнуться центральным пейрингом. Почему Ахилл так хочет прославиться, тоже не раскрывается. Вроде бы и логичное желание для юноши, но в тексте об этом ничего нет до самого отплытия под Трою. При этом Ахилл любит Патрокла и никого больше. Сам Патрокл ближе к античной тотальной бисексуальности, а Ахилл болезненно относится и к собственной связи с Деидамией, в которую он вступает в этой версии только под давлением Фетиды, и к гипотетической женитьбе Патрокла, даже если о ней говорится с мотивацией завести ребенка, что для древнегреческого мировоззрения скорее обязанность, чем выбор. С пленницами Ахилл ни в какие связи не вступает, что, конечно, помогает современному читателю не возненавидеть героев, потому что военные изнасилования явно выглядят слишком отвратительными и неприемлемыми, с другой, не очень органично для описываемых нравов. Кстати, патриархат в сеттинге книги более жесткий, чем мог бы быть с учетом того, что описывается очень архаическое время, когда положение женщины было лучше, чем в классическое. Кстати, в некоторых вариантах мифа Ахилл влюблен не только в разных девушек — Бресеиду, Поликсену, Пентеселею, но и в троянского царевича Троила. Здесь все эти истории игнорируются. Не типичное для сеттинга, в том числе с точки зрения героев внутри текста, поведение Ахилла внутри текста тоже никак не объясняется. Конечно, люди могут вести себя нетипично для своей культуры, но для этого должны быть причины, заложенные индивидуальным опытом, особенностями характера и темперамента, мировоззрением, которые в произведении хорошо бы объяснить. Еще возник вопрос к тому, что Патрокл в этой версии так и не выучился сражаться, поскольку хочет лечить, а не воевать, а Ахилл сражаться тоже не учился, его навыки воина, фактически, являются здесь волшебной врожденной способностью полубога. Мне это показалось несколько странным, поскольку техника боя тяжеловооруженного воина микенской эпохи должна быть достаточно сложной и требовать не только силы и быстроты, но и умения, тренировки, знания приемов. Логика Ахилла, отправляющего Патрокла в бой в своих доспехах, хотя он знает, что сражаться тот не умеет, моему пониманию не поддается, впрочем, результат оказался закономерен. В «Илиаде» Патрокл явно умеет хорошо сражаться. На самом деле, несмотря на ощущение то недораскрытости, то передозировки с пинанием Патрокла, роман в целом неплохой. Отсутствие динозавров и православного мировоззрения, как мы выяснили, — уже весомый плюс. Но мне у той же писательницы больше понравилась «Цирцея». Завязка там другая, но заглавная героиня, она же рассказчица, тоже изначально выглядит всеми шпыняемой серой мышкой, однако никакой прекрасный принц в нее не влюбляется, и это идет сюжету на пользу. За тем, как героиня самостоятельно, путем проб и ошибок, а также упорного труда, наращивает уверенность и силу, интересно наблюдать.