Маргарет Джордж, «Дневники Клеопатры»

Это дилогия американской писательницы Маргарет Джордж — той самой, что написала уже знакомую нам «Елену Троянскую». В отличии от Елены, здесь главная героиня очень серьезно относится к своей роли правительницы, глубоко вникает в проблемы своей страны, и ее невозможно представить оставившей трон. Книга иногда маркируется как «исторический любовный роман», думаю, потому что этот жанр лучше продается. На самом деле, любовные линии играют не такую уж важную роль, хотя присутствуют и иногда двигают сюжет. Но в целом это добротный исторический военно-политический роман, с элементами мистики — есть некоторые указания на то, что божественные силы реальны, хотя их проявления можно объяснить и психологическими эффектами. Читать его ради любовной линии я бы не советовала, вряд ли он удовлетворит подобный запрос. Но для меня отсутствие фиксации на романтике — это плюс. Тем более, если в «Елене Троянской» основная любовная линия оставила странное впечатление, но Парис хотя бы не бесил персонально, просто выглядя жертвой Империуса, то Марк Антоний — это другое. Все время хотелось отправить этого военного гения как можно дальше из кадра, картошку копать, например. Дилогия оставила несколько неоднозначное впечатление, поскольку первый том мной был прочитан очень быстро и с интересом, а вот второй я читала с большими перерывами и вряд ли бы осилила до конца, если бы не собиралась писать обзор. Дело в том, что как только на авансцену вышел исторический персонаж Марк Антоний, повествование превратилось в какую-то хронику попоек, с длинными подробнейшими описаниями еды и одежд, которые начали вызывать усталость и раздражение, поскольку сильно тормозили сюжет и перегружали текст. Да и вообще, читать о приключениях алкоголиков как-то не очень приятно. Заглавная героиня все время удивляется, как же так получается, что из-за слухов об их роскошной жизни от Антония пачками отворачиваются сторонники в Риме. Вот прям жизнь несправедлива, Октавиан жесток и коварен. Но если данные военные гении даже меня жутко утомили своими пирами, чего ждать от граждан Рима, чье благосостояние сильно пострадало от долгих гражданских войн? Они должны порадоваться за Антония, что он закатывает роскошные многодневные пиры по заграницам, пока они глодают условные мышиные хвосты? По-моему, закономерная, нормальная человеческая реакция. Или Клеопатра возмущается, что народ в Риме жалеет сестру Октавиана Октавию, жену Марка Антония, которую он бросил, нарушив договоренности с ее братом, но не оформил развод, и живет в Египте как супруг Клеопатры. А что, опять же, должен подумать народ? Октавия ничего плохого не сделала, еще и воспитывает детей блудного супруга от предыдущего брака. Она совершенно очевидно выглядит пострадавшей стороной. Ужасные, ужасные римляне, гнусный, жестокий, погрязший в мещанской пошлости плебс (нет). В первой книге и тех частях второй, где Марка Антония не было, Клеопатра казалась более умной и прагматичной героиней, а связавшись с Марком Антонием несколько утратила политическое чутье и связь с реальностью. Такое ощущение, что и она тоже стала слишком много пить, из-за чего они провалили свою политическую стратегию и пиар-компанию. Наиболее интересными мне показались моменты, где Клеопатра занимается вопросами управления Египтом, она сама при этом проявляет свои лучшие качества разумной и рачительной правительницы, заботящейся о своем народе. Ей присущи смелость и инициативность. Она выглядит сильной правительницей, разбирающейся в делах управления и даже войны лучше многих мужчин. Мне кажется, писательница вкладывала в свое произведение мораль, что иногда умным и достойным людям патологически не везет, но получилось скорее «Минздрав предупреждает» о вреде алкоголя для когнитивных способностей политика и полководца, а так же его репутации. Впрочем, злоупотреблял спиртным, как на страницах романа, так и по историческим данным, еще отец главной героини, даже считавший себя воплощением бога виноделия Диониса, как впоследствии и Марк Антоний. Данный отец показался мне на редкость неприятной личностью, и неудивительно, что его презирали и собственные подданные, и римляне, на штыках которых он удерживал власть в Египте, как это сейчас называется, «торгуя суверенитетом». Но героиня смотрит на него глазами ребенка, к которому отец, каким бы он ни был, проявляет любовь, она привязана к нему. И это, боюсь, повлияло на ее вкус относительно мужчин, что вполне реалистично. Писательница старается придерживаться исторических реалий, насколько это возможно с учетом недостатка достоверной информации, ведь по многим деталям биографии Клеопатры сохранились противоречивые данные или откровенная прооктавиановская пропаганда. Она придерживается версии, что мать героини погибла, когда та еще была совсем маленькой (у меня было ощущение, что она убита по приказу так любимого героиней отца, но это не раскрывается в тексте). При этом у героини есть две старшие сестры. Я проверила эту информацию, есть достаточно обоснованное мнение, что одна из этих женщин на самом деле не сестра, а как раз мать, и в таком случае она дожила до подросткового возраста героини, но точных данных нет. В тех ситуациях, когда есть такая возможность, она трактует возможные разночтения в пользу героини: например, ее младший брат-супруг-соправитель Птолемей (второй из братьев Клеопатры с этим именем) погибает от болезни, хотя античные историки считали, что он был отравлен ею. И, честно говоря, ее невиновность вызывает у меня сомнения, поскольку у нее был прямой мотив избавиться от него: пока он был ребенком, он был удобен как формальный соправитель, но став подростком, он мог бы завести собственных детей, и захотеть, чтобы престол наследовали они, а не сын Клеопатры от Цезаря Цезарион, как хотелось ей. Не говоря о том, что он мог попытаться отодвинуть ее от власти. Но мог, конечно, и умереть от болезни, поколения традиционного древнеегипетского инцеста здоровья не добавляют. Династия Птолемеев и так продержалась долго по древнеегипетским меркам — видимо, основатели династии обладали просто уникально прекрасными генами. Битва при Акции, или при Акциуме, описана в соответствии с представлениями современных историков, которые считают, что Клеопатра и Антоний отступали по заранее согласованному плану, пусть и не совсем удачно, а история о бегстве Клеопатры — всего лишь миф, придуманный октавианской пропагандой. Это явно в плюс книге. Юлий Цезарь показался мне несколько идеализированным, но при этом был интересен, как умный персонаж, который, однако, не избежал некоторых ошибок, из-за которых был убит. Клеопатра очень его любит, но обижена, что он не признал их сына и не назначил его своим наследником. И вот тут мне кажется, что это Клеопатра ничего не поняла в менталитете и законах Рима, а Цезарь, который их хорошо знал, так поступил, потому что не хотел вмешивать сына в «игру престолов», которую тот бы гарантированно проиграл. А Клеопатра и во всем поддакивающий ей Антоний проиграли как свои жизни, так и жизнь этого самого сына. Дело в том, что никакие браки и общие дети с не гражданами Римской республики в этот период не считаются законными в принципе и не могут наследовать. Помимо этого, никакой условной короны Римской империи, о которой грезит Клеопатра для своего Цезариона, в природе не существует. Римская империя — не монархия, а диктатура. Цезарь аккумулировал в своих руках несколько важных должностей, и правил через них, а вовсе не стал царем. При диктатурах власть иногда наследуется кем-то из родственников предыдущего правителя, но это вовсе не такое строгое правило, подкрепленное законом и обычаем, как при наследственных монархиях. И признавать своим правителем иностранца, потому что он биологический сын Юлия Цезаря, римлян ни закон, ни духовные скрепы совершенно не обязывают, наоборот. Клеопатра привыкла, что в Египте и других странах Востока правят обожествленные царские династии, и ошибочно экстраполирует это на Рим, хотя Цезарь пытается ей объяснить, что все гораздо сложнее. Но зачем слушать человека, которого порезали на салат, даже если он вроде как любимый. А стоило бы. То, что Клеопатра отстаивает независимость Египта от Рима, вызывает уважение и сочувствие, но вот ее убеждение, что ее сыну все должны, выглядит как минимум необоснованным и в итоге губительным, в том числе для самого Цезариона. Как Египту не нужно, чтобы им правили римские наместники, так и римлянам не хочется, чтобы ими правил египетский царь. Октавиан Август изначально выглядит малозначительным комическим персонажем. Он комплексует из-за невысокого роста и носит сандалии со скрытыми каблуками. Он болезненный и очень невезучий. Забавно, что во время карнавала он появляется в костюме Ахилла, объясняя это тем, что хотя бы так хотел почувствовать себя лучшим воином на свете. И по своей роли в сюжете он действительно очень похож на Ахилла в «Елене Троянской», который тоже появлялся как эпизодический комический персонаж, но потом неожиданно для заглавной героини и ее друзей, утвердился в роли наиболее опасного антагониста. Хотя методы борьбы у них совершенно разные: Ахилл беспощадный «рыцарь крови», а Октавиан — хитрый политикан, умело использующий пропаганду. Хотя, как указано выше, за Октавианом есть действительно подлые ходы, такие как миф о бегстве Клеопатры во время сражения при Акциуме, но до этого во многом Антоний и Клеопатра сами выставили себя в дурном свете перед народом Рима, роль Октавиана в их очернении не столь и значительна. Кстати, в части про Жака и его демонических гиксосов забыла написать, что местами попадались фразочки, от которых слегка дергался глаз, потому что они сначала ассоциировались с совсем иным контекстом, типа: «Наша армия бежала из Алеппо!» и «Ввести войска в Палестину!» В «Дневниках Клеопатры» же политических противников Юлия Цезаря называют «республиканской партией», и фразы типа «о чем думает республиканская партия?» иногда вызывали совсем не античные ассоциации. Однако быстро стало понятно, что все нормально, диссонанс не такой сильный, как кажется: республиканская партия думает о том, что Цезарь, гад такой, напустил египетских мигрантов через южную границу. Но представить Брута с Кассием в красных кепочках и Цицерона, призывающего сделать Рим great again, конечно, было забавно.