Глава 3

      Ксейден Риорсон не считает нужным тщательно придерживаться расписания, но возможность получить от свояченицы кинжалы, брошенные ему в голову, точно не значилась в его списке дел на день.       Его день начался относительно нормально: проснуться пораньше, заняться Вайолет, когда её охватила утренняя тошнота; проверить поток горцев, проходящих через казармы в поисках убежища; как-то пережить очередное заседание Ассамблеи, не назвав никого невыносимой гребаной пиздой, особенно когда они осмелились посмотреть на Ви; не забыть поесть в какой-то момент; просмотреть некоторые отчеты; нанести визит в гавань, проверить руководителей лодок для подледной рыбалки, которые они сейчас ремонтируют; контролировать несколько отрядов кадетов, пока генерал Тэвис отдает им приказы. Очень скоро зима, закат в четыре тридцать, поэтому остаток дня и ранний вечер потрачены на просмотр новых отчетов, составление бюджета и подсчеты того, сколько ещё деревень потребуется и сколько ресурсов, чтобы пережить предстоящую зиму.       Он стоит в своем кабинете с Боди и несколькими другими Отмеченными — были некоторые неприятные юридические формальности, связанные с возвращением домой детей-Отступников, которые были недостаточно взрослыми, чтобы быть отправленными в Басгиат к тому времени, как Тиррендор захватил их независимость, и несколько придурковатых приёмных семей поднимают шум, чтобы возместить им, черт возьми, расходы за то, чтобы забрать детей обратно, — когда двойные двери распахиваются с колоссальным грохотом, и Мира Сорренгейл врывается в комнату с выражением лица, обещающим кровопролитие.       — Риорсон, ты гребаный придурок!       Ксейден быстро считывает её намерения — скорее вспышка, прежде чем она бросает чертов кинжал ему в лицо. Его печать дает достаточно предупреждений, чтобы выскочить из зоны досягаемости, но, судя по траектории лезвия, она определенно целилась туда, где он оставит неизгладимый след.       Весь ад вырывается наружу, когда комната внезапно вздымается от хаоса. Боди громко и красочно ругается, вытаскивая свой меч. Другие Отмеченные также бросаются за своим оружием или пытаются сдержать Миру; его тени автоматически расступаются, одна чернильная масса предупреждающе роится на ней, в то время как другая выскакивает из комнаты, чтобы найти его Вайоленс.       «Королева в порядке», — вмешивается Сгаэль. — «Сосредоточься на спектакле перед собой».       Ксейден прочищает горло, приказывая Отмеченным: — Стоять. — Он пренебрежительно смотрит на брошенный клинок Миры, несмотря на его впечатляющую цель и тот факт, что теперь он намертво врезан в стену из деревянных панелей позади него. Это у них семейное, черт возьми, наверное. Он задается вопросом, унаследует ли его маленькая девочка подобную склонность.       — Ксейде… — недоверчиво начинает Боди.       — Я точно знаю, зачем она здесь, — Ксейден вытаскивает кинжал из стены: не тиррийская сталь и не какая-нибудь там наваррская дрянь, из которой они куют свои клинки. Он кладет его в карман, но перед этим указывает ей на кресла, расставленные перед столом. — Садись, Сорренгейл.       — Иди на хер, — кипит Мира, как и ожидалось, ничего подобного не делая. — Я не могу поверить в то, что ты сделал...       — Ксейден, — повторяет Боди. Отмеченные ерзают между собой, явно не зная, что делать с этой конкретной ситуацией.       Бреннан выбирает этот момент, чтобы проскользнуть в офис; он не выглядит таким же безумным, как средняя Сорренгейл, но он определенно не в персиковом настроении. Его брови сдвинуты, а глаза сужены, когда он рявкает: — При всём уважении, о чём, чёрт возьми, вы двое думаете...       — Брен!       Вайолет решает появиться в этот момент, и часть напряжения спадает с позвоночника Ксейдена, как это всегда происходит, когда он находится в её присутствии. Она выглядит прекрасно сегодня вечером — но разве она, чёрт возьми, не всегда такая? — одетая в тёмно-синее, её пленительные волосы свободно струятся по бедрам, карие глаза подведены сурьмой. На ней нет ни её кожаных брюк для полетов, ни диадемы, но ей они и не нужны, чтобы командовать комнатой, подбородки всех остальных опущены с тихим уважением. Если бы не ситуация, он мог бы очень легко потратить свой вечер, любуясь ею в сиянии магических огней.       «Ты им сказала?» — предполагает Ксейден, зная, что она планировала сделать это сегодня.       «Они не очень хорошо это восприняли», — парирует она, пытаясь казаться ироничной, чтобы скрыть свое горе. Это не срабатывает; защитная ярость вспыхивает при её признании. Они оба предсказывали, что Мира в частности отреагирует плохо, но он не думал, что она зайдет так далеко, чтобы тыкать лезвиями ему в голову.       «Помнишь, про отрезание языка любому, кто скажет тебе что-нибудь гадкое?»       «Ты можешь сделать это с кем угодно, кроме них», — умоляет она. Ей не нужно особо стараться — Ви его жена, его королева, а теперь и мать его ребёнка. Конечно, она получает всё, что хочет, чёрт возьми.       — Все вы, — обращается он к всё ещё присутствующим Отмеченным. — Кажется, у меня встреча с родственниками жены. Я найду вас в обеденном зале, и мы сможем это обсудить. — Он многозначительно ловит подозрительный взгляд Боди. — Мы поговорим в ближайшие несколько дней.       Ему бы хотелось, чтобы Боди узнал об этом раньше, поскольку он будет связан с этим ребенком так же, как Бреннан и Мира, но он считает, что его кузен будет гораздо более снисходительным, чем любой из Сорренгейлов. Кроме того, обеспокоенного, бледного подергивания брови Вайолет достаточно, чтобы переместить её на самый верх его списка приоритетов.       Явно всё ещё озадаченные, остальные выходят из кабинета, отступая в сторону, когда Вайолет спешит к нему; он проводит её в своё кресло за столом, целуя её в голову, сжимая её плечо в знак поддержки и не отпуская руку. Несмотря на напряжение в комнате, она так же разрушительно красива, чтобы созерцать её. Как только дверь была закрыта, Ксейден сосредоточил своё внимание на двух старших Сорренгейлах, которые смотрели на него сверху вниз, оба скрестив руки и с бледным выражением лиц. Никто из них не занял место. Его это устраивает; он опирается свободной рукой на стол и небрежно прислоняется к нему, полностью готовый встать между Вайолет, её братом и сестрой, если понадобится. Даже если он не может отрезать им языки, есть много других творческих вариантов, если они переступят черту или доведут Ви до слёз.       Чёртовы родственники, да?       — Для протокола, Мира, — Ксейден прочищает горло, не зная, как лучше всего нарушить неловкое молчание между ними всеми. — Если твоей целью было кастрировать меня, ты сильно промахнулась.       — Может, мне стоило сделать это раньше, — ворчит Мира. — Тогда Ви не оказалась бы в этой чёртовой передряге.       В глубине души Сгаэль рычит на оскорбление. Даже если внешне он спокоен, Ксейден полностью с ней согласен и задаётся вопросом, не будет ли нечестно предположить, что Сгаэль пойдёт на Тейна за это и за всё остальное дерьмо, которое вот-вот вылетит из уст его всадника.       «Если я сделаю это от твоего имени, ты только начнешь новую войну», — указывает Сгаэль. — «Я передам предложение Андарне».       — Это не «гребаный беспорядок», — яростно цитирует Вайолет. — Пожалуйста, не называй нашего ребёнка так...       Наш ребёнок, смутно замечает Ксейден. Это первый раз, когда она сказала это вслух, за пределами уединения их комнат, и его сердце подпрыгивает от этого. Он хотел бы наслаждаться этим в праздничном контексте, а не когда на него нападают его родственники.       — Невероятно, — качает головой Мира. — Не могу поверить, что ты решилась на это. — Она многозначительно смотрит на Ксейдена.       — Это всегда было моим решением, — возмущенно оправдывается Ви.       — Конечно, — фыркает Мира. — Это то, что он тебе всё это время говорил?       — Вообще-то, так оно и есть, — прерывает Ксейден. Ему не нравится то, на что намекает Мира, но он будет давить на это как на синяк, если это заставит её замолчать с этого момента и впредь.       К его удивлению, именно Бреннан это озвучивает: — То есть вы вообще этого не планировали?       Ви застывает рядом с ним; он снова сжимает её плечо.       — Какого хрена я должен планировать беременность жены во время войны? — начинает Ксейден. Боги, он никогда не забудет, как Ви рассказала ему, тревогу, страх и ревущий ужас, что с ней случится что-то ужасное. Только вернувшись на землю Тиррендора, он по-настоящему, как следует осознал тот факт, что это было чем-то волнующим.       — Во время? — эхом переспрашивает Мира, и её голос каким-то образом дрогнул от ещё большей ярости.       Ви стонет, прикрывая ладонью глаза. — Уже больше трёх месяцев, Мира. Соедини точки вместе.       Ксейдену не нужно использовать вторую печать, чтобы понять, что Мира соединяет точки; она определенно приходит в ярость, по её выражению лица. — Ты втянул её в битву, когда она была...       — Не было никакого выбора, — решительно прерывает Ксейден. — Я понятия не имел, пока не осталось двадцать минут до того, как мы поднялись в воздух для последнего боя. Ви приняла это решение, и теперь она принимает каждое.       Мира качает головой. — Драконы не летают с беременными всадницами.       — Они так и поступают, когда дело касается высшего блага, — усмехается Вайолет. — Тейрн был недоволен, но у нас не было других обладателей молний под рукой. Дело в том, что мы этого не планировали.       — Это не плохо, с политической точки зрения, — начинает Бреннан, глаза всё ещё прищурены. — Молодая пара занимает трон новой, независимой страны. Королева из семьи, которая не пользуется здесь особой популярностью, так почему бы не дать ей наследника как можно скорее, верно?       От этого намёка Ксейдену хочется плюнуть. Он не делал этого, блядь, намеренно. Средство для подавления фертильности оказалось недостаточно сильным, низкое качество отваров Целителей, или, может быть, они забыли принять его в тот день, когда время было как раз подходящим. Он не знает. Ему насрать. Он бросает один взгляд на бескровные щёки Ви, и да, ему нужно это прекратить, пока не нанесён слишком большой урон.       — Мы не завели этого ребёнка из-за гребаной политики, — рычит Ксейден. — Мы не хотели, чтобы это произошло так скоро...       — Так скоро? — яростно переспрашивает Мира.       — Повзрослей, Мира, — ворчит Ви, подбирая под себя ноги. — Мне двадцать четыре года. Не совсем беременная девочка-подросток. Я замужем...       — Вы были только помолвлены, когда ты забеременела...       — Да, и теперь мы женаты. Пока ещё даже не видно, — признает она. — Как сказал Брен, я ещё и королева этой чертовой страны. Рождение нескольких детей не должно быть для тебя таким уж сюрпризом.       «Несколько?» — с надеждой повторяет Ксейден.       «У нас не может быть единственного ребенка», — парирует она. — «Посмотри, какой ты получился».       Он закатывает глаза, но не может сдержать глупую улыбку, которая хочет приподнять его губы; он направляет это усилие на то, чтобы послать искренний толчок тепла и обожания обратно по связи.       — Несколько? — Мира выглядит в ужасе. — Вайолет, твоё тело...       — Я переживала и худшее, — коротко парирует Вайолет. — Женщины с телами даже хуже моего прекрасно рожали детей. — Она указывает в сторону Бреннана. — Кроме того, он у нас под рукой, не так ли?       — Мы были на гребаной войне, Ви! — давит Мира. — Я просто удивлена, что ты не знала лучше и не избавилась от...       Ярость обжигает ему горло. Сгаэль тут же произносит в адрес Миры длинную, изобретательную серию ругательств, которая заставляет даже его вздрагивать от их враждебности. Ксейден замечает шокированную икоту Ви, и да, этого достаточно, чтобы оказаться в центре, желая сделать больше. Его тени вспыхивают и бурлят по комнате; и Бреннан, и Мира замечают это. — Не заканчивай это грёбаное предложение, Сорренгейл.       — Слишком далеко, Мира, — тихо соглашается Бреннан. Он занимает место, которое ранее предложил ему Ксейден.       Под его ладонью Вайолет натянута, как тетива, и слегка дрожит. — Убирайся.       Сёстры смотрят друг на друга. — Ви? — повторяет Мира.       — Не заставляй меня повторяться, — тихо приказывает Вайолет. Глаза у неё красные, но Ксейден не видит никаких слёз. Пока. — Убирайся нахер, Мира.       — Ты слышала её, — быстро поддержал её Ксейден. — Если ей придется сказать это в третий раз, я сам изгоню тебя из Тиррендора.       Мира бросает на него мстительный взгляд. — Я тебя, блядь, ненавижу.       — Это не делает тебя особенной, — Ксейден сохраняет скучающий тон, указывая на двери кабинета тем же самым клинком, который она послала ему в голову. — Выходи, Сорренгейл.       Мира бросает на него ещё один яростный взгляд, полный ненависти, затем делает виноватую гримасу в сторону Ви, после чего разворачивается на каблуках и выходит из офиса, громко захлопывая за собой двери.       — Ладно, — кивает Ксейден Бреннану. — Ты собираешься вести себя цивилизованно?       — Для протокола: я вызываю тебя на мат, — решает он.       — Мы сделаем это, как только закончим этот разговор, — обещает Ксейден. — Кто-нибудь хочет ввести меня в курс дела о том, что произошло?       — Нечего особо рассказывать, — голос Ви хриплый, верный намек на то, что ему нужно уделить ей время сегодня вечером, что ему нужно быть с ней нежным. Он играет с её волосами, пока она смотрит на него. — Андарна и Тейрн не дают мне летать, сейчас, поэтому Брен задавал вопросы. Я подумала, что посажу его и Миру для того же разговора. Всё прошло немного… — она съёживается, — по жопе.       — Я это вижу. — Он кладет кинжал Миры на стол, бросает на Бреннана циничный взгляд. — Ещё что-нибудь хочешь высказать, или ты собираешься теперь говорить приятные вещи о нашей королеве?       Бреннан понимает намёк. — Поздравляю с рождением ребенка, Ви-Ви, — говорит он с достаточно правдоподобной искренностью, так что у Ксейдена не возникает соблазна метнуть кинжал Миры в него же. — Ты будешь прекрасной мамой. Я помогу тебе, чем смогу.       — Спасибо, Брен, — осторожно выдыхает Вайолет, её руки ёрзают. Выражение её лица всё ещё тревожно подавлено; Ксейден обеспокоенно подталкивает свои тени через связь. — «Мне просто нужна тишина и покой», — просит она.       Он обещает. — «Я уже работаю над этим».       — Увидимся на матах через три часа, — отмахивается он от Бреннана, не заботясь о том, сколько времени пройдёт. К счастью, Бреннан чувствует, что этот ужасный разговор окончен, и встаёт на ноги, улыбаясь Вайолет, прежде чем тихо выйти из офиса.       Как только двери плотно закрываются, Ксейден опускается на колени рядом с Вайолет. Он ловит её руку, крепко целует тыльную сторону её ладони, внимательно наблюдая за выражением её лица. — Поговори со мной, — умоляет он, понижая голос, чтобы скрытый гнев не был так заметен.       Лицо Ви рушится, когда она встречается с ним взглядом, глаза яркие и серебристые от сдерживаемых ею слёз. — Я не ожидала, что она зайдёт так далеко, — щебечет она.       — Она чертовски перешла границы, — соглашается Ксейден. — Она также полна дерьма.       Её рот кривится. — Она не ошибается насчёт моего тела.       — Ты связана с двумя драконами, Вайоленс. Я видел, как ты убиваешь людей вдвое больше себя, сражаешь полностью зрелых виверн и вейнителей, словно они гребаные муравьи. — Он прижимает ещё один успокаивающий поцелуй к её костяшкам пальцев. — Я вполне уверен, что твоя упрямая задница сможет выдавить ребенка.       Вайолет выгибает бровь. — Даже если это твой большой ребенок?       — Не называй её так, — он наклоняется вперед, чтобы оставить нежный поцелуй на упругом животе Ви.       — Ты просто предвзят, — обвиняет она, уголки её рта подергиваются.       — Конечно, да. Наша qaoriis будет идеальной, независимо от её размеров. — Он выпрямляется, протягивая ей руку. — Давай отведем вас в наши покои. Я даже сделаю тебе массаж.       — Как будто это только для меня, — усмехается Вайолет, но её тихая, водянистая улыбка показывает, что его попытка подбодрить её срабатывает, и она позволяет ему поднять себя со своего рабочего кресла и увести в освещённую камином уединённую комнату.

***

      — Что за хрень заползла в задницу Айсрай и умерла? — громко и грубо спрашивает Гаррик, передавая Ксейдену полный мех воды и тунику. — Кажется, этот парень хочет, чтобы ты сегодня умер.       — Почему бы тебе самому не спросить его, придурок? — ухмыляется Ксейден, выплевывая изо рта кровавую воду; он позволил Бреннану немного поколотить его, выплеснуть остатки враждебности, накопившейся ранее, включая прямой удар в челюсть, от которого к утру наверняка останется синяк.       Гаррик бормочет что-то неразборчивое себе под нос, пока взгляд Ксейдена обходит тренировочный зал; несмотря на то, что уже почти полночь, там больше народу, чем он мог бы предположить. Боди и другие Отмеченные оказались здесь после того, как он не смог встретиться с ними в обеденном зале. Ещё несколько Всадников, Рианнон и Ридок Гамлин, несколько сотрудников Дома Риорсонов, теперь, когда их работа на день была закончена.       Миры, слава богам, нигде не видно. Он не чувствует себя особенно прощающим, особенно после нескольких часов утешения Вайолет, которая была расстроена из-за не слишком поддерживающей реакции своих брата и сестры вдобавок к некоторым новым тревогам по поводу её беременности, которых, казалось, раньше не было. Спасибо тебе огромное, Сорренгейл. Он и так был зол на неё раньше, но, увидев страдания Ви, он испытывает сильное искушение выполнить свою угрозу и изгнать Миру.       — Где наша королева, кстати? — Гаррик выхватывает бурдюк из рук Ксейдена и делает глоток. — Давненько её тут не видел. Не хотелось бы, чтобы она так скоро потеряла свою остроту после войны, а?       — Она всё ещё способна метнуть нож в твои яйца, брат. — Ксейден хрюкает, мысленно проверяя Ви. Довольный гул с другой стороны связи подразумевает, что она спит — надеюсь, не слишком беспокойно. Хорошо. Он присоединится к ней достаточно скоро.       — Кстати, о метании ножей… — Гаррик бросает взгляд в сторону Бреннана, но его уже отвлекает кадет, спешащий в его сторону за советом. — Боди что-то говорил о том, что Мира Сорренгейл устроила сцену?       Ксейден хрюкает. — Не думаю, что я в хороших отношениях с кем-либо из моих родственников сегодня вечером.       — Ты думаешь? — усмехается Гаррик. — Какого хрена ты сделал? Залетела их сестра?       Какого хрена? Неужели это было так очевидно? — «Ви...»       «Не спеши с выводами», — Сгаэль звучит скучно. — «Ты уверен, что он должен быть генералом, а не придворным шутом?»       Параноидальный страх всё равно пронзает Ксейдена, яростный и грохочущий, но он обуздывает своё самообладание. Ви не хотела, чтобы кто-то ещё знал, не после той ночи, что она провела — хотя он уверен, что Гаррик будет гораздо добрее к ситуации, чем Мира.       Но это не значит, что он назовёт свою каори в честь Гаррика. Или Шрадха, если уж на то пошло.       — Думай нестандартно, Тэвис, — спокойно парирует Ксейден.       — Какого черта это значит? — Гаррик поворачивается к Боди, который направляется к ним двоим. — Почему наш великий и могучий правитель настаивает на том, чтобы быть таким загадочным ублюдком?       Боди разражается смехом, когда Ксейден смотрит на них обоих, решительно не впечатлённый. Прежде чем он успевает сформулировать ответ, Вайолет вмешивается в его мысли.       «Кто победил?» — Она звучит хрипловато от сна. Он прекрасно представляет, как она приподнимается в их постели, её спутанные волосы падают на спину и шелковистые простыни, её выражение лица выражает негодование из-за того, что она проснулась намного раньше, чем предполагалось.       «Я позволил Брену думать, что он это сделал».       «Дурак». — Он чувствует раздражённую, ласковую улыбку Ви. — «Иди в постель. Твои девочки скучают по тебе».       Его сердце парит. Его не нужно просить дважды.

***

      Что касается дней рождения, то у Ксейдена они были гораздо хуже.       Он держит это дело в тайне, давая персоналу в доме Риорсонов выходной на ночь, следя за тем, чтобы горцы, занимающие казармы, были обеспечены обильной едой и вином, чтобы они не чувствовали себя слишком обделёнными. Несколько Отмеченных провели день, готовя один из немногих дворов крепости, обращённых к океану, с украшенными рунами жаровнями и цветочными композициями из горной сосны и свежих фиалок, закатывая бочки с вином и пряным мёдом, а также повозки с подносами еды для приготовления блюд. Есть несколько изумрудных знамен с гербом Тиррендора, но, кроме этого, ничего чрезмерно патриотичного. Кто-то вешает очень лестный гобелен Сгаэль на заднюю стену; она тщетно фыркает, когда он показывает ей его по их связи.       Наступает закат, когда двор заполняется людьми: выжившие Отмеченные, прислуга, которая решила прийти сюда, Всадники, которые дезертировали из Наварры и сражались в кампании против вейнителей, члены Ассамблеи, несколько гражданских по личным приглашениям и все, кого, черт возьми, хотела пригласить Ви. Несколько младших детей Отступничества собрали несколько тиррийских волынок и боевых барабанов, чтобы играть, что хорошо вносит вклад в атмосферу.       — Достойно короля, Риорсон? — шутит Гаррик, подталкивая щедрый кубок красного вина в руку Ксейдена.       — Слишком рано ломать тебе челюсть, Тэвис? — Ксейден берет его, но не пьет из чаши, всё ещё держа слово, данное Вайолет. Он осматривает двор в поисках её, но она ещё не появилась. Всё ещё готовится в их покоях, говорит ему связь.       — Не хотел бы, чтобы ты испортил прическу, — игриво ухмыляется Гаррик. Гад. Каким-то образом Слоун уговорила Ксейдена надеть его ненавистную корону и парадную форму, призвав поддержку — Вайолет, кого же ещё? — когда он попытался отстоять свою позицию. По крайней мере, он всё ещё может держать свои кинжалы при себе, даже если в тиррийских мехах чертовски жарко.       — Мне нужно нечто большее, чтобы вспотеть, — начинает Ксейден, но его прерывают, когда к нему подходят Имоджен и Слоун.       — С днём ​​рождения, черт возьми, старик, — объявляет Имоджен, поднимая бокал с вином против его бокала. Она одета в юбку тиррийской парадной формы; заметив выражение лица Гаррика, она выглядит слишком самодовольной для собственного блага. Он закатывает глаза.       — Удивлена, что у тебя еще нет седых волос, — добавляет Слоун. На ней красивое платье, зелёное, подходящее к их королевству, но Ксейден почти уверен, что под ним у неё сапоги всадницы.       — Мне всего двадцать семь, — устало подчеркивает Ксейден.       — Его срок давно прошёл, — торжественно кивает Слоун.       — Скоро нам придётся проходить ежемесячные осмотры на предмет артрита и дисфункции кишечника, — добавляет Гаррик с видимым ликованием.       Боди выбирает этот момент, чтобы присоединиться к группе. — Какого хрена?       — Обсуждаем пенсионный план Риорсона, — сообщает Гаррик.       — Здорово, что теперь мы можем это сделать, — шутит Ксейден.       — Просто помни, что тебе, вероятно, придётся сегодня вечером выступить с речью, — напоминает ему Боди. — Постарайся не упоминать о каких-либо… расстройствах кишечника.       «Ах чёрт», — он ругается по связи. — «Я отвлёкся от любой речи, которую должен произнести. Есть идеи, что сказать?»       Она молчит со своей стороны, хотя Ксейден чувствует, что она получила сообщение просто отлично. Он понимает, что её молчание — это застенчивость, когда она предлагает: — «Мы могли бы объявить о ребёнке?»       Несмотря на своё окружение, Ксейден замирает. — «Ты уверена?»       «Чуть позже. Когда будет наш круг и Отмеченные. Они задержатся подольше». — Вайолет посылает волну уверенного тепла. — «Я скоро спущусь».       — … да, они определённо сводят с ума.       Проклятый Гаррик. Ксейден засунет ему в глотку первую попавшуюся цветочную композицию, если он не заткнётся. Он вырывается обратно в настоящее, бросает Гаррику многозначительный взгляд. — Тебе действительно стоит так говорить о своей королеве?       Гаррик виновато усмехается. — Ви не будет против. Она меня достаточно любит.       — Ви замужем за этим угрюмым придурком, — замечает Имоджен. — Не уверена, что Сорренгейл — хорошо разбирается в характерах.       — Теперь её фамилия Риорсон, — гордо поправляет Ксейден.       «Ты слишком доволен собой», — фыркает Сгаэль.       Вайолет выбирает этот момент, чтобы войти в зал, и пространство затихает, когда люди опускают головы и почтительно освобождают ей место. Он всегда любит этот первый момент, когда видит Ви в тех редких случаях, когда она надевает платье и принарядилась — это каждый раз сюрприз. На ней также надета её диадема, её волосы танцуют вокруг её талии изящными локонами. Её платье выглядит так, будто его высекли из ледника, отражая белый и ледяной голубой в свете жаровен, достаточно свободное, чтобы её живот надёжно скрывался под слоями юбок и бисера. Как мотылёк на магический свет, он быстро тянется, чтобы встать перед ней, взять её за руку и поцеловать костяшки пальцев.       — Привет, любимая. «И ki qaoriis», — добавляет он мысленно. Обе его девочки здесь, всё для него. Лучший день рождения на свете. — Ты выглядишь божественно.       — Ты и сам неплохо выглядишь, — кисло отвечает Вайолет, протягивая руку, чтобы обхватить его подбородок, и проводит большим пальцем по его скуле.       Рианнон сопровождала её сюда, элегантная в тиррийских цветах, её волосы были переплетены по случаю: спускаясь по лестнице, она останавливается, чтобы поймать взгляд Ксейдена, и тактично понижает голос. — Я заявляю себя крестной.       — Ты ей сказала? — спрашивает Ксейден, не в силах сдержать улыбку, и тянется к талии Ви.       — Она помогла мне собраться, — улыбается Вайолет; Ри, должно быть, отреагировала доброжелательно. Хорошо. Ви этого заслуживает. — Всплыло, когда я не могла влезть в своё чёртово платье.       Его губы дергаются, когда он сдерживает смешок. — Похоже, мне нужно найти тебе ещё несколько платьев.       — Это совершенно не нужно, — закатывает она глаза. Она наклоняется к нему, руки скользят по его плечам, а её пальцы играют с его волосами. Затем она целует его, целомудренное прикосновение её губ всегда заставляет его мысли бунтовать, но она отстраняется, прежде чем он успевает углубить поцелуй. — С днём ​​рождения, ты, прекрасный засранец. Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю. «Вас обеих», — добавляет он, уже с нетерпением ожидая момента, когда он сможет заполучить свою жену к себе позже этим вечером.       «В следующем году она будет у тебя на руках в это же время», — напоминает Вайолет, и её глаза наполняются морщинками от восторга.       Они расстаются на следующие несколько часов; вечеринка по случаю дня рождения напоминает ему о собраниях в честь Солнцестояния, которые проводил его отец, в этом самом дворе, чтобы участники вечеринки могли любоваться Океаном Арктайл на закате. По мере того, как солнце садится и ночь становится холоднее, собрание постепенно уменьшается в размерах: члены Ассамблеи извиняются, прислуга дома, у которой есть маленькие дети, о которых нужно заботиться. Некоторые из Отмеченных взяли на себя обязанность разливать и подавать бокалы игристого вина, очевидно, предвкушая выступление. Ксейден понимает намек, сунув бокал лимонада в руку Ви, прежде чем помочь ей подняться на платформу в задней части двора, прямо под гобеленом Сгаэль.       «Готов?» — Глаза Ви яркие и внимательные. Принятие новостей Рианнон подняло ей настроение; Бреннан где-то в толпе, но Мира скрылась. Ксейдену было наплевать, когда он помогал ей поправить платье, её собственные ловкие руки тянулись вверх, чтобы поправить его корону и воротник его парадной формы.       «Разве я не должен тебя об этом спрашивать?» — Он убирает локон за плечо. — «Можно ли мне на этот раз отрезать языки?»       Где-то дальше по лестнице он издалека замечает, как Гаррик и Слоун звенят столовыми приборами по винным кубкам.       Вайолет хмыкнула, но прямо слова «нет» не сказала. — Не заставляйте своих подданных ждать, Ваше Величество.       Ксейден закатывает глаза от ненавистного звания, но поворачивается лицом к обитателям двора, которые смотрят на него; свет от жаровен то подчеркивает, то затеняет их выжидательные выражения приливами и отливами. — Последним человеком, который произносил речь в мой день рождения, был мой отец, ровно десять лет назад, — начинает он, как и репетировал. Двор немедленно гудит с почтительным, мрачным сочувствием. — Мне не нужно рассказывать вам, что произошло. Мы все знаем, чем закончилась эта история, и она определенно не была счастливой.       — Не нужно быть гением, чтобы понять, что Тиррендор вошёл в свою первую главу новой истории. Опять же, мы не знаем подробностей или где именно мы окажемся, но мы уже знаем, что эта история не такая, как предыдущая, и этого чертовски достаточно для меня.       — Произошло много перемен, много дерьма, которого, я думаю, мой отец никогда не ожидал, — глубоко вздыхает Ксейден. — Он надеялся на независимость и выживание, когда мы начнем войну с вейнителями. Даже если он сам этого не увидел, мы сделали это возможным. Теперь мы достигли всего этого. Теперь мы свободны говорить на языках наших предков, следовать их культуре и обычаям. Что касается Отмеченных, я знаю, мы все задаёмся вопросом, что бы подумали о нас наши родители, если бы увидели нас сейчас. Интересно, что бы сделал Фэн Риорсон со своим ребенком. Каким-то образом у меня на голове корона, на пальце кольцо…       Он протягивает руку, берет Ви за пальцы, переводит взгляд с двора на жену. — …и что к концу зимы я тоже стану отцом.       Он не совсем уверен, чего он ожидает, на самом деле. Несколько вежливых аплодисментов, несколько криков «ура», потрясённый шёпот. Вместо этого наступает несколько мгновений тишины, пока все впитывают и осмысливают, что именно он имеет в виду, а затем раздается чёртов рёв, именно во главе с Гарриком и Боди, хотя дети присоединяются к военным барабанам, и все остальные быстро следуют их примеру; маленький дворик внезапно содрогается от подавляющего шума празднования.       «Давай», — он сжимает руку Вайолет, наклоняя голову, чтобы поцеловать её, прежде чем осторожно вести её вниз по лестнице. — «Давай отпразднуем нашу каори».       Конечно, их ждёт толпа: все стараются не задеть Ви среди шквала объятий и поздравительных обменов. Ксейден обнимает свою королеву, но никто не может забыть, кто они и как они относятся друг к другу.       — Ты же сказал мне, что она, чёрт возьми, не беременна! — Гаррик бьёт его по плечу гораздо сильнее, чем нужно, но его улыбка широка и совершенно не обиженная.       Вайолет многозначительно выгибает брови. — Не хочешь объяснить?       — У него возникли вопросы после того, как Бреннан защитил твою честь, — объясняет Боди. Он сжимает плечо Ви. — Поздравляю с рождением ребёнка, сестра. Не могу сказать, что я это предвидел.       — Ложь, — закатывает глаза Имоджен. — Мы все знали, что это был лишь вопрос времени, прежде чем Сорренгейл...       — Она Риорсон, я... — начинает Ксейден.       — …залетит, — заканчивает она, закатывая глаза. — По крайней мере, у тебя будет что-то, чего можно ждать, когда нам всем надоест сидеть взаперти в помещении этой зимой.       — Знаешь, ты скучала по зиме, — Слоун подталкивает локтем. — Идеально для траха и драк, больше ни для чего.       — Ты не была достаточно взрослой ни для того, ни для другого, когда в последний раз у тебя была тиррийская зима, — замечает Имоджен. — Заткнись, черт возьми, Майри.       — Она просто хочет, чтобы её включили в процесс, Имоджен, почему ты должна быть такой дурой...       Ксейден теряет свою жену из виду, когда к ней подходят друзья Ви; Есиния и Рианнон обе с восторгом обнимают её, в то время как Сойер и Ридок колеблются, по-видимому, не зная, как приемлемо подойти к беременной женщине. Им лучше перебороть себя в ближайшие несколько месяцев. Затем Ридок совершает чёртову ошибку, предлагая назвать имя ребёнка в пределах слышимости Гаррика, и да...       — Игра, мать твою, началась, Гэмлин! — Гаррик уже вытаскивает меч. — Мы все знаем, что «Гаррик Риорсон» — имя куда лучше, чем «Ридок Риорсон», в любом случае.       «Всё прошло хорошо», — протягивает Сгаэль. — «Но если ты назовёшь своё драгоценное потомство в честь любого из этих клоунов, я позволю Тейрну навсегда тебя кастрировать».