Глава 5

      — Риорсон взбесится, — заявляет Ридок, слишком радостно, по мнению Вайолет.       — Ксейден не собирается впадать в ярость, — упрекает Вайолет, закатывая глаза для пущего эффекта, хотя она тихо соглашается, что Ридок будет полностью прав в своём предсказании.       — Вовсе нет, — вставляет Рианнон, одновременно выковыривая засохшую кровь из-под полумесяцев ногтей Ви. — Он просто попытается применить некромантию к придурку, который пытался убить тебя, просто чтобы сделать это снова.       — Вероятно, он не один совершит этот подвиг, — добавляет Сойер, отдыхая на койке рядом с Ви.       — Никто не будет заниматься некромантией, — строго поясняет Вайолет. — Кроме того, Андарна уже съела тело. От трупа не так уж много осталось, чтобы с ним работать.       Её друзья хихикают, выражая несогласие, но Вайолет не обращает на это внимания; они явно всё ещё на взводе после инцидента.       Это заняло меньше минуты; в один момент они просматривали рынки в одном из крытых павильонов в гавани Аретии, флот торговых судов из Браевика пришвартовался накануне вечером; в следующий момент убийца в маске выбил протез Сойера из-под него и практически нырнул головой вперед в Вайолет, целясь отравленным кинжалом в ребёнка. Единственным, что защитило её от отравленного ножа, была кольчуга, которую она стала носить, теперь, когда она слишком поправилась, чтобы влезть в свой верный корсет. Лезвие разорвало её тунику, но скользнуло по её защищённому животу; к тому времени, как он отвел кинжал назад для второго удара, Вайолет уже ударила его током до бессознательного состояния.       Сразу же поднялся шум; аретийцы, конечно, не были рады покушению на королеву и её будущего ребёнка, окруженных не менее чем иностранными моряками. Торговцы из Браевика были более или менее оттеснены обратно на свои корабли разъяренной толпой, в которую вмешались её охранники, в то время как Рианнон и Ридок занялись Ви и Сойером. Затем они обратили своё внимание на убийцу; Ридок выполнил грязную работу, отрубив голову, а затем руку с клеймами гильдии и кольцом, которое они не смогли опознать, прежде чем они вытащили тело наружу, где Андарна с нетерпением ждала своей следующей трапезы.       Оглядываясь назад, это было немного дерзко. Возможно, не самый умный её поступок — так быстро избавиться от тела. Но она была так разгневана попыткой нападения на её ребёнка, что Ви вообще не могла смотреть на убийцу, особенно после того, как Ридок снял с лица повязку, и оказалось, что это была молодая женщина.       Сейчас темно. Торговцев утащили в подземелья для допроса, как только вернется Ксейден, и дополнительный патруль стражи патрулирует улицы Аретии ночью. Её муж находится по ту сторону Тиррендора с отрядом, в котором находятся Гаррик и Боди; после последних метелей были внезапные наводнения, и они, по-видимому, провели день, эвакуируя несколько деревень недалеко от границы Поромиэля. Бреннан не покидал её ни на шаг, несмотря на то, что ему буквально нечего делать, кроме как торчать, суетиться и стирать кровь с её рук. Он только что отошел от неё, только чтобы пересечь лазарет, чтобы осмотреть части тела убийцы, которые принес Ридок.       «Ксейден всё ещё не знает?» — Она подтверждает это у Тейрна и Сгаэль.       «Не понимаю, почему ты на этом настаиваешь», — кисло возражает Сгаэль.       «Этим жителям деревни его помощь была нужна больше, чем мне», — утверждает она. — «Кроме того, он бы сошёл с ума на обратном пути».       «Он проведет всю ночь, допрашивая этих торговцев», — рычит она.       «Он бы сделал это независимо от того, когда бы узнал», — добавляет Тейрн.       Сгаэль издаёт многострадальный звук, который почти может быть вздохом. — «Мы почти на месте. Я скажу ему, когда мы приземлимся».       — Ви-Ви? — кричит Бреннан, всё ещё стоя над отрубленной головой и рукой убийцы. — Ты можешь подойти сюда?       — Конечно, могу, — Ви встает с койки, игнорируя протянутые руки Ри и Ридока, и пересекает лазарет, где стоит Бреннан. В свете огней, теперь, когда адреналин наконец-то выветрился, а события дня настигли её, невозможно отрицать ужасное зрелище. Это немного напоминает ей военные трофеи, клинки вызова, с которыми ты уходил с ковра в Басгиате.       Она заставляет себя сначала посмотреть на голову. Молодая женщина едва ли старше её, светлокожая и с крючковатым носом, волосы сбриты близко к голове цвета персика. Обе её ноздри проколоты золотыми кольцами, а на глазах и бровях толстая полоса тёмно-синей боевой раскраски. Ви, конечно, её не узнает, но её сердце всё равно бьется быстрее. Затем она смотрит вниз на руку, отрезанную у бицепса, внимательно вникая в детали. Мозолистые ладони, короткие ногти, фамильное кольцо на большом пальце, клеймо незнакомой гильдии, выжженное на внутренней стороне запястья. Бреннан указывает на гильдию, в частности на текст, написанный символами, которые Ви не смогла распознать, больше изображений, чем букв.       — Узнаёшь их?       Ви бросает на него холодный взгляд. — Если бы я это сделала, ты бы знал.       — Верно, — фыркает Брен. — У северного побережья Луцераса есть ряд островов. Большинство из них — захудалые, нищие, ими правят преступные синдикаты. Большая часть населения неграмотна, поэтому они используют эти иероглифы.       — Вы говорите о Разломе, да? — кричит Сойер.       — Ты можешь прочитать их иероглифы? — требует Бреннан.       Он качает головой. — Я с юга. Я знаю только истории.       — Зачем гильдии убийц из Разлома навредить Ви или Малышу Риорсону? — спрашивает Ридок.       — Клиент, вероятно, был не оттуда, — пожимает плечами Вайолет. — Они хотели бы замести следы, поэтому они бы отдали как задание.       — Один из иероглифов похож на кошку, — решает Бреннан. — Я рассмотрю гильдии с кошачьим мотивом.       — О, я могу это сделать.       Бреннан отмахивается от неё. — Не беспокойся, Ви-Ви, у тебя и так дел по горло.       Прежде чем она успевает вставить ещё слово, в связи между ней и Ксейденом возникает импульс; неподдельная паника затопляет связь. — «Вайоленс? Какого хрена ты ничего не сказала о чёртовом убийце?»       «У нас обоих всё хорошо», — успокаивает она. — «Встретимся в ротонде».       «Я убью ублюдка», — обещает Ксейден. — «Я разорву его на части. Этот жалкий гребаный ублюдок, преследующий тебя и нашего ребёнка...»       «Она уже мертва», — поправляет Ви, наполняя связь теплом в неуклюжей попытке успокоить его, хотя он не остынет, пока как следует не положит на неё глаз. Она зовет Ридока и Брена пойти с ней в ротонду, просит Ри оставаться на месте с Сойером. Когда они шагают из лазарета в сторону ротонды, Сгаэль издает приветственный крик, который, кажется, разносится по всему дому Риорсонов. Она даже не успевает спуститься до середины лестницы, как двойные двери распахиваются, снег и тени яростно врываются из холода снаружи. Ксейден практически вырывается из дверей, выглядя как бог смерти, наполовину обезумевший от паранойи и ярости.       — Где вечно живая тварь, которая покусилась на мою жену... — Он резко останавливается, когда Вайолет спускается по последней лестнице, его ониксовый взгляд окидывает её взглядом с головы до ног, и его плечи опускаются от облегчения.       — Прекрати драматизировать, Ксейден, — она криво и мягко улыбается ему, когда он идет к ней через вестибюль, быстро заключая её в объятия. Он покрыт липким слоем мокрого снега и льда, но никто из них не возражает, когда она прижимается ближе. Его рука обхватывает её живот, как будто ему нужно самому почувствовать невредимый бугорок. — Кольчуга сделала своё дело, — добавляет она дрожащим голосом.       — Я надеялся, что нам придется знать это только в теории, — ворчливо замечает Ксейден, целуя её в макушку, пока остальная часть его отряда выползает из ротонды. Большинство других всадников направляются прямиком на кухню, некоторые бросают на королевскую чету несколько любопытных взглядов, но Гаррик и Боди зависают, очевидно, более в курсе событий, чем остальная часть их отряда.       — У нас есть голова и рука убийцы, — сообщает Бреннан, также приближаясь. — На запястье клейма гильдии — из Разлома в Люцерасе.       Ксейден прищурился. — Нет тела?       — Андарна была голодна, — добавляет Ридок.       — Мы не можем объявить войну Люцерасу, пока эта идея не пришла тебе в голову, — добавляет Вайолет, играя пальцами с чернильными кудрями на его затылке.       — Мы всё ещё можем им угрожать, — ворчит он.       — Это совершенно ни к чему.       Боди прочищает горло. — А как насчет торговцев Браевика? Они имели к этому какое-то отношение?       — Они утверждают, что не делали этого. Скорее всего, убийца прибыл на одном из их кораблей, — вмешивается Бреннан. — Они проведут ночь в подземельях. Мы поговорим с ними утром.       Гаррик, конечно, воспринимает это как приглашение хрустнуть костяшками пальцев и начать подпрыгивать на ногах, как ребёнок, которому только что сказали, что Фестиваль летнего солнцестояния начнется на несколько дней раньше. — Зачем ждать?       — Дайте мне час, чтобы отвести Ви в наши покои, — начинает Ксейден.       — Заставь их ждать. Заставь их извиваться. — Ви игнорирует это, успокаивающе поглаживая рукой предплечье Ксейдена. — Они не умрут за одну ночь — у них там внизу есть питье и одеяла.       «Ты слишком любезна», — настаивает Ксейден. — «Даже если сейчас зима».       «Я не собираюсь наказывать иностранцев за преступление, которое никто из них, возможно, не совершал», — отмечает Вайолет. — «Убийца мог бы с таким же успехом оказаться безбилетником или заплатить за проезд, не раскрывая своего замысла».       Гаррик оценивает её. — Конечно, миледи. С вами всё в порядке?       — Отлично. — Вайолет делает жест и ему, и Боди. — Вы оба должны поесть, согреться. Вы работали весь день.       — Я пойду с ними. Мне чертовски нужна выпивка. — Ридок делает шаг вперед, задерживая взгляд на Боди. Он усмехается. — Наблюдать, как крутая королева казнит убийц на электрическом стуле, по-видимому, изнурительная работа.       Гаррик и Боди принимают увольнение без дальнейших споров, вероятно, чувствуя, что у неё сегодня вечером будет полно дел с Ксейденом — и, возможно, он намерен наоборот. — Тебе что-нибудь нужно с кухни? — предлагает Боди.       — Пожалуйста. — Она чувствует, как рука Ксейдена ложится ей на поясницу; даже без связи она может сказать, что ему не терпится отнести её обратно в их покои, чтобы он мог более эффективно выполнять обязанности наседки. — Можешь принести поднос с тем, что есть в наличии для Ксейдена?       — И пряные лепешки Ви, — добавляет Ксейден.       Единственный человек, оставшийся с ними, — это Бреннан. Его серьёзные глаза слегка сужаются. — Увидимся внизу на рассвете, Риорсон?       — Будь цивилизованным, Брен, — вмешивается Ви, прежде чем Ксейден успевает согласиться, зная, что ему нужно как следует отдохнуть после изнурительного дня. — Хотя бы выпей свой утренний кофе и сделай вид, что читаешь свои бумаги, прежде чем идти допрашивать торговцев Браевика.       «Ты слишком спокойно к этому относишься», — обвиняет её Ксейден, сжимая её бедро.       «Я скормила своему дракону наш единственный источник доказательств», — парирует Вайолет. — «Вот и вся моя ежедневная норма необдуманных решений».       — Я пойду изучать эти иероглифы, — обещает Бреннан. Они расходятся: Бреннан в сторону обширной библиотеки дома Риорсон, Вайолет и Ксейден — в сторону покоев королевской семьи. Конечно, едва они успели подняться по лестнице на свой этаж, как их перехватила; не кто иная, как Мира, с дикими глазами и слегка запыхавшаяся.       — Ви? — Мира делает шаг вперед. — Я слышала о том, что произошло ранее. Ты в порядке?       Ксейден смотрит на неё с видимой неприязнью, и Ви не удосуживается сделать ему выговор. С тех пор, как её сестра узнала о ребёнке и высказала своё мнение, они оказались в ловушке ужасного танца избегания друг друга. Она прижимает руку к его груди, призывая его замолчать. — Мы оба в порядке.       — Я спрашивала о тебе, — Мира уверенно встречает её взгляд. — Думала, что все остальные будут слишком заняты суетой вокруг твоего ребенка, чтобы беспокоиться о тебе.       Ксейден едва не скалит зубы, услышав намёк; Вайолет вонзает локоть ему в рёбра. — Это вполне разумное беспокойство, учитывая, что убийца целился в мой живот, а не в горло.       — Ладно. Как знаешь. — Мира хмурит брови. — Я бы… я бы хотела поговорить, когда у тебя будет время.       «Кем она себя возомнила, чёрт возьми?» — требует Ксейден.       «Она моя сестра», — Ви возражает более печально, чем ей бы хотелось. Она натягивает виноватую улыбку. — Не сегодня, Мира.       — Конечно, нет, — Мира опускает взгляд. — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.       «Сомневаюсь», — замечает Ксейден, уже наклоняя её в сторону их покоев. Вайолет позволяет ему на этот раз, стараясь не оглядываться на сестру.       — Позволь мне наполнить тебе ванну, — предлагает он, открывая перед ней дверь в их покои и подхватывая её. — У тебя был долгий день.       — Это говорит человек, который весь день эвакуировал деревни, — пытается возразить Вайолет. — Нам стоит поговорить об этом.       — Не так уж много, чтобы докладывать, — пожимает плечами Ксейден, закрывая за собой двери. В последнее время их комнаты стали более опрятными, поскольку больше не нужно вести войну, чтобы занять их, но большой стол выдвинули, чтобы поставить детскую кроватку и ещё один ящик с книгами для третьего триместра, когда Ви, как ожидается, будет чаще всего прикована к постели.       — Тебе тоже нужно согреться, — отмечает Вайолет. Он облачен в разумные слои одежды, включая водонепроницаемую кожу и меха, но проводить много времени в воздухе под зимним дождем было не очень приятно.       — Похоже, мне придется пойти с тобой, — закатывает глаза Ксейден, целуя её в макушку. Он отпускает её, чтобы направиться в сторону ванной, останавливаясь только для того, чтобы сбросить свои пропитанные меха и сапоги. Пока Вайолет снимает свои собственные одежды и приносит полотенца, один из сотрудников приносит запрошенный ими поднос с едой — её пряные лепешки, щедрый чайник чая, сытное рагу из баранины с зеленью и картофелем для Ксейдена. Она тащит его в ванную, где Ксейден наклоняется над огромной ванной, капая масла и соли в хлещущую горячую воду.       — Я не хочу сейчас говорить об убийце, — решает Вайолет, ставя поднос и дергая за завязки платья, которое она поспешно натянула, когда в дверь постучался кухонный служащий. — Я весь день говорила об этом, и мы весь завтрашний день будем обсуждать это с торговцами. Давай обсудим что-нибудь другое.       Губы Ксейдена сжимаются, когда он следует её примеру, снимая оставшуюся одежду. — Мы едва обсудили это. Я даже не знаю всей истории.       — Да тут и рассказывать-то особо нечего, — усмехается Вайолет, беря одну из своих лепешек. — Я была на рынке, который устраивали торговцы, вместе с Ри, Ридоком и Сойером. Рядом со мной стояла охрана, а остальные держали меня в центре, так что не начинай ворчать об уровне моей безопасности.       Она на мгновение останавливается, чтобы оценить, как мышцы спины Ксейдена двигаются и напрягаются, когда он стягивает свою тунику с головы. — Убийца знала, что Сойер полагается на протез, и нацелилась на это. Как только он упал, она пошла на меня, — она обрывает себя, увидев суровое выражение лица Ксейдена. — Это неважно. Синяков нет, и меня уже осмотрели две акушерки и Брен. Я в основном просто расстроена, потому что она порезала одну из моих любимых туник.       Ксейден испускает долгий страдальческий вздох, направляя её в ванную. — Я почти жалею, что ты скормила её Андарне.       «Он может взять на себя следующего», — метко говорит Андарна.       «Не говори ему этого», — отвечает Ви. — «У него точно случится сердечный приступ от одного только предположения о втором раунде».       — Честно говоря, я в порядке, — повторяет она уже тысячный раз за день. — Я просто хочу знать, кто был её клиентом.       Глаза Ксейдена сверкают, когда он помогает ей опуститься в дымящуюся ванну. — Ты не единственная.       — Это имеет смысл, — закатывает глаза Вайолет. — У нас было бы много врагов, всех, кто выиграл от объединения Наварры, поскольку мы те, кто добился независимости и для других провинций. Есть много тиррийцев, которые были бы недовольны женитьбой своего короля на дочери Лилит Сорренгейл.       — Не говори этого, черт возьми, Ви.       — Это правда, Ксейден. Не притворяйся, что наш брак не был спорным. Достаточно того, что я твоя королева, а не твоя супруга. — Она прижимает руку к животу, отодвигаясь, чтобы освободить место для Ксейдена, когда он погружается в ванну позади неё. Она откидывается к нему, веки её трепещут, когда он прижимает её к своей груди, усаживая между своих коленей.       Ксейден целует её влажное плечо. — Ты не хотела обсудить что-то ещё?       Вайолет насмехается над своими собственными словами, которые повторяют за ней. — Полагаю, так и было.       — Что-то счастливое, — твёрдо решает Ксейден. — Ничего о затоплении деревень, или попытках убийства, или твоей чёртовой сестре.       Вайолет сжимает его колено, когда в голову приходит идея. — Когда акушерки проверяли меня, — предлагает она, — Тэган спросил, есть ли у нас имена. Видимо, нам нужно шесть.       — Нет, нету. Только три. — Его голос спокойнее, как она и предсказывала. Мягче, когда они говорят о ребёнке в контексте, который не соответствует тому, как их жизни угрожают невидимые, неизвестные враги как внутри границ, так и за их пределами.       — Есть ли здесь какой-то тиррийский обычай, о котором я не знаю? — Задолго до того, как её короновали как королеву, Вайолет прекрасно знала, что тиррийцы были гордым, суеверным народом, который цеплялся за сохранившиеся нити своей культуры и языка сравнительно больше, чем другие провинции Наварры. Писцы всегда обязательно подчеркивали это, и, несмотря на их неудачи в других областях, этот факт всегда держался.       Она также знает, что у небольших общин Тиррендора есть свои уникальные обычаи: отдалённые горные кланы, пастушьи деревни, охотники-кочевники, торговцы и рыбаки Аретии. Также есть определённый набор ожиданий, присущих исключительно королевскому роду и их семье, которые каким-то образом выдержали испытание временем — и наваррским империализмом — например, вплетение рун в волосы, особый пирсинг, какие цвета носить или пословицы произносить на определённых праздниках и тому подобное.       Оказывается, существуют также особые обряды для тех, кто беременна наследником престола.       Она не должна носить красное, например; это цвет крови и смерти, а также менструации, и есть несколько ужасных бабушкиных сказок о женщинах, страдающих выкидышами после того, как они надели красные платья — это тиррийская традиция. Тиррийская традиция также предписывает мужчинам приносить подарки матери своих детей на каждый новый цикл луны, что объясняет всю одежду, еду и красивые вещи, которые Ксейден регулярно дарит ей, хотя и чаще, чем сменяющиеся фазы луны. По словам аретийцев, она не может носить шкуру животного, если оно не имело потомства или не было снято лезвием, которое не принадлежало кому-то из её собственного дома. Поскольку она не может есть морепродукты, то она должна носить бисерные пояса из морских ракушек вокруг своих бёдер, чтобы ребёнок всегда находился близко к морю, как это делают аретийцы. И поскольку она королева, она должна носить только изумруды, опалы или нефрит, пока вынашивает первенца, сапфиры во время будущих беременностей. Есть также какое-то глупое правило о том, что только король — Ксейден — может физически её носить, наплевав на любые чрезвычайные ситуации, какая-то чушь о том, что простые люди не в состоянии вынести бремя династии Риорсонов.       — Ничто не ускользнет от тебя, не так ли, Вайоленс? — Ксейден тянется к тому месту, где она поставила поднос с едой. Он накалывает на вилку немного баранины с зеленью и предлагает ей. Когда Ви морщит нос — красное мясо в последнее время ей не по вкусу, — он сам съедает его, быстро жуя, пока наливает им обоим чашки чая. — Когда тиррийская пара выбирает имя для ребенка, — объясняет он, протягивая ей одну из кружек, — вы выбираете три, а не одно. В зависимости от того, в какое время дня родился ребенок — до восхода солнца, днем ​​или после заката, — то имя, которое вы соотнесли с этим временем дня, и есть то, как вы называете ребёнка.       — Значит, Тэган был прав, — продолжает Вайолет. — Нам нужно шесть имен.       — Только три, — настаивает Ксейден. — Это просто означает, что каждое должно быть идеальным, когда мы наконец встретимся с ней.       — Если ты не отнесешься к этому серьезно, то мы назовем малыша в честь Шрадха, Квера или Мабха, — закатывает глаза Вайолет, перечисляя по порядку драконов Гаррика, Боди и Бреннана. — Если он мальчик.       — Мы не будем называть наших каори в честь кого-то умершего, — смягчается Ксейден, поглаживая пальцами плечи Ви. — Для этого ещё слишком рано.       — Я хочу, — настаивает Вайолет. — Я бы, если когда-нибудь у нас будут ещё дети, я бы хотела, чтобы их назвали в честь каких-нибудь людей.       Ксейден выдерживает её взгляд. — Лиам? — предполагает он.       — И, может быть, мой отец, — признается она. — И твой тоже, если ты этого хочешь.       — Я подумаю об этом. — Он скользит пальцами по её пальцам, целует её мыльные костяшки. — А в этот раз? Какие-нибудь конкретные имена?       — Придумать шесть имен немного пугает, — размышляет Вайолет. — Мне определенно нужно откопать книгу детских имен.       — Как будто у тебя уже нет трёх припрятанных. — Ксейден усмехается. Затем, к её удивлению, он признается: — Если я в чем-то не прав по поводу всего этого, мне нравится имя Киллиан.       — Конечно прав, — смеётся Вайолет. — Но не пытайся сказать мне, что ты не думал о том, как мы назовем наших каори.       — Конечно, да. — Он ухмыляется, снова набивая вилку. — Лаванда, Астра и Ирис. Подумал, что продолжим эту тенденцию.       Они все фиолетовые цветы. Чёртов ублюдок. Конечно, он думает, что это смешно.       — Я могу жить с Астрой, — вздыхает Вайолет. — Но остальные два, забудь. Я бы лучше назвала её в честь Сгаэль.       «Неплохая идея», — с гордостью говорит Сгаэль, несмотря на общую связь.       «Эй!» — Андарна возмущается. — «Я сегодня съела кого-то ради тебя!»       «Мы пытаемся забыть об этом прямо сейчас», — Вайолет напоминает драконам. — Давай просмотрим книги, прежде чем примем решение, — напоминает она Ксейдену. — У нас ещё есть четыре месяца или около того. По сравнению со всем, через что мы уже прошли, это всё чёртово время в мире.