3. Пармезан

      Декорации: итальянский ресторан «У сеньора Россо».              Я великодушно согласилась на очередное приглашение Тима поужинать. Да, на сегодняшний вечер неприступная крепость решила сдаться и пожрать нахаляву, потому что была безумно голодна, потому что любит итальянскую кухню, потому что так велел черт на левом плече. В общем, Тим появился как нельзя кстати.              Черствое сердце в кой-то веки снизошло до жеста доброй воли, и вот я уже сижу за столиком на двоих. Один вечерок-то погоды не изменит. Скажете, совсем отчаялась, а бесплатный сыр подают только в мышеловке? Может быть, но я уже не маленькая девочка, в состоянии разобраться без посторонней помощи. Прекрасно помню, кем являюсь. Дрянь я. Если понадобится, Тим отправится в задницу или… А вдруг? Надо ведь людям иногда давать шанс, пусть и крошечный.              Честно сказать, я знаю наперед, что ни черта у нас не срастется — просто очень хотелось жрать, но… пускай будет «а вдруг».              Стоп-слово этого дня: пармезан. Очаровательное совпадение, я считаю.              Тим сегодня сама галантность — лучезарно улыбается, отвешивает комплименты, любезно подливает вина. Задобрить меня вздумал или споить, сучонок? Не на ту напал. Сейчас я врубила интеллигентный режим на полную мощность: веду себя, будто благородная девица, чрезвычайно прилично и миролюбиво. Пофиг! В любом случае Тима подкарауливает провал. Этот вечер обречен, не судьба. Да и от двух бокалов вина как-то ни горячо ни холодно. В клубе анонимных алкоголиков слабаков не уважают, а я, между прочим, уже приглядела самое удобное местечко. Четвертый стул справа, поближе к выходу — отличный вариант. Если на собрании что-то пойдет через задницу, всегда можно без палева свалить по-быстрому. Жизнь — непредсказуемая штука. Запасной план никогда не повредит.              Да, этот ужин изначально обречен на провал, потому что мои мысли на бешеной скорости упархивают все дальше и дальше от Тима.              — О чем задумалась?              Как я секунду назад выяснила, точно не о тебе. Об алкоголиках, о путях отступления, о жизни. Говорила же, ничего у нас не получится, идиот. Зря тратишь свое время.              — Да так, о…              Нервно пожимаю плечами. Ну и о чем? Дальше-то что? Нэнси, кажется, нужно закончить фразу. Пытливый взгляд напротив, словно у голодной собаки, ждет продолжения. Боже, и она тут о запасных планах размышляла… Давай, выдави из себя, наконец, что-нибудь. Только, пожалуйста, адекватное, а не как обычно. Уяснила?              — Ты знал, что китайский художник Ци Байши прославился благодаря креветкам?              Все-таки получилось как обычно. Что вижу, то и говорю? Глаза видят — я говорю. Безотказно работаем в паре.              — Не-а.              Я кровожадно насаживаю на вилку розовый трупик, ну, креветки. Кого еще? Они же у меня так удачно сдохли в тарелке. Не просто так я фетучини с морепродуктами заказала. Естественно, не просто, а чтобы сморозить чушь. Тим рассеяно моргает. Лучше молчала бы, ей-богу! Тима ни разу не стоит осуждать за незнание этого удивительного факта. Я тоже не знала до определенного момента и нормально себе жила. Спасибо Эшу за новые и поразительные открытия. Ума не приложу, как раньше обходилась без этой ценнейшей информации. Ржач.              Нэнси, поспешу напомнить, ты тут типа на свидании. Ответь мне на милость, какого фаллоса за столом нарисовался третий лишний? Белобрысого чудика в ресторан вроде не приглашали, за соседним столиком он тоже не маячит, так какого хрена я о нем ненароком вспоминаю? В частности, о бреде, который он постоянно несет. По-моему, Эш промыл мне мозги.              Впрочем, это свидание изначально было обреченным, поскольку я — злая дрянь, а Тим — добродушный идиот. Никакие «вдруг» здесь помочь не в силах. Честно, я и за свидание наши посиделки не считаю. Голод — страшная сила, толкающая к сомнительным авантюрам, только и всего. Доем свою пасту, допью вино и, вежливо поблагодарив, отчалю восвояси — сытая и со слегка запятнанной совестью. Пятном меньше, пятном больше. Фиолетово мне. У сегодняшнего вечера не было и не будет будущего! Прости, Тим, так уж вышло, что я изголодалась по итальянской кухне, но не по мужскому вниманию.              — Я к чему это вообще… — да уж, объясни, будь любезна, — Ци Байши изображал на своих полотнах креветок, вот и все. Не то чтобы они ему как-то помогли по-другому. Принесли удачу или еще чего, — тяжелый вздох утопает в бокале. — Ладно, не обращай внимания. Видимо, вино в голову ударило. Несу какой-то бред.              Да-да, заткни пасть креветкой, Нэнси, так всем будет лучше.              — Почему? Мне интересно.              Мне тоже было интересно, когда Эш рассказывал эту чепуху и… Стоять! Опять ты, белобрысое недоразумение, а ну-ка проваливай из моей дурной черепушки. Тебя в ресторан не приглашали.              Эш и Италия несовместимы, как я и Тим. Эшу больше подошел бы квартал красных фонарей в Амстердаме и косяк марихуаны, потому что он молодой и сумасшедший. Спорить не стану, налет безумия украшает художников, но… Пармезан. Нэнси, на минуточку, ты тут не одна, сфокусируйся уже на другом мужике ради приличия. Вашу ж мамашу! Отрываю глаза от тарелки с фетучини и растерянно смотрю на Тима, Тим взволнованно смотрит на меня. Никакой романтики, должна заметить. Эти гляделки крайне далеки от флирта, поскольку я то и дело отлетаю к облакам, а Тим напрягся так, словно перед ним вот-вот упадут в обморок. Не удивлюсь, если сейчас он осторожно спросит у меня, все ли в порядке?              — Нэнси, все хорошо?              Бинго!              — Да. Да, я просто задумалась.              — Я заметил.              Кривая ухмылка — верный знак осечки. Моей осечки. Как ни крути, я дерьмово шифруюсь — выдаю себя с потрохами всем, чем только можно. Даже аппетит пропал. Кто в этом виноват? Я и никто больше. Без шуток, лучше дома поела бы… Судя по всему, мое призвание — портить атмосферу, где бы я ни находилась. Дрянь есть дрянь. Какого черта совесть начала грызть меня раньше времени? Поразительно, что она у меня все-таки есть.              Кажется, нужно срочно разрядить обстановку, иначе в оброк грохнусь не я, а Тим.              — Нет, серьезно, Тим. Все нормально. Наверное, я просто заработалась, — отвожу взгляд от неловкости. Совесть, заткнись уже, ради всего святого! — Думаю, ты сам понимаешь, когда целыми днями смотришь на всякие штучки из категории для взрослых, к вечеру в голове каша, — примирительная улыбка, которой Станиславский не поверил бы, вырисовывается над горлышком бутылки. — Еще! Ты знал, что многие виды креветок — гермафродиты?              У меня появляется стойкое ощущение, будто я превращаюсь из дряни в идиотку. Чего я прицепилась к бедным креветкам? Такими темпами у нас с Тимом может и появиться шанс на счастливое будущее… Ржач.              — Нэнси, зачем ты согласилась пойти со мной? Столько раз увиливала, а тут внезапно согласилась. Я все думал, в чем подвох… — Тим устало потирает висок.              Романтическая сцена в ресторане безнадежно провалена. Молодец, Нэнси. Совесть просит выложить карты на стол. Да и черт с ним! Мне привычней роль мерзавки — не инфантильной принцессы.              — Сказать честно? — поднимаю бокал и смотрю на Тима в упор. Он уверенно кивает. — Я просто очень хотела жрать, а тут ты выскочил со своими заманчивыми предложениями, и вот… имеем что имеем. Люблю итальянскую кухню. Плюс еще и угощают… Желудок так и заорал! Если ты сейчас надуешься или разозлишься, я пойму, но, откровенно говоря, мне фиолетово, — похоже у меня началась словесная диарея. Ну и пусть, гулять так гулять. На крайний случай можно свалить все на алкоголь. — Ты неплохой человек, Тим, но я… — дрянь. — Короче, мне не интересны служебные романы. Да и отношения в целом. Я та еще заноза в заднице, так что… ну, сказала как есть. Аж полегчало. Крепкий союз со мной не заключишь, детишек не заведешь, а секс… на фаллосы насмотрелась на жизнь вперед. Добавить нечего, — осушаю бокал до дна и торжественно ставлю на стол. Правда озвучена.              Тим зарывает лицо в ладони и заливисто смеется. Не поняла, ему весело, что ли? Эй, я вообще-то тут честной быть пытаюсь. Откровениями стреляю, вполне способными ранить сердце, прошу заметить. Неужели я довела мужика до истерики… Ну нахрен! Где здесь запасной выход? Пока Тим отчаянно пытается подавить смех, я воровато озираюсь по сторонам. По-моему, пора делать ноги, не хватало еще сопли утирать… Итальянская сранина! Вот и поужинала на халяву, называется.              — Тим?              Он выставляет перед собой руку.              — Подожди, дай отдышаться.              — Хотя бы не плачет никто, и на том спасибо…              Сказала вслух? Сказала вслух. Фиолетовый фиолетовей фиолетового — ультрафиолетово! Алмазная отрешенность пылью оседает на скатерть.              — Почему же? Ты меня насмешила до слез, — Тим откидывается на спинку стула и глубоко вздыхает. — Вот это действительно похоже на правду. Теперь я понимаю, почему ты ни с кем из коллег близко не общаешься. Не каждый выдержит такой… темперамент.              Он хотел сказать дерьмовый характер. Даю три наших новых фаллических образца на отсечение.              — Теперь ты мне нравишься даже больше. Совру, если скажу, будто не замечал, что ты не настроена на контакт, не идиот же, — уверен? Я придерживаюсь другого мнения. — Без понятия, почему не оставлял тебя в покое. Видимо, сдаваться не в моих правилах, — Тим закатывает рукава рубашки и расстегивает пуговицу на воротнике. Совсем расслабился, говнюк. Ржач, но, кажись, я не в одиночку тут старалась держать марку.              — Без обид? — оценивающий прищур сканирует лицо напротив.              — Я не в том возрасте, чтобы обижаться, Нэнси. Разумеется, без обид, — допущу вероятность, что Тим не такой уже и идиот. — Но не думай, что я угомонился! — он игриво подмигивает и тянется за бутылкой.              Нет, поспешила с выводами, все-таки идиот. Упертый идиот.              — Боже! Ты не одержимый случаем? — закатываю глаза и язвительно фыркаю. — Ладно, если тебе так по кайфу биться в закрытые двери — твое право. У нас в компании, так или иначе, все с приветом. Ты вот, возможно, мазохист.              — Кожа и плетки? Надо подумать, — лукавая ухмылка кусает губы.              — Избавь меня от подробностей, — невольно прыснув, качаю головой.              — Что до дверей… а вдруг когда-нибудь откроются?              Бутылка пуста. Бокалы наполнены. Замусоленное «а вдруг» опять повисло в воздухе. Тим, к сожалению или к счастью, я не верю в чудеса.              — Да-да, примерно раз в никогда обязательно откроются. Ты оптимист.              — Наверное, стараюсь не терять веры в лучшее.              Говорила же, мы с ним до чертиков разные. Идиоты не теряют надежд невзирая на преграды — дрянные суки разочарованы в жизни на сто дней вперед.              — Мне поплохело от твоего позитивного мышления. Давай допьем вино и по домам. Смысла здесь оставаться больше не вижу. Романтики у нас не случилось, секса тоже не будет. Хрен ли лясы точить?              — Считаю, кое-что приятное все же произошло.              Вопросительный взгляд упирается в искреннюю улыбку. Ну-ка, поясни мне пессимистичной, что же приятно произошло, Тим?              — Ты больше не прячешь свое истинное я от меня. Это уже какая-никакая победа.              — Вашу ж мамашу! Только не говори, что это твой коронный подкат!              Чуть вином не поперхнулась, честно.              — Не-а, я правда рад.              — Лучше молчи. Я ж могу опять накидать занимательных фактов о креветках!              Я сдаюсь. Тим заражает меня смехом, как пациент заражает доктора гриппом. Мы заканчиваем ужин под дружный хохот. Отчасти мой прогноз оказался верным. Этот вечер не стал романтической историей, но не могу не согласиться с Тимом: плюс действительно появился, потому что добродушный идиот узнал, с кем на самом деле связался. Теперь, если Тим будет слишком надоедать, я, как порядочная дрянь, без зазрений совести могу послать его в задницу. Предупрежден — значит вооружен. Без обид.              Сцена под фонарем около дома. Свет, камера, мотор! Поехали. Точнее, приехали, но не суть важно. Протокол не пишем, следствие не ведем. Слава качественному латексу, вечер обошелся без криминальных приключений. Расхожусь с Тимом на дружеской ноте. Да, любовниками мы не стали, но и не подрались из-за неразделенных чувств. Нэнси, ты точно не сумасшедшая? Тебя всё заносит куда-то не туда… Я точно не сумасшедшая.              В общем, Тим любезно подвез меня до дома и сейчас так же любезно открывает дверь машины. Галантный кавалер. Не хватает лишь бабочки, смокинга и взаимности. Ну чего нет, того нет. Мне алмазно все равно, поскольку стучаться в закрытую дверь — добровольный выбор этого упертого барана. Пускай наслаждается, раз нравится, я не при делах. Я сытая, трусы до сих пор на мне, и даже не пришлось каблуками по асфальту стучать. Нормальный все-таки вечер получился, хотя, честно говоря, немножко грустно. Почему? Потому что. Разве нужен особенный повод для страданий? Я так не считаю.              Выхожу из машины и протягиваю Тиму руку. Естественно, никакой романтики — только деловые отношения идиота и дряни, которые стали чуточку искреннее. Вопрос идиотизма Тима еще открыт. Я пока до конца не определилась на его счет.              — Спасибо за ужин. Без обид?              — Не парься, Нэнси. Я ж не маленький. И как ты там сказала… Оптимист. Не получилось сегодня, может, получится завтра.              Очко в пользу идиота. Или он опять затеял игру «кто первый прикинулся дураком, тот и победил»? Не на ту нарвался.              — Короче, удачи, Тим, и пока на моей физиономии не появилась гримаса величайшего скептицизма, я сваливаю, — укоризненно цокнув, решительно разворачиваюсь на каблуках и ухожу.              — Это тоже без обид, — звонкий смешок исчезает позади вместе с Тимом.              Казалось бы, энергичные шаги должны были привести меня лишь к лестнице, но едва не привели еще и к инфаркту. Все никак не могу привыкнуть, что ступеньки — излюбленное место Эша и уличной кошки, угодившей в лапы его обаяния. Прикормил, знаток креветочного закулисья. Честно сказать, сверкающие в сумраке красные линзы порой выглядят жутко.              Отрываю руку от груди и медленно опускаюсь рядом с Эшом. Я чуть не откинулась от испуга, надо бы перевести дух, который чудом не покинул мое тело. Вряд ли он существует, но все-таки.              — Ты явно ему очень нравишься.              Спрашивается, каким третьим глазом Эш это разглядел сквозь красную завесу? Ах да, он же с прибабахом. Особо чувствительный, совсем из головы вылетело.              — Не взаимно. Без понятия, хорошо это или плохо, — равнодушно хмыкаю, открывая пачку сигарет, и угрюмо пялюсь на Эша.              — Угостишь?              — Ты куришь? — удивление шипит в голосе, словно зажженная спичка.              — Иногда.              Бледные пальцы невесомо перебирают черную шерсть. Пока кошка мелодично мурчит от осторожной ласки, я выразительно поднимаю брови и на автомате протягиваю Эшу сигарету. Ну не доводилось мне застать этого блаженного с папироской в зубах, вот и поражена. Хотя… наверное, от Эша можно ожидать чего угодно, а я все никак не привыкну ни к его эффектным появлениям, ни к странной манере говорить, ни к долбаным очкам вампира, периодически мелькающим в серой реальности. Художники определенно не от мира сего. Признаться, с Эшем куда интереснее, чем с Тимом. Нэнси, какого черта ты вообще их сравниваешь? Ответь-ка мне на милость. Пармезан. Рот на замок.              — Предположу, что свидание прошло не по плану. Выглядишь так себе.              — Ну спасибо, блин! — смешок скачет по ступенькам вниз.              — Мм-м? — Эш растерянно смотрит на меня. Судя по всему, не понимает, что такого сказал. Очаровательный шизик. — От тебя просто пахнет скукой.              — Хоть не дерьмом. Ладно, не обращай внимания, и я не буду обращать его на твои россказни сумасшедшего, — выпускаю сизую струйку к небу и устало тру переносицу. — Не думаю, что это вообще можно назвать свиданием. Я была голодная до усрачки, а Тим как раз вовремя вылез из-за угла со своим заманчивым предложением поужинать. Вот я и решила, черт с ним, пожру нахаляву, а там по ходу дела разберусь. В итоге, теперь и Тим в курсе, что характер у меня не сахар. Жалею ли я? Хрен его знает. Совестливо ли мне? Может капельку, но я ж ему все как есть сказала, в конце концов. Вроде без обид. Короче, я подкинула пищи не только желудку, но и тараканам в голове, — неловко пожимаю плечами и кошусь на Эша.              — Как ты себя чувствуешь?              — В смысле? Я же тебе только что поведала увлекательную историю, — ошарашенно моргаю под тихое тление.              — Нет. Спрошу еще раз. Как ты себя чувствуешь? — акцент на «ты» — красные линзы глядят в упор.              Я тяжело вздыхаю и говорю:              — Как новое блюдо от знаменитого шеф-повара, от которого ожидали гастрономического оргазма, а по факту оно оказалась дерьмом, но, не смотря на неудачу, его хотят попробовать снова.              — Угольки и дробленные кости.              — Аа-а?              — Не обращай внимания, — Эш иронично ухмыляется. В меня пульнули моей же отмазкой. — Будешь пиво? У меня есть.              Я подозрительно щурюсь. Сигареты, пиво. А с первого взгляда похож на паиньку без вредных привычек. Сумасшедшего, но паиньку, ну, если еще и бред, что он несет, не брать в счет.              — С чего вдруг?              — Ты меня уже угощала. Думаю, пришла моя очередь.              — Ты забыл, что ли? Я алкоголичка. Хрен я откажусь.              Эш улыбается, поднимается на ноги и протягивает мне руку. Ладонь цепляется за учтиво предложенную ладонь. Надеюсь, в данный момент я не заключила сделку с самим дьяволом. Отсветы красных линз в сумраке выглядят очень жутко, ей-богу.              Сцена: наконец-то я дома и фиолетово, что не у себя.              Небрежно скидываю туфли и послушно семеню за Эшем вглубь его квартиры под заботливое «аккуратно, не наступи» и «осторожно, не вляпайся, еще не высохло». Квартира художника на самом деле опасный уголок, поэтому я старательно обхожу препятствия, сверля глазами то пол, то мебель, то белобрысый затылок — и так по кругу. Хорошо хоть каблуки откинула прочь. А могла и копыта от испуга… Бездарно померла бы на лестнице — и до свиданья, мир. Может, Эш зарисовал бы столь нелепую смерть и… Что и? Поздно, мысль улетучилась. Еще и перед моим потерянным хлебалом щелкают пальцами, явно в попытке привлечь внимание.              — Да тут я, тут! — сердито выпаливаю, все еще суетливо озираясь вокруг.              Замечаю на столешнице среди остальной покоцанной посуды мой бокал прежде разбитый, а сейчас склеенный и такой же покоцанный, как и остальные собратья. Охренеть! Эш реально дает осколкам вторую жизнь. И не лень же… Удивительное создание, блин.              — У меня кроме Будвайзера ничего нет, — спокойно говорит Эш куда-то в холодильник.              — Отлично. Твою же мать! — доозиралась. — Это что, опять я? — взвизгиваю в сторону мольберта — изумленно и бесцеремонно.              Эш снимает очки, на мгновенье выныривает из холодильника смотрит на меня так — как я порой смотрю на него — как на сумасшедшую.              — Аа-а? Ну передо мной определенно ты, — ныряет обратно и достает две бутылки пива.              — Тц-ц, я не об этом, — решительно двигаю к цветовому бабаху и театрально обвожу его руками, — а об этом.              — А, об этом… Ну да. Разве я тебе не то же самое отдал в первой и уменьшенной версии? Странный вопрос.              Он сейчас серьезно?              — Кто тут действительно странный — так это ты.              — Спасибо, — Эш избавляется от крышек на бутылках и лениво плетется ко мне. — Я говорил уже, но скажу еще раз. Считаю, это комплиментом. Держи.              Моя ладонь накрывает стеклянное горлышко, будто желая придушить. Правда, придушить хочется не Будвайзер, а кое-кого другого. Думаю, подробности лишние.              — У тебя какое-то помешательство на мне? — пристально разглядываю широкие мазки, стараясь найти хотя бы малейшее сходство со мной — в упор не вижу. Ну конечно, я же не блаженная, в отличие от некоторых особо одаренных.              — С чего бы? — слабая ухмылка поднимает уголок губы. — Просто перенес на холст, когда пришло время. Когда кусочки сложилась воедино. Показалось, не помешало бы написать картину побольше. Мне нравится, что она состоит из неона и остроты… Последним кусочком оказалась ты. Неону не хватало вкуса.              — Цыц! — повелительно вскидываю руку. — Проехали, не грузи мне мозги.              Эш коротко пожимает плечами и шагает к пестрому дивану в углу комнаты.              — Присаживайся, но если ты предпочитаешь бухать стоя, то я не удивлюсь.              Говнюк! Опять в меня рикошетят мои собственные слова.              — Прибью, — цежу сквозь зубы, воинственно надвигаясь в сторону Эша.              — Я против насилия, — насмешливый фырк утопает в расписных подушках.              — Фиолетово мне, — плюхаюсь на диван, отхлебываю пива и пялюсь в окно напротив.              Фонари, крыши, деревья. Красивый пейзаж, достойный художника. Неужели только я такая невезучая и одной мне в этом чертовом кондоминиуме достался вид на обшарпанную стену полуразрушенного здания? Где, мать ее, справедливость? Видимо, где-то там, откуда она, вальяжно развалившись в гамаке, ржет надо мной.              — У меня самое большое окно квартиры выходит на бетонную стену. Почти весь вид — это сраная бетонная стена, — унылый вздох сдувает челку со лба.              — Я бы пригласил тебя на крышу, но боюсь, второй раз за день не прокатит там побывать, — Эш задумчиво проворачивает кольцо в носу.              — Зачем? Чтобы оттуда сигануть? — я подозрительно щурюсь. — И как ты вообще туда попал? Туда же сейчас запрещено подниматься. Типа ремонт. Но я уверена, просто пиздят.              Сто процентов.              — Нет, чтобы показать красивый вид, но, конечно, если бы ты захотела прыгнуть, препятствовать не стал бы. Твоя жизнь и выбор твой. Хотя у меня точно нет желания смотреть на твой труп, — Эш улыбается до тошноты по-доброму. — Что до того, как я туда попал… Обычно. Завел полезные связи с Сарой. Кстати, запеканка у нее действительно вкусная. Она мне приносила. И да, там нет никакого ремонта.              Говорила же.              — Ах! Да-да, она ж везде нос сует и в курсе всего. У тебя роман со старушкой? — я не сдерживаю гаденького смеха — ни в чем себе не оказываю, короче. Ржач же.              — Ничего не имею против Сары, но как-то не срослось, — откровенно прыскает Эш. Тоже ни в чем себе не отказывает, белобрысое недоразумение. — Чем тебя не устраивает… эм-м… Тим? Ты ему нравишься.              — Только что говорил что-то про мою жизнь и мой выбор, а теперь что, пытаешься, как и Сара, сунуть нос, куда не просят? От нее нахватался? — раздраженно поджимаю губу.              — Просто хочу понять… не знаю, просто спрашиваю. Нам же нужно о чем-то разговаривать… хотя… можем и помолчать, — Эш делает щедрый глоток и нервно стучит по коленке. — Нет, лучше скажи! — он резко поворачивается лицом ко мне — внезапность припечатывает к месту серыми глазами. Я чуть пивом не подавилась, честно.              — У тебя какой-то припадок болезненного любопытства? — ошарашенно моргаю и кручу пальцем у виска.              — Типа того, — кривая усмешка и снисходительный взгляд. C черта ли ты на меня так смотришь, пес крашенный? — Если не вдаваться в детали, то болотно-зеленый тебе не идет, а он завис около твоего рта. Я его чувствую, и он меня бесит. Это не тот оттенок, который выглядит гармонично с тобой.              — Пожалуй, деталей действительно не надо. Я уже поняла, что ты ебанько, — по-своему очаровательное ебанько, чистосердечно говоря. — Ладно, хрен с тобой! А то еще реально в конвульсиях биться начнешь. В принципе, всю суть я тебе рассказала, но… как бы объяснить… Фиолетово, что он мой начальник и мне с ним скучно. Дело в другом, — я растерянно хмурюсь, почесывая подбородок. — Вот тебе не нравится болотно-зеленый у моего рта. Не тот оттенок и все дела. А мне просто не нравится Тим. Он тоже не тот. И прикинь, я тоже бывает что-то чувствую. У меня в целом хорошая интуиция. Даже сейчас чувствую, как твоя напряженная физиономия расслабляется. Что, болото исчезает? — отхлебываю из бутылки и иронично ухмыляюсь.              — Васаби.              — Пармезан, — невольно выпаливаю я. Похоже, палата в психушке нужна двоим людям в этой комнате… Ржач. — Мы в названия продуктов внезапно начали играть?              — Да нет, просто теперь все так, как должно быть, — Эш вздыхает с облегчением и откидывается на спинку дивана. — Интересно, у тебя действительно такой вкус…              Пивные брызги стремительно вылетают изо рта, стекают по губам, подбородку и руке. Вашу ж мамашу! Все-таки подавилась.              — Только не говори, что ты маньяк, который жрет людей, и у меня в бутылке метаквалон, — подозрительно кошусь на Эша и тянусь тыльной стороной ладони к лицу.              — Подожди, — он перехватывает мое запястье, доверительно всматривается в глаза. — Можно?              Можно что? Недоумение разом парализовало и тело, и мозги, но, судя по всему, мое замешательство восприняли как согласие, потому что я и взбрыкнуть не успела, когда Эш наклонился к руке и провел языком по влажным от пива костяшкам. Пармезан орать уже поздно, а я бы с удовольствием надорвала глотку — шок требует выхода. По-моему, в общении с Эшем изначально необходимо было обозначить стоп-слово.              Я молчу и осоловело хлопаю ресницами. Молчу и тупо луплюсь на Эша.              — Сладкое и острое. Я не ошибся, — он довольно скалится и ерошит белобрысые волосы.              — Что это сейчас было? Ты извращенец?              Считаю, очень даже резонный вопрос.              — Я просто хотел проверить свои ощущения. И я не маньяк. И не извращенец. Наверное. Принести полотенце?              После рефлекторного кивка снова наступает паралич.              Пока Эш идет за полотенцем, я провожаю его обалдевшим взглядом. Кажется, я влипла, потому что мне тоже интересно почувствовать, какой у Эша вкус.              Да, орать «пармезан» уже поздно, но…              — Пармезан, — тихо шепчу я и беспомощно качаю головой.