Часть 4

Когда Эйвор открыл глаза, Лита сидела на стуле, расчёсывая волосы гребнем. — Мне нужна фрейлина, — спокойно сказала она, слегка повернув голову. — Здесь нет господ и слуг. Все работают, сражаются, выживают. Учись собираться сама, — Эйвор тяжело поднялся. Увидев платье, разложенное на кровати, он равнодушно сказал. — Красивое. Лита продолжала сидеть спиной к нему, делая вид, что сосредоточена на расчёсывании волос. — Подарок от Сигурда, — сказала она нейтральным тоном. Эйвор подошёл ближе, остановившись прямо за её спиной. Лита обернулась, встретившись с ним взглядом. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло недовольство. — Что не так? Эйвор скрестил руки на груди, пытаясь скрыть растущее раздражение. — Нравится принимать от него подарки? Лита встала, выпрямившись во весь рост. Её голос оставался спокойным, но в нём зазвучали нотки металла. — Может и нравится. Я пока не решила. Лита молча обошла его, взяла платье и отошла за ширму. Внутри неё кипели эмоции, но она не собиралась давать им выход. — Зато мне это не нравится. Лита не ответила. Эйвор почувствовал, как гнев подступает к горлу. Он знал, что их отношения далеки от идеальных, но её слова задели его за живое. Он не понимал, чего она добивается, играя с ним. За ширмой послышался шорох ткани. Лита вышла, уже одетая в платье, которое идеально сидело на её фигуре. Она посмотрела на Эйвора, и в её глазах он увидел вызов. — Разве тебе не всё равно? — она сделала шаг к нему, сокращая расстояние между ними. Эйвор схватил её за руку, сжимая её с такой силой, что кожа под его пальцами побелела. — Не смей винить меня в чём-то, — голос Эйвора дрожал от злости. — Я ни в чём перед тобой не виноват. — Как и я перед тобой! Это всего лишь подарок. — Поговорим об этом позже. Молча одевшись под пристальным взглядом Литы, Эйвор открыл дверь и пригласил её выйти в пиршественный зал, где уже собралось всё поселение. Викинги сидели за столами, и их взгляды, чего уж греха таить, были полны не только радости за женитьбу брата их ярла, но и осуждения. Чего было больше, сказать было сложно. Увидев вышедших молодожёнов, Сигурд встал со своего места. — Брат мой! — сказал он. — И, конечно, прелестная Летиция, — ярл слегка склонил голову в знак приветствия. — Вижу, мой подарок пришёлся тебе в пору. Лита тоже ответила лёгким поклоном. — Благодарю, — сказала она. По залу прокатился гул одобрения, смешанный с шепотками. Лита окинула взглядом собравшихся. Она старалась держаться подстать своему статусу, желая выглядеть в их глазах не робкой и кроткой мышкой, а гордой и независимой львицей, но от пристальных взглядов ноги грозились подкоситься. Сигурд жестом пригласил их занять места во главе стола. Медленно, стараясь не споткнуться о грубые половицы, она прошла за Эйвором к своему месту. Пир начался. Столы ломились от жареного мяса, рыбы и свежих овощей. Кубки наполнялись мёдом и элем. Викинги ели и пили, время от времени бросая косые взгляды в сторону Литы. Она старалась не обращать внимания, смотря прямо перед собой и расправив плечи. Сигурд поднял свой кубок. — Оставим церемонии для скучных престарелых священников и чванливых господ в дорогих одеяниях! За Эйвора и Летицию! — провозгласил он. — Да будет их союз крепким, а жизнь долгой и счастливой! Все подняли свои кубки в ответ, и зал наполнился звоном металла. Лита слегка пригубила мёд, стараясь скрыть нервозность. Эйвор сидел рядом, невозмутимый и спокойный, как ни странно, его присутствие немного успокаивало её. Пир продолжался до поздней ночи. Звучали песни и тосты, рассказывались истории о славных битвах и дальних походах. Лита начала чувствовать себя ещё более чужой среди этих суровых воинов. Но приходилось привыкать становиться частью этого мира. Уже изрядно захмелевший Эйвор поднялся со скамьи и вышел на улицу, вдохнув прохладу ночного воздуха. Лита за ним не последовала, зато недалеко от него, прислонившись спиной к стене, стоял Даг. — И не боязно тебе такую красоту без присмотра оставлять? — спросил он. — В случае чего даже защитить себя не сможет. — От кого ей защищаться? — Мало ли… — Даг неопределённо пожал плечами. Эйвор прищурился, глядя на Дага. Его взгляд был твёрдым, хотя сам он немного пошатывался после выпитого мёда. — Что ты хочешь сказать? Это угроза? — Нет, конечно, нет. Просто… знаешь, времена нынче неспокойные. Враги могут появиться откуда угодно. — Сомневаюсь, что кто-то решится сунуться сюда. — Всякое бывает. Так что сильно к ней не привыкай. С этими словами Даг развернулся и пошёл в сторону своего дома. Эйвор проводил его долгим взглядом. Слова Дага звучали двусмысленно, и в его тоне чувствовалась скрытая неприязнь не только к нему, но и к Лите. Он знал Дага много лет, но никогда не мог до конца понять его. За внешней бравадой скрывался человек, способный на любое коварство. Место Дага заняла Рандви, явно слашавшая их разговор. — Сигурд ушёл к себе, — сказала она, слегка повернув к нему голову. Эйвор лишь кивнул. — Лита тоже. — Что, ушла в покои Сигурда? — усмехнулся он. — Нет, в свои. — Тогда почему ты здесь, а не с мужем? — Может потому же, почему и ты сейчас не с женой. — Я… Я просто ещё не умею быть мужем. Рандви вздохнула, её взгляд скользнул по полу. — Иногда мне кажется, что и я не умею быть женой. Слишком многое изменилось, Эйвор. Слишком быстро. Он понимал её. Брак, заключённый по политическим соображениям, был тяжким грузом для обоих. Все они оказались в одной лодке, плывущей по бурному морю обязанностей и несбывшихся надежд. — Знаешь, — начал он, стараясь подобрать правильные слова, — иногда мне кажется, что мы все пытаемся быть кем-то, кем не являемся. Я. Ты. Лита будет пытаться стать хорошей женой, хотя её сердце будет рваться на части. Сигурд пытается быть хорошим ярлом… — он не договорил. Голос Рандви стал тише. — Если бы всё было иначе… Если бы мы могли вернуться назад, до всего этого… Эйвор покачал головой, прервав её мысль. — Нет смысла думать о том, что могло бы быть. — Там, на той башне, помнишь? Помнишь наш разговор? Ты помнишь, что я тебе сказала? В чём призналась? Я думала, ты сумеешь воспользоваться этой информацией. — Я никогда не пойду против брата, Рандви. Никогда не предам его. Рандви медленно отошла от стены, повернувшись к нему спиной. — Ты говоришь о чести, Эйвор. Но разве честь важнее жизни? Разве честь важнее счастья и любви? Она скрылась в длинном доме, а Эйвор остался стоять один под звёздами, пытаясь разобраться, чего же он на самом деле хочет. И правда, чего? Увести жену у собственного брата, сбежать из поселения и обосноваться в небольшом домике у реки, родить детей и забыть об обязанностях, либо попытаться сделать счастливой другую, которая сейчас находится в их комнате и, скорее всего, ждёт его возвращения. Каждый шаг, каждое решение теперь казалось ему невыносимо тяжёлым бременем. Лита рада была наконец скрыться от внимательных взглядов её новых соседей. Она сидела на кровати, переодетая в ночную сорочку. Звуки пиршества постепенно стихли, погрузив длинный дом в неуютную тишину. Но Эйвор всё ещё не пришёл. Да и придёт ли? Лита нервно сжала край сорочки. Она старалась не думать о том, где сейчас находится её муж, но мысли упорно возвращались к нему. Время тянулось бесконечно долго и каждый звук снаружи заставлял её вздрагивать. Наконец, дверь скрипнула, и в комнату вошёл Эйвор. Сбросив одежду, он лёг на кровать, как и прежде отвернувшись лицом к стене. Лита не сказала ничего. Она просто сидела, притянув колени к груди. Не смотря на усталость, Лита не могла заставить себя закрыть глаза. Она посмотрела на спящего викинга. Его могучее татуированное тело, расслабленное сном, дышало силой и животной привлекательностью. Отвращение и любопытство боролись в ней. Он, безусловно, не был тем идеалом, о котором она грезила, но он был реален, здесь и сейчас, готовый предложить ей то, чего она, возможно, от него получать не хотела. Лита понимала, что решение, которое она примет, изменит её жизнь навсегда. Закрыть глаза на свои желания и остаться верной своим принципам? Или рискнуть всем ради мгновения страсти, даже если потом придётся расплачиваться за это перед своей совестью? Тяжелый вздох сорвался с её губ. Выбор был мучительно сложен. Она продолжала смотреть на его широкую спину, в какой-то момент поняв, что хочет прикоснуться к нему. Она провела ладонью по рельефным мышцам, начиная с плеча, остановившись между лопаток. Кожа его была горячей и слегка влажной. Лита почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Что она делает? Она же всегда мечтала о другом. О нежных объятиях, о романтических ухаживаниях, о человеке, который бы разделял её взгляды и ценности. А перед ней лежал дан, завоеватель, чужак. Но почему-то именно сейчас, в этой дикой и чуждой обстановке, он казался ей таким… притягательным. Её пальцы заскользили вниз, к пояснице. Мускулы напряглись под её прикосновением. Она отдернула руку, словно обожглась. Страх? Волнение? Желание? Всё смешалось в один клубок противоречий. Она должна остановиться. Сейчас же. Но глаза не могли оторваться от его спящего тела. Лита снова протянула руку. На этот раз, она не прикоснулась к нему, а лишь провела пальцами в нескольких сантиметрах от его кожи, словно проверяя, насколько сильна её воля. Кажется, не очень. Она прикусила губу, пытаясь унять нарастающее возбуждение. Выбор был сделан. Она встала, обошла кровать и опустилась на колени рядом с ним, её дыхание стало прерывистым. Свет от свечей играл на его лице. Лита завороженно наблюдала за каждым движением его груди, за тем, как размеренно она поднимается и опускается во сне. Внутри разгоралось пламя, которое она так долго пыталась подавить. Все её принципы, все мечты о другом мужчине, казалось, рассыпались в прах перед этой животной, необузданной страстью. Она знала, что это безумие, что потом она будет корить себя, но в данный момент ничто не имело значения. Она наклонилась и коснулась его губ своими. Сначала едва ощутимо, словно боясь спугнуть сон, а затем всё смелее и настойчивее. Он застонал во сне и слегка приоткрыл глаза. В них плескалось изумление и смутное узнавание. Лита отстранилась, готовая бежать, но он перехватил её руку и притянул к себе. Её сердце бешено колотилось в груди, отстукивая безумный ритм. Она знала, что должна остановиться, что каждое мгновение приближает её к пропасти, но воля, казалось, покинула её. Его рука, крепко сжимавшая её запястье, словно говорила: «Не убегай». Он провел пальцами по её щеке, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. В его взгляде уже не было той затуманенности сна, а только ясное, горячее желание. Он притянул её ближе, и их губы слились в страстном, жадном поцелуе. Лита ответила, не в силах сопротивляться. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они, испепеляющая страсть и безрассудное желание. Она забыла обо всём: о морали, о будущем, о последствиях. В этот момент был лишь он, его прикосновения и обещание забытья. Она знала, что этот миг останется с ней навсегда, как сладкий яд, от которого невозможно избавиться. И даже если завтра она будет корить себя за слабость, сегодня она готова утонуть в этом безумии, не задумываясь о завтрашнем дне. Поцелуй углублялся, становясь всё более требовательным. Лита чувствовала, как теряет контроль, как здравый смысл покидает её, уступая место необузданным инстинктам. Его руки блуждали по её спине, талии, бёдрам, очерчивая каждый изгиб, и от этоих прикосновений по коже пробегали мурашки. Она отвечала на его ласки с отчаянием утопающего, цепляющегося за спасительную соломинку. Он оторвался от её губ, тяжело дыша. В его глазах бушевал огонь, и Лита видела в них отражение собственного безумия. Он прошептал её имя, словно молитву, и это заставило её сердце сжаться. Она знала, что пересекает черту, за которой нет возврата, но в этот момент ей было всё равно. Забыв обо всём, она обвила его шею руками, прижимаясь ближе. Она не хотела думать о том, что будет потом, о боли и раскаянии. Сейчас существовало только это мгновение, эта безумная, всепоглощающая страсть, и она была готова отдать ей себя без остатка. Эйвор ненадолго отстранился, словно давая ей последний шанс одуматься. — У тебя ещё есть шанс передумать, — сказал он, еле переводя дыхание, — потому что если мы продолжим, я уже не остановлюсь, даже если ты будешь умолять. Но Лита не хотела отступать. Она углубила поцелуй, давая понять, что готова к большему. Она застонала ему в губы, и этот звук прозвучал как приговор. В мгновение ока их одежда полетела на пол, словно сброшенное тяжелое бремя. Лита чувствовала себя одновременно испуганной и возбуждённой. Она смотрела на него, обнажённого и прекрасного, и понимала, что уже не принадлежит себе. Но сейчас ей было всё равно. Она хотела только одного — быть с ним, здесь и сейчас. Когда его огромное тело навалилось на неё, Лита тихо охнула, уперевшись руками в грудь этого крепкого, как скала, мужчины. — Ты раньше никогда не была с мужчиной? — Конечно нет! Я тебе что, распутница какая? — Даже не касалась себя вот здесь? — Эйвор коснулся её между ног, щёки Литы вспыхнули. Он почувствовал, как её острые коготки впились в его плечи. — Ш-ш-ш, — он с наслаждением втянул воздух сквозь зубы. Его дыхание опалило её щеку. Её тело дрожало, сопротивляясь и сдаваясь одновременно. Он чувствовал её девичью невинность, её страх, смешанный с любопытством и растущим желанием. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты, и Эйвор понял, что её сопротивление сломлено. Лита уже не сопротивлялась, а отвечала на его ласки, её тело извивалось в унисон с его движениями. Внизу живота у Литы разлилось какое-то новое, удивительное чувство. Она получала неописуемое удовольствие от того, что делал Эйвор. От его рук. От его губ. Её больше не смущала нагота и интимность происходящего, ей хотелось большего. Хотелось позволить Эйвору делать с собой всё, что он захочет. Когда викинг убрал руку, Лита была совершенно готова. Она лежала, боясь пошевелиться, в ожидании нового прикосновения. По телу разлилась приятная нега. Она услышала над ухом тихий шёпот Эйвора: — Возможно, будет немного больно. Лита почувствовала, как его пульсирующий член коснулся её лона. В следующую секунду её обожгло, словно кипятком. То ли крик, то ли хрип надрывно вырвался из её горла. Литу даже замутило от этой острой боли, пронзившей всё её тело. На несколько секунд потемнело в глазах и она инстинктивно попыталась сжать ноги, но Эйвор крепко держал её за бёдра. — Расслабься. Скоро пройдёт. Он начал двигаться в ней медленно, прикрыв глаза и подняв голову. Вскоре боль затихла и Лита подумала, что с Эйвором даже в ледяном краю может быть горячо. Тело по-прежнему ныло, но эта боль была скорее приятной. Открыв глаза, викинг заметил, что Лита, покраснев от смущения, уставилась на него. — Нравится? Теперь тебе хорошо? Лита не ответила, прикрыв веки, из-под которых выкатились две небольшие слезинки. Эйвор наклонился, почти нежно поцеловав её в губы. Лита снова отметила про себя, что вопреки всему, его губы пахнут не едой и выпивкой, а морем. Всё тело горело от боли и удовольствия. Толчки усилились и Лита не сдержала стона. Эйвор начал двигаться в ней быстрее, издавая утробные звуки. Внутри Литы было так горячо, влажно, тесно. Он уже потерял счёт времени. Но вскоре его тело напряглось, дёрнувшись пару раз, затем замерло. Не отпуская её бёдер, он коснулся губами её солёной от пота и слёз скулы. Они лежали так некоторое время, но вскоре Лита выползла из-под Эйвора, спешно натянув на себя ночную сорочку, которая сразу же пропиталась кровью, по́том и его семенем, стекавшими по внутренней стороне её бёдер. Эйвор смотрел на это нахмурившись. — Тебе нужна помощь? — Мне нужна ванна. Прямо сейчас. Её ноги дрожали, но она упрямо направилась к двери. — Постой, сейчас ночь. — Мне нужно смыть с себя… всё это. — Пошли. Эйвор торопливо оделся и повёл Литу за собой через пустующий зал, через спящее поселение, прямо на берег реки. Не став даже спорить, что не станет заходить туда, Лита, приподняв подол ночнушки, вошла в ледяную воду. Холод обжёг кожу, но помог немного прийти в себя. Слёзы невольно покатились по щекам. Это было совсем не так, как она себе представляла. Эйвор разделся и зашёл следом. Он осторожно убрал мокрые волосы с её лица. Стоя по пояс в воде, Эйвор смотрел на заплаканное лицо Литы, чувствуя, как холод пробирает до костей. Он осторожно коснулся её щеки, большим пальцем стирая слезу. — Жалеешь? Лита всхлипнула, но отрицательно покачала головой. О чём жалеть? Сама захотела, сама проявила инициативу. Кого в этом винить? Эйвор обнял её, прижал к себе, давая почувствовать тепло своего тела в этом ледяном аду. Он не знал, какие слова подобрать. Он вообще не знал, что ему теперь делать. Он думал, что знает, чего хочет, но сейчас, держа Литу в своих объятиях, понимал, что это лишь иллюзия. Он будто бы предал Рандви, которая ему и так не принадлежала. Не так, как он хотел. Теперь же, держа Литу в своих руках, чувствуя её трепещущее тело и помня, как хорошо ему было с ней совсем недавно, он сомневался. Сомневался в ней, в себе, во всём вокруг. Эйвор чувствовал себя потерянным. Его мысли метались между прошлым и настоящим, между двумя женщинами, к которым он относился по-разному. С одной стороны была Рандви — сильная, независимая, та, которую он считал своей судьбой. Но она была женой его брата. Серьёзное препятствие для того, чтобы быть с ней. С другой стороны была Лита — пытающаяся казаться сильной и смелой, но на самом деле уязвимая, хрупкая, но точно не трусливая. Она не боялась спорить даже с ним. С тем, кровавая слава о котором уже успела разойтись на многие земли вокруг. Ледяной холод пронизывал его до костей. Но это было ничто по сравнению с тем ледяным комом, который сжимал его сердце. Лита прижалась к нему ещё сильнее, словно пытаясь прервать поток его тяжёлых мыслей. Её слёзы прекратились, но дрожь не уходила. Эйвор вздохнул, чувствуя, как тяжесть его сомнений давит на грудь. Он не мог лгать ей, но и правду сказать тоже не мог. Вместо этого он просто притянул её ближе, нежно целуя в макушку. — Рандви, — прошептал он.