Невысказанные желания

      Солнце едва коснулось верхушек деревьев, когда Иоланда и Леголас, получив благословение Трандуила, отправились в путь к Ривенделлу. Лес провожал их тихим шелестом листвы, словно напевая старинную балладу о грядущем путешествии, полном не только приключений, но и невысказанных желаний... Полностью экипированная для долгого пути: с припасами, удобной эльфийской одеждой и крепкой лошадью, Иоланда все же не могла избавиться от гнетущего чувства тревоги. Ещё две неполных недели назад она жила в Аргентине, а теперь направлялась в Ривенделл, словно фантастичный сон стал реальностью. Темница Рохана, безумный маг с его молниями, эльфы, смутное пробуждение неведомых сил внутри неё...       Все это казалось нереальным, даже сейчас, когда она ощущала на себе плотную ткань эльфийского платья из походного темно-зеленого материала. Наряд служил надежной защитой и казался спасением, особенно после того, как большую часть времени она провела в куда менее скромном боди. Глубокий вырез на груди был искусно зашнурован кожаным шнуром, подчеркивая изящную линию шеи, а высокие разрезы по бокам, достигающие бедер, открывали вид на облегающие брюки из эластичной ткани, демонстрирующие стройность её ног. Ей было непривычно в этой одежде, словно она участвовала в какой-то грандиозной исторической реконструкции. Всё в этой атмосфере средневековой сказки с невиданными существами и древней магией казалось ей нереальным, создавая разительный контраст с привычной жизнью. И даже благосклонность надменного эльфийского короля и загадочная симпатия светлого принца, готового предложить любую помощь и поддержку, не могли рассеять ту тревогу, что поселилась в её сердце. «Ривенделл... Что ждет меня там? Неужели там кроется ответ на все мои вопросы?» – гадала она, стараясь не замечать изучающий взгляд Леголаса, который все чаще ловила на себе.       К вечеру, измученная непривычной ездой верхом, Иоланда почувствовала, как силы покидают её. Мысли о предстоящей встрече в Ривенделле давили на плечи, словно тяжёлый груз.       «Она так утомлена...» – подумал Леголас, глядя на её бледное лицо. В глазах залегли тени усталости, и это причиняло ему почти физическую боль. Он чувствовал странную ответственность за неё, особенно за то, чтобы помочь ей преодолеть трудности и привыкнуть к этой новой для неё реальности. Её появление взбудоражило не только его личный мир, но и мир его отца, заставив того подозревать в ней источник искажения, зловещую силу, природу которой еще предстояло выяснить. Леголас не мог забыть, как люди, ослепленные предрассудками, заточили её в темницу, как грубо обращались... Он, свидетель всего этого, чувствовал, как в нём закипает гнев и зарождается непреодолимое намерение защитить эту девушку. В тот самый миг первой встречи его поразила её уязвимость: она одинока в этом мире, чужая и непонятая, окружённая враждебностью или одержимостью её смелой красотой. Ему нестерпимо хотелось вырвать её из этого хаоса, оградить от всех невзгод. Это желание было таким сильным, таким чуждым его обычному самообладанию, что он невольно нахмурился, пораженный силой этого внезапного чувства. Он мотнул головой, отгоняя наваждение. «Не время!» – Иоланда, как ты себя чувствуешь? Может, всё-таки сделаем привал? – спросил он, скрывая тревогу. – Всё в порядке, не нужно привал... – выдохнула она, сдерживая усталость в голосе.       Леголас понимал, что нужно действовать немедленно, пока Иоланда не упала с лошади. Что лучше: привал? Или взять её к себе на коня, позволив немного отдохнуть? Но как при этом соблюсти приличия и не перейти границы дружеского участия? Он – принц эльфов, она – гостья в их мире, он должен проявить чуткость к её тяготам. Если она пересядет к нему, это хоть немного облегчит её страдания. Он пытался убедить себя, что это лишь долг гостеприимства. – Ты устала, – произнес наконец Леголас, озвучивая свои мысли. – Давай поедем вместе на моём коне. Арод вполне может везти двоих.       Утомленная и смущенная его заботой, Иоланда попыталась отговорить его от тесной поездки: – О, нет, Леголас, тебе будет неудобно! Она знала, что усталость лишает её сил сопротивляться, но этой близости нужно было избежать, чтобы сохранить хоть какое-то подобие контроля. – Это неразумно, Иоланда. Тебе необходим отдых от верховой езды, – настаивал Леголас, замечая, как её клонит в сон. Решившись, Леголас спешился. И прежде чем она успела что-либо возразить, бережно подхватил её на руки.       Иоланда едва не ахнула от неожиданности, оказавшись в объятиях эльфийского принца. Щёки её порозовели. – Леголас, подожди! – воскликнула она, пытаясь убедить его поставить её на землю. – Я вовсе не устала... Это как-то слишком... неожиданно! Я вполне могу идти сама, спасибо. – но голос звучал неуверенно, выдавая ее внутреннюю борьбу. И Леголас легко, словно пушинку, усадил её на своего белого скакуна. В голове Иоланды промелькнули противоречивые мысли.       «Боже, он ведет себя как рыцарь из дамского романа! С одной стороны, это мило, с другой – немного пугает. Нужно дать ему понять, что я не средневековая девица, нуждающаяся в защите...» – подумала она и тут же подавила нервный смешок, стараясь скрыть растущее смущение и странное, неясное волнение. – Ох, ладно, ладно, сдаюсь! – вздохнула Иоланда, театрально закатывая глаза. – Только предупреди своего коня, что я не принцесса и могу случайно свалиться, особенно если буду ехать боком. Поэтому я предпочту нормальное положение... – и, не желая мириться с неудобством «дамской манеры езды», она с присущей ей смелостью перекинула ногу через седло.       Леголас замер. Взмах ноги, промелькнувшей в разрезе платья, был настолько стремительным и грациозным, что на мгновение выбил его из равновесия. Стройная, сильная нога, очерченная тканью, казалась совершенством, но совершенством иного рода, чем то, к которому привыкли эльфы. В ней чувствовалась не только утонченность, но и какая-то земная сила, неприкрытая чувственность. Леголас невольно сглотнул, ощутив, как кровь приливает к щекам, и, смутившись, старательно отвел взгляд. – Держись крепче, – посоветовал Леголас, устраиваясь позади нее. Его голос звучал чуть ниже, чем обычно, выдавая его внезапное волнение и смущение.       Близость оказалась куда более интимной, чем он мог представить. Бедро к бедру, плечо к плечу – они чувствовали каждое движение, каждый вздох, словно их разделяла лишь тонкая ткань. Аромат её волос, легкий и терпкий, дурманил его. Теперь только оставалось молиться, чтобы ничто не нарушило это тонкое равновесие... и чтобы его самоконтроль не дал трещину.       Расстояние между ними было минимальным. Иоланда чувствовала тепло Леголаса, его дыхание у себя на шее. Это было слишком... волнительно. Девушка собрала последние силы, чтобы что-то предпринять, разорвать эту опасную близость: – Леголас, но только до ближайшего привала! Мы так утомим Арода, – попыталась она уговорить его, желая поскорее вернуться в седло своей лошади, покорно трусившей рядом. – Мой конь не устанет, – твёрдо ответил Леголас, хотя его пальцы невольно сильнее сжали поводья. – А вот ты – да. Я не могу позволить тебе утомиться ещё больше, впереди долгий путь. Его слова звучали отстраненно, словно он говорил не с ней, а с самим собой, убеждая себя в правильности своих действий.       Леголас молча пришпорил коня, и тот плавно тронулся с места. Иоланда, невольно вцепившись в поводья, старалась сохранить равновесие. Но, несмотря на попытки отстраниться, её всё сильнее клонило в сон, и она понимала, что долго с такой прямой спиной ей не усидеть. Тепло его тела приятно расслабляло, и веки становились всё тяжелее, словно их окутывала густая пелена сна. Вскоре Леголас аккуратно притянул её к себе, чувствуя, как она невольно расслабляется в его руках, словно ища защиты. – Отдохни, – прошептал он. В его приглушенном голосе ей послышалась искренняя забота и она нерешительно позволила себе прижаться к нему, позволяя эльфу ощутить сочетание мягкости и дразнящей упругости своего тела. А Леголас почувствовал себя так, словно нарушил какой-то древний закон, прикоснувшись к запретному плоду, познав вкус которого невозможно забыть. Он заставил себя дышать ровно, чтобы не опьянеть от аромата её волос, такого же нежного и пьянящего, как выдержанный мирувор. «Что со мной происходит? – недоумевал Леголас. – Неужели это её магия? Или же… я начинаю испытывать к ней чувства? Столь опасные и неуместные... чувства, которые я не имею права себе позволить...» Сосредоточиться на дороге становилось всё труднее, и он чувствовал, как его самообладание медленно, но верно тает под напором новых ощущений. – Тебе удобно? – спросил Леголас, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, но сердце ускоренно стучало в груди, грозясь вырваться наружу. – Да, спасибо... – ответила Иоланда, чувствуя, как его дыхание обжигает её шею, вызывая мурашки.       «И как я только в это ввязалась? – думала она, лихорадочно соображая, как выпутаться из этой щекотливой ситуации. – Теперь он всю дорогу будет дышать мне в шею... Опасная близость! Диего, прости... Всё, на ближайшем привале пересяду на свою лошадь!»       Они ехали молча. Лишь тихий стук копыт о землю нарушал тишину леса, наполненного запахом хвои и прелой листвы, да редкое пение птиц. – О чём ты думаешь? – спросил Леголас, чувствуя, как напряжение между ними сгущается с каждой минутой. – О Ривенделле, – призналась Иоланда, ощущая на себе изучающий взгляд Леголаса. Кожа на шее словно пылала от его близости, от легкого, волнующего трепета его дыхания. – О цели моего визита... Я никогда ничего так не боялась, как сейчас. Не хочется узнать о себе какую-нибудь страшную тайну, которая перевернет всю мою жизнь... – Не бойся, Иоланда, – ободряюще ответил Леголас, хотя в груди болезненно кольнуло от её слов. И никакие тайны не изменят того, что я вижу сейчас: смелую и прекрасную девушку. Его искренность была обезоруживающей, и Иоланда невольно поверила ему. – Ты слишком добр ко мне, Леголас, – смущенно зассмеялась она, чувствуя, как румянец заливает её щеки. – Ты точно эльф? Где твое острое эльфийское зрение? Я-то знаю, что не тяну на ходячий идеал. – Я говорю то, что чувствую, – искренне произнес принц, слегка нахмурившись. Он на мгновение замолчал, а затем, слегка отвернувшись, проговорил почти неслышно: – Но последнее время я и сам не уверен... настоящий ли я эльф...       Иоланда, услышав это тихое признание, слегка запрокинула голову, чтобы увидеть его лицо. В её глазах читался немой вопрос. Что могло заставить бессмертного эльфа сомневаться в своей природе?       Искренность его слов отозвалась в ней внезапной, мимолетной теплотой, словно проблеск света в темноте. Ветер играл в её волосах, и странная, неведомая доселе волна нежности и тоски теснилась в груди. Смущение, волнение, расслабленность... и даже робкое, несмелое счастье? Её мысли путались, как нити в клубок, но здравый смысл, однако, быстро одержал верх. Она не имела права поддаваться чувствам, помня о муже, оставшемся в другом мире и наверняка изнывающем от тревоги. Опираясь на любовь к Диего, она изо всех сил отгоняла от себя мысли о принце.       Но словно в насмешку, дорога испортилась, превратившись в ухабистую тропу, петляющую по предгорьям. Арод, повинуясь воле хозяина, прибавил скорость, стремясь быстрее миновать открытый, продуваемый всеми ветрами участок долины, где могли рыскать стаи варгов. Руки Леголаса, до этого лишь легко касавшиеся поводьев, теперь легли по обе стороны талии Иоланды. В едином ритме с бешеной скачкой, словно поддавшись неведомой силе, он невольно сжал её. Под предлогом необходимости удержать равновесие, эльф прижал девушку теснее, позволяя себе забыть о долге и приличиях, утонув в сладостном ощущении запретной близости. В его прикосновении сквозило нечто большее, чем забота – зарождающееся, неосознанное прежде влечение. Жар охватил Леголаса, и внезапно он осознал, что дело не только в желании защитить её от опасности. Словно многовековая эльфийская сдержанность дала трещину, и чувства, которые, как он думал, были уделом смертных, хлынули в его душу. Он был увлечён этой необычной гостьей из другого мира! И теперь Леголас понимал, что это влечение зародилось в нём чуть ли не с первых минут, как он увидел Иоланду. Непостижимым образом она увлекла его своей отвагой, смехом, который звенел, как горный ручей, и взглядом, в котором плясали искры страсти и неукротимого огня... и это за столь ничтожное мгновение, по эльфийским меркам! Никогда прежде, за долгие века своего существования, он и не подозревал, что способен на такое. В ней было нечто такое, что он не мог до конца понять, но что неодолимо влекло его. Это было так чуждо его природе, так далеко от привычного самоконтроля, что он едва не вздрогнул. Что с ним происходит? Почему его так неодолимо тянет к ней, к этой необыкновенной незнакомке? Его утонченная эльфийская сущность, обычно столь невозмутимая и сдержанная, отступала перед натиском этих незнакомых, бурных чувств. Впервые он ощущал, как влечение может быть сильнее разума.       Конь споткнулся на кочке, и Иоланду резко прижало к нему. Инстинктивно обхватив её, Леголас ощутил, как её изгибы идеально повторяют контуры его тела. К своему ужасу Иоланда осознала, что сидит у эльфа на бедрах. Не в силах вынести внезапного стыда, она в отчаянии уронила голову ему на плечо, ощутив удар затылком о бляшку его плаща. Волна рыжих волос рассыпалась по спине Леголаса, сплетаясь с его собственными. Он увидел её смущенное лицо, тронутое румянцем, изящную шею, нежные ключицы... Она явно чувствовала себя неловко.       Его ладонь, невольно соскользнув с тонкой талии, ощутила восхитительную упругость под одеждой и замерла у солнечного сплетения. Воздух словно сгустился, дышать стало трудно. Тонкая ткань дорожного костюма едва защищала от жара ее тела. С каждым скачком лошади близость Иоланды становилась почти невыносимой. Попытка сохранить равновесие превратилась в мучение. Леголаса терзала собственная несдержанность, непривычное ощущение потери контроля. Он пытался отвлечься, смотреть на дорогу, лес, на что угодно, лишь бы не думать о ней, но каждый её вздох, каждое движение только подливали масла в огонь его внезапно вспыхнувшего влечения.       Её затылок покоился на его плече, рыжие локоны щекотали шею, вызывая дрожь. Дыхание Иоланды на его коже пробуждало незнакомое, всепоглощающее желание, а близость её лица вытесняла все остальные мысли. «Нельзя, я не имею права!» – твердил он себе, чувствуя, как его тело предательски откликается на её близость. Леголас похолодел от мысли, что Иоланда могла это заметить.       «Чёрт побери, это уже перебор! – мысленно выругалась Иоланда, ощущая, как тело принца отвечает на её присутствие. – Это была ужасная идея, просто ужасная! Нужно было настоять на том, чтобы ехать на своей лошади! Кто бы мог подумать, что эльфы настолько... чувствительны! Разве он не должен быть воплощением самообладания? Ох, принц Леголас... Какой конфуз! Что бы сказал Трандуил?»             Кровь гулко стучала в висках Леголаса, заглушая все остальные звуки. Иоланда настояла на немедленном привале, мысленно укоряя себя за произошедшее. Когда они выбирали место для остановки, ловкий эльфийский конь, будто специально, споткнулся о камни, и Иоланда, потерявшая бдительность, едва не вылетела из седла. Лишь сильные руки Леголаса удержали её, притянув обратно.       В этот миг разум Иоланды захлестнула волна воспоминаний о Диего, словно невидимая рука потянула за нити, пробуждая яркие образы их близости: вот он прижимает её к себе, и реальность словно тает, теряя очертания. Воспоминания становились всё ярче, сливаясь с теплом тела Леголаса, с его дыханием на её шее. И словно повинуясь воле злого гения, играющего с её судьбой, она, пленённая иллюзией, закинула руку на шею эльфа, стремясь сократить последние сантиметры. Веки закрылись, и сознание заполнил образ Диего, его жаркий взгляд, его нежные прикосновения. Едва слышный стон сорвался с её губ…       Ситуация накалилась до предела, когда они остановились, и Леголас, поддерживая Иоланду, притянул её к себе. Повинуясь неудержимому порыву, он зарылся лицом в шелковистые волны её волос, опьянённый ароматом. Он не мог думать ни о чем, кроме желания прижать её к себе еще крепче. Объятие Иоланды обжигало, распаляя внутренний огонь. И в этот момент, словно в ответ на его тайное желание, он ощутил прикосновение её руки к своей шее. С трудом подавив стон, он коснулся губами её виска, ощущая трепет жизни под нежной кожей. Он знал, что это безумие, что он должен остановиться, но не мог заставить себя отстраниться. Лишь тихий голос разума удерживал его от падения в бездну. Собрав остатки воли, он прошептал: – Иоланда… Нам нужно остановиться. Отдохнуть… Иоланда, ты слышишь меня?.. Иоланда!       Девушка, казалось, не слышала его, полностью поглощённая своими воспоминаниями. Он спешился, осторожно снял её с коня и бережно опустил на свой плащ. Когда он попытался привести Иоланду в чувства, с её губ сорвался тихий шепот: – Диего...       Это имя, словно удар кинжала, пронзило сердце Леголаса. Он отпрянул, пораженный. «Как он мог так ошибиться? Забыв о долге и самообладании, о том, что у неё есть муж, он, как мальчишка, увлекся этой чарующей незнакомкой. Неужели она и правда колдунья? Способна лишить рассудка даже эльфа?» Я должен взять себя в руки, пока не стало слишком поздно, – сурово сказал он себе. Больше никаких поблажек, никакого безумия.       Когда Иоланда очнулась и взглянула на него своими небесно-голубыми глазами, Леголас выдавил дружелюбную улыбку. Ему стоило огромных усилий заставить себя смотреть на нее спокойно, словно ничего не произошло. Внутри бушевал ураган, но на лице не дрогнул ни один мускул. – Леголас, я заснула в седле? – Да, Иоланда... ненадолго. Что тебе снилось? – Хм... Мне снился мой муж, Диего. Я вспомнила его, он был моим партнером по танцам, а потом сделал мне предложение. Но почему я не могу вспомнить детали? Кажется, у меня частичная амнезия.– Иоланда издала нервный смешок: – Может быть, я ударилась головой, когда оказалась в Средиземье... – Ты любишь его, Иоланда? – стараясь сохранять беспристрастность, спросил Леголас. – Да... – задумчиво ответила она.. – Любовь – это прекрасно. Я рад за тебя... – произнёс он, скрывая боль, и добавил. – У вас есть дети? – Нет, – с ноткой сожаления ответила Иоланда. – Мы недавно поженились, и плотный график выступлений пока не позволял нам думать о детях.       Принц, словно желая отвлечь её от этой темы, спросил: – Выходит, ты исполняла с ним то самое «танго»? – и добавил с небольшой заминкой. – Это, должно быть, очень непростой танец? – Да, мы танцевали все парные танцы, включая танго, – ответила девушка. – Научиться не так уж и сложно, нужна лишь практика. – Тогда научишь меня? – робко спросил он, вкладывая в свой вопрос надежду. – Конечно, Леголас! – улыбнулась Иоланда, не подозревая, какую бурю чувств вызвала эта невинная фраза в сердце эльфийского юноши.       И Леголас вновь растаял, как воск под жарким солнцем.