От танца к магии

      Солнце уже стояло высоко, согревая их сплетенные тела, все еще хранящие память о каждом движении танца. Иоланда проснулась, чувствуя тепло его дыхания на своей шее, и воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на нее, как нежная волна. Она осторожно приподнялась, не желая потревожить его сон, но Леголас тут же крепче сжал её пальцы. Его глаза открылись, и взгляд, полный нежности и понимания, встретился с её взглядом, в котором отражалось сожаление и восхищение. Они оба выложились до предела, обнажив свои души в каждом движении, каждом взгляде. Эта ночь изменила их обоих, создав между ними невидимую, но ощутимую связь. Иоланда не могла отрицать, что Леголас стал ей дорог. Но вместе с теплом, которое дарило её сердце, росла и тревога. Она видела, как он меняется, как теряет свою эльфийскую сдержанность и равновесие, поддаваясь чувствам, которые она не могла разделить с ним. И больше всего Иоланда боялась, что расплатой за эту ночь станет его страдание.       В его взгляде по-прежнему читалась вся та невысказанная страсть и тоска по невозможному, что они пережили прошлой ночью, словно он пытался удержать ускользающее мгновение счастья. «Боги! Что же мне делать?» – промелькнуло в голове Иоланды, и она отвела глаза, ощущая острую неловкость. Она хотела отстраниться, но не смогла отпустить его руку. Иоланда чувствовала, как он крепче сжимает её пальцы, словно боясь, что она исчезнет, оставив его наедине с этой внезапно вспыхнувшей, неутолимой жаждой.       Леголас поднялся, увлекая её за собой. – Смотри! – прошептал он, указывая на дерево неподалеку. В его голосе звучало детское восхищение, словно он впервые в жизни увидел чудо.       Иоланда ахнула. Дерево, возле которого она исполняла своё соло, расцвело под утро. Нежные розовые цветы покрывали его ветви, словно подтверждая её связь с природой, её силу майя. – Это невероятно... – прошептала она, зачарованная моментом. Словно её внезапно выдернули из привычной реальности. «Это сделала... я?» – мысли метались в голове, пытаясь найти хоть какое-то объяснение, но их заглушал нарастающий страх перед бездной собственных возможностей. Зерно иррациональности зарождалось в душе как ложное обещание чуда, которое она тут же отвергла как глупую фантазию.       Не в силах принять случившееся, она попыталась отшутиться: – Может, ему просто пришло время цвести... какой-то особенный сорт яблони, например? – Иоланда... это дуб! – Ay, Dios mio! – вырвалось у нее на испанском. – Это... какая-то природная аномалия! Надеюсь, из-за меня в Средиземье не начнется биологическая катастрофа... – ужаснулась она.       Леголас повернулся к ней, его глаза сияли, и в них отражался свет утреннего солнца. – Istannen u-firima i chor thinniel, anira nuitho i fuia... ,– тихо произнес он на синдарине, словно давая клятву верности её таланту. В его голосе звучала не только безграничная вера в её силу, но и отчаянная мольба: «Не уходи, останься здесь, где твоя магия сможет расцвести по-настоящему».       Иоланда смущенно опустила глаза. Его слова, как лучи солнца, проникали в самые потаённые уголки её души, заставляя усомниться в правильности выбранного пути. Она чувствовала, как теплеет ее сердце, как рождается надежда... но тут же гасила ее, напоминая себе, что ей нельзя поддаваться этим чувствам. – Мне нужно... освежиться. Пойду к озеру, – пробормотала она, избегая его взгляда. Ей нужно было побыть одной, собраться с мыслями и спрятать охватившее ее смятение.       Иоланда поспешила к озеру, чувствуя спиной его вопросительный взгляд. Зайдя за завесу деревьев и густых кустов, она сбросила одежду и, не раздумывая, погрузилась в прохладную воду. Вода ласкала ее кожу, смывая воспоминания о ночном танго, о прикосновениях Леголаса, о шепоте... невысказанных признаний, которые она не дала ему произнести. Она надеялась, что вода унесет и её тревогу, и её смятение, но лишь ощутила, как в сердце зреет неясное, нарастающее чувство.       Леголас остался на месте, позволяя ей уединиться. Он не пошел следом, но занял позицию, с которой мог её видеть и защищать. Его эльфийский взор проникал сквозь листву, но то, что он увидел, заставило его сердце биться быстрее, словно пойманная в клетку птица. Солнечные лучи играли на ее мокрой коже, превращая ее в видение из древних легенд – нимфу, вышедшую из воды. Необъяснимое желание захлестнуло его: защитить её от всего мира, оградить от любого взгляда, кроме своего. И вместе с тем росло другое, почти невыносимое желание – коснуться её, обнять, почувствовать её тепло. Устыдясь собственных мыслей, он тут же одернул себя – «Нет, я не должен... Я не имею права». Внезапно он уловил движение в кустах. Насторожившись, он прищурился, пытаясь разглядеть, кто там прячется. Убедившись, что это всего лишь олень, он с облегчением вздохнул и отвел взгляд от озера. Ему было стыдно даже за мимолетное желание подглядывать, использовать свой эльфийский дар для столь недостойных целей.       Пытаясь унять бурю собственных чувств, Леголас вернулся к костру. Эти чувства, захлестнувшие его, пугали своей новизной и силой, грозя разрушить все с таким трудом возведенные барьеры. Ему нужно было время, чтобы укротить бушующие эмоции внутри, чтобы не совершить ошибку, которая может разрушить все.       Иоланда вернулась, освеженная и умиротворенная. Она заметила Леголаса у костра, его лицо казалось задумчивым, в глазах читалась какая-то внутренняя борьба. Она подошла к нему, не говоря ни слова, чувствуя, как между ними нарастает напряжение.       Ловко разложив угли, Иоланда подвесила котелок с водой. Вскоре воздух наполнился умиротворяющим ароматом травяного мате, который она впервые готовила для Леголаса. Искусно смешивая сухие травы Средиземья, Иоланда пыталась воссоздать сложный и многогранный вкус далёкого аргентинского напитка. В её руках возник «калабас» – диковинный для этого мира предмет: округлый сосуд, из которого торчала металлическая трубочка. Вместе с другими вещами из её сумки, он был словно кусочек Аргентины, случайно оброненный в Средиземье, и Леголас понимал, что видит лишь малую часть её сокровищ и загадок. Объяснив, как заваривать и пить мате, Иоланда наполнила калабас, и под слоем привычных трав Средиземья – вереска, листьев ежевики и кипрея – показались тёмные, обжаренные корни одуванчика и цикория, источающие незнакомый для эльфийской кухни аромат. Пока настой обретал глубину вкуса, Иоланда достала из сумки заботливо завёрнутые в листья остатки асадо и тонкие ломтики лембаса. – Сегодня у нас знакомство с аргентинским мате и мексиканскими кулинарными мотивами, – сказала она, заворачивая разогретое на углях мясо в подогретую лепёшку. – Это что-то вроде «такос» , но в моём исполнении, с аргентинским акцентом, – объяснила она, протягивая ему угощение. – Надеюсь, тебе понравится. Кушай, дорогой Леголас, а то скоро от эльфийских сухарей да одной росы станешь прозрачным.       Леголас принял от неё «такос» с благодарностью за заботу, и её «дорогой Леголас» особенно тепло отозвалось в его душе. Откусив кусочек, приготовленный её руками, он замер. – Невероятно! Какой насыщенный вкус! – воскликнул он, отбросив свои мрачные мысли. – Иоланда, ты удивляешь меня своим умением создавать прекрасное из самых простых вещей! И продолжаешь знакомить меня со своей культурой, спасибо тебе за это! – произнес он, аппетитно хрустя разогретым до хрустящей корочки лембасом. В его голосе звучала искренняя благодарность и восхищение.       Теплое, пряное асадо идеально сочеталось с эльфийским лембасом. Гармония этих столь разных вкусов, словно отражение Иоланды, сумевшей сплести воедино их культуры, обожгла его сердце внезапным осознанием. Она – яркая, как жаркое асадо, манящая ароматом приключений и далёких земель... Он же – лембас, воплощение сдержанности, верный своим эльфийским традициям.       «Неужели их сочетание возможно?» – промелькнуло в голове. Робкая надежда затеплилась: «Если такие разные вкусы могут так гармонично переплетаться, то, возможно, и между нашими мирами нет той непреодолимой пропасти». Но тут же одёрнул себя: «Имею ли я право даже на мгновение поддаться этому искушению? Как могу мечтать о большем, если эта аргентинская искра принадлежит другому очагу?»       Он ел с непривычным для эльфа аппетитом, забыв о всякой эльфийской манерности, и Иоланда находила это очаровательным. Она с удовольствием наблюдала, как он уплетает «такос». Тепло разлилось по её сердцу. «Наконец-то эльфийский парень попробует нормальной еды!» – с нежностью подумала она, умиляясь его реакции и восторженному взгляду. «Кажется, к сердцу эльфийского мужчины тоже можно проложить путь через желудок... Гастрономическая магия в действии!»       Закончив есть, Леголас откинулся на траву, прикрыв глаза от солнца, как сытый кот. На лице его играла умиротворенная улыбка. Иоланда взяла в руки калабас и бомбилью , и присела рядом, протягивая ему. – Ahora, mi elfo, te toca probar el mate. – Она с улыбкой наблюдала за его действиями, когда он впервые попробовал традиционный аргентинский напиток, настоенный на средиземских травах.       Леголас с любопытством пригубил мате. Терпкий, горьковатый вкус травяного настоя приятно обжег язык, оставляя после себя долгое, освежающее послевкусие. Он удивленно посмотрел на Иоланду. – Es... diferente. – произнес он, тщательно подбирая слова на испанском. Ему хотелось говорить с ней на её языке, знать о ней всё, понимать её как можно лучше. – Но мне нравится. В нём есть какая-то... живая энергия.       Иоланда рассмеялась. – Это дух Аргентины в одном глотке! – воскликнула она, отбирая у него калабас, чтобы пополнить его водой. – Пьют его не спеша, делясь с друзьями.       Они пили мате, наслаждаясь тишиной и компанией друг друга. Она чувствовала тоску, отражавшуюся в его глазах и отзывающуюся в её сердце. – Что приносит тебе радость, Леголас? Расскажи мне.       Леголас вздохнул, глядя вдаль. – Мое счастье... Раньше я находил его в охоте, в стрельбе из лука, в защите своего дома, своего народа. Но теперь...       Он замолчал, словно не решаясь продолжить. – Теперь все изменилось, – тихо произнес он, отводя взгляд.       Иоланда почувствовала, как сердце её сжимается. Она хотела спросить, что он имеет в виду, но боялась услышать ответ. Боялась признаться самой себе, что она тоже изменилась, что её сердце принадлежит не только её миру. Чтобы развеять возникшую неловкость, она решила сменить тему. – Нам нужно раздобыть лошадей сегодня, – напомнил эльф, отставляя калабас с мате. – Без них путешествие займёт слишком много времени. С хорошими конями мы до Ривенделла доберёмся дня за три. Сегодня на пути будет Стадл. Может, там удастся договориться о покупке или обмене. – Он развернул карту, внимательно изучая маршрут. – Ривенделл не так уж и далеко... – проговорил он, словно пытаясь убедить себя.       Закончив с картой, Леголас задумчиво посмотрел на Иоланду. В его глазах читалась нерешительность. – А что дальше, Иоланда? После Ривенделла? – его вопрос повис в воздухе, наполненный невысказанной надеждой и тревогой. Тень печали легла на его лицо, словно он уже видел их расставание.       Она знала: рано или поздно им придётся расстаться. Но сейчас, глядя в его светлые глаза, Иоланда отгоняла мысли о будущем, желая лишь наслаждаться каждым мгновением их пути, каждым рассветом, каждым танцем под звёздами. «Живи здесь и сейчас,» – шептала она себе. – Поживём – увидим, Леголас, – ответила Иоланда с натянутой улыбкой, стараясь скрыть грусть в голосе. – Сейчас главное – добраться до Ривенделла. А там... пусть судьба распорядится.       Леголас кивнул, принимая ее ответ. Он просто хотел быть рядом, вдыхать её аромат, ставший таким родным, восхищаться её внутренней силой и неземной красотой. Но Леголас помнил о другой жизни Иоланды, о мире за пределами его вечного долга. Он не смел обременять её своими чувствами, особенно сейчас, когда над Средиземьем сгущалась тьма. «Будь что будет, – решил он, – Я буду рядом, пока она позволяет».       За тихим завтраком, любуясь солнечными бликами, которые, отражаясь от глади озера, пробивались сквозь густую листву, Леголас размышлял о том, как быстро Иоланда стала для него всем. Он смотрел на её беззаботный смех и понимал... Он отдал бы всё, чтобы оградить её от любой опасности. Его многовековое предназначение блекло перед сиянием её улыбки. Она стала его слабостью и его неиссякаемым источником силы. Между ними теперь был заключен негласный договор: никаких клятв, никаких планов на будущее. Он больше не пытался заговорить о чувствах, но каждый жест, каждый взгляд говорил о нежности и заботе, а в глубине его глаз пылал неугасимый огонь любви, готовый в любой момент прорваться сквозь эльфийскую сдержанность. После этой ночи их связала невидимая нить, сотканная из надежды – такое же хрупкое и прекрасное, как яблоневый цвет, распустившийся на древнем дубе под покровом ночи, предвещая перемены, которые не позволят их жизням вернуться в прежнее русло...       Настало время выдвигаться. Иоланда чувствовала легкое покалывание предвкушения, смешанное с тревогой. Впереди Ривенделл, ответы на вопросы, а здесь... это место уже несло отпечаток их истории, зародившейся здесь, под звездным небом леса Эриадора.       Лес словно затаил дыхание, наблюдая за ними. После завтрака Леголас, сосредоточенный и молчаливый, тщательно тушил костер, стараясь, чтобы ни единая искорка не выдала их присутствие. Слишком долго они здесь задержались... Его взгляд, обычно лучистый, сейчас был серьезен.       Тем временем Иоланда, прихватив бурдюк, отправилась к источнику. Мерный плеск воды должен был успокоить нервы. Но стоило ей отойти, как ее слух уловил подозрительный шорох в кустах. «Кто бы это ни был... Разбойники – последнее, что мне сейчас нужно!» Пальцы невольно скользнули под плащ, нащупывая рукоять верного клинка. Она была готова.       И вдруг, из кустов вышел подозрительного вида мужчина. Его помятая одежда, грязные волосы и злобное выражение лица не оставляли сомнений в его намерениях. Увидев Иоланду, он расплылся в сальной ухмылке, от которой девушку передернуло: «Какая удача! – говорил его взгляд. – Добыча сама идет в руки!» Но он видимо был не дураком и не стал нападать сразу. – Добрый день, красавица! – проскрипел он, пытаясь придать своему голосу томную бархатистость, которая звучала лишь как жалкая пародия. – Что такая прекрасная девушка делает одна в лесу? Не заблудилась ли, часом? Или ждешь кого?       Иоланда, несмотря на нарастающее отвращение, сохраняла самообладание. Улыбнувшись уголками губ, она решила потянуть время. – Заблудиться в этом лесу сложно, – ответила она уклончиво, – слишком уж тут все... однообразно. А жду... кое-кого. Кое-кого очень важного. Он вот-вот подойдет.       В её голосе не было ни страха, ни откровенной насмешки – лишь легкая ирония, понятная только искушенному слушателю. Она надеялась, что Леголас уже услышал этот подозрительный разговор. «Ну же, Леголас, прояви свою эльфийскую чуткость!» – Важного, говоришь? – переспросил разбойник, сузив глаза. Его взгляд стал жестче. – Неужели? И кто же этот важный господин? Может, я его знаю?       Он сделал шаг вперед, нарушая личное пространство. Иоланда отступила, не отрывая от него взгляда. – Сомневаюсь, – ответила она, все с той же легкой иронией. – Сомневаюсь, что вы ему понравитесь. У него очень своеобразное чувство юмора.       Не успел разбойник ничего ответить, как почувствовал ледяное прикосновение к виску. За его спиной стоял Леголас, лук натянут до предела, стрела смотрела прямо в голову. В его глазах не было ничего, кроме безжалостного холода. «Как я мог позволить ей отойти одной? Бдительность подвела. Этого больше не повторится...» – Я думаю, вам стоит уйти, – прозвучал тихий, но угрожающий голос эльфа. В нем не было ни тени сомнения.       Разбойник замер, как кролик перед удавом. Но не прошло и мгновения, как из леса выскочила целая шайка разбойников, несущихся на взмыленных лошадях. Они окружили Леголаса и Иоланду, отрезая все пути к бегству. Спешившись, разбойники разразились грубым хохотом. – Ну что, эльф? – прорычал он. – Думал, напугаешь нас своей стрелой? Нас тут вон сколько, а ты один!       Он окинул Иоланду похотливым взглядом. – А девчонка – лакомый кусочек, – усмехнулся он, облизывая губы. – Заберем ее себе. Будет нам чем заняться вечером.       Один из разбойников, самый наглый, протиснулся вперед, разглядывая Иоланду с головы до ног. – Эй, эльф, где ты такую рыжую бестию откопал? – громко произнес он, подмигивая Леголасу. – Эльфийка она хоть? Или простолюдинка? Впрочем... какая разница? Главное, чтоб в постели огонь была!       Разбойники захохотали. Главарь толкнул наглеца локтем, но сам не удержался от сальной ухмылки. – Это твоя жена, или так, на ночь? – спросил он, буравя Иоланду взглядом. – Романтика в лесу? Свидание при луне?       Леголас похолодел, услышав их грязные слова. Ярость закипала в нем, но он старался сохранять спокойствие. Он знал, что сейчас главное – защитить Иоланду. – Да, повезло тебе, эльф! – подхватил другой. – Но надо делиться с друзьями. – Эй, рыжуля, зачем тебе эльф в любовники? – спросил он, подмигивая Иоланде. – Они же холодные поди, как рыба, а ты вон какая горячая... Хочешь настоящего мужского внимания? – разбойники снова захохотали.       Леголас сжал кулаки до побелевших костяшек. «Как они смеют так говорить о ней? Эти грязные твари дорого заплатят за свои слова!» – он готов был разорвать их в клочья. Но, встретившись взглядом с Иоландой, он увидел в её глазах озорные искорки. «Похоже, сейчас будет весело!» – подумал он, и восхищение её смелостью вспыхнуло в его взгляде. – Самое время повторить наш урок, Леголас... – сказала она негромко, напоминая о событиях прошедшей ночи, чтобы слышал только он. – Не забудь про поддержки...       Иоланда и Леголас сблизились, окруженные разбойниками. Леголас мысленно отдал должное её выдержке. – Ох, я смотрю, у вас на меня грандиозные планы, господа, – произнесла Иоланда с легкой иронией, прижимаясь к своему партнеру.       Она плавно, словно в танце, скользнула рукой по плечу Леголаса, вложив в этот жест максимальную чувственность и трепет, одновременно описывая ногами изящную восьмерку. Её бедра провокационно качнулись, заворожив разбойников, которые окружили их плотным кольцом. Леголас ощутил её касание как безмолвный посыл: тепло руки, уверенность, исходящая от неё, словно вливались в него, укрепляя дух. – Вам любопытно, что нас связывает? – Голос Иоланды звучал мягко, но с отчетливыми стальными нотками. От лёгкого прикосновения её рука перешла к уверенному положению на его плече. Разбойники замерли, предвкушая что-то особенное. Она продолжила движение, и её нога соблазнительно скользнула вдоль его бедра. Это движение вызвало волну напряжения и интереса. Она словно поддразнивала, играя на их самых темных желаниях. – Достаточно, чтобы удивить вас... и разрушить ваши планы.       В смертельном танце, полном грации и опасности, Иоланда резко выбросила ногу в «высоком ганчо» , обвивая ею бедро Леголаса. В мгновение ока она прогнулась в «кебраде» , её рыжие волосы едва не коснулись земли. Леголас, среагировав молниеносно, идеально поддержал её в этом рискованном движении, ощущая её силу и абсолютную уверенность. Разбойники замерли, ошеломленные внезапным всплеском красоты, чуждым их грубому и опасному миру. Главарь присвистнул и сделал несколько шагов вперед, опасно приблизившись, словно тянулся к цветку на краю пропасти. Иоланда ждала этого момента. Возвращаясь из «кебрады», она видела главаря за своей спиной и, используя импульс подъема, вложила всю свою грацию, ловкость и расчет в это изящное и смертоносное движение. Молниеносно выхватив клинок из ножен главаря, она метнула его с убийственной точностью в голову самого болтливого разбойника, стоявшего напротив. Тот рухнул, как подкошенный, с глухим стуком.       «Она великолепна! Этот прием... – пронеслось в голове Леголаса, – неожиданный и эффективный!» Разбойники застыли, не успев осознать случившееся. Изумление сменилось смутным страхом. Они поняли, что столкнулись с чем-то, что выходит за рамки их привычного разбойничьего мира, где насилие никогда не было таким... изящным.       Но Иоланда не дала им времени на раздумья. Не теряя равновесия, она выполнила обманчиво-плавное круговое движение ногой – «болео», которое внезапно завершилось молниеносным ударом в челюсть ближайшего разбойника. Тот рухнул следом за первым, потеряв сознание от неожиданной боли. – Boleo hacia adelante , – мимолётно произнесла Иоланда Леголасу, словно намекая на их маленький секрет. Красота танго, которую она ему открыла, теперь оборачивалась сокрушительным ударом.       Одновременно с этим Леголас, используя инерцию движения Иоланды, развернулся и мощным ударом локтя выбил меч из рук другого разбойника, заставив того взвыть от боли. Воцарился хаос. Разбойники, словно очнувшись, закричали и бросились в атаку, но их движения были грубыми и неуклюжими по сравнению с их совместной грацией.       Теперь их действия слились в смертоносный танец, выплескивая наружу ярость. Иоланда двигалась с поразительной эффективностью. Даже в гуще боя Леголас не мог не восхититься ею: невероятные маневры, молниеносные удары ногами и руками, выбитое оружие, сбитые с ног враги. Они ловко уклонялись от ударов, словно предвидя каждый выпад, прикрывая друг друга. Иоланда использовала его поддержки, а Леголас подставлял свое тело, позволяя ей максимально отклоняться или оттолкнуться для более мощного удара. Он двигался быстро и точно, перехватывая удары, отвлекая врагов и создавая для Иоланды пространство для маневра. Это напоминало их танго, но вместо страсти и объятий – лишь холодная ярость и убийственная точность.       Их согласованные действия, рожденные из общего танца, были пронизанны абсолютным взаимопониманием. Они не просто прикрывали спины друг друга – они были единым целым, воплощением сокрушительной гармонии и мощи. Разбойники отступали в ужасе, осознавая, что столкнулись с силой, к которой не были готовы. Остатки шайки, визжа, как перепуганные свиньи, и извергая проклятия, от которых бы покраснел самый бравый гном, в панике бросились сквозь колючие заросли, теряя оружие на бегу. Но лес, как и жизнь, не прощает слабости – далеко им уже не уйти.       В панике разбойники позабыли о своих лошадях. И наши герои выбрали двух самых крепких скакунов – вороного и гнедого, которые, к счастью, не выглядели измученными. Остальных коней отпустили на волю, предоставив им самим искать новый дом. Теперь путь в Ривенделл станет куда быстрее.       Леголас, поглаживая шею вороного коня, обернулся к Иоланде: – Что ж, Иоланда, выходит, нам не придется тратить время на поиски лошадей в поселении. Но, признаться, я и представить не мог, что ты настолько опасна. Твоя изобретательность в бою просто невероятна. Я словно увидел танец смерти... и это было завораживающе и прекрасно. Иоланда, седлая гнедого, усмехнулась: – Видимо, даже в нападении разбойников можно найти свои плюсы, Леголас. Главное – уметь их разглядеть и воспользоваться. Но твои слова, признаться, звучат как лучшая награда.       И все же Иоланду тяготил хаос, оставшийся после битвы. Тела разбойников... Нужно что-то предпринять. Копать могилы не было времени, да и желания. Вспомнилось, как во время схватки с троллем из-под земли пробились растения и колючие лозы. Иоланда впервые сознательно попыталась призвать силу. «А вдруг получится и сейчас?» – с сомнением подумала она, закрывая глаза. Она представила, как трава вокруг тел поднимается высокой и густой стеной, скрывая мертвецов от зверей. Легкое покалывание пробежало по кончикам пальцев, и Иоланда открыла глаза, увидев... землю вокруг разбойников, мгновенно покрывающуюся буйной зеленью! Трава росла стремительно, пока над телами не образовались зеленые холмы. «Невероятно!» – пронеслось в голове. «Неужели сработало?» Она, закоренелый скептик, дитя века науки и техники, сотворила нечто за гранью понимания. Внутри бушевала буря восторга и неверия. – Невозможно... – прошептала Иоланда, зачарованно глядя на зеленые курганы. – Просто... игра природы, – попыталась она себя убедить, скрывая удивление и дрожь. – Удобрение почвы... особенная влажность... радиация, в конце концов!       Логика отчаянно цеплялась за привычные объяснения, но внутри росла уверенность – это была она. Она почувствовала взгляд Леголаса, полный невысказанного знания, и вздрогнула. Осознание происходящего, величие и опасность её силы, навалились на нее всей тяжестью.       Сможет ли она нести этот груз? Она коснулась земли, чувствуя под пальцами пульсирующую энергию жизни. Сможет ли она контролировать эту силу? Не превратит ли она её в оружие? Вопросы роились в голове, смешиваясь с растущим предчувствием перемен. Её мир, её реальность, рушились на глазах, уступая место чему-то новому, непостижимому. В ней пробуждалась непостижимая, неизведанная сила, и мысль, полная надежды и опасения, промелькнула в голове: «Надеюсь, мудрые мира сего помогут мне её обуздать...» – Это... превосходит все ожидания! О, прекрасная и великодушная Майа Иоланда, ты даже о телах этих негодяев позаботилась со свойственной тебе изящностью... – произнес Леголас с восхищением, не отрывая взгляда от преобразившейся поляны.       В его глазах она была больше, чем смертная – богиня плодородия, дарящая жизнь мертвой земле. Его любовь расцветала под воздействием её магии. Но он чувствовал, как в нем растет тревога. Такая сила не должна быть в руках людей, их мир не готов к ней. Они будут завидовать, бояться, попытаются использовать её. Ей нужна защита, и он, Леголас, поклялся её обеспечить.       Люди видели лишь красивую, возможно, странную женщину. Но он знал правду – она майа, существо силы, превосходящей все, что он когда-либо встречал.«Эти отбросы посягнули на святыню, на майа! Люди слепы...» – вскипел эльф. – «Одни заточили её из страха, другие видят лишь объект вожделения! Ей не место среди людей, они её не ценят,» – Леголас печально покачал головой. – «Но её муж! Он человек... и она тоскует по дому… Ирония судьбы! Но я не могу противиться её воле. Её счастье – мой долг, и я сделаю для этого все.»