Ривенделл: Между светом и тенью

      Пыль дорог осталась позади, уступив место прохладному дыханию гор. Долина Имладрис предстала перед ними оазисом спокойствия и гармонии, надежно укрытым от бурь внешнего мира. После долгого пути, обжигающего зноя, усталости и тревоги, долина Имладрис показалась не просто убежищем, а настоящими вратами в иной, волшебный мир. Эльфы, встречавшиеся по дороге, вежливо приветствовали путников, как и полагается в гостеприимном Ривенделле. Но интуиция подсказывала Иоланде, что здесь их уже ждали, словно их прибытие было предопределено чьим-то замыслом. Она чувствовала это в каждом взгляде местных жителей, в почтительном молчании, в излишней предупредительности, с которой они указывали дорогу.       Иоланда завороженно осматривалась, впитывая в себя красоту эльфийской архитектуры, которая казалась естественным продолжением окружающей природы. Каменные строения, увитые плющом и цветами, словно вырастали из земли, вплетаясь в пейзаж. Высокие деревья, как мудрые стражи, охраняли долину от посторонних глаз, их кроны шептали древние истории, а звонкие ручьи и водопады, словно хрустальные нити, пели свою вечную песню жизни и надежды. Утренний воздух был напоен ароматом влажной травы и цветов. Иоланда глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Магия этого места обволакивала её, стирая следы усталости и тревоги. Здесь она ощущала особую связь с природой, словно незримая сила оберегала её и помогала освоиться. Сердце забилось быстрее от предвкушения: что ждет её в этом месте, полном тайн и обещаний?       Их любезно проводили по извилистым тропинкам, мимо журчащих ручьев и цветущих садов, пока, наконец, не вывели к просторной террасе, с которой открывался захватывающий вид на долину. У подножия каменной лестницы, ведущей к эльфийскому дворцу, их уже ждали. Эскорт эльфийских воинов, одетых в серебристые доспехи, выстроился по обеим сторонам лестницы, их лица были бесстрастны и сосредоточены. Среди них выделялся высокий эльф с золотыми волосами, сверкающими в рассветных лучах восходящего солнца. Его аура излучала особую силу и мудрость, приковывая взгляд. Иоланда заметила, как взгляды воинов задерживаются на ней, словно они видели в ней нечто большее, чем просто путницу. Леголас на мгновение замер, удивленный таким торжественным приемом. Неужели Трандуил сообщил что-то Элронду?..       «И что это за... парад оценивающих взглядов? – мысленно усмехнулась Иоланда, сохраняя на лице маску светской заинтересованности. – Чувствую себя на сцене «Teatro Colon» , перед премьерой, только вместо оваций – настороженное изучение. Да уж, танго здесь определённо не оценят... Хотя... лучше один раз по-настоящему увидеть, чтобы захотеть почувствовать… или, как говорят у нас, «Una cosa es contarlo y otra vivirlo» – и словно в подтверждение этой мысли она бросила мимолётный взгляд на Леголаса.       Игнорируя возрастающий интерес эльфов, Иоланда мысленно унеслась в мир горячей ванны с пеной. «Интересно, найдется ли здесь что-то наподобие эльфийского спа? И делают ли массаж... для гостей из других миров?» Слегка приподняв подбородок, она окинула эльфов профессиональным, оценивающим взглядом, каким обычно просматривала танцоров на кастингах в Буэнос-Айресе. В глубине её бездонных, как горные озера, глаз заиграли озорные искорки. Иоланда привыкла к вниманию, но эти взгляды... они словно пытались её разгадать, увидеть насквозь. «Что ж, посмотрим, кто окажется самым любопытным, – подумала она, предвкушая игру. – И что они скрывают за этой невозмутимостью?»       Леголас и Иоланда начали подниматься по широкой каменной лестнице. Эльф с золотыми волосами сопровождал их и шел впереди, задавая темп. Наверху, на террасе перед дворцом, их ожидал эльф в одеждах цвета глубокой ночи. Темно-каштановые волосы обрамляли его лицо, а в серых глазах отражалась мудрость прожитых веков. При виде Леголаса на его лице появилась приветливая улыбка, но взгляд оставался проницательным. – Mae govannen, Legolas Thranduilion. – произнес он на синдарине, его голос был мелодичным и глубоким. – Ривенделл рад приветствовать тебя после долгого отсутствия.       Леголас склонился в учтивом поклоне перед Владыкой, как и подобает принцу соседнего королевства. Элронд выдержал короткую паузу, принимая этот знак почтения. Улыбка не сходила с его лица, но лукавый огонек вспыхнул в глазах, когда он окинул взглядом Иоланду, стоявшую рядом с Леголасом. Голос его понизился до едва уловимого шепота: – Ananta estel i eneth lin u-reniathach.       Леголас ощутил легкую досаду. «Элронд слишком проницателен. Он читает меня, как древние руны на вратах Менегрота...» – мелькнуло в его мыслях, когда взгляд Элронда скользнул к Иоланде. Тень тревоги скользнула в его глазах. Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но чувствовал, как внутреннее напряжение растет. Влияние Иоланды на Ривенделл, подобно ростку, пробивающемуся сквозь камень, начинало менять устоявшийся порядок. Ему необходимо было быть настороже.       – Владыка Элронд, – уверенно произнес Леголас. – Позвольте представить леди Иоланду. Её имя – драгоценная россыпь в сокровищнице языков Средиземья. – он выдержал короткую паузу и с безупречным произношением, словно демонстрируя свое владение языком, произнес: – Иоланда Йаванна Моралес-Эррера Родригес де Оливейра... – Леголас словно намеренно растягивал каждое слово, играя с терпением Владыки Элронда. В этом сложном имени, казалось, таилась какая-то провокация, вызов древней мудрости Ривенделла.       Иоланда едва сдержала улыбку. «О, Леголас хочет, чтобы Элронд попытался выговорить моё полное имя?.. Как мило». Она одарила своего друга теплым взглядом, в котором мелькнул озорной огонек, и поймала ответный взгляд, полный поддержки. Он помнил даже её фамилии по мужу...       Стоило Леголасу произнести имя «Йаванна», по терассе пронесся едва уловимый шелест, словно ветер прошелся по листьям Древа Жизни. Элронд на мгновение замер, его взгляд стал непостижимо проницательным. Имя Йаванны Кементари, покровительницы природы и плодородия, было священным для эльфов. Чтобы оно звучало в имени смертной... это было беспрецедентно. Он изучал Иоланду с новым интересом, пытаясь понять, что это может значить.       Советник Элронда, златовласый эльф, слегка нахмурился. В его глазах промелькнуло удивление, смешанное с некоторым беспокойством. Он знал историю Валар и значение их имен, и такое сочетание казалось ему... необычным. Он перевел взгляд на Элронда, ожидая его реакции.       На террасе, в тени галереи, утопающей в цветах, прекрасная эльфийка слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то неуловимому. Это была принцесса Арвен, и это необычное сочетание не осталось незамеченным и для неё. Она внимательно наблюдала за гостями. Полное имя их гостьи отозвалось в душе Арвен, пробуждая уважение и любопытство. Привыкшая подмечать детали, Иоланда поймала её взгляд и ощутила легкий укол ответного интереса. Арвен одарила девушку едва заметной, но более теплой, чем следовало, улыбкой. В ответном взгляде Иоланды заплясали озорные искры. «Хм... это уже поинтереснее, чем вся эта чопорная публика!» – подумала аргентинка, и уголки её губ неуловимо дрогнули. Арвен уловила в Иоланде отблеск пламени, будто воплощающий огонь самой жизни. В вечном круговороте их эльфийского бытия появление столь необычной гостьи вызвало неизбежный интерес. Едва заметный кивок Арвен выражал понимание и отражал озорство Иоланды, словно две капли воды, в которых играет один и тот же лунный свет. Это был негласный союз, обещание не вмешиваться в ход событий, но наблюдать с внимательным интересом. Тень улыбки в уголках её губ таила легкое предвкушение. Однако, встретившись с пристальным взглядом Элронда, принцесса тут же стала олицетворением мудрого спокойствия, исполненного уважения и внутреннего достоинства – в отличие от её недавней живости.       Леголас выждал, пока стихнет еле слышный шепот голосов. Он понимал, что звучание имени его спутницы, и даже то как он произнес его ранее, стало вызовом для эльфов, приглашением приоткрыть завесу тайны, окутывающей Иоланду. Ожидание, повисшее в воздухе, стало почти осязаемым и Леголас продолжил: – Но обстоятельства появления леди Иоланды здесь... весьма необычны, чтобы рассказывать о них сейчас... – уточнил он, лишь слегка смягчив напряжение, но так и не открыв завесу. Леголас на мгновение отвел взгляд от присутствующих и почти незаметно кивнул Иоланде. Сейчас – её черед.       Собравшись с духом, Иоланда наконец шагнула вперед и склонилась перед Элрондом. С первых дней здесь словно неведомые силы вели её по Средиземью, наделяя знаниями об этом мире. «Синдарин... большинство в Ривенделле говорят на синдарине, квенья – только в особых случаях...» – мелькнуло в голове. «Откуда это?» Она пыталась привыкнуть к внезапным озарениям, словно в голове всплывали осколки – то ли чужих, то ли её собственных, но основательно забытых воспоминаний. «Неужели Леголас прав?..» – Suilad, Aranel, – уверенно произнесла она на синдарине. – Le hannon.       Прямо и открыто она встретила взгляд Элронда, ощущая, как он пытается проникнуть в её душу. «Пытаешься прочесть меня? Что ж, давай посмотрим...» – подумала Иоланда, вступая в негласный поединок. В этот момент её внимательные глаза, обычно живые и искрящиеся, стали более пристальными, а зрачки слегка расширились, словно в них вспыхнул внутренний огонь. На мгновение воцарилась напряженная тишина, и Иоланда отчетливо произнесла на квенья: – Man lelyalyen ve en-esse, Aranel? , – в её словах звучал вызов, равносильный попытке заглянуть в самую суть существа Элронда, сохраняя при этом тончайшие рамки приличий.       Вопрос Иоланды, произнесенный на безупречном квенья, заставил мудрого правителя ненадолго нахмуриться. Он бросил вопросительный взгляд на Леголаса, словно спрашивая: «Что это значит?». Удивленный не меньше, Леголас лишь слегка приподнял брови. Но в его взгляде Элронд уловил непоколебимую веру в Иоланду и смутное ощущение, что это знание квенья – не случайность. И Элронд почувствовал в ней нечто большее, чем просто смертную женщину.       Ответил он на том же языке, но его голос звучал с сочувствием и тревогой: – Enquantuva i fea, enquantuva i ando. Nai Eru leryuva i coralelya...       Элронд не отрываясь смотрел на Иоланду, его глаза выглядели почти неземными, излучая внутренний свет мудрости перворожденных. Владыка ощущал в ней силу, и понимал, что это может быть связано с частицей имени великой Валиэ и внезапными знаниями, которые, кажется, ей дарованы. Её сила одновременно восхищала и настораживала. Он видел в ней возможности как для великих свершений, так и для великих бед.       Леголас, осознавая общий эффект, произведенный Иоландой, слегка коснулся её руки, выражая свою поддержку. Он незаметно старался уловить реакцию эльфов, особенно Элронда и его советника, пытаясь понять, какие мысли и чувства вызывают у них эти откровения.       Элронд внимательно наблюдал за Леголасом и Иоландой, видя их взаимодействие, их взаимное уважение и окружающую их тайну. Он также понимал, что обеспокоенность Трандуила, прозвучавшая в недавнем письме, была не лишена оснований.       – Добро пожаловать в Ривенделл, – и, словно отвечая на этот лингвистический и теологический вызов, без запинки Элронд повторил её имя своим мягким, мелодичным голосом: – Иоланда Йаванна Моралес-Эррера Родригес де Оливейра.       Закончив с приветствием, Владыка перешел на всеобщий язык, вестрон, подчеркивая важность момента: – Мы рады приветствовать вас под нашей крышей. Надеюсь, вы найдете здесь покой и ответы. Обстоятельства вашего прибытия, как вы сказали, Леголас, действительно весьма своеобразны. Король Трандуил, в своем послании, заранее известил нас о вашем визите. У нас уже готовы покои для вас... – и, повернувшись к Иолнаде: – Ваше имя... – Элронд на мгновение задумался, будто взвешивая слова, – ...действительно необычно. И... – он сделал короткую паузу, встретившись с ней взглядом, – ...думаю, мы найдем общий язык, леди Иоланда.       Эльфийские воины, стоявшие по обеим сторонам лестницы, склонили головы в знак приветствия. Леголас заметил, как один из воинов задержал взгляд на Иоланде чуть дольше положенного...       Иоланда почувствовала себя не в своей тарелке, но в то же время была тронута. «Здесь определенно что-то не так, – подумала она. – Слишком много внимания к моей скромной персоне...» Она предполагала, что в Ривенделле её ждет не только поиск ответов, но и, возможно, столкновение с тем, что она пока не могла понять.       После официальных приветствий и представления Иоланды Элронд задержал Леголаса, задав несколько вопросов о состоянии дел в Лихолесье. Пока они разговаривали, девушка оказалась в стороне одна. И златовласый советник Элронда, словно ведомый невидимой силой, плавно подошел к ней. – Добрый день, Иоланда Йаванна... – произнес он мягким, бархатистым голосом. – Позвольте предложить вам немного отдохнуть от дорожной пыли и рассказать вам о Ривенделле? Уверен, вы ещё не успели оценить все его красоты. – Он говорил на синдарин, и его слова звучали особенно изысканно. Иоланда невольно отметила изящную вышивку золотой нитью на его тунике – стилизованные цветы поблескивали в свете дня, создавая гармонию с кремовым льном ткани. Такая тонкая работа, вероятно, говорила о высоком положении владельца.       В это время Элронд окинул их внимательным взглядом. В его взгляде мелькнуло понимание, а затем – решение. Он обратился к ней: – Иоланда, я вижу, что вы устали с дороги. Лорд Глорфиндель будет рад показать вам наш сад. Прогулка в его обществе будет приятной и неутомительной, и вам не придется беспокоиться о незнакомом ландшафте. Сады Ривенделла – место, где можно отдохнуть душой, предаться размышлениям и вести непринужденные беседы.       Глорфиндель, словно ожидая этого предложения, учтиво поклонился Иоланде: – Для меня будет честью показать вам красоты нашего дома, Aranel.       Иоланда ответила вежливо на синдарине: – Nae, cerin aniron, – произнесла она и посмотрела на Леголаса, ожидая его реакции.       Леголасу показалось, что в её взгляде мелькнула тень беспокойства, хотя, возможно, это было лишь отражением его собственных тревог. – Владыка Элронд, мой долг – оберегать Иоланду. Так повелел мне король Трандуил.       Элронд мягко, но с твердостью, которую не оспоришь, ответил: – Твой долг перед отцом и его королевством сейчас требует твоего внимания здесь, Леголас. И король Трандуил, несомненно, рассчитывает на то, что ты выполнишь возложенную на тебя миссию в полной мере. К тому же, в его послании особое внимание уделяется вопросам безопасности границ Лихолесья. Ты сам знаешь, обстановка там становится все более нестабильной. Иоланда же будет в полной безопасности в Ривенделле. Лорд Глорфиндель с радостью окажет ей гостеприимство и сопроводит в покои, когда она пожелает отдохнуть.       Глорфиндель слегка склонил голову в знак согласия, и этот жест лишь усилил ощущение тревоги у Леголаса. За непроницаемой эльфийской учтивостью невозможно было угадать истинные намерения.       «Сопроводит в покои?» – в голове Леголаса вспыхнул невысказанный протест, он чувствовал себя пойманным в ловушку. Долг перед отцом не оставлял ему выбора, но образ Иоланды, наедине с Глорфинделем, был невыносим… «Письмо отца!» – давила мысль, напоминая, что у него нет выбора, кроме как подчиниться. Он с подозрением посмотрел на Глорфинделя, который, казалось, был доволен таким поворотом событий.       – Владыка Элронд, – начал Леголас, стараясь сохранять спокойствие. – Я прибыл сюда по поручению короля Трандуила. Наша миссия связана с бегством Голума из плена. Мы преследовали его до границ Лихолесья, но он ускользнул. Мой отец считает, что его необходимо найти как можно скорее, так как он может представлять серьезную угрозу.       Элронд внимательно выслушал Леголаса и кивнул в знак понимания. – Благодарю тебя, Леголас, – ответил Элронд. – Это важная информация. Мы примем меры. Голум – опасный враг, и его нельзя недооценивать. Но король Трандуил также пишет о прибытии в Ривенделл Иоланды. Какова её роль в этой истории и цель твоего сопровождения?       Леголас замялся, не зная, как раскрыть истинные намерения отца, и опасаясь показаться неискренним. – Иоланда... она... – запнулся Леголас, – была освобождена нами из заточения в Рохане. Отец поручил доставить её в Ривенделл, где она сможет получить помощь и защиту. Он полагает, что её дары могут быть полезны в борьбе с надвигающейся тьмой.       Элронд пристально смотрел на Леголаса, словно читал его мысли. Он видел в его глазах не только преданность своему народу, но и что-то еще – смутное беспокойство, тревогу за эту девушку, возможно... даже ревность. Элронд вздохнул про себя. Похоже, король Трандуил прав, и молодой принц увлечен ей. Но он не выдал своих мыслей, лишь слегка прищурился.       – Понимаю, – произнес Элронд. – Нам нужно это обсудить. Твое письмо содержит вопросы, которые нельзя оставить без внимания.       Тем временем Глорфиндель рассказывал об истории долины Имладрис, её связи с природой и эльфийской мудростью. Его слова были просты и понятны, а в голосе звучало восхищение Ривенделлом. Иоланда внимательно слушала, задавала вопросы и делилась впечатлениями. Глорфиндель отпускал легкие, ненавязчивые шутки, и Иоланда смеялась. Её негромкий смех привлек внимание Леголаса.       Занятый разговором с Элрондом, Леголас украдкой бросал взгляды на Иоланду и Глорфинделя, делая вид, что с глубоким интересом изучает далекие вершины гор. Каждое слово приходилось вытягивать из себя усилием воли, все мысли были прикованы к сцене перед ним. Солнце играло в волосах Иоланды, и она казалась беззаботно счастливой, смеясь над шуткой Глорфинделя. Он видел её улыбку, её светящиеся от интереса глаза. Лицо Леголаса оставалось непроницаемым, хотя внутри разгорался холодный огонь ревности и унижения. Элронд намеренно создал эту ситуацию, словно испытывая его, подчеркивая превосходство Глорфинделя. «Сопроводит в покои?» – эта мысль жгла, как клеймо. Леголас чувствовал себя беспомощным, пленником долга. На языке вертелся благовидный предлог, чтобы прервать этот фарс, но он сдержал рвущийся порыв. Долг принца Лихолесья удерживал его, хотя в этот миг забота об Иоланде стала неумолимой одержимостью, затмившей все остальное. Он одернул себя: «Это безрассудно». Но тень сомнения не исчезла. Необходимо было выяснить, что происходит, не выказывая своего беспокойства.       Элронд, заметив напряжение Леголаса и проследив за его взглядом, устремленным в сторону удаляющихся в сад Иоланды и Глорфинделя, тихо проговорил: – Леголас, твои чувства вполне понятны. Но, пожалуйста, помни, что ты здесь не только как защитник Иоланды, но и как посланник Лихолесья. Долг требует сдержанности, особенно когда на кону стоят интересы твоего народа. Ситуация сложна, и необдуманные действия могут иметь серьезные последствия.       Леголас сглотнул, понимая, что ничего не может сделать. Его долг связывал его по рукам и ногам. Элронд прав: он не должен показывать своих чувств. Это неразумно и может поставить под угрозу его миссию. С усилием расправив плечи, он попытался придать своему лицу выражение спокойствия и отстраненности, будто был высечен из камня, а не раздираем противоречивыми эмоциями.       – Я понимаю, – тихо ответил Леголас, стараясь казаться невозмутимым. – Просто... эта ситуация требует удвоенной бдительности. – в его лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине души только нарастало беспокойство, которое он тщетно пытался скрыть.       – Именно так, Леголас. Бдительность и мудрость – твои главные союзники. А теперь, – Элронд незаметно передал Леголасу свернутый свиток. – Вот письмо от твоего отца, адресованное лично тебе. Прочти в уединении. Трандуил упомянул, в нем подробные инструкции касательно Иоланды и твоей роли... во всём этом.       Леголас взял письмо, чувствуя нарастающую тревогу. Пальцы невольно сжали пергамент. «Что же там?» Запечатанный сургучом, свиток казался зловещим предвестником, способным все изменить. Сердце бешено заколотилось, словно предчувствуя беду.       – После отдыха жду вас вечером с Иоландой у себя. В Ривенделл прибыли Гэндальф и другие важные гости. В ближайшие дни состоится общее собрание, где мы обсудим важные вопросы. А сейчас, прошу меня простить, нужно подготовить зал для совета. – Элронд поклонился и ушел, оставив Леголаса одного наедине с запечатанным посланием и тяжкими думами.