Часть 11 Пикник на нервной почве

Хуа Чэн чувствовал, что начинает потихоньку сходить с ума. Его буквально выворачивало наизнанку от ревности. Чёрт возьми, он отлучился всего на неделю, чтобы разобраться с делами, накопившимися за время, пока он сопровождал Се Ляня в Баньюэ- всё из-за того, что Инь Юй, который выполнял практически все обязанности Градоначальника, внезапно куда-то пропал, не оставив ни сообщения, ни записки, и до сих пор не объявлялся. Из-за этого он не мог навещать своего гэгэ так часто, как ему хотелось, и из-за этого же стремительно терял контроль над ситуацией. Как-то незаметно оказалось, что тупой Ци Жун, которого его драгоценное божество с какой-то радости приволок к себе, вместе с двумя детьми, занимает в жизни Се Ляня всё больше и больше места. ЕГО ЗАКОННОГО МЕСТА!!! Какого хрена вообще?! Почему это грязное убожество, вместо того, чтобы молча сидеть в углу среди мусора, где ему самое место, свободно ходит по территории монастыря, да ещё и устанавливает в нём свои порядки? Ему совершенно невыносимо было наблюдать то как братья то обсуждали что-то своё, ему непонятное, то шлялись где попало БЕЗ НЕГО, то вообще вели себя так, будто не было этих восьмиста лет разлуки и взаимной ненависти. Ещё и Карась его послал, объявив, что ему надоело слушать жалобы своего кредитора: Се Лянь наконец нашёлся, а поток нытья его самого преданного верующего даже не думал иссякать. У Собирателя цветов просто голова шла кругом. Последней каплей стала просьба наследного принца. Хуа Чэн и так был на нервах- пока он мучился с поиском виновников внезапного пожара (кто-то устроил поджог Игорного дома- и это явно не прихвостни Ци Жуна, больше похоже на божественное вмешательство), тупые крестьяне из деревни Водных каштанов заставили Се Ляня принести им несколько трупов с какой-то горы, вместо того, чтобы перебороть свою лень и трусость и не отвлекать "даочжана Се" от насущных дел, и самое ужасное- он не пожелал взять с собой своего верного последователя, а попросил о помощи лазурную тварь! Честное слово, ему было бы меньше обидно, если бы гэгэ потащил с собой своих никчёмных слуг. Пока Непревзойдённый решал, каким способом лучше успокоить разбушевавшиеся нервы, выбирая между разбить Ци Жуну лицо или пнуть его сапогом в живот, Се Лянь подошёл к нему и, мягко положив ладонь на плечо князя демонов, в очередной раз надевшего облик смертного, отвёл его в сторонку и негромко спросил: -Сань Лан, скажи, что тебе сделал мой брат? Хуа Чэн замер. Что Ци Жун ему сделал? О, да ничего особенного, просто чуть не убил, когда он был маленьким ребёнком! Решил, что раз он брат наследного принца, значит вправе творить беспредел! Тварь! Мерзкая ничтожная тварь, которая заслуживает вечных мучений! -Гэгэ не стоит об этом думать.- сказал он после непродолжительного молчания.- Наши разборки не должны тебя касаться. Это только моё дело. И поверь, он будет расплачиваться за свой проступок до последнего вздоха. Се Лянь нахмурился. Как он ни пытался добиться от младшего пояснений, чем тот так насолил Собирателю цветов под кровавым дождём, внятного ответа так и не получил. Ци Жун на все вопросы лишь пожимал плечами, и говорил, что почти ничего не знал о Хуа Чэне, пока тот не явился в одну из его старых резиденций и не устроил свой дебильный кровавый дождь, чудом не прибив самого Лазурного Фонаря и до последнего уничтожив его маленьких прислужников и заодно всю еду, которую они повесили под потолок вялиться на зиму. Он уже на собственном опыте убедился, что Сань Лан довольно вспыльчивый, когда дело касается его гэгэ, пусть и не показывает этого, и какое-то время считал, что их вражда началась с коленопреклонённых статуй (насчёт этого кузен оказался куда более разговорчивым, и пояснил, что на самом деле хотел не испоганить репутацию любимого братика а наоборот хоть как-то сохранить память о павшем божестве). Но, похоже, дело всё-таки не в них. Точнее- не только в них. -Всего один?- уточнил он.- Ты столько лет мстишь ему за один-единственный проступок? Внутри Хуа Чэна что-то оборвалось. Его божество смотрел на него с таким осуждением, что демон почувствовал, что вот-вот умрёт заново. -Можешь не отвечать.- Се Лянь потёр точку между бровей, и глубоко вздохнул.- Уверен, на то были веские причины. Но один проступок, каким бы ужасным он ни был, не даёт тебе право изводить его все эти столетия. Разве он недостаточно искупил свою вину перед тобой? Он даже не знает, за что расплачивается. -Гэгэ... -Сань Лан, прошу тебя, оставь Ци Жуна в покое. Он творил ужасные вещи, но в этом есть и моя вина. Он сильно изменился, когда мы снова стали жить вместе. Теперь у него есть сын, и я хочу дать им шанс на нормальную жизнь. Нормальную, понимаешь? Хуа Чэн недовольно засопел. Какого чёрта? Разве он недостаточно ясно объяснил гэгэ, во что превратился его кузен? Стоило отлучиться на несколько дней, и этот зелёный ублюдок уже что-то навешал Его Высочеству! Небось, давит на жалость этим своим подобранным щенком, мол, погляди, братец, какой я теперь образцовый папаша, а Се Лянь и рад поверить в его ложь, он ведь такой доверчивый! -Ваше Высочество, ты в глаза долбишься?! же видел, что он вытворяет?- попытался он вразумить наследного принца.- Ци Жун хитёр, он знает чем тебя задеть. Вся его доброта лишь притворство, чтобы усыпить твою бдительность. Ребёнок? Не обольщайся. Этой твари не ведомо чувство жалости, он просто заговаривает тебе зубы. Мальчишка для него всего лишь еда. Стоит тебе ослабить бдительность, как от него и костей не останется. Се Лянь ощутил, что начинает потихоньку закипать. Разумеется, он не ждал, что Сань Лан с радостью согласится отстать от ненавистного сородича, но его раздражало упрямство своего друга. Да, Ци Жун далеко не подарок, и до сих пор никого не съел только потому, что царственный брат ему этого не позволяет (и потому, что не хочет второй раз кормить комаров), но сколько бы раз небожитель не оставлял лазурного демона наедине с его дешёвым сыном, ничего страшного не случалось, скорее, это сам Се Лянь вечно надумывал себе всякие ужасы. Ощущение, что Сань Лан считает его несмышлёным ребёнком. -Сань Лан, хватит.- он строго посмотрел на надувшегося Собирателя цветов.- Я не настолько наивен, как ты думаешь. Хочешь оберегать мою честь- пожалуйста, но моих брата и племянника не трогай. Меня это расстраивает, понятно? Не смей больше поднимать руку на Ци Жуна. Красный демон был немало поражён словами своего гэгэ, но был вынужден, скрепя сердце, согласиться. Расстраивать Се Ляня ему хотелось меньше всего. Кроме того, он всерьёз испугался, что Се Лянь его бросит, и плевать, что они ещё не встречаются. Так что, раз уж Его Высочество с какой-то стати взялся доверять своему тупому кузену, ему остаётся лишь смириться. Он и смирился- в какой-то степени. Теперь вместо ненависти к своему обидчику его поглощала ревность. С какой стати Се Лянь так переменил своё отношение к нелюбимому родственнику-уродственнику? Только потому, что тот ему жрать готовит? Нет, стряпня у лазурного недоразумения вкусная, конечно, но... Но этот ублюдок отнимает у него гэгэ! Хуа Чэна это ужасно злило. Ещё и не расскажешь ничего никому, потому что удобная жилетка его послала, а открыть душу Се Ляню он не отважится даже под страхом смерти. Не Ци Жуну же жаловаться. Тот его тоже пошлёт попутным ветром, прямым курсом, с полным коробом тёплых пожеланий за плечами, и что самое хреновое- будет абсолютно прав. *** Ци Жун был несколько озадачен. Паршивый пёс снова объявился в монастыре, и уже три дня не уходит, как будто, у него дел никаких нет. И ладно, не уходит, это очень даже объяснимо. А вот как объяснить то, что Хуа Чхэн все эти три дня ходит с видом побитой собаки и не реагирует на его подколы, он не знал. Это странно. Сперва он пытался вывести его на конфликт чисто по привычке, ну вот любит он адреналину поддать, а потом начал делать это нарочно. Псина в ответ гавкала что-то угрожающее, но и только, даже когда рядом не было Се Ляня, хотя раньше непременно воспользовалась бы тем, что гэгэ на него не смотрит и отпиздила ненавистное Бедствие до состояния нестояния. Покрутив новое поведение красной мрази и так и эдак, лазурный демон решил не забивать себе голову. Отстал- и слава богу, а то задолбало уже постоянно регенерировать без возможности пополнить запас духовных сил. Се Лянь тоже ходил какой-то пришибленный. Даже несколько раз извинился перед ним за то, что в своё время не хотел уделять младшему внимание, утверждая, что то, во что превратился Ци Жун, и его вина. На это лазурный демон только крутил пальцем у виска и посылал братца пойти проветрить остатки мозга. Вот же любитель брать на себя вину за что попало, как будто это что-то резко изменит. С чего вообще? Потому, что тупой братец узнал, что он сдох за него и из-за него? Так он своё уже отстрадал, ему его извинения после стольких лет игнора нахуй не всрались. К тому же, вокруг Се Ляня снова вертится паршивый одноглазый пёс, как он того и хотел всё это время- Ци Жуна постоянно тянуло проблеваться, когда братец вздыхал, что вот всё хорошо, но Сань Лана бы сюда, и вот тогда будет прям запиписечно- радоваться должен! А он ходит с лицом скорбящего вдовца, на котором повисло десять детей. Нет, пожалуй, он его никогда не поймёт. В голову князя демонов снова начали стучаться мысли о том, что надо валить. Если раньше сбежать у него не получалось по причине того, что он сидел под охраной Жое, то теперь его не сдерживало вообще ничего- Се Лянь даже свой божественный барьер снял, объявив, что очень доволен поведением кузена, и тот может выходить со двора когда ему заблагорассудится (ох, как же Хуа тогда перекосило). С одной стороны, Ци Жуну не очень хотелось снова идти в никуда, да ещё с ребёнком на шее, но после того, как он вернул своё родное тело, в монастыре стало совсем неуютно. Он и раньше чувствовал себя здесь не в своей тарелке, а уж после того, как царственный брат вытянул из него подробности его смерти (ну ладно, он сам рассказал, да) в полной мере ощутил себя приживалом, которого в очередной раз из жалости приютил у себя богатый родственник. Ещё Тунлу эта... Он так и не понял, чем был спровоцирован его приступ- то ли влиянием проклятой горы, то ли влиянием дурацкой поляны с дохлыми заклинателями, то ли всем сразу. А может он ещё в Небесной столице чего нахватался- хер его теперь разберёт. Если раньше человеческое тело действовало как защита, ослабляя призыв Тунлу почти вдвое, то сейчас снова началось веселье с обмороками и катанием по полу, на пару с Лан Ином. А псине одноглазой хоть бы хны. То ли потому, что он официально Непревзойдённый, то ли потому, что просто чмо. Нереально бесит. Ещё опять прописался у них дома, будто у него своего нет, и каждую ночь дрыхнет в обнимку с Се Лянем. Или не дрыхнет. Ци Жун даже пару раз просыпался оттого, что Хуа в мечтах по своему гэгэ цепочками гремит, и другие интересные звуки издаёт, не стесняясь того, что рядом дети. Братцу-то пофиг, его только удар сковородой по морде разбудит, а вот у этого князя демонов слух чуткий. Тренированный всякими... И наябедничать не выйдет, потому что язык не поворачивается и вообще мерзко от этого всего. Его разбудил шум посреди ночи. Во дворе монастыря, судя по звукам, кого-то били, и не будь Ци Жун настолько сонным (он весь день промаялся с головной болью, и вылил очередную чашку мерзкого настоя от местного лекаря в окно, когда Се Лянь отвернулся, наверное, зря вылил). Зевая, он вышел из домика, с намерением оторвать полуночному нарушителю спокойствия башку. Жрать, так уж и быть, не станет, слишком спать хочется. -Ну и какого… ФУ, БЛЯТЬ! Нет, он, конечно, подозревал, что до этого рано или поздно дойдёт… Ха, похоже, теперь малолетний чертила торчит ему конфету. Только всё равно противно. Даже не от того, что его бесстыжий братец и не менее бесстыжий одноглазый пёс взялись сосаться прямо во дворе монастыря посреди ночи, а оттого, что Се Лянь восседает на Хуа Чэне с видом нашкодившего кота, красный, как помидор. -Ци Жун… Это не то, что ты…. Лазурный демон остервенело потёр виски и отступил обратно в дом. -Ну, нахер. *** Се Лянь лежал в постели, натянув одеяло до самых глаз, не решаясь высунуться наружу хотя бы на полцуня. Ему было стыдно. Перед самим собой, перед Сань Ланом, но в большей степени, как ни странно, перед Ци Жуном. Ну правда, неудобно получилось… -Гэгэ…- к нему под бок подлезло что-то живое, маленькое и очень испуганное.- Папа и красный гэгэ ругаются, я боюсь… Вздохнув, наследный принц приобнял дрожащего малыша и осторожно скосил глаза на белеющие в хмуром рассветном солнце силуэты двух Бедствий. -Ты чего взбеленился, псих конченый?- свистящим шёпотом поинтересовался Хуа Чэн, с остервенением нарезая помидор. -Конченый тут только ты.- в тон ему отозвался Ци Жун, взбалтывая в миске десяток утиных яиц.- Где молоко? Красный демон на секунду оторвался от своего занятия и, с трудом подавив в себе желание запустить ему горшком в голову, пододвинул к лазурному демону молоко. -С чего это Я конченый? -Ааа, то есть, это не ты всё это время мечтал засосаться с моим дорогим братиком. Много себе мнишь, шавка подзаборная! Не для тебя тётка ягодку растила! Хуа Чэн кашлянул. -Закрой. Свой. Рот. -Сам закрой. Истеричка. Се Лянь, хватит изображать труп, я знаю, что ты не спишь! Наследный принц нехотя выбрался из-под одеяла и, пряча глаза, сел за стол. Ему было очень неудобно за свою ночную выходку. И друга смутил, и брата напугал, хорошо, детей не разбудили. -Доброе утро...- пробормотал он, утыкаясь взглядом в столешницу. -Хуютро.- незамедлительно отозвался Ци Жун, выливая на сковородку омлет.- Блин, вот так вдарил бы скалкой по хребтине, так ты бессмертный... Се Лянь печально вздохнул. Реакция младшего ему была вполне понятна. В юности он сам выбрал путь совершенствования, который включал в себя воздержание не только от сильных эмоций и вредных привычек, но и от любовных связей. То есть, ему даже целоваться нельзя без урона для духовных сил, которых, благодаря канге, у него сейчас почти нет. Не удивительно, что Ци Жун злится. Переживает... И вот ведь парадокс- несмотря на запрет, поцелуи это прекрасный способ передавать духовную энергию, который работает даже на нём. Но объяснять это кузену сейчас бесполезно, лучше подождать, пока он перебесится и начнёт мыслить хоть сколько то адекватно. А вот с Сань Ланом что делать? Взял, напал на него без разрешения, как какой-то насильник... -Я просто одолжил у Сань Лана немного духовных сил.- сказал он, виновато улыбнувшись.- Этот способ... просто лучше их пополняет. Прости, Сань Лан, я наверное ужасно тебя смутил... Хуа Чэн подавился воздухом, и густо покраснел. -Гэгэ не стоит переживать из-за такой малости. -А знаешь, что ещё лучше восполняет духовные силы?!- Ци Жун не треснул расстроено повесившего уши одноглазого пса только потому, что Гуцзы наконец набрался смелости подойти к переругивающимся взрослым, и попросился к отцу на ручки.- Только я вам идей подавать не буду, содомиты хреновы. Обойдётесь. Он грохнул на стол сковородку с омлетом, и вышел на улицу. Почему-то захотелось, чтобы сейчас к ним припёрся тупица Цяньцю. Хоть будет с кем поорать с того, во что превратился тот, кого они оба считали образцом чистоты и непорочности. Эх, видела б этого благостного полудурка тётушка- точно в гробу б перевернулась, если б могла. Вздохнув, он прижал к виску два пальца, подключаясь к духовной сети. Раньше его сил на это не хватало, но сейчас должно получиться. "Алё, Карась! Хочешь сегодня вкусно и полезно жрать? Приходи через час. Мой брат потерял остатки чести, и засосал этого ублюдка, мне пиздец хреново." "Через два. Я на собрании",- отозвался Черновод, который, судя по всему, находился в Небесной столице (на заднем плане слышался красноречивый храп Лан Цяньцю), и отключился. Тяжко вздохнув, лазурный демон принялся вспоминать пароль от личного канала Владыки Линвэнь. Надо всё-таки спросить, помогли его советы, или у них там всё так же хуёво. *** -Брат, в этом доме кроме тебя ещё есть люди нетрадиционной сексуальной ориентации? Се Лянь молча потёр точку между бровей: -... -Тогда КАКОЙ ПИДАРАС сожрал кусок сыра, который я СПЕЦИАЛЬНО положил на шкаф, чтобы потом выкинуть?! Черновод, в который уже раз пребывавший в образе Повелителя земли, громко сглотнул, и сделал вид, что не при делах. -Мин-сюн!- незамедлительно распереживался Ши Циньсюань, вновь надевший на себя женский облик, всплёскивая руками, отчего его грудь в вырезе платья слегка подпрыгнула.- Зачем? У тебя живот заболит! -Твой "Мин-сюн" может гвозди жрать без вреда для желудка.- съязвил Ци Жун, кидая в бульон пучок ароматных трав.- И скажет "дай ещё". Мин И со скорбным лицом переложил лопату с одного плеча на другое. -Грешно смеяться над больными людьми.- прошелестел он голосом цзянши, которому в очередной раз не открыли дверь. -Ты мне тут умирающего лебедя не строй.- лазурное Бедствие привычно замахнулся на маскирующегося приятеля половником, от которого чёрный демон привычно уклонился.- А то отправлю к тётке Мо. Выгребную яму копать. Будешь при деле, и не будешь портить мне настроение своим постным еблом! -Сурово.- оценил Хуа Чэн, брезгливо осматривая содержимое корзин, которые приволоки внезапно объявившиеся во дворе монастыря Карась и его надоедливый и шумный небесный хвост. Он особо не вникал, чем его должнику так не угодила семейка Повелителя ветров, но иногда думал, что на месте Хэ Сюаня уже давно прибил бы обоих, не заморачиваясь с долгосрочной местью, и не парился. А что? Он почти всегда так делает. И цель для мести у него живучая, плохо, что избивать запретили. Живучая цель, всё ещё в запасной одежде царственного брата, но уже хорошенько отмытая от праха биологического папаши Гуцзы, деловито сновала во дворе монастыря и ловко уворачивалась от носящихся вокруг деревенских паршивцев. Хитрые дети быстро просекли что у даочжана Се какой-то праздник, и оперативно свинтили от родителей, в надежде, что их угостят вкусненьким. Местные кумушки, конечно, по первости пришли в ужас от того, что чокнутый брат даочжана реально оказался самым настоящим демоном, но быстро успокоились, вспомнив, что этот самый демон понемногу учит их отпрысков читать и писать и до сих пор ни кого из них не съел. -Напомни мне ещё раз, какого хрена?- спросил он, подтаскивая к одолженной у кого-то из деревенских жаровне корзину с устрицами.- Воскрешение своё решил отпраздновать? -Стресс заедаю!- Ци Жун моментально окрысился и с трудом подавил себе желание воткнуть в оставшийся глаз паршивого красного пса вилку.- Забыл, какой разврат вы устроили? Совсем стыд потеряли! Посреди ночи до смерти честного демона напугали, чёрт вас подери! Хуа Чэн как-то странно взглянул на него, но ничего не сказал, только вздохнул так тяжко, будто слова лазурной твари его не рассердили, а расстроили. Пожав плечами, Ци Жун стал раскладывать устриц на решётке. -Ну раз ты сегодня на посылках, то принеси мне ещё специи, соль и лимон.- распорядился он.- И поживее. Хуа Чэн издал ещё один тяжкий вздох, и потопал разыскивать требуемое. Лазурный демон проводил его недоумевающим взглядом. И чего это на него нашло? Наверное, боится, что гэгэ при всех наругает. Откровенно говоря, ему малость поебать на то, что эти двое полудурочных решили разыграть сцену из весенних книжек прямо во дворе монастыря, где, между прочим, ДЕТИ. К совести Се Ляня взывать бесполезно, но есть же такие вещи как... ну там... стыд? Говорит, что кузен бессовестный, а сам творит такие вещи, что любой развратник покраснеет. Непорочное божество, твою мать. Вот они- последствия связи с собаками. Ему действительно надо было успокоить нервы. А лучший способ успокоить нервы это провести время в компании кого-то нейтрально настроенного, и пожрать. И общество Черновода подходило на это как нельзя лучше. Вечный мёртвый студент Хэ не разделял общего мнения, какое Лазурный Фонарь недалёкое чмо, и в какой-то степени находил бывшего князя Сяоцзина весьма интересным и разносторонне развитым собеседником- на контрасте с Хуа-Хуа то!- да и то, что этот разносторонне развитый вкусно и бесплатно его кормит, тоже сыграло немаловажную роль в решении пропускать угрозы паршивого пса о "будешь с ним общаться, из долгов не вылезешь" мимо ушей. К тому же, продукты этот призрак голодающего всегда приносил с собой. Се Лянь немало удивился, когда через пару часов после того, как кузен психанул и ушёл на улицу, к ним явились Повелитель земли и Повелительница ветров, и, едва поздоровавшись, принялись вытаскивать из мешочка-цянкунь разнообразные морепродукты. -У кого-то из вас день рождения?- спросил он первое, что пришло в голову. -Ты смотри, довёл единственную родную душу, и сидит, как ничего и не было.- в тон ему отозвался маскирующийся князь демонов, которому Хуа Чэн пол ночи орал в духовную сеть о том, что Его возлюбленное Высочество наконец проявил инициативу и поцеловал его, да ещё как!, а утром, едва разнервничавшемуся Повелителю Чёрных вод удалось заснуть (и то снились какие-то бляди в красном), снова постучался, на этот раз с плачем о том, что в понимании гэгэ их поцелуй является всего лишь передачей духовных сил, и вообще всё плохо. Божество покраснел, и отвёл взгляд. -Я не нарочно. -Ну да, ну да... Помоги стол во двор вытащить. И молись, чтобы твой нервный братец в твою порцию слабительного не сыпанул. Се Лянь посмотрел на насупленного кузена, который разводил огонь под жаровней, и печально вздохнул. -Мне правда жаль, что так получилось. Бледное лицо Хэ Сюаня исказилось в гротескной усмешке: -А ты это не мне говори. Ци Жуну всегда нравилось готовить. Это успокаивало. Да и наблюдать, как отдельно взятые продукты при определённом сочетании и способах термической обработки превращаются во что-то совершенно новое было интересно. Иногда, ещё будучи живым человеком, он пробирался по ночам на дворцовую кухню и стряпал что-нибудь вкусненькое для себя или Се Ляня, и царственный брат даже иногда это ел, хотя, чаще всего, старался незаметно всучить пирожные и печенье то матери, то своим тупым слугам. Фэн Синь и Му Цин сперва давились, но ели, а потом даже начали драться, выясняя, кому больше достанется, и маленький князь, осознав, что его усилия порадовать любимого братика не ценятся, забросил своё занятие. Правда, тётушка его старания похвалила, попросив не расстраиваться, но это мало помогло. Он-то ждал похвалы от Се Ляня. Зато его маленькие прислужники всегда были довольны его стряпнёй, и очень радовались, когда у Его Превосходительства доходили руки самому приготовить им поесть, а позднее ещё Карась появился. Этот вообще непривередливый. Правда, если упустить момент, после его визитов можно было обнаружить полупустую кладовку- спасибо ещё, тела на потолке не обкусывал, потому что не дотягивался. Ци Жун даже как-то раз застал его за тем, что это прожорливое чучело хавало из его котла, без зазрения совести лишая демонят ужина, а на слова о том, что он жрёт человечину, только отмахивалось и просило не мешать, потому что слишком вкусно. Впрочем, лазурный демон быстро отучил его от этой привычки, заставив недовольное Бедствие успокаивать рыдающих голодных детей. После этого Хэ Сюань и стал приносить продукты с собой. Очевидно, паршивый пёс задолбал и свою любимую жилетку для нытья, потому что Черновод притащил столько всякой разнообразной морской дряни, начиная от каких-то моллюсков и заканчивая здоровенным жирным тунцом, которого пришлось вытаскивать из мешочка в четыре руки, что у Ци Жуна аж глаза разбежались от такого изобилия. Поэтому он решил немножечко оторваться. У него уже давно не было возможности готовить прям в таких объёмах. Да и то, что среди них находится чёрное Бедствие, автоматически означало то, что еды должно быть прям МНОГО, потому что иначе всем придётся наблюдать картину "портрет унылого Карася в интерьере", а это аппетиту не способствует прям вообще никак. Все были заняты своими делами. Циньсюань, немного поприставав к Мин-сюну и, как обычно, не добившись от него ничего особо внятного, повздыхал и ушёл к детям, которые мигом обступили небесную сестричку и засыпали вопросами о том, как живут божества, наверное очень интересно, а Хуа Чэн, держа рожу чемоданчиком, подошёл к столу, на который Ци Жун только что поставил несколько тарелок с жареными морскими гадами, подцепил две, которые понравились ему больше, и снова прилип к Се Ляню, чтобы лично покормить своё драгоценное божество. Лазурный демон проводил его презрительным взглядом, взял с тарелки креветку в кляре, и снова повернулся к жаровне, чтобы помешать суп. Несколько секунд он тупо глядел на пустой лист металла, не понимая, куда девалась кастрюля, а потом резко повернулся к тусящим во дворе гостям. Черновод сидел на пеньке, в отдалении от шумной стайки деревенских паршивцев, в обнимку с пропавшей кастрюлей супа, и страдал так, что от одного взгляда на его унылое лицо хотелось пойти утопиться. Мысленно выругавшись, Ци Жун направился к нему. -Ну чего тебе, сученька моя, не хватает?- спросил он приятеля, садясь рядом прямо на траву. Черновод метнул красноречивый взгляд в заливисто хохочущего Ши Циньсюаня, который взмахивал своим веером, чтобы поднять небольшой ветерок, а вместе с ним и воздушного змея. Ци Жун прижал пальцы к глазам. -Да ты заебал... Все те столетия, которые Лазурный Фонарь был знаком с демоном, который взял себе имя Повелитель Чёрных вод, тот тщательно вынашивал план мести человеку, по вине которого лишился своей удачливой судьбы и возможности вознестись, попал в тюрьму и умер страшной смертью. По крайней мере, Ци Жун понял именно так, потому что информацию Карась цедил раз в год по чайной ложке, и чуть ли не сквозь зубы. А спустя сотню лет, "обрадовал" сородича новостью, что наконец нашёл этих ублюдков- не только того, кто украл у него предпосылку к вознесению, но и того, кому это вознесение досталось. И уже который год этот унылый книжный червь страдает в обществе беспокойной Повелительницы ветров, дабы через неё подобраться к Ши Уду, который всю эту кашу с кражей судьбы и заварил. Ха! Паршивый пёс Хуа, хоть и мнит себя героем-мстителем за свою дерьмовую судьбу (и судьбу гэгэ), даже малейшего понятия не имеет, что такое НАСТОЯЩАЯ жажда мести. Самое смешное, что Ци Жун его понимал. У самого примерно такая же хрень, только без кражи судьбы и прочей ереси, зато с огромным желанием отомстить. Только вот, нифига ему от этой мести не полегчало, а Черновод всё ещё на что-то надеется, и с достойным лучшего применения упорством жуёт свой кактус. Ну прибьёт он Водяного самодура, и дальше чё? Судьбы-то обратно не поменяются. Да и долг перед Хуа-Хуа, который год от года только растёт, тоже никуда не исчезнет. -Тебе надо меньше ебать этим мозг.- распорядился он, отмахиваясь от летящих в их сторону кленовых листьев.- В первую очередь, мой. А то я уже почти уверовал в свою насыщенную сексуальную жизнь. Черновод посмотрел на него с обидой. -Тебе не понять. -Да действительно, куда уж мне... И дело даже не в том, что им обоим при всём желании не избавиться от этой посмертной хуйни- лазурного демона до сих пор по десять раз на дню накрывает мыслями, какой его царственный брат бессовестный и неблагодарный урод, который ценит всяких отбитых на голову ублюдков, но не испытывает и сотой доли любви к младшему брату, и от этого никуда не денешься- а в том, что Карась уверен, что от смерти Ши Уду ему резко станет хорошо и весело. Ци Жун тоже думал, что если он отомстит Се Ляню за свою смерть, ему станет хорошо и весело. Хорошо и весело не стало. А этот ещё рискует и единственного друга с концами потерять. Время близилось к вечеру. Гуцзы уже вовсю зевал, Лан Ин пытался собрать остальных детей в кучку, чтобы пересчитать и убедиться, что никто не потерялся, Се Лянь так ни разу и не отлепился от своего Сань Лана, а Черновод с мученическим видом ходил вокруг стола и дулся, как мышь на крупу, не в силах смириться с тем, что в него уже не влазит, а еда ещё есть. Лежит, зараза такая, и манит. Ци Жуну тоже всё уже малость поднадоело. Тем более, что сам он почти не отходил от жаровни, вынужденный постоянно следить, чтобы деревенские щенки не совались в огонь, а Карась не сожрал полуготовые блюда. Хотел отдохнуть, а получилось как обычно, обидно даже. Пока он размышлял, как повежливей разогнать лишний народ по домам, к нему подсела уже порядочно налакавшаяся Повелительница ветров, расстроенная тем, что Мин-сюн снова не обращает на неё внимания. -Ну чего, чудо ветреное?- обречённо вздохнул демон, отворачиваясь, чтобы не чувствовать запах вина.- Нашли твой кошмар детства? Циньсюань грустно покачал головой, неуклюже поддёргивая верх платья, чтобы не сползал с груди. -Не нашли.- вздохнул он.- Меня кто-то схватил, а потом Мин-сюн меня нашёл и сказал, что я это... наэтосамался. -Чего? -Ну... Напился. А я вообще ни капли... Ик, ой!- он смутился и прижал ладонь ко рту.- Может, Се Лянь прав, и мне не надо в это лезть? А то вдруг правда... чирикнусь. -Небеса, почему меня вечно окружают какие-то чокнутые... Ши Циньсюань обиженно надул губы. В его голове всё звучало очень даже логично. -Не важно, какое слово, важно...- он зажмурился, пытаясь лучше сформулировать вертящуюся на языке мысль.- какое у него окончание. Нафуфлыжилась. Натурыжилась. Накурыжилась. На... ну... нанурыжилась. Ци Жун посмотрел на небесную чиновницу с интересом. Неприятный разговор неожиданно ушёл в совершенно внезапное русло, чем в очередной раз напомнил князю демонов о его слугах, которые тоже были любителями сочинять разную абстрактную чушь. Только они всё-таки дети, а тут взрослая самостоятельная девица с громадной ответственностью на плечах. -Ну вот, смотри,- сказал он, поддерживая поддатую Повелительницу ветров плечом.- ты говоришь слова, а для меня они значат абсолютно всё разное. Ши Циньсюань в восхищении распахнул накрашеный ротик. Его впервые слушали так внимательно. Обычно, когда юному божеству удавалось напиться до состояния безудержной болталки, от него оперативно сливались все собеседники, ссылаясь на то, что уже поздно, и вообще на работу завтра, даже если был ранний вечер, а Лазурный Фонарь сидит и слушает, даже не обругал ни разу, и что самое главное- ему интересно. -На... нафу... нафурыжилась.- выдал он очередное, как ему казалось, просто забавное слово, допивая остатки вина. -Это набухалась.- моментально расшифровал Ци Жун, аккуратно забирая у небожительницы пустой кувшинчик и закидывая его в ближайший куст. -Пережужилась! -Ну эт панятна. Пережужилась, перессорилась, знаешь, пережужилась совсем уже. -Эээ... за-прин-докалась. -Это задолбалась. Циньсюань хихикнул. -Заприндокалась вообще. -Просто, я сегодня заприндокался на этой работе... -Я заприндух... э, ой, заприндокалась в ротатан. -Ага. Вот, опять же, вот это придуманное слово "драбадан". -Дрррабадан. -Какой драбадан, откуда взяли блин?.. Драбадан... -Кто-то сидел до того, как изобрели книги, и придумывал просто слова, как мы сейчас. -Да-да-да-да... Ещё через полчаса с Ши Циньсюанем связался его брат, и, оборав младшего на весь двор (оказывается, у духовной сети есть функция громкой связи, а он и не знал) велел немедленно собираться домой. Юный небожитель, который только нашёл действительно благодарного собеседника, расстроился, и нехотя ушел, окружённый стайкой деревенских детей. Едва над домами полыхнула вспышка божественной ци, Черновод облегчённо выдохнул и вернул себе обычный облик. -Есть хочу.- объявил он, усаживаясь за стол и придвигая к себе одну из тарелок. -Да ты охуел!!!- моментально взвился Ци Жун, кинувшись отбивать еду у прожорливой рыбины.- А ну поставь обратно! Чёрный демон состроил обиженную рожу и полез в рукав. -Жадный ты стал, Фонарик.- укорил он лазурного демона, доставая немного помятый пирожок. -Иди в жопу! Я вообще почти ничего не ел, не беси меня, а то отлучу от кухни, будешь снова жрать только у псины. -Ладно, ладно... Се Лянь снова вспомнил слова Сань Лана, что Лазурный Фонарь, желая походить на прожорливого Непревзойдённого сородича, потребляет человечину в немереных количествах. Тогда он ему поверил, но позже прикинул примерное количество слуг лазурного Бедствия, которых тоже нужно было кормить, и решил, что в этом его друг чересчур предвзят. -Вы наверное подружились на почве кулинарии?- спросил он, подходя к сосредоточенно жующему Повелителю Чёрных вод. -Не совсем.- Хэ Сюань покачал головой.- С ним есть о чём поговорить. Я имею в виду, о чём-то ещё, кроме твоей персоны. К сожалению, в этом Хуа Чэн не блещет. К тому же,- он понизил голос.- когда мы познакомились, Ци Жун помог мне погасить значительную часть долга. Орал, правда, при этом, как резаный. -А чем он тебя кормит? Принца немало интересовал этот вопрос. Ци Жун уже не один раз пытался донести до него разницу между людоедством и каннибализмом, всякий раз усиленно убеждая царственного брата в том, что Черновод делает омерзительные вещи, лучше б, как все нормальные демоны, людей жрал, желательно по большим праздникам, потому что если он будет жрать их постоянно, человечество вымрет, и на полном серьёзе утверждал, что Хуа Чэн питается плотью небожителей. Почему- объяснить, кстати, так и не смог. -Тем, что ему от древних сяньлэнских предков досталось. -Чего? -Готовит, говорю, блюда своей родины. Преимущественно то, что во дворце подавали... А горчица, которую твой брат делает, вообще убойная.- флегматично пояснил Черновод, облизывая испачканные в золе и жире пальцы.- Такая, что банку открываешь- и насморк проходит сам по себе. Её не едят для вкуса, её едят на спор. Типа: чё, въебёшь ложку за пятихатку, да, слабо? И этот ещё из угла заботливо так наставляет: Карась, не надо, дед мой так помер, и ты помрёшь... Он бросил задумчивый взгляд на встрёпанного зеленоглазого юношу, на коленях которого уютно устроился маленький ребёнок, а рядом устроился ребёнок постарше. -Мне интересно, чем ты руководствовался, когда взял на Небеса двух полудурков, которые создают куда больше проблем, чем пользы. Наследный принц удурчённо вздохнул. Повелитель Чёрных вод знал Ци Жуна демоном, накопившим некоторое количество знаний и определённый эмоциональный багаж. Встреть он того беспокойного и упрямого мальчишку, каким был его кузен при жизни- он бы так не говорил. Однако, как же всё со временем поменялось... -Кстати, тебя искала Линвэнь.- добавил князь демонов, грозно зыркая на какого-то излишне любопытного мальца, который отстал от сверстников из-за того, что чересчур близко подошёл к его волшебной лопате.- Просила передать, что в следующем месяце даст тебе премию, и чтобы ты эту премию брату отдал. -Вот как? Помогло? -Помогло. Он задрал голову к небу. -Надо в дом перебираться, темнеет уже. Се Лянь согласно кивнул. -Хорошо. Ци Жун, помоги мне с посудой, пожалуйста. Едва они перетащили в дом всю посуду и убрали стол, по крыше забарабанил дождь, и вскоре на улице начался ливень. Впрочем, стихийная обжираловка и не думала заканчиваться. Ведь с ними был чёрное Бедствие, а он не успокоится, пока не уничтожит все запасы еды в пределах помещения. Се Ляню снова вспомнились слова младшего про "мы любим кормить рыбку", и он непроизвольно вздрогнул. Такую даже общими усилиями не прокормишь. Гуцзы и Лан Ин мирно спали, утомлённые долгим днём, а компания взрослых разделилась. Се Лянь подсел поближе к Хуа Чэну, а Черновод и Ци Жун завели разговор о какой-то книжной новинке и периодически вздыхали, что литература медленно но верно скатывается на дно. Судя по довольному виду обоих, литература скатывалась на дно уже лет сто пятьдесят как. -Вам не надоело?- вполголоса спросил Хуа Чэн, который злился, что не может поддержать разговор- в своё время он начитался столько разномастной литературы, чтобы не ударить лицом в грязь перед тридцатью тремя небожителями, унизившими гэгэ, что решил что книги это не его и бросил все силы на создание статуй Его Высочества.- Как двести лет назад языками сцепились, так и продолжаете. -Разве плохо, что им есть что обсудить?- удивился Се Лянь, кладя ладонь на напряжённое плечо Сань Лана. Лично его очень радовало, что у кузена есть ещё какие-то увлечения помимо персоны царственного брата и ненависти ко всем трём мирам в целом и Собирателю цветов под кровавым дождём в частности. -Не плохо.- ощутив прикосновение своего возлюбленного божества, красный демон мигом смутился и затух.- Мне не нравится, что я ничего не понимаю. -О, так ты хочешь поддержать разговор, который не касается Се Ляня?- с наигранной искренностью удивился Ци Жун, пододвигая к себе тарелку, куда сложил всё, что осталось от пикника.- Щас, щас... Я знаю одну книгу, которую ты ТОЧНО читал. -Люсу Мяньхуа. Талантливая заклинательница и довольно прославленный автор. И не только, кхем... определённой литературы.- принялся вспоминать он, ковыряясь во внутренностях запечённого морского ежа.- Определённую литературу она начала писать гораздо позднее, а в наше время её знали по циклу романов "Записки императорской кухни". Можете не верить, но ими всё Сяньлэ зачитывалось. И в какой-то момент эти книги попали во дворцовую библиотеку и оттуда начали гулять по рукам. До сих пор помню, как она выпустила, наверное, уже шестой том из двенадцати, и все, кто читал, по очереди орали про одного персонажа: "какие ещё, нахрен, пышные усы?!" До этого все думали, что он без усов. И вот, я тоже решил это прочитать... Се Лянь оторвался от шашлычка из кальмаров, и смутно припомнил длииииииную молитву, в которой его неугомонный братец делился своими впечатлениями от прочитанного- и такую эмоциональную, что он даже её прослушал, и долго ходил под впечатлением, а потом Фэн Синь притащил к нему весь сборник и пересказал его примерно теми же словами, половина которых была ещё более нецензурной. -Да уж, я помню.- вздохнул он.- Я тогда ещё думал, не спуститься ли мне на землю, и не сжечь их все до одной. -Ага.- Ци Жун ещё пару раз потыкал морского ежа, но есть всё-таки не спешил, опасаясь чего-то своего.- И каждая книга, если мне не изменяет память, стоила примерно пятьсот таэлей... Ну, это даже сейчас прям недёшево. И таки шо мы имели за эти деньги: персонажи вообще фиаско, потому что они такие шаблонные, клишированные, картонные и пустые, что хотелось орать вслух. Главная героиня, она, разумеется, не такая как все. У неё самая шикарная внешность, о которой она даже не подозревает, сексуальные изгибы всего тела и бла-бла-бла. При этом она носит только форму младшей служанки, на выход без фартучка. Она считает себя не такой, как все. У неё есть подружка: местная шлюшка Пайрин, единственная цель которой быть красивой, потому что онадевочка. У нас так же есть в-будущем-усатый-друг- начальник императорской стражи, местная стерва, которая ведёт себя как мразь в отношении других людей, потому что так нужно себя вести, других причин для этого вообще нет... Главный самец- вот этот вот опасный, зАгАдОчНыЙ, тоже весь такой мистический, задумчивый, он отрицает любовь и весь такой несчастный, а главная героиня хочет ему помочь и исправить его, бла-бла-бла, я думаю- ГОСПОДИ ЁПТВОЮМАТЬ ЗАВАЛИ!!. -А ещё там были иллюстрации.- вставил свои пять цяней Хуа Чэн, которому очень не нравилось, что тупой зелёный гоблин снова перетянул всеобщее внимание на себя.- Вот открываешь ты книжку, и там с каждого рисунка, изображающего сцену еды, на тебя смотрят ОНИ. -Сиськи?- уточнил Черновод, который подобными книжками не интересовался по причине нелюбви к бульварным романам. Красный демон сделал страшное лицо. -Кабачки. -Просто художник был большим любителем жареных кабачков.- поддержал его Ци Жун.- Как бы двусмысленно это ни звучало...