Экстра 2 Карп, жареный на печальной ноте

Се Лянь старательно мял свою шляпу, с такими рвением, будто хотел превратить  бамбуковый каркас в труху. Пожалуй, Ци Жун даже не удивился, если бы после этого братец перешёл на вуальку, и начал разрывать её на тонкие полоски. А вуалька, между прочим, дорогая, с какой-то вышивкой, да и сама шляпа не из дешёвых. Такие носят для красоты, а не для удобства. Впрочем, он же теперь не какое-то забытое божество, которому каждый цянь нужно считать, может себе позволить, наверное. Кто вообще зимой носит летнюю шляпу?! Сам-то упаковался по самый нос, и плащ с мехом, и сапоги, даже шарф надел, а башка голая. Наверное, потому, что там уже морозить нечего. А жопу надо в тепле держать, да, а то Сань Лану будет неудобно, если у муженька геморрой вылезет. Лазурный демон молчал, ожидая, что братец всё-таки что-то родит. Например, объяснит, какого хрена припёрся. Ладно, возможно, с ощущением времени у него такой же непорядок как и с башкой, но всё равно не понятно. Новый год встречать? Так до него ещё две недели. К племяннику на днюху? Так уже три месяца прошло, опоздал... И ведь не поленился, припёрся же, несмотря на все печати и талисманы, значит, есть какая-то причина серьёзная, логично? Логично... Но, похоже, за шесть лет ничего не изменилось. Хвалёное красноречие наследного принца всё так же заканчивается, стоит двоюродному брату появиться в его поле зрения. Странно, что он вообще один пришёл, а не со своей одноглазой псиной. Это ведь так удобно: встать в сторонке в позу несправедливо оскорблённой невинности и тыкать чистеньким пальчиком во всех неугодных со словами "Сань Лан, взять!" И как только Хуа его отпустил... если верить словам Черновода (а его словам можно верить), Собиратель цветов не слишком охотно отпускает от себя своего обожествлённого мужа, и всё чаще жалеет о своём решении сделать Се Ляня могущественным божеством, как будто не знал, что с возросшей популярностью и обязанности возрастут. Наивный... Треск шляпы раздражал, молчание брата раздражало тоже, а шебуршание за дверью просто невероятно бесило, но сдаваться и заговаривать первым Ци Жун не собирался. Из принципа. Это не он к Се Ляню пришёл, в конце концов, и разыгрывать из себя гостеприимного не намерен. Братец вообще в ногах у него валяться должен, захлёбываясь слезами благодарности, что впустили, а не выпнули обратно в Призрачный город через всю страну. За дверью что-то упало (судя по всему, Сюань Цзи потеряла равновесие и опять грохнулась, а может это Сяо Гу опять чего-то не рассчитал), отчего Се Лянь вздрогнул, и всё-таки сломал шляпу пополам. -Ой... На этом моменте Ци Жун не выдержал, и метнул в дверь поглощающий звуки талисман. Се Лянь тоже наконец собрался с мыслями, и выдал целое одно слово: -Прости... Лазурный демон замер, сжимая в кулаке оставшиеся талисманы. Может, рот братцу заклеить? "Прости"... Если честно, он ждал совсем не этого. -Я...- Се Лянь сглотнул, и зачем-то повесил обломки шляпы, которые теперь держались только на ткани, за спину.- Я очень виноват перед тобой. Перед... вами обоими. -М-м... Кажется, от него ожидали какой-то другой реакции, потому что Се Лянь вдруг вытаращился на него с такой обидой, что будь рядом чайник, он бы вскипел. Ци Жуна даже пробило на нервное хихиканье. Гляньте только на эту двуличную рожу! Перед другими за самую малую оплошность извиняется, даже если он её не делал, а тут обиделся. Типа, ну подумаешь, сбежал и не объявлялся аж шесть лет, теперь-то вспомнил, простите и примите обратно! Ни капли не изменился. Ну и дичь, всё-таки. Впрочем, молчать сейчас будет ещё глупее. Нужно как-нибудь повежливее заверить братца, что извинения приняты, и выставить на улицу. А там уж, пусть что хочет делает- хоть домой обратно идёт, хоть до города тащится. Настоятель Шу Чу точно обосрётся, если к нему в храм заглянет божество, которое он раньше только на статуях видел. -Всё сказал?- фыркнул он, демонстративно поправляя нефритовую подвеску на поясе.- Тогда благодарю покорно. Выход это туда. Пока. Ну, хорошо же сказал? Вежливо и по делу. Прям гений политологии. Царственный брат обязан им гордиться! Се Лянь потоптался на месте, и зачем-то потрогал себя за нос. -Почему ты не пошёл за нами?- спросил он. -Прости, что?.. Се Лянь потёр точку между бровей. -Мы два дня ждали вас в соседнем посёлке. Почему ты не пошёл за нами?- повторил он громче. Пальцы лазурного Бедствия, с преувеличенным вниманием теребившие фигурный узел, соединяющий нефритовый бублик с кисточкой, дрогнули. Почему? Почему? ПОЧЕМУ?! Оооо... Не, на самом деле, вопрос хороший, начиная с того, что Ци Жун в душе не имел, в какую сторону брат со своим Хуа попёрся, и заканчивая  внезапным снегопадом, который занес все следы. Во-первых, он обиделся. Во-вторых, в очередной раз почувствовал себя ненужным и брошенным. И в-третьих, только безответственный идиот вроде Се Ляня, привыкший во всём полагаться на "авось пронесёт", будет следовать за шайкой психованных даосов с двумя детьми на шее. И в таком случае- почему Се Лянь САМ не вернулся за ними, когда смог оторваться от преследования? А если не захотел, мог бы по духовной связи брякнуть, и уточнить, все ли живые, и где их носит! Ё-моё, после того, как Небеса сгорели, к ним кто только не приходил, даже Лан Цяньцю как-то запёрся с очередной истерикой, пришлось успокаивать и супом кормить (к чести глупого юнца- давился, но съел, даже спасибо сказал), а потом ещё втолковывать, что не один Ци Жун тут редиска, и что его предки тоже налажали по полной- Ци Ин, как племянник главы повстанцев, подтвердил, с примерами- после чего юнаньский щенок ушёл в глубоких раздумьях, и, слава всем богам, больше не появлялся. А Се Лянь о своём Сань Лане скорбел. Значит, сам не хотел общаться, а его теперь виноватым хочет выставить. -Тебе что, семнадцать годиков?- спросил он, складывая на груди руки. Се Лянь моргнул. Глупо, и как-то рассеянно. Словно его тщательно выстроенная картинка мира, в котором он, доброе всепрощающее божество, снисходит до грешника, милостиво даруя ему прощение и своё расположение, столкнулась с совершенно несияющей и местами очень обыкновенной реальностью, в которой он совершил очередной косяк. Ци Жуну даже на миг показалось, что у него в глазах серебряные бабочки запрыгали. Хуа Чэн так что ли на него влияет?.. -Что? О чём ты? -Мне вот давно не пятнадцать.- он оставил в покое подвеску, и сел на диванчик, заваленный вышитыми подушками.- Это тогда я за тобой бегал. Щас извини- вырос. Самостоятельным стал. А ты всё ещё в детстве живёшь? Его Высочество наследный принц помялся, и присел в кресло напротив диванчика. -Ци Жун... Я не совсем понимаю... Нет, я понимаю, что ты сильно на меня обиделся, но я думал, что ты снова пойдёшь к Тунлу, и там... -Ты дурак, или через что?- лазурный демон аж опешил от такого предположения- впрочем, вполне очевидного, но не суть.- Тащиться к Тунлу с живым ребёнком? Ты хоть видел, какой сброд там собирается?! Мне мой паршивый сын нужен со всеми конечностями! Се Лянь кашлянул и поморщился, как всегда делал, когда кузен, по его мнению, обзывал Гуцзы. Ну, тут уж ничего не поделаешь, привычка, выработанная не то что годами- СТОЛЕТИЯМИ. К тому же, если у Лазурного Фонаря слова всегда расходились с делом (да, наорать на своего дешёвого сынулю он мог, и обозвать как-нибудь тоже, но причинить вред- никогда в жизни), то сказать что-то подобное о Се Ляне он не мог. Взять. Хотя бы, ту памятную сцену в гробнице дяди и тёти. Сделал какие-то свои дебильные выводы, наорал, ещё и чуть не прибил. А уж сколько ребёнок и демон наслушались упрёков, что Ци Жун только и ждёт удобного момента, чтобы съесть несчастное дитя живьём... Обычно после этого царственный брат уходил из дома, оставляя обоих Ци и Жое гадать, что это вообще было. -Ну ладно, возможно, я тебя переоценил...- сказал он, немного смягчив тон, и расстегнул застёжку плаща, отчего тяжёлый меховой воротник мигом притянул остальную ткань к полу.- Или, что более вероятно, недооценил... Но я просто не мог... На меня столько всего свалилось... -На остальных тоже свалилось.- Ци Жун начал раздражаться. Неизвестно, что злило больше: раздутые проблемы венценосного родственничка, или его этот жалостный тон.- Но чё-то им это не мешало таскаться ко мне в логово и рассказывать, какой пиздец устроил Цзюнь У, и каким ударом ты его под Тунлу вырубил. Фэн Синь наглядно показал, чуть несущую стену не снёс... дружком своим... Линвэнь к нам вообще как к себе домой ходила... А ты, значит, не мог. Ну-ну... Мученический терпеливый вздох. После такого Се Лянь обычно начинал очередную лекцию о том, что Ци Жуну следует быть более терпимым и добрым по отношению к окружающим. Вот только, как это делать, никогда не говорил. -И возвращаясь к сути вопроса: ты серьёзно застрял в возрасте семнадцати годиков?- продолжил он, чтобы не дать старшему начать нудить.- До сих пор уверен, что тупой кузен будет за тобой ходить? Так я, извини, не собака, собака тебя дома ждёт, я больше кошек люблю. И бегать за тобой, в надежде, что ты на меня взглянешь, не буду. Ты столько раз говорил, что мне стоит повзрослеть, а сам всё на месте топчешься, обидки свои жуёшь. Вкусные? -Ци Жун, я не то... -Да конечно. Разумеется... Ты на кой к нам вообще припёрся-то, я не пойму? Прощения попросить? Ну так, прощаю. Берите, не благодарите, на хуй идите... -Брат, послушай... -Я всё сказал. И не суйся сюда больше. Если я узнаю, что кто-то из вас, лицемеров, шарахается в моих владениях, покажу всё, на что способен. Понятно? Он отвернулся, показывая, что разговор окончен. Ссе Лянь ещё пару раз скорбно вздохнул, видимо, пытаясь надавить на жалость, и поднялся, натягивая на плечи плащ. -Тот демонёнок...- обронил он, берясь за ручку двери.- Почему он назвал Гуцзы Юном? -Потому что это его второе имя.- Ци Жун коротко оглянулся. Небожитель стоял сгорбившись, будто разом постарел на несколько сотен лет, но, если честно, ему было плевать. Погрустит до вечера, потом его Хуа Чэн трахнет, вольёт в уши очередную порцию льстивой лжи, и царственный брат мигом обо всём забудет.- Юншен. Ци Юншен. Ему этой осенью пятнадцать стукнуло, если хочешь знать. *** Гуцзы бочком подошёл к сидящим у стены Сюань Цзи, А-Ину и Сяо Гу. Настроение у него было не очень: ему еле-еле удалось отделаться от Се Ляня. Мусорный гэгэ (кааак же перекосило от этого обращения его благонравную рожу, хах!) чуть не плакал, а его страдальческую ауру, казалось, можно было резать ножом. Видимо, попытка сыграть в возвращение блудного брата оказалась провальной. Ну и чудно. Ведь если бы папа простил кузена, он бы начал таскаться к ним в гости, на праздники, а где Се Лянь, там и Хуа Чэн, а где Хуа Чэн, там пиздец, и это подросток усвоил давно и твёрдо. Вообще, зачем приходил... чё, блять, хотел... Ещё мозг ему вынес, всё спрашивал, как ему с папой живётся (плохо, блять, ПЛО-ХО!, голодом морят, бьют, и плакать не дают!), да ходит ли он в школу (нет, блять, неучем растёт), да есть ли у него друзья (не, его все чмырят), да не берёт ли он плохой пример со своего ифу (а вот это вообще бестактно было, если честно, какой, к чёртовой матери, "ифу"?!), да нравится ли ему взрослое имя (ну да, нравится, а что, ему что ли всю жизнь Хлебушком ходить, пусть радуется, что Зелёным Огоньком не назвали, хотя была у папы и такая идея). Оооой... Хорошо ещё, что он не в курсе, что папа на сестричке Сюань Цзи женился, ато б его вообще в астрал вынесло и не занесло. -Отец всё сердится?- спросил он, присаживаясь на корточки рядом с приёмной матушкой (хотя, Сюань Цзи всячески отрицала свою причастность к несостоявшейся закуске Его Превосходительства,и просила называть её сестрицей, или, на худой конец, по имени). Запечалившаяся женщина сидела, подперев голову рукой, и красноречиво вздыхала всякий раз, когда за дверью что-то грохало, перемежаемое выкриками на юнаньском, и ещё нескольких языках, которых Гуцзы не знал: -Сервиз. Звяк! -Ваза. Тресь! -Кресло... Моё любимое... -Злой.- Сяо Гу коротко оглянулся на дверь, за которой снова что-то разбили.- Всё отойти не может, как барс в клетке ходит. Часа два теперь орать будет. Можешь сходить спросить, когда закончит- я туда не попрусь. Мальчишка сочувствующе сморщил нос. -Понимаю. Что за разговор произошёл между кузенами, никто не знал, потому что Его Превосходительство захлопнул дверь прямо перед любопытными детскими носами и, судя по всему, прилепил к ней талисман, глушаший звуки, зато предположений, которые демонята за это время понастроили, хватило бы на хорошую теорию заговора. Гуцзы такое внезапное явление Его Высочества наследного принца народу (фишечка у него такая, что ли, типа кровавого дождя?) тоже не понравилось, хотя Се Лянь пытался и с ним поговорить, и всё чё-то лопотал про то, как ему жаль, что так вышло, но брат с племянником могли бы и сами догадаться, в какую сторону бежать, и вообще, он их ждал-ждал, а они так и не нашли его, заразы такие. Вообще, чем больше и дольше юный Ци размышлял о взаимоотношениях своих отца и дяди, тем больше ему думалось всякое дерьмо. Он даже попросил сестрицу Линвэнь поискать что-нибудь в уцелевших архивах (славься безымянный гений, который догадался сделать их в подвале и начертить защитные печати, чтобы свитки не попортились) про государства Юнань и Сяньлэ, после чего долго ходил под впечатлением и жалел, что не является Великим Бедствием или, на худой конец, могущественным божеством, и не может пойти набить морду Се Ляню. Ещё этот паршивый пёс Хуа Чэн... Он чуть не высадился, когда, годика, этак, четыре назад (вроде бы) в один прекрасный солнечный денёк учитель Лян построил их в шеренгу, повёл на экскурсию в недавно открывшийся храм какого-то нового божества, и стал рассказывать про бога Се Ляня и мужа его Хуа Чэна, которым теперь нужно обязательно поклоняться, иначе будет плохо. Пока его одноклассники с раскрытыми ртами внимали хвалебным речам монаха, который, казалось, в душе не имел, кому он служит и зачем это вообще, мальчик прикидывал, как лучше сбежать из этого рассадника пиздеца и содомии. "Будет плохо"... Ага, как же. Насколько он помнил, плохо всегда становилось, когда на горизонте появлялась эта возвышенная красно-белая парочка придурков. Братец Цинсюань говорил, что Се Лянь теперь важный человек на Небесах, и его хотят сделать Небесным императором вместо Цзюнь У, который теперь то ли под арестом, то ли помер, то ли хрен его разберёт, а тут ещё храмы повылазили, как грибы после дождя. Такого, который выпадает под конец засушливого лета. Грибочки после него лучше не собирать, отравишься. -Ну так что?- рожа Сяо Гу светилась каким-то иррациональным ехидством. Конечно, с ним-то папа церемониться не будет, а вот сына пожалеет, а потом хитрожопый Гу будет ходить всем рассказывать с видом героя, что Гуцзы выяснить удалось. Нетушки. -Лучше подожду, пока он успокоится.- мальчишка расправил полы своих лазурных одежд, и пошёл к выходу из пещеры.- Пойду лучше поем. А то этот дядюшка, чтоб ему, из меня всю душу вынул. На кухне никого не было- все слуги Лазурного Фонаря, особенно те, кто был помладше и послабее, попрятались кто куда, и, наверное, ещё долго не вылезут. Бедолаги... Странно, конечно, что Се Лянь сумел прийти к ним один, без сопровождения. Сколько Гуцзы помнил, мусорный гэгэ и красный гэгэ таскались друг за другом как ниточка за иголочкой, и если Се Ляню хоть иногда надоедало общество одноглазого демона, то Хуа Чэн постоянно обижался, если его выпроваживали за дверь. Так что, стоит удвоить бдительность. И печати обновить, на всякий пожарный. Можно с Линвэнь и Хэ Сюанем проконсультироваться, наверняка чё-нить дельное подскажут, будет хреново, если им и отсюда придётся уходить. Мысли о чёрном Бедствии каким-то образом навели его на мысли о рыбе. Может, рыбки пожарить? В кладовке вроде было... Ну да, Хэ-сюн же недавно притащил целую корзину шикарных карпов, шириной в две ладони, просил съесть, пока не стухли. От сердца, наверное, оторвал... Так, а мука где? Мальчишка завязал волосы в пучок, надел фартук, и начал разводить огонь в печи. Папа не слишком любит подпускать его к плите, помнит те жареные пирожки, которые они с Чу-цзе готовили, стена тогда ещё очень красиво обуглилась, но если Се Лянь его расстроил (а он ТОЧНО его расстроил), то сам готовить не сможет. Это тоже уже проходили. И не раз. Стоило Ци Жуну перенервничать больше обычного, что иногда, но случалось, как у него всё начинало валиться из рук, отчего он начинал злиться ещё больше, и успокаивался ооочень долго. К тому же, во время готовки можно было подумать о чём-нибудь важном, что обычно не думаешь. Ну, по крайней мере, у Гуцзы было именно так. Не получается сосредоточиться, пошёл, сделал бутерброд, и нужные мысли сами полезли в голову. Удобно! А подумать ему было о чём. Например, о том, что Се Лянь- вампир. Энергетический. Может, он и неправ, но не может нормальный с виду человек вызывать такое отторжение. Он ещё в детстве пытался объяснить это отцу, но тогда тот ещё был самим собой, а не сосудом для души лазурного Бедствия, поэтому сперва просто отмахивался, потом бранился, а потом ТАК залепил ему по балде, что Гуцзы решил больше не поднимать этот вопрос. Спустя полчаса, когда рыба была уже почищена и разделана, а кляр для неё был подготовлен, на кухню, издавая страдальческие звуки зомби, вполз Ци Жун, под ручку с Сюань Цзи. Гуцзы, хоть и любил своих отца и мать всей душой, считал, что вместе они смотрятся весьма забавно: бывшая генеральша, которая наконец переосмыслила свои приоритеты, и решила, что её ненаглядный Пэй не достоин того, чтобы продолжать за него цепляться, теоретически, должна была отправиться на новый круг перерождения, но вместо этого просто попросила будущего мужа исцелить ей ноги, и оказалось, что она выше него аж на полголовы. На щеке лазурного демона виднелся красноречивый след от помады, из чего мальчик заключил, что ему уже удалось обрести какое-то душевное равновесие. ну и хорошо. Посудой папа, конечно, швыряться не станет, кухня для него это святое, а вот ещё один скандал им точно не нужен. -Ну как, поговорили?- спросил он, выкладывая первую порцию на сковороду. -Опять продукты переводишь...- Ци Жун привстал на цыпочки, чмокнув Сюань Цзи куда-то в уголок губ, и бессильно плюхнулся за стол.- Сколько раз я тебе говорил, не лезть к плите. В прошлый раз стену штукатурил, видать, понравилось... -Пааап?.. Сюань Цзи выразительно вздохнула и, взяв из миски мандаринку, ушла. Ци Жун подождал, пока её шаги стихнут, и потёр лоб. -Ничего нового. Всё старое. Возмущался, что ждал нас, а мы в другую сторону пошли. извинялся... Только смысл? Тоже мне, брат выходного дня... Нам теперь вообще говорить не о чем, прикинь? Раньше было как-то проще, а сейчас он вообще будто чужой человек. Как меченый, понимаешь? Разодетый весь такой, дорогой-богатый, и смотрит, будто вообще не здесь. Говорит-говорит чё-то, а у самого в глазах как призрачные бабочки прыгают. Пугает. Гуцзы коротко кивнул. Не показалось, значит. Раньше Се Лянь действительно выглядел по-другому, каким-то приземлённым, что ли... живым... А сейчас реально похож на божество, которое уже не очень-то помнит, как там смертные делают, но пытается прикинуться одним из них. Отпуск ему нужен. -А Му-сюн говорил, что он всегда был немного пришибленный. Врал, наверное. Или это из-за того, что он с Небес всегда головой вниз летает? А что, я видел. Я пока его выпроваживал, он мне что только не припомнил, даже ту еду, которую мы в монастыре жрали, мол, я ж вас кормил, поил, и весь пол вам отдал, а вы неблагодарные, меня прощать не хотите. Ещё сказал, что если бы не бабушка Се, ты бы даже до десяти лет не дотянул, и поэтому мы тоже должны быть благодарны. Ты не думай, я ничего не говорю, но... Припоминать такое, после всего, что он нам... что он тебе... что он всем делал... как-то не способствует появлению почтительности. Ё-моё, этот человек потерял своё королевство, угробил кучу людей и сказал "ой, простите, я хотел как лучше", сломал Небеса, довёл Небесного Императора до инсульта, вышел замуж за Непревзойдённое Великое Бедствие, и хочет, чтобы я звал его дядюшкой?! Да серьёзно??? Ци Жун печально хмыкнул, вспоминая мягкую терпеливую улыбочку, маской застывшую на лице царственного брата после того, как тот впервые приехал навестить родителей после начала обучения в храме Хуанцзи. Может, и поэтому, а может, эту божественную блажь всем монахам выдают, вместе с облачением и правом поучать всех, кто попадётся под руку, кто ж его теперь разберёт. Но да, перечисление его прошлых "типа заслуг" не способствует появлению почтительности. Скорее, оно способствует желанию врезать. -Не.- помотал он головой.- Вряд ли. Его просто родители разбаловали. Типа, чем бы дитё ни тешилось, лишь бы не вешалось. А он взял и повесился... ха-ха... Ладно, могущество крышу сносит, ощущение власти оно такое вообще... не все выдержат... оскотиниться можно в один момент, особенно если человек сам по себе мало чего стоит. Просто он привык зацикливаться на одной задаче, а мыслить всегда следует немножечко ширше. Во всём нужна... -Мера? -Адекватность, сына, адекватность! Невозможно сделать всем хорошо, а Се Лянь именно что хотел сделать всем хорошо. Так, как он это видел. Помнишь, о чём мы с Цяньцю разговаривали? Гуцзы хмыкнул, вспоминая осунувшуюся физиономию восточного бога войны, и долил в сковородку масла. -Смутно. Вроде, вы очень долго спорили, и большую часть разговора он кричал. -Ну, не без этого... Мы так и не смогли толком понять, зачем моему брату пришло в голову добить его родителей. Аньлэ-то только императора ранил. И то, не сильно. Я потом, когда шумиха улеглась, не поленился трупы осмотреть. Пара повязок, постельный режим и диета, и через пару недель достопочтенный Лан бы снова встал на ноги. Чё в него тогда вступило... Кому лучше сделать хотел... -Ну, вы же всё равно планировали их убить, так? -Так, так, только всё равно не понимаю, на кой хрен ему в это влазить было. Ещё ребёнка прибил, ни за что, ни про что... И на меня же свалить пытался. Мол, зачем ты, змей болотный, последнего живого потомка правящей династии с пути праведного совратил, а Аньлэ вообще сам к мне пришёл. Боялся, но пришёл... Да. О чём я. Угу. Адекватность нужна во всём, что делаешь. Быть умнее надо, гибче, а не делить мир на чёрное и белое, хотя даже в этих цветах масса оттенков, понимаешь? Слово ещё такое умное есть- полумера. Сечёшь? -Угу. Это как отец рассуждал, когда напьётся: в уродстве красота, в зле доброта, в жопе дырка. Ци Жун картинно округлил глаза. -Этот мясной костюм оказывается умел выдавать умные вещи!- восхитился он, доставая с полки горшок с солёными огурцами, и принимаясь воевать с крышкой.- Да, типа этого и есть. А Се Лянь считает, что либо всё, либо нихуя, и псина эта паршивая туда же. Причём, за собой косяков вообще не видит, поэтому всё у него через жопу. Ложку дай. Повисло долгое и задумчивое молчание. Демон, сердито сопя, складывал в глубокую миску огурцы, а Гуцзы почему-то расстроился. Ему стало очень обидно за папу. У Се Ляня действительно были очень странные понятия о добре, зле и вообще устройстве мира, и почему-то в них вписались все, даже чокнутый Собиратель цветов под кровавым дождём, но не его единственный выживший родной человек. Он бы на его месте за родню всеми зубами держался. Наконец, когда еда была готова и разложена по тарелкам, Ци Жун, видимо, собравшись с мыслями, неожиданно сказал: -Если всё время думать только об одном, игнорируя всё остальное, будет жопа. И я щас не про Се Ляня. Гуцзы поставил стакан с палочками для еды обратно на стол, и непонимающе вздёрнул брови. -Это как? -А обыкновенно. Когда мы с матушкой ещё жили в Юнани, в соседнем квартале жила одна ёбнутая тётка. А у неё жили десять собак. И они часто по улицам бегали, а мы бегали от них, потому что они считали, что охраняют свою территорию и всех кусали, у бати тогда даже совесть ненадолго проснулась, мы за хлебом ходили всей семьёй, прикинь? Помню, даже с соседями коллективную жалобу градоначальнику писали, чтоб сделал что-нибудь с этой сворой, только не помогло нихуя. И эта тётка всем рассказывала, что животные лучше людей, потому что ВСЕ люди- мрази, а собачки верные и хорошие. И был у неё друг, такой же собаколюбивый. Помню, как мимо них не пройдёшь, они постоянно рассуждали, как бы было хорошо, если бы все люди перестали есть мясо, чтоб животные не умирали, и вообще, если случится какое-то бедствие, они будут спасать исключительно зверушек, а людишки пусть гибнут, их не жалко. Батя потом сказал, что пока эти психопаты живы, кота мы не заведём. Ну, это так, к слову. Прикол в другом. Однажды ночью батя нас с мамой будит, хватает в охапку, прям в одеялах, тащит к дому той тётки, и говорит: смотрите, щас цирк будет. И мы смотрим. Тётка внутри орёт, всё вокруг полыхает, соседи чё-то сделать пытаются, с вёдрами бегают, а её дружок из дома собак вытаскивает с очумелой рожей. Никогда не забуду... Гуцзы передёрнуло. -И что...- от представшей перед глазами картины голос внезапно просел.- Так и не спасли? -Угу. Потом расследование было, то ли уголь из печки выпал, то ли что... А она в кладовке застряла, дверь балкой перекрыло. Так и сгорела... заживо... пока этот придурок шавок выносил. Так что, выводы сам делай. А вообще, давай зови остальных, стынет всё.