Экстра 6 Съев яичный суп, вы наполняетесь решимостью

Итак,  это всё-таки случилось. Се Лянь, единственный из обожествлённых супругов, который работал по специальности, сдох. В смысле- выдохся. Ну, понимаете, профессиональное выгорание, усталость, отсутствие ресурса, потеря интереса к жизни. Это вот. Сдохнуть физически он при всём желании не сможет, слишком велика концентрация духовных сил- и поглощённых и собственных- так что, даже отрубленная голова прирастёт к его туловищу быстрее, чем он успеет осознать, что её отсекли. Возможно, он впервые начал по-настоящему жалеть, что бессмертен и не может оборвать своё существование как обычный самоубийца, кто знает. Первыми тревогу, как наиболее близкие к своему божеству, забили монахи. Его Высочество Сяньлэ всё реже и реже отвечал на молитвы, и не расширял штат, так что, оставалось только гадать, под какими завалами из прошений находятся его помощники. Настоятель Шу Чу (единственный в окружении семьи Ци, кто был связан с Се Лянем и паршивым псом Хуа) всерьёз беспокоился из-за этого, и часто вздыхал, что боги покинули Поднебесную, и вскоре она потонет в пучине хаоса и разрушений. Ему было страшно. Гуцзы было плевать и на Се Ляня, и на хаос и разрушения, но он, как умел, поддерживал друга, говоря, что даже божествам нужен отпуск, и приводя в пример владыку Линвэнь и её давний побег из Небесной столицы. Ци Жун, слушая жалобы настоятеля Шу, просто вздыхал. Тихо, и с какой-то обречённостью. Он слишком хорошо знал, что обычно случается, когда царственный брат решает всё бросить. Се Лянь наконец устал. Это было ожидаемо, если честно. Прошло... ух, ёпт, сколько лет уже прошло? Гуцзы, его бестолковый сынок, уже успел и школу закончить, и на повара выучиться, и работу найти, и жениться, и даже наплодить двух детей. Охренеть, да? Ци Жун теперь почтенный дедушка. Скажи ему кто раньше, что он наконец начнёт ценить скоротечность жизни, когда у него на шее повиснет мелкая глазастая пискля- плюнул бы наглецу в рожу. И сожрал тут же, прям сырым. Откусывал бы помаленечку, слушая его предсмертные вопли, и хихикал. Прошло ещё несколько лет. Внуки лазурного Бедствия из двух гулящих свёртков превратились в двух шустрых малявок, донимающих бесконечными вопросами своих отца и мать и деда, и караулящих по ночам мышку, которая должна забрать их выпавшие молочные зубки. К этому времени влияние обожествлённых супругов стало уже не таким всеобъемлющим, как раньше, и последователи начали потихоньку перебираться к другим богам. С каждым годом Се Лянь получал всё меньше и меньше фонариков (опять же, со слов Шу Чу, хотя в остальных храмах ситуация наверняка была такая же плачевная), но его это, казалось, совершенно не заботило. Впрочем, как и всегда. Тут даже больше удивляет то, что Хуа Чэн на подобное оскорбление Его Высочества никак не реагирует. Ци Жун даже как-то попытался сунуться в общую духовную сеть Верхних небес, порасспрашивать народ, чисто для интереса, получил от Фэн Синя очередную истерику в стиле "я бог войны а не повитуха" (и откуда только такие слова выучил, личная жизнь что ли наладилась?), плюнул, и решил забить. Не говорят, и хрен с ним, ему головной боли меньше. Это был самый обычный летний день. Все демонята, под руководством Сюань Цзи, отправились в лес проводить полевые учения отдохнуть на природе (обещали принести всякой дичи, но он, если честно, сомневался), и Ци Жун остался в гордом одиночестве. Сперва он радовался, что сможет наконец отдохнуть от шума и толпы беспокойных детей, но уже через пару часов праздного отдыха осознал, что чувствует себя не в своей тарелке. Он отвык оставаться вот прям так один, без никого. Всегда рядом кто-то вертелся. То его слуги, то Юнчи, то его дешёвый сынуля... В голову снова начали стучаться давно позабытые тревожащие мысли о вселенской безысходности, которые одолевали его после перерождения, когда он только пытался осознать свою новую суть. Жуткое было время. И страх от того, что он стал демоном, и отчаяние, и непонимание, и бесконечная злость на Се Ляня, дядю и тётю за то, что не вспомнили, бросили, и не спасли. Он на этой почве даже галлюцинировать начал. Вечно чудлись то юнаньцы с факелами, то царственный брат с этой его застывшей улыбочкой, то матушка... Пойти похавать, что ли? Еда тогда очень помогала отвлечься. Только вот на кухне почти ничего не осталось. К ним недавно приходил Черновод, а после него... ну, сами знаете. Ци Жуну казалось, что с годами аппетит Карася растёт в геометрической прогрессии. Кстати, с визитом Хэ Сюаня был связан один забавный инцедент. Гуцзы, который только-только освоил черчение талисманов, и решил, что его навыков хватит для чего-то нового, разработал довольно забавную штуку, которая, при совмещении нескольких базовых символов (кажется, огонь, свет и что-то ещё, честно, он уже забыл) взрывалась и искрила, как петарда. Ци Жун и Лян Хуань его задумку одобрили, но попросили дома и в школе ничего не подрывать, отчего мальчишка страдал, и ныл, что гении не ценятся обществом. Тогда они приготовили гору пирожных и печенья, а заодно большой торт. Лянь-Лянь, который уже несколько веков ухаживал за старшей из сестёр Чи, Чи Луань, наконец добился взаимности. Чем не повод для праздника? А где праздник, там и еда, а где еда, там и гости. Хэ Сюань так обычно и говорит: гости- это хорошо, гости- это еда... А потом смотрит на Ци Жуна, который рядом стоит и косточкой в зубах ковыряется, и уточняет: в смысле- там кормят. Лазурный демон иногда думал, что Карась не пожалел бы никаких денег, лишь бы избавиться от этой своей посмертной побочки, но, к сожалению, это невозможно. Линвэнь на их стихийный банкет вырваться не смогла, зато Циньсюань с радостью откликнулся, и сообщил, что придёт с подарками и даже готов передать гостинцы в Небесную столицу, если Ци-сюн этого пожелает. Вот и отлично. Может, небожительнице и не особо приятно общество почти Непревзойдённого, но его стряпню она любит, и это, что сказать, радует. Хэ Сюань тоже пришёл. После восстановления Небесной столицы, чёрное Бедствие окончательно забросил работу Повелителя земли, подарив свою лопату Инь Юю, но от Циньсюаня ему отделаться не удалось. Ветреный мальчишка не желал расставаться с Хэ-сюном до такой степени, что даже жил в Чёрных водах, пока на Небесах шёл ремонт. Как к этому относится Ши Уду, Ци Жун не знал, но был уверен, что крайне негативно. С другой стороны, а что ему оставалось, кроме как смириться? Покинуть этот мир, подарив Черноводу свою голову в качестве трофея, в планы Водяного самодура всё-таки не входило. Циньсюань ревностно оберегал от своего друга корзинку со сладостями для Линвэнь и Лан Цяньцю (юнаньский щенок тоже не явился, проорав в духовную сеть, что у него тут какая-то хтонь с щупальцами осьминога, и потребовав прислать на помощь Ши Уду, как самого прошаренного в рыбовой теме), отчего Черновод нервничал. Свой постоянный голод он ещё мог контролировать, но сокрытие еды, даже если перед ним стояли ещё несколько блюд, вызывало у него смутную панику- сказывались голодные дни в тюрьме. С этим чёрный демон ничего поделать не мог, и машинально таскал печенье из тарелки Гуцзы, чем мальчишка был очень недоволен. Ци Жуну было хорошо знакомо выражение его лица. Оно обычно появлялось, когда Гуцзы затевал какую-то шкоду. Даже интересно, что он задумал. Конечно, потом он, как хороший отец, обязательно его отругает... но всё равно интересно. Циньсюань ещё раз многословно поздравил смущённых подростков, пожелав им всяческих благ (и терпения), и, взяв за руку Хэ-сюна, ушёл. Пока Ци Жун махал им вслед платочком, прикидывая, осталось ли у них печенье, и насколько его слуги наелись сладким- зная этих оболтусов, они уже к вечеру будут драться за леденцы- мимо него проскользнул Гуцзы с миской и несколькими самодельными талисманами в руках. Лазурный демон привалился плечом к стене. Так вот что эта малявка задумала... Ну, посмотрим... оценим... А потом поставим малявку в угол, подумать о почтении к старшим, хе! Поглядывая на ёлки, Гуцзы скомкал талисман, положил его в миску, и накрыл крышкой. Потом поставил конструкцию на пенёк, и спрятался за кусты, прижимая ладонь к губам, чтобы ненароком не хихикнуть. Теперь надо было только подождать. Через пару минут раздались тихие шаги, а потом миска исчезла с пенька. -Щас будет преступление и наказание.- шепнул мальчик сам себе, щурясь, чтобы лучше видеть.- Будет знать, как у меня печенье без спроса тырить. За ёлками раздался треск, будто взорвалась петарда, и в небо взметнулся сноп жёлтых и красных искр, а потом воришка забранился голосом Черновода. Рабочие талисманы оказались! Вспомнив об этом, Ци Жун хихикнул, и полез в кладовку. Небеса воистину сжалились над ним, послав этому удручённому князю демонов такого замечательного сына. Единственное хорошее, что он от них получил. Тааак... чё тут у нас... остатки куриного бульона... яйцы... а ета шо?.. В его руках оказался промасленный бумажный свёрток, пахнущий морем. А, ну да. Циньсюань недавно передал очередной конфискат от старшего братика, который потопил торговый корабль из Ямато. Кажется, это какие-то водоросли под названием "нори", точнее, пластинки мелко порезанных водорослей, которые после спрессовали. Довольно странный способ хранения, но на вкус они были неплохи, и Ци Жун их оставил. Можно сварить супца. Самое то в жаркий день. Несмотря на то, что в пещерах было прохладно, он всё равно чувствовал себя вялым, как сонная муха, а жар от плиты нагонял головную боль. Ещё луковица оказалась какая-то жутко ядрёная, отчего князь демонов мигом начал точить слёзы и сопеть носом. Вот блин... В дверь кухни постучали. Ци Жун мееедленно встал из-за стола, мееедленно вымыл руки и сполоснул лицо, и ооочень мееедленно высморкался. -Ааа... Кто в наше время стучится в двери, можно просто по духовной сети связаться...- простонал он, шаркающей походкой зомби подходя к двери, по пути вытирая влажное лицо рукавом ханьфу. -... -Цяньцю. Недобитый потомок проклятого рода стоял в коридоре, скрестив на груди руки, и имел крайне недовольный вид. Ци Жун так и не определился, продолжает ли Цяньцю испытывать к нему ту ненависть, как и двадцать пять лет назад, или в нём всё-таки немного перегорело, но, на всякий случай, напрягся. Всё-таки, они тут вдвоём, и хрен знает какие мысли бродят в этой бестолковой голове, пригодной только на то, чтобы в неё есть и помпошку носить. -Н-да. Князь демонов устало потёр слезящиеся от лука глаза. -Цинмин уже, вроде как, прошёл.- хмыкнул он, наблюдая заёбанный лик небожителя. Обычно румяный и кипучий, сейчас Цяньцю напоминал изрядно помятый труп. -Цинмин?- непонимающе переспросил бог войны. -Да, иначе как объяснить тот факт, что ты выглядишь как взъерошенный высокомерный мертвец. -Очень смешно. -Погоди, щас будет шуточка покруче. Ооо, ты ж всегда так выглядишь! Цяньцю посмотрел на него с обидой, но колкость проигнорировал. Видать, наслушался уже. Ну и ладно. -Да, чувство юмора это явно не твоё. Суп будешь? Юнаньский щенок кивнул, и Ци Жун посторонился, пропуская его на кухню. В последнее время Цяньцю к ним зачастил. Молча приходил, молча падал в любимое кресло в углу, молча пил предложенный Ци Ином чай, а потом молча уходил тупить к вишнёвому дереву. В сезон после его тупняков вишен на нём практически не оставалось, отчего демонята злились и обзывали его сорокой-воровкой. Цяньцю почему-то ничего на это не отвечал. Несколько минут Ци Жун ещё терпел, а потом стук ложки о миску и хлюпанье Лан Цяньцю, с которым он всасывал длинные полоски водорослей, стали совсем невыносимыми. -Так, мне это надоело!- рявкнул он, хлопая ладонью по столу.- Какого хрена, Цяньцю?! Небожитель замер. Из его рта красиво свешивалась полоска нори, а щёки раздулись, как у хомяка- то ли от возмущения, то ли из-за бульона. Зрелище было настолько идиотское, что Ци Жун впервые в посмертии ощутил сходство с царственным братом: он не знал, смеяться ему, или плакать. -О боже... ладно... О, великий генерал Тайхуа, что, блять, привело тебя в столь скромную обитель с утра пораньше? Что ж так гнетёт твоё сердце, что ты выглядишь хуже чем этот князь после смерти, так тебя и растак? Цяньцю со свистом всосал водоросль, прожевал, помялся, и неуверенно выдал: -Да, ты прав. Я... действительно, есть одна проблема, которая меня беспокоит. -Так на Небесах поспрашивай, чё сразу ко мне бежишь? Не поверю, что моё общество стало тебе приятней обожествлённого сброда, который тебя обычно окружает. Я ведь кровожадная беспринципная тварь без совести и чести, погубившая твоих родителей, помнишь? Цяньцю кивнул, и сделал пару глотков чая. Конечно, он помнил. И сам это постоянно говорил- повторяя за другими, и потакая своей внутренней слабости, хотя уже давно смирился с тем, что это не совсем правда. Ци Жун, конечно, планировал убить императора и императрицу Лан, и их сына заодно, но смертельный удар был нанесён рукой Се Ляня. Он пытался расспросить бывшего наставника о РЕАЛЬНЫХ причинах этого кошмарного поступка, но никакого внятного ответа так и не получил, и, после долгой и мучительной борьбы с самим собой, решил положиться на слова Ци Жуна. На фоне лепета Се Ляня они казались довольно обоснованными и не лишёнными смысла, пусть и высказанными в очень грубой форме. К тому же, лазурный демон никогда не отказывал ему в помощи, хоть и делал вид, что ему наносят страшное оскорбление, чем выгодно отличался от Се Ляня, который на все вопросы бывшего ученика сочувственно похлопывал его по плечу и выдавал какую-нибудь бесполезную утешающую цитатку. -Я нечасто обращаюсь к тебе за советом...- Цяньцю замялся. Честно говоря, его мотало между беспокойством и опасением сделать хуже, но и продолжать делать вид что всё в порядке было нельзя.- Но скажи: может ли небожитель стать демоном при определённой концентрации тёмной ци в его теле? Ци Жун аж чаем подавился. -Чё?! "Скажи ещё, что для друга надо". -Ну, в принципе, это возможно.- задумчиво протянул он где-то минуту спустя. Цяньцю действительно редко спрашивал его о чём-то подобном, его обычно интересовали причины ненависти людей Сяньлэ конкретно к его семье, не является ли очередная кровавая баня на окраине восточных земель делом рук Лазурного Фонаря блуждающего в ночи, и не откусил ли чокнутый почти Непревзойдённый от Гуцзы что-нибудь принципиально важное.- Тот же Цзюнь У. По будням был Небесным императорам, по выходным давал волю своей тёмной стороне и кошмарил люд на мосту Иньянь. Я сам не видел, но поговаривали, что на его счету около десяти тысяч загубленных душ. Врали, наверное... Се Лянь тогда его победил и сразу вознёсся. И фразу эту свою сказал. "Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве". После этого всё в жопу и пошло. У Лан Цяньцю сделалось очень сложное лицо. Тему с падением Сяньлэ они затрагивали только вскользь, и ни разу не обсуждали её причину. А причиной, если хорошо подумать, и сопоставить некоторые факты, которые открылись уже после того, как Безликого Владыку заключили под Тунлу на веки веков (хотя, что ему Тунлу, надоест изгнание- вылезет и обратно на Небеса уйдёт пешком по тучкам), был именно он. То ли слова Се Ляня его обидели, то ли хуй знает, демоны вообще существа сложные. С безюминкой. Он, Ци Жун, так вообще целый кекс. -Вот как... Понятно... -А тебе-то это зачем? Небесный щенок уткнул взгляд в тарелку, и съел ещё пару ложек супа. -Мне... для друга надо. Тут Ци Жун не выдержал, и захохотал. *** Призрачный город выглядел так же, как и всегда. Помойка помойкой. Всё те же нескончаемые лавки и магазины по бокам улицы, всё те же потрёпанные временем и непогодой навесы, всё тот же вечерний сумрак, всё те же красные фонари, которые придавали ему вид дешёвого квартала удовольствий. Самое забавное, что здешний квартал удовольствий (помимо резиденции паршивого пса и храма, который он возвёл для своего гэгэ) это самое приличное место. Всегда так было. Местных продавщиц весенних забав мало интересовали тёрки Градоначальника с кем бы то ни было, по большей части из-за того, что Хуа был очень обидчивый, и частенько с кем-то конфликтовал (просто не все его жертвы были настолько известны, чтобы о них рассказывать). Их вообще не особенно интересовало что-то кроме работы, хотя местный бордель был сосредоточием всех сплетен и слухов. К тому же, как большинство женщин с несчастной судьбой, они были очень сострадательными и детолюбивыми, так что, Ци Жун им даже немного нравился. Ещё больше он им стал нравиться, когда связался с Сюань Цзи и, желая как можно крепче насолить жеребцу-осеменителю Пэю, стал разыскивать его бывших баб. Удивительно, но среди проституток оказалось немало тех, с кем он крутил любовь, и даже если у них раньше и была какая-то неприязнь к Лазурному Фонарю, она быстро рассеялась. Откровенно говоря, Ци Жуну не был нужен Призрачный город. Хотелось просто указать паршивой псине её место. Ну, и отжать всю её недвижимость- пусть хоть раз почувствует, каково это- оказаться одному и без всего. Но вечно чего-то не хватало. То ли сил, то ли мозгов. Это дико выбешивало. Он, в конце концов, государственный переворот в Юнани почти в одиночку спланировал, и если бы не Се Лянь, всё удалось, а тут не получается, что за пиздец, скажите на милость. А сейчас ему и это не нужно. Серьёзно. Даром будут предлагать- не возьмёт. Не до этого. У него дети, внуки, ещё они с Сюань Цзи наконец собрались и сплавали позапрошлым летом в Чосон, посмотреть, как там у соседей. Его жёнушке там даже понравилось. Менять эту жизнь на кучку дурных демонов и бэушный дворец? На ну нах! Самый прикол, что Цяньцю действительно спрашивал "для друга". Точнее, для "друга". То бишь, для своего бывшего наставника. Се Лянь окончательно забросил Небесную столицу, отчего всё управление перешло в руки Линвэнь, и она даже неплохо справлялась, передав свои дела одному из подающих надежды богов литературы. Просто вдумайтесь- уже Небесный Владыка Се Лянь оставил своих подданных! Такое вообще возможно? Даже Цзюнь У себе такого не позволял! Ци Жун бы даже посмеялся над этим. Вот он, его царственный братец, во всей своей красе: любитель брать больше, тащить дальше, и бросать на полпути со словами "дальше сами, я устал, я ухожу". Только, если честно, смеяться как-то не хочется. Цяньцю сообщил ему, что начал замечать, что божественной энергии в Се Ляне становится всё меньше и меньше, а демонической- всё больше и больше. В последний раз, когда они встречались лично (это было как раз перед тем, как Се Лянь покинул Небеса), положение бывшего советника Фан Синя, по мнению его не слишком-то опытного в подобных вещах ученика, было совсем плачевным. Его Высочество Сяньлэ походил на затянутое чёрными тучами небо, сквозь которые пробивались слабые солнечные лучи. Ци Жуну это сравнение казалось слишком уж поэтическим. Но не скажешь же напрямую, что Хуа Чэн просто затрахал его двоюродного братика до такой степени, что в его организме случился дисбаланс, Цяньцю же совсем ребёнок, и краснеет даже при слове "грудь". Ну, и ещё одна вечная проблема: Игорный дом. Лан Цяньцю, как человеку высоких идеалов, которому была омерзительна сама мысль о творящихся там ужасах, это место никак не давало покоя, его не останавливала даже перспектива реально остаться без штанов, морального достоинства, а заодно без физического достоинства, которое эти самые штаны должны прикрывать. К тому же, он помнил, что Ци Жун раньше часто устраивал нападения на Призрачный город, поэтому решил, что князь демонов сможет ему помочь. В конце концов, Лазурный Фонарь был не настолько плох, как окружавшие его сплетни, и бог войны испытывал к нему ничем не объяснимое доверие. Полагаться на кровожадного демона-людоеда, который свёл в могилу бессчётное количество людей- да отец с матушкой в гробах перевернутся от одной мысли о подобном! И, тем не менее, Цяньцю доверял. К ним в компанию прибился Гуцзы, который тоже маялся в одиночестве. Его любимая жена на все выходные ушла к своей матери вместе с детьми, чтобы помочь ей с уборкой и дать понянчиться с внуками, и мужчина, переделав все дела по дому уже в первой половине дня, откровенно скучал, и в итоге решил сходить в гости к отцу. Они столкнулись у храма обожествлённых супругов, зашли внутрь, чтобы повидать Шу Чу, и, через печать сжатия тысячи ли, отправились в рассадник пиздеца и содомии. Такое внезапное приключение. Гуцзы, хоть он к своим тридцати двум годам и мог похвастаться тем, что не раз спасал соседей и сам Циндао от разной мелкой и не очень нечисти, никогда раньше не бывал в Призрачном городе, только в детстве слышал рассказы Хуа Чэна о том, как там хорошо и красиво, и как будет замечательно, если гэгэ найдёт время его навестить. Со слов Собирателя цветов под кровавым дождём демонический город казался волшебным местом, наполненным всякими чудесами, но реальность буквально разочаровывала. И здесь живёт его дядюшка?.. Нет, даже не так: и после ЭТОГО Се Лянь ещё смел говорить, что в резиденции Лазурного Фонаря было отвратительно?! Да тут куда хуже! От смеси горелого масла для жарки, сырого мясного смрада и каких-то тяжёлых духов и пряностей у Гуцзы начали слезиться глаза. Он вновь почувствовал себя маленьким напуганным мальчиком, потерявшемся в пещерах лазурного Бедствия, и, несмотря на то, что с ним были Фейин и стопка талисманов, с которыми заклинатель никогда не расставался (почти), вцепился в рукав отцовского ханьфу, чтобы их не разделило в толпе. Хуа Чэн как-то раз, как бы между прочим, предложил Се Ляню отвести ребёнка и демона к себе, и поискать способ выкинуть упрямое Бедствие из тела крестьянина, чтобы семья наконец воссоединилась и не мешала ему окучивать своего возлюбленного бога, и Гуцзы даже думать боялся, что бы в таком случае с ними случилось. Может быть, его голова даже упокоилась бы рядом с головой той симпатичной девушки на мясном прилавке, пока мусорный гэгэ слушал очередные лживые сказки про то, как глазастый сопляк сбежал, и даже не поблагодарил его за спасение родителя. Со стороны они смотрелись довольно забавно: юнец повыше, юнец пониже, и взрослый дядька, который держится за рукав юнца пониже. Ну что ж делать. Ци Жун же не виноват, что умер семнадцатилетним подростком, а не убелённым сединами старцем, или просто взрослым человеком, как Хэ Сюань, и его дешёвый сынуля так вырос. То, что хоть кто-то из их семьи сможет повзрослеть, очень его радовало. Когда Гуцзы только закончил учёбу, и ему предложили остаться в школе, чтобы работать на кухне (мальчишка всерьёз увлёкся кулинарией, а заклинательство решил оставить для души, чем несколько огорчил наставника Лян Хуаня), он очень не хотел бросать семью, и успокоился, когда Ци Жун треснул его по лбу, со словами, что раз уж у него самого с жизнью не сложилось, его сын обязан прожить её за них двоих. Долгую и счастливую, разумеется. А Гуцзы очень почтительный сын, если хотите знать. -Как он тут вообще живёт?- спросил он, в который уже раз отворачиваясь, чтобы ему не заехали по лицу рогом или хвостом. -В своём мирке.- это было почти правдой. Казалось, что для Се Ляня окружающий мир существует постольку-поскольку. Он всё время пребывал в каком-то изменённом состоянии. В его реальности не было бесчинств, творящихся с разрешения Хуа Чэна, не было плохих людей, кроме Ци Жуна, и он сильно раздражался, когда его представление о мире сталкивались с реальностью. Примерно так же, как юный князь Сяоцзин раздражался, когда осенняя грязь пачкала полы его любимых одежд.- Мой брат мастерски умеет игнорировать реальность. И прекрати тянуть меня за рукав! Порвёшь ещё. Дай руку. Цяньцю, у тебя хоть план есть? Генерал Тайхуа помотал головой. Планы, планы, какие, к чёртовой матери тут могут быть планы?! В первый раз он просто хотел разведать обстановку, но в итоге, благодаря "помощи" Се Ляня, устроил переполох, а потом уже просто желал сжечь оскорбляющее землю здание дотла, вместе с играющими- да, вот такой он кровожадный, и что вы ему сделаете! Он даже попытался, и у него даже получилось, но Хуа Чэн неприлично быстро всё починил, и ужасающая машина по выкачке денег, душ и внутренних органов снова заработала как ни в чём ни бывало. -Понятно... Как обычно. Небеса, ну в самом деле, что ты, что Юнчи, что мой тупоголовый брат- лезете, а куда и зачем, неважно! Живы будем- не помрём! Хули нам стрелы, нас и пушки не берут! Ну пошли... В Игорном доме всё тоже было как всегда. Дым коромыслом- курить разрешалось прямо в зале, азартные вопли игроков и горестный вой проигравших, невозмутимые вышибалы в фирменных куртках, стены из красного дерева, суконные столы, фигуристые демонические красотки, разносящие вино и пиво для гостей заведения (и больно бьющие подносами тех, кто пытался ущипнуть их за задницу), чадящие масляные светильники, и личное место Градоначальника за газовой занавесочкой. Почему-то пустое. Наверное, паршивый пёс дома, отдыхает от неправедных трудов с любимым мужем на коленках. -Я тут вспомнил.- Гуцзы был мрачнее тучи.- У нас в деревне был один человек. Он был неплохой... наверное, он был неплохой. У него была жена и дочь, совсем ещё малышка, даже на ногах стоять не умела. Он любил играть в кости. Задолжал кому-то огромную сумму, побирался по всей деревне, даже у нас клянчил. Отец его тогда здорово отколотил. А потом он исчез. Тётя Фань говорила, что перед тем как уйти, он угрожал, что пойдёт в Призрачный город и там ему точно повезёт выиграть много денег, чтобы расплатиться с долгами. А потом его дочь... умерла. Просто не проснулась. Лан Цяньцю закашлялся, вспомнив причину, по которой спалился , когда впервые посетил Игорный дом, человека, который поставил на кон жизнь своей дочери, а заодно как его это возмутило, и как Хуа Чэн убеждал Се Ляня, что это абсолютно нормально. Его передёрнуло. Выходит, его усилия оказались тщетны. Мысль о том, что иза попустительства Се Ляня погиб безвинный младенец, наполнила его сердце горечью и желанием что-нибудь сломать. Они разделились. Гуцзы пошёл в одну сторону, Цяньцю в другую, а Ци Жун, бессовестно утащив с подноса мимопроходящей разносчицы стакан с пивом, направился к святая святых- роскошному креслу, на котором обычно покоился один Непревзойдённый зад. Его всегда веселили его размеры и пафосность, а заодно привычка кровавого пса сидеть враскоряку, будто у него в штанах постоянно жмёт. Хотя... восемь сотен лет воздержания и бушующие гормоны... Ци Жун хоть на девчонок заглядывался, а не целомудренно ждал свою яшмовую ветвь с золотыми листьями, как Хуа. И то, у псины как-то раз крышу сорвало. Внезапно его очень неучтиво схватили и принялись крутить на месте. Только повернувшись вокруг своей оси, не ожидавший такого внезапного нападения князь демонов смог остановиться, и зарядить нападавшему кружкой промеж рогов. Это оказался один из работников зала, обязанностью которых было утаскивать проигравших на кухню, где за несчастных принимались местные мясники. -Ты чё- ёбу дал?- рявкнул он, пиная осевшего на пол демона, который глупо хлопал глазами и потирал ушибленную макушку.- Не видишь, кто перед тобой?! Демон скривился. Несмотря на то, что Лазурный Фонарь приходился родственником старшему дядюшке Се, он не собирался проявлять к нему никакую учтивость. К тому же, дело не терпело отлагательств. -Да мне плевать!- рявкнул он вскакивая, но снова протянуть к раздражённому Ци Жуну лапы так и не решился.- У нас ставка пропала! -А я тут причём? -Ага, конечно! Все знают, зачем ты здесь постоянно шатаешься! Небось опять ищешь детские души? Тоже мне, добродетельный папаша! Признавайся, ты её спрятал?! Где она? Лазурный демон смотрел на него с непониманием. Он уже давно отошёл от дел и не берёт к себе новых слуг. Все это знают, и уж работникам Игорного дома это должно быть прекрасно известно. В таком случае, чё этому придурку надо? -Ты что, накуренный, что ли? Демон отдышался, и нервно одёрнул форменную куртку. Почти Непревзойдённый придурок смотрел на него столь озадаченно, что в голову громилы начали закрадываться мысли об ошибке. В Игорный дом презренная тварь приходила только за одним. -Слушай.- зачастил он, нервно оглядываясь.- Один мужик проиграл девчонку. Мелкую совсем.- он похлопал себя по бедру, показывая рост пропавшей.- Не видел? -Мёртвую?- на всякий случай уточнил Ци Жун. -Н... нет... Я же сказ... -Живые меня не интересуют. Отвали.- он впихнул громиле опустевшую кружку, и пошёл разыскивать сына. Гуцзы и Лан Цяньцю обнаружились на ступеньках. Они жадно вдыхали свежий воздух и выглядели слегка помятыми. -Я насквозь провонялся куревом и духами.- горестно сообщил мужчина, когда Ци Жун подошёл к ним и встал рядышком.- А-Лань меня убьёт. -А ты купи ей флакончик, и скажи, что это из-за него.- ухмыльнулся князь демонов, доставая из рукава платок и принимаясь вытирать вспотевшее лицо.- Чё будем делать дальше? -Мне удалось проникнуть в подсобные помещения.- на физиономии Лан Цяньцю застыло выражение омерзения, чего Ци Жун у него ранее никогда не видел. Интересно, чего он там такого навидался?..- Думаю, теперь у меня наконец появился план. -М-м... Ну молодец... Тогда может пойдём отсюда? -Да, давайте.- Гуцзы встрепенулся и первым начал спускаться по лестнице. Они снова вышли на торговую улицу. Город жил своей жизнью. Ци Жун был готов поклясться, что даже за тот год, пока Хуа Чэн собирал в кучку силёнки, чтобы вернуться к гэгэ после драки с Цзюнь У, местные жители ничего не заметили. Всеми делами всё равно занимался Инь Юй. Вокруг было пёстрое месиво из разноцветных тканей, масок и всяких неоченьчеловек разной степени монструозности, разбавленное переодетыми под нечисть смертными и богами. Все куда-то спешили. Ци Жун никогда не видел, чтобы кто-то здесь просто прогуливался. Это утомляло. Куда их всех несёт?.. Именно спешащая толпа помогла ему заметить застывшего посреди улицы (справа лоток с тканями, слева лавка аптекаря) ребёнка. Маленькая девочка, казавшаяся совсем крохотной на фоне взрослых, стояла, съёжившись, и ревела в три ручья. Рукава её платьица потемнели от слёз, личико было красным, но никто из проходящих мимо не останавливался, чтобы утешить малышку или спросить, что с ней произошло. Призрачный город был жесток к детям. Подпевалы Градоначальника, которых всегда было в избытке, даже когда псина ещё Градоначальником не была, а на месте Призрачного города было всего несколько домов и лоток бакалейщика, разливались о том, что господин Хуа Чэн столь всемогущ, что в его владениях деревья цветут по его капризу, а ветер дует по его приказу. В некотором роде, это было правдой. Хуа Чэн терпеть не мог детей. И жители Призрачного города, подстраиваясь под своего хозяина, поступали так же. Кому-то везло, и их забирал к себе Лазурный Фонарь блуждающий в ночи. Остальные ютились на улицах, сбиваясь в стайки, и копошились в мусоре, как помойные крысы, клянча милостыню и протухшее мясо у старика Чжу. Ци Жун, как бы ему ни хотелось (а ему не хотелось) не мог приютить у себя всех демонят Китая. "А вот и пропавшая ставка". -Ну и чего ты ревёшь? Девчушка всхлипнула, и подняла голову. Рядом с ней сидел красивый остроухий братец в зелёном ханьфу. В отличие от проходящих мимо людей (хотя, она не была уверена, что они настоящие люди, очень уж страшные у них были лица), он совсем её не пугал, хотя улыбка у него была очень зубастая. Может, он знает, где её папа? Все остальные её игнорировала, а этот сам подошёл. -Я папу потеряла... -Её отца нашли и сдали на кухню.- рядом с ними присели Цяньцю и Гуцзы.- Я слишком поздно заметил. -Может, вернёмся и попробуем его спасти?- предложил Гуцзы, кладя руку на рукоять Фейина. -Бесполезно. Оттуда не возвращаются. -Тогда... что нам делать? Мы же не можем оставить её тут? Лазурный демон посмотрел на притихшую девчушку, которая молча глотала слёзы, ошарашенная страшной новостью. Он слишком хорошо знал, каково это- остаться без родителей. В голову услужливо постучались слова, когда-то давно сказанные тёткой Мо из деревни Водных каштанов: "второго ребёнка тебе надо, девочку!" После того, как его дешёвый сын женился и переехал в город, их дом опустел. Опять. Сюань Цзи очень печалилась по этому поводу. Она очень полюбила свою невестку, а когда Гуцзы и А-Лань подарили им внуков, чуть не разрыдалась от счастья, но этого всё равно было мало, чтобы заполнить пустоту в душе. Бывшая генеральша так привыкла заботиться о своём Наказании (у Гуцзы было очень много прозвищ), что не знала, куда ей деваться. Ци Жун тоже не знал, но вида не показывал. Он же мужчина, всё-таки, и тоже должен заботиться о семье. О совместных детях и речи не шло. Мёртвое семя не даёт всходов в неплодородной земле, в этом они убедились уже давно, и пока его жёнушка проклинала свой наконец-то проснувшийся материнский инстинкт, лазурный демон просто злился на свою беспомощность. Это было несправедливо. Неужели то, что ты мёртв, автоматически значит, что ты не сможешь зачать ребёнка?.. Не то, что ему прям так сильно нужен приплод, но смотреть на страдания своей ненаглядной было... тяжело. Сюань Цзи наверняка обрадуется, если у них появится приёмная дочь. -Паап...-шёпот его дешёвого сынули раздался над самым ухом, отчего Ци Жун ощутимо вздрогнул.- А я всегда сестрёнку хотел... "Ну, значит, решено". Демон устало вздохнул. Девчонка действительно была крохотной. Даже меньше Гуцзы, когда они впервые встретились. Наверное, ей лет пять, а может, даже меньше. Справятся ли они с такой крохой? А какую рожу скукурузит ревнивый Лянь-Лянь, даже представить сложно, даже с его безграничной фантазией. -Как тебя зовут?- спросил он, протягивая малявке платок.- На, вытри лицо и высморкайся, только не перепутай. Сначала слёзы, потом сопли, поняла? Малышка кивнула. -Иинг.- пискнула она, шмыгая носиком. -Понятно. Слушай, А-Инг. С твоим отцом случилось несчастье, но я могу взять тебя к себе. У тебя будет много друзей, ты будешь вкусно кушать и спать в тёплой кровати, а мы будем о тебе заботиться и растить как свою дочь. Что скажешь? -Ци Жун, ну нельзя ж так прямо...- возмутился Лан Цяньцю. Иинг задумалась, надувшись, как маленький хомячок. Ци Жуну это показалось очень милым. Всё-таки, он сильно скучал по этой детской непосредственности. -Ладно... Братик, а ты заберёшь меня отсюда? Я боюсь! -Конечно.- Ци Жун взял малявку на руки, и успокаивающе похлопал по спинке.- Я живу очень далеко отсюда, в лесу под горой. Там очень красиво. И рядом есть город, мы будем ходить туда за покупками и гулять, а когда ты подрастёшь, то пойдёшь в школу. Не бойся. Никто больше не посмеет тебя обидеть, я обещаю. Иинг, кажется, немного успокоилась. Она доверчиво прижалась к груди странного братца, и с удивлением поняла, что тот не дышит. Прижалась потеснее, и поняла, что сердце у него тоже не бьётся. Так странно! -Братик, а почему у тебя сердечко не бьётся?- спросила она, поднимая голову.- И почему ты не дышишь? -Потому что я демон, а демоны мёртвые, нам дышать не надо.- Ци Жун весело оскалился, и пошевелил ушами, чтобы отвлечь малявку от теоретической паники.- А ещё смотри, что могу! Иинг хихикнула и снова прижалась к замершей груди странного братца. Отец говорил, что здесь много демонов, которые обязательно съедят его глупую дочь, если она отойдёт на него хоть на полчжана, но, в отличие от остальных, этот не выглядит злым. И его спутники тоже не вызывали у неё отторжения. Особенно этот дядя в зелёном. От него пахло тем страшным местом, в которое привёл её отец, но он выглядел добрым. И ещё он почему-то звал странного братца папой. Они уже собирались идти дальше, но Цяньцю привлёк лоток с ювелирными украшениями, и он залип на заколки для плаща, а Ци Жун, Иинг и Гуцзы подошли к лотку с конфетами. Здешние сладости- единственная безопасная пища, а малявка наверняка голодная, да и пара пирожных прекрасно исправляет детское настроение. Уж кому, как не ему это знать. Иинг выбрала пирожное с кремом и фруктами, и Гуцзы даже успел за него заплатить (у Ци Жуна, по известным причинам, руки были заняты), как вдруг за их спинами раздался возмущённый голос: -Ци Жун! Ты опять за старое?! Лазурный демон вздрогнул, и развернулся в сторону вопля. К ним, придерживая шляпу доули (вуаль красиво развевалась на ветру) спешил Се Лянь. И действительно- светлой ци в нём не было ни хрена. -Мда... Цяньцю не соврал. А жаль. Передоз демонической ци в теле небожителя- это плохо. Она нарушает циркуляцию божественной ци, портит меридианы, и отравляет организм, подобно медленному яду. Доходит до того, что со временем человек начинает меняться- становится жестоким, равнодушным и злым. Сам Ци Жун подобного не видел, но слышал об одном заклинателе, который от подобных практик словил искажение ци и сгорел живьём. Со слов Фэн Синя, Се Лянь поглотил всю силу Хуа Чэна, отчего его канги разрушились, и, вроде как, потом ещё силушкой Безликого Бая закусил (но в этом он, если честно, не уверен), а после возвращения кровавого пса в этот бренный мир, стал регулярно получать его ци во время траха. Вспомните эксперимент про жидкости и два сосуда. Постепенно, незаметно, но демоническая ци начала потихоньку замещать божественную. Ци Жун вспомнил давний визит Се Ляня к ним домой, и был готов дать руку на отсечение, что тогда перекос в духовных силах братца не был таким заметным. А сейчас его аура такая мрачная, будто её в бочку с дёгтем окунули, вот-вот щупальца полезут. Се Лянь наконец добежал до них и уставился на младшего с плохо скрываемым возмущением, а потом разразился обличительной тирадой, из которой следовало, что его кузен потерял всякий стыд, и крадёт детей посреди бела дня. Вроде как, он ещё чё-то говорил, но Ци Жун его не слушал, потому что залип. И не из-за того,что изо рта царственного брата чуть ли не тухлятиной несло, будто он гниющий труп сожрал. Дело в его одежде. Раньше Се Лянь надевал что-то яркое либо по праздникам, либо для приёмов, ну, и ещё на свадьбу, наверное, надел. Теперь же он был похож на копию Хуа Чэна, если сделать поправку на любимый аксессуар в виде доули и выглядывающую из рукава Жое. Красное ханьфу с узорами в виде кленовых листьев, чёрная вуаль на шляпе, и бессчётное количество серебряных украшений с бабочками. Образ завершала коралловая серёжка. Одна, разумеется, вторая уже восемь сотен лет болталась на косичке Хуа. -Не дыши на меня.- Ци Жун слегка отодвинулся, чтобы клубы демонической ци не попадали на него и малявку.- Чё орёшь? Говори спокойно, я нихрена не понимаю. -Отпусти девочку.- Се Лянь перешёл на спокойный тон, но его всё равно трясло от злости.- Что, так вошёл во вкус, что всё никак не наиграешься? Дети не бездомные зверушки. Ты не имеешь права вот так просто забирать любого, кто тебе понравится. Мало тебе было Гуцзы, теперь хочешь сломать жизнь и этой бедняжке тоже?! Ты же понятия не имеешь, как воспитывать детей! Хочешь, чтобы она тоже жила в изоляции, вдали от людей, окружённая демонами, и выросла такой же непочтительной грубиянкой, как Гуцзы? Он протянул руки к Иинг. -Не бойся, маленькая, иди ко мне, я тебя не обижу. Иинг непонимающе хлопала глазами, и жевала пирожное так старательно, что её рот и щёчки были вымазаны кремом. Её всё устраивало. Странный братец пообещал, что будет о ней заботиться, угостил вкусной едой, и осиротевшая малышка не собиралась менять обещанную ей хорошую жизнь с кучей друзей и новыми любящими родителями на какого-то подозрительного дядю в красном. -Братик, этот дядя меня пугает...- прошептала она Ци Жуну в ухо, немного запачкав его кремом.- Когда мы пойдём домой? -Какое "домой"?!- Се Лянь снова пришёл в ярость.- Что ты ей уже наплёл?! Небеса, Ци Жун, твоё самомнение пересекло все мыслимые пределы! Возомнил себя отцом года? Опомнись! Какой пример ты ей сможешь подать? Ци Жун и Гуцзы переглянулись. Мужчина даже по ушам себя похлопал для верности, чтобы убедиться, не послышалось ли ему. Раньше претензии Се Ляня ещё были как-то логически обоснованны, пока у него в мозгах не перемкнуло, но сейчас-то ему какое дело? В конце концов (ну, если уж совсем придираться), сколько на счету Его Высочества хоть как-то воспитанных детей? Циньсюань, вроде как, говорил про какую-то маленькую демоницу, которая при жизни была дружна с Се Лянем, пока он работал генералом в Баньюэ (и зачем его туда понесло?..), и Гуцзы сильно сомневался, что девушка- по словам Повелителя ветров очень милая, добрая, заботливая, отзывчивая и любящая своих ручных змеек (и братца Пэй Су, хо-хо)- стала такой исключительно из-за влияния "генерала Хуа". Да и сам Гуцзы, как ни старался, не смог припомнить никакого положительного примера, который мусорный гэгэ теоретически мог ему подать. Улыбаться на любую придурь окружающих, а потом идти срывать злость на двоюродном брате, или развешивать уши от сомнительных комплиментов всяких подозрительных личностей? Нафиг такой положительный пример. -Нормальному мужику чужие дети не помеха.- Ци Жун посмотрел на брата с безграничным терпением.- А дураку и свои в тягость. Вокруг них уже начала потихоньку собираться толпа. Обитатели Призрачного города и без того падки на всякие скандальные зрелища, а тут ссору затеяли старший дядюшка Се (которого они обожают) и Лазурный Фонарь Ци Жун (которого они презирают)- грех не узнать, чем всё кончится. По уму бы, конечно, царственному брату стоило побеспокоиться о своей репутации, но Се Ляня уже понесло. То ли он по привычке считал кузена отвратительным опекуном, то ли просто не связывал нахождение вусмерть напуганной малышки посреди торговой улицы и поставку свежего мяса в лавку кабана Чжу, то ли за столько лет жизни в обществе демонов-людоедов научился мастерски закрывать глаза на происходящее. Хотя, скорее всего, это было просто ощущение собственной несостоятельности, как у человека, всю жизнь посвятившего карьере, а потом обнаружившего, что жизнь прошла, рядом никого, а он глубокий старик. Чтобы Ци Жун- и взял к себе ещё одного живого ребёнка?! Да как он смеет! -Ты с ума сошёл?!- Се Лянь почему-то не стал, как обычно, тереть точку между бровей, а схватился за сердце (ну, или за то место, где оно у него когда-то было).- Ладно, с тем, что тебе каким-то чудом удалось вырастить Гуцзы, я ещё смирился, хотя он воспитан просто отвратно, но я не позволю тебе загубить ещё одно безвинное дитя! -А, то есть, пускай её пустят на мясо, чтобы подданные твоего кровавого мужа не сдохли от голода. Я всегда знал, что ты очень добросердечен. Се Лянь покраснел. -Я не... О всеблагие небеса, Ци Жун, у неё есть родители! -Н-да? И где они? Небожитель растерянно покрутил головой, но никаких родителей, бегающих в поисках дочери, не обнаружил. Зато приметил мелькнувший у одного из прилавков силуэт Лан Цяньцю. -Цяньцю!- воскликнул он, подтаскивая к откровенно веселящемуся демону восточного бога войны.- Ну хоть ты ему скажи! -Ци Жун, есть людей- плохо.- на автомате сказал Лан Цяньцю, уставившись на чумазую мордашку Иинг.- Сейчас же выплюнь. Гуцзы зажал рот ладонью, чтобы не заржать на всю улицу. Слезать с привычной  диеты его демонический отец не собирался. Гуцзы, конечно, поначалу пытался его перевоспитать, но потом плюнул. У всех есть свои милые вредные привычки, и пристрастие к человечине, по мнению мальчика, было не таким страшным, как пристрастие к выпивке- у папы после плотного перекуса просто изо рта воняло, а его отец под алкоголем начинал буянить и распускать руки. Радовало уже то, что лазурный демон перестал заваливаться в его деревню и хватать мирных людей. Да и зачем беспокоить тех, с кем удалось наладить дружеские отношения, когда на дорогах полно разбойничьего сброда, а в лесу бродят всякие вкусные яо? Лан-сюн первое время нервничал и с подозрением разглядывал каждый кусочек мяса в своей тарелке, считая, что лазурная тварь непременно подсунет ему человечину, чтобы поглумиться над ненавистным врагом, а потом успокоился. Ци Жун, при всём своём пакостном характере и схожести с царственным братом, не имел привычки подсовывать гостям отравленную еду даже ради развлечения. Се Лянь побелел. -ЦИ ЖУН!!!- заорал он на весь рынок.- ТЫ ЧТО, ВСЁ ЕЩЁ... ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! Иинг незамедлительно расхныкалась. Прямо как Гуцзы, до того, как до него дошло, что папино "я тебя съем" равнозначно "поставлю в угол". -Братик, не надо меня ееесть!.. -Да не стану я тебя есть, чудилка!-  Ци Жун метнул в царственного брата убийственный взгляд, и принялся утряхивать малявку. Вот любит Се Лянь пугать детей, спорт, видать, у него такой, а ему опять успокаивать!- Дядя просто дурной. Он сейчас проорётся и уйдёт, а мы домой пойдём. Я тебя с мамой познакомлю, а потом сварим кушать и позовём в гости дядю Карасика, у него знаешь какие рыбки? -Какие?- А-Инг притихла. Странный братец говорил так хорошо, что даже если бы злой красный дядя пообещал ей все игрушки и сладости мира, она бы ни за что его не оставила. -Волшебные! Они плавают по воздуху, как по воде, а ещё их можно кормить хлебными крошками. -Ух ты! Хочу посмотреть на рыбок! -Вот сейчас и пойдём.- Ци Жун сначала пообещал, а потом вспомнил, что у него дома шаром покати.- Заодно на рынок зайдём, продукты купим... -Никуда ты не пойдёшь!- Се Лянь поднял руку, намереваясь метнуть в лазурного демона Жое. -Всё, отстань!- Гуцзы, видя, что ситуация выходит из-под контроля, совершенно неучтиво схватил небожителя за руку. Раньше он так сделать не мог по причинческим технинам (разве что мог на ноге мусорного гэгэ повиснуть и зарыдать, но это почти не работало).- Дядь Се, на тебя люди смотрят! Прекрати! Ты выставляешь себя в дурном свете! Се Лянь притих. В последние годы он выставил себя в дурном свете перед всеми людьми и богами, и будет неприятно, если он потеряет доверие и здесь. Но он не хотел, чтобы так вышло... Его сильно расстроило, что Ци Жун отказался с ним мириться, и из-за этого небожитель потерял вкус к жизни. Работа стала для него в тягость, а окружение давило, словно многотонная плита. Лишь любовь его дорогого Сань Лана помогала не утонуть в пучине мрачных мыслей, и в конечном итоге Се Лянь сдался. Он устал. Его можно понять. И вот когда он наконец восстановил душевное равновесие, появляется Ци Жун! Снова! Принц чуть не поседел, когда ему доложили, что на рынке находится Лазурный Фонарь в ночи собственной персоной, да ещё со смертным ребёнком в руках. Сань Лан предлагал сходить убить его на месте, чтобы проклятая мразь больше не создавала неудобств, но Се Лянь отказался и пошёл сам. Всё-таки, это его родственник, и бог войны надеялся убедить его оставить бедняжку в покое самостоятельно. -Ваше Высочество, у Иинг больше нет родителей.- решил внести некоторую ясность Лан Цяньцю, который испытывал за поведение бывшего наставника какой-то необъяснимый стыд.- Её отца убили и освежевали на кухне Игорного дома, она сирота. Если вас так волнует судьба девочки, обещаю, я прослежу, чтобы Ци Жун и Сюань Цзи хорошо с ней обращались. Согласитесь, будет намного лучше, если она будет расти в полной семье, с отцом, матерью, братом и племянниками, нежели в приюте. Тут Се Лянь подвис. Он пропустил слова Ци Жуна о маме, как всегда делал, когда младший что-то говорил, но когда то же самое повторил Лан Цяньцю, всё прекрасно услышал. И озадачился. Ци Жун женился? И Гуцзы тоже? А когда?.. И... почему он не сообщил ему об этом? Они же... всё ещё братья, правда?.. -Ты женился на Сюань Цзи?- сама мысль об этом казалась смешной. Демоницу не интересовал никто кроме Пэй Мина, да и полюбить такого как Ци Жун... насколько же надо было отчаяться?- А когда? -Давно.- Ци Жуна начал утомлять этот балаган. И ещё спина заболела. И руки. Он уже забыл, какими маленькие дети могут быть тяжёлыми. -А... почему не сказал? Ты ведь мог связаться со мной по духовной сети или послать молитву... -А ты мне сказал, что за своего паршивого пса замуж выходишь?- хмыкнул Ци Жун, любуясь понурой физиономией братика.- Не сказал. А я уже говорил, что не собираюсь за тобой бегать и надеяться, что ты свой царственный взор на двоюродного брата обратишь. Говорил, а? -Говорил... -Вот и всё. Если ты успокоился, то пока. Нам ещё продукты надо купить, а то Карась опять всё поел. Сына, забирай сестру и пошли отсюда, а то у меня щас позвоночник в трусы обвалится. -Ты... Голос Се Ляня звучал тихо и как-то обречённо, а взгляд... ну точь-в точь бездомный щеночек, которого покормили, погладили, а домой забирать не захотели. -Ци Жун... Ты ужасный брат. С этими словами он развернулся и пошёл вверх по улице, к Дому блаженств. Князь демонов и бог войны проводили его озадаченными взглядами. -Это... что сейчас было?- наконец спросил Лан Цяньцю, который впал в ступор ещё с первой фразы бывшего наставника, и очнулся только после того, как какая-то спешащая по своим делам сяньли нечаянно засветила ему по носу одним из своих хвостов. Гуцзы пожал плечами, и покрепче прижал к себе всхлипывающую А-Инг. -Не знаю.