Часть 2

      Стоя посередине кухни, Иван держал в руке мешок и складывая в него пустые бутылки из-под алкоголя и других напитков. Беря очередную бутылку, он давал ей номер, попутно произнося его вслух, после чего клал ее в мешок остальной таре. Дома кроме него самого никто и не живет, так что своими действиями он никому не мешал. Плюс, так было удобнее запомнить точное их количество. Пил он не часто, большинство из всего этого он собирал на улице чтобы сдать. Выходило как дополнительный заработок. Когда счет достиг двенадцати, в мешке не оставалось места. Вернее, в него могло уместиться еще две-три бутылки, но в таком случае мешок уже не выйдет завязать и будет риск их выпадения. Перекинув мешок за спину, послышался звук удара стекол, но вроде все осталось цело.       Выйдя на улицу и закрыв дверь, Иван пару секунд стоял на крыльце, а после пошел в направление ларька Тамары Семеновны. Той самой старухи, у которой он этой ночью украл водку. Помимо продажи, она так же и принимает стеклотару для повторного использования. Платит немного, но хоть сколько-то. Каждый следующий шаг мужчины сопровождался звоном стекла, от чего Иван недовольно вздыхал и смотрел куда-то в сторону. Этот звук действовал ему на нервы… «Нужно было все-таки еще пару бутылок взять»…       Настроение у него было немного подавленным, с утра немного болела голова и самого его немного пошатывало. Так бы и остался в кровати, если бы задача, на которую он подписался… Подходя к ларьку, Иван увидел Тамару Семеновну, старуха ходила вокруг своего ларька, смотря куда-то и слегка пиная снег. Подойдя к ней поближе, Иван положил мешок на землю и обратился к старухе: – Тамара, доброе утро, – сказал Иван. Заметив его, женщина повернула голову. – Кому какое Ваня… кому доброе, а для меня это утро вообще не доброе.       Иван не особо любил, когда его называли более в ласковой форме, но почему-то простить старую женщину так его не называть у него язык не поворачивался. Сам он явно догадывался, почему у нее не столь радостное утро, но для приличия все же нужно было поинтересоваться. – А что случилось? – Да ты прикинь, – женщина продолжила ходить во круг ларька, сильно хромая на левую ногу и опираясь на клюку, которую она держала так же в левой руке. – пока я спала, кто-то походу спер из моего ларька бутылку.       Она говорила каждое слово через страшный хрип и кашель. Всем своим видом пожилая дама показывала, что ей давно пора на покой. Обвисшие шеки и уже мутные глаза заставляли задуматься, как эта женщина вообще стоит на ногах и видит, что общается с человеком, а не столбом? При всем этом у нее была отличная память и находчивость. – Допустим, – пробубнил Иван, едва шевеля губами, – А щас-то ты что делаешь? – А ты как думаешь? Ищу! – Что ты ищешь, бутылку украденную? Да так ее тут и оставили. Зная наше окружение, ее выпили, а бутылку выкинули подальше… я чего вообще пришел, я хотел тебе тару сдать.       Иван жестом указала на лежащий мешок, Семеновка почти сразу прекратила свои бессмысленные поиски и подошла ближе. Встав на одно колено, женщина развязала узел и принялась доставать бутылки и проверять их на предмет дефектов. – Правила ты знаешь Ваня. – Обычные по четыре, за треснутые два, и пластиковые по рублю… не первый раз прихожу. – Да все, верно… так… целая, целая, целая, с трещиной, – доставая очередную бутылку, старуха говорила к какой она относится, и так по новой. – В общем, одиннадцать целых, одна с трещиной. Итого… сорок три рубля. – Сорок шесть вообще-то, – подметил Иван. – Тьфу-ты, Ваня, – недовольно захрипела женщина, понимая, что облапошить Мони у нее не выйдет, – тебя не обмануть. Зачем только ты учился вообще… – Отец не занимался толком моим воспитанием, но образование он мне хорошее дал.       Тамара ничего не ответила и молча зашла в ларек за мелочью, прихватив с собой мешок. А Иван остался на улице, вспоминая прошлое. Отец алкоголик, которого бросила жена, оставив ему пятилетнего сына. Не редко маленькому мальчику доставалось в порывах, когда его родитель буквально лихорадил. Хватался за нож и пытался ворваться в комнату, чтобы избавиться от демона, что в ней сидел, от собственного сына. Лишь в редкие случаи он был адекватен и посвящал это время давая сыну хорошее образование. Удивительно, как в таком пьянице и безумце может сидеть достаточно образованный и начитанный для их окружения человек. Довольно часто из пьяных уст мужчины выходили разные термины и строчки из стихов известных авторов…       Вскоре вернулась Тамара Семеновна, держа в одной руке пустой мешок, а в другой сложенную купюру. Неохотно протянув эту купюру, она спросила у Ивана, не будет ли у него мелочи. Просунув руку в нагрудный карман, где у него всегда была пара монет, Мони смог нащупать несколько штук и достал их. Женщина с жадностью смотрела на то, как эти металлические кружочки лежал не в ее руках, отражая солнечный свет и напоминая ей звезды. Решив не мучаться, и увидев лицо старой дамы, Иван взял пять рублей и протянул ее. – На, рубль себе оставь.       Старуха тут выхватила моменту и сжимала ее так крепко, будто это была не мелочь, а настоящий слиток золота. Словно хищник он со своей добычей попятилась назад. Зашла в свой ларек и заперлась изнутри, на это указывал звук засова.       Стоя на улице, Иван несколько секунд еще смотрел на ларек. А после пошел дальше, сложив мешок и сунув еще себе под одежду. Мони шел по тротуару, проговаривая свои мысли вслух, так никого кроме него не улице и не было. – Зайти в дом, взять баллоны, он как обычно там будет. Следом отнесу эти баллоны Киперу, у него возьму деньги и только потом передам их за работу. Все, как всегда.       Пройдя несколько километров, Иван остановился перед старым кирпичным зданием. Оно выглядело как половина дома из двух симметричных секций, одна из которых как раз отсутствовала, оставив на своем место только деревянный каркас, держащий крышу. А обломки этой половины были разбросаны вокруг и в самом здании. Все здания снаружи были исписано граффити сверху донизу. Иван залез в разрушенную часть и подошел к стене, с краю было отверстие со средний человеческий рост, он несильно пригнулся и залез внутрь. Отопление в доме отсутствовало, а температура в нем было заметно выше, чем на улице. Слева от него была дверь, которая вела в этот самый подъезд. Мони бы спокойно вошел бы и через нее, если бы только она не была заварена, в прошлом году ее кто-то заварил и теперь все проходят через отверстие в стене…       Весь пол был завален мусором, давая понять, что здесь никто не убирается. Нельзя было сделать шаг, не пнув очередную консерву или банку. Плюс битое стекло. На втором этаже Мони подошел ко второй двери справа и постучал в нее. С той стороны послышались шаги, неспеша тот, кто был в квартире шел до двери. А после какое-то время стоял и будто думал над тем, открывать или нет. – Кто там? – спросил голос. – Я! – коротко сказал Иван, скрестив руки.       Дверь тут же открылась, перед Иваном стоял сильно худой парень, возраст которого был загадкой. Вроде он младше Ивана, но его состояние было как у пожилого человека. От него веяло сильным перегаром, а из самой квартиры несло тухлятиной. – Иван? – прохрипел он. – Какими судьбами? – Я за баллонами, они уже готовы?       Он ничего не ответил, лишь рукой позвал Ивана к себе, босиком наступая на весь мусор в квартире. Сама квартира была из двух комнат, первая как жилое помещение, а вторая в качестве рабочего места. Парень зашел в эту вторую комнату и сразу вышел с двумя баллонами в руках. Поставив их на пол, он пошел обратно и принес столько же. Сами баллоны были объемом десять литров, синие, и от руки красовалась надпись «О2». Мони вытащил из-за пазухи мешок и начал складывать в него баллоны. – Сейчас отнесу, и сразу вернусь с деньгами. Сколько с меня? – Тысяч шесть давай. – Ладно, – закинув мешок за спину, Иван вышел из квартиры, а после и оказался на улице.       С неба опять начал падать снег, тонким слоем, покрывающим землю. Смотря в небо, Мони сжал одну руку в кулак и поднес ко рту, дунул теплым воздухом, а после сделал тоже самое со второй рукой, перед этим взяв мешок с свободную. Подойдя ближе к дороге, Иван прошел вдоль нее пару метров, пока не нашел на ней люк от канализации. Он осторожно поднял его и отодвинул в сторону. А после полез вниз. Здешняя канализация уже давно не пользуются, отчего она стала пристанищем для многих людей. Зимой тут куда теплее, чем на улице, а летом наоборот прохладнее. Часто по городу ходили слухи, что здесь местные бездомные обосновались и промышляют людоедством, заманивая своих жертв просьбами о помощи или насильно затаскивая. Но сколько бы Иван тут не шастал, еще ни разу не наткнулся на хотя бы одного каннибала…       Место назначение Ивана было в той же стороне, что и его дом. Только дальше где-то на два километра. Крепко сжимая мешок с баллонами, Иван пошел вперед. В тоннеле пахло сыростью и затхлостью, Мони шел в темноте, стараясь обходить лужи и всякий мусор, а его шаги эхом разносились по углам, где с периодичностью капала вода сверху…       Каждые несколько минут Иван менял руку, которой держал мешок. А на середине пути он отложил его в сторону и прислонился спиной к стене, чтобы немного передохнуть. Иван приложил ладони к голове, слушая дыхание и ощущая тыльной стороной, как по венам на его голове бежит кровь. Собравшись с мыслями, Мони взял мешок и пошел дальше. Оставшуюся дорогу он прошел минут за десять.       Дойдя до нужного места, Иван остановился перед дверью с надписью «Осторожно смерть». Он глубоко вздохнул и решительно постучал. Несколько секунд он стоял в ожидании отклика с той стороны, но никто так и не ответил. – Кипер! Это Иван, открывай, – крикнул он, вплотную прижимаясь к двери.       Услышав голос Ивана, с той стороны сразу послышался звук отпирающегося замка. Мони осторожно подтянул дверь на себя и со скрипом петель открыл ее. Оказавшись в помещении, он достал из мешка баллоны и поставил их на пол к двум таким же, но только пустым. В прихожей комнате все было обвешено проводами, об которые легко было споткнуться. В углу было кресло и угловой диван, а в самом центре стоял стол с компьютеров, за которым сидел Кипер. Хозяин и обитатель данного помещения.       Он сидел под светом лампы и молча что-то крутил, не отрывая взгляда от своего протеза. Кипер был человеком преклонного возраста, больше пятидесяти лет. У него не было левой руки и ноги с противоположной стороны. За место отсутствующих конечностей у него были механические протезы собственного производства. Одет он был темную жилетку и штаны, у которых была порвана правая штанина, отчего всем была видна его искусственная нога. Отличительной его чертой был черный цилиндр, и такие очки, из душек которых торчали провода, ведущие к небольшой коробочке на его поясе. А поверх всей одежды Кипер носил старый плащ до пола. – Рад тебя видеть, – сказал Кипер, отведя взгляд от своей руки и переведя взгляд на Ивана.       Мони молча кивнул и сел на диван, откинув голову назад и взявшись руками. – Есть что-нибудь от головы? Болит с самого утра. – Эм, – Кипер задумался, – посмотри у меня в шкафу… и баллон дай один.       Медленно поднявшись на ноги, Иван взял его за вентиль и в таком виде положил на стол. Кипер взял кислородную маску и прикрутил гибкую трубку к штуцеру. Слегка открутив вентиль, он приложил маску к лицу, начав делать небольшие вдохи. Мони тем временем нашел таблетки и принял сразу две штуки. Вернувшись к дивану, он снова сел в ожидании их действия. – Ты вчера на арену выходил и одержал победу, – отложив маску сказал старик, – мои поздравления. – Спасибо.       Иван не особо всматривался в толпу в тот вечер, но среди них он точно не видел Кипера. И это одновременно поражало его, но в тоже время могло показаться жутким. Человек не выходит из своей каморки, его нигде не видно. Неясно, на что он вообще живет и откуда знает подробности тех событий, где не присутствовал. Ивана он знает больше пяти лет, но все равно не раскрывает всех своих секретов, оставаясь мутным дном, через которое не проглядеть… – Итак, сколько с меня требуется? – Шесть…       Кипер немного покумекал, постукивая пальцами по столу. После чего из кармана пальто достал две потрепанные купюры по пять тысяч каждую и протянул их. – Сдача твоя, – он некоторое время держал деньги в протянутой руке. Увидев, что Иван не собирается подниматься, положил их на край стола, – Не забудь, как будешь уходить. – Хорошо.       Минут десять Иван сидел на диване и общался к Кипером, пока тот периодически вдыхал воздух из баллона. У него не было гипоксии или других заболеваний, связанных с дыханием, но ему не нравилось дышать "грязным" воздухом. Так что он договорился с Иваном, что тот раз в две недели будет приносить ему баллоны. Мони был не против, пока ему платят, он будет этим заниматься. Когда ему полегчало, Иван забрал деньги и пустые баллоны. Пожав руки, он вышел из помещения и в обратном направлении отправился отдавать деньги за баллоны. Сами баллоны были куда легче в пустом виде, и он без остановок преодолел весь пути.       Отдав деньги и получив сдачу, Иван сразу пошел домой. Уже стоя у себя во дворе, он остановился и минуту смотрел на дом через дорогу. Сосед выставил его на продажу полгода назад, и за это время никто не заинтересовался. Из города итак уезжают люди, а он надеется сдавать его и зарабатывать…       Зайдя в дом, Иван первым делом направился в ванную. Над раковиной у него видело зеркало с трещиной в нижнем угу, а в самой ванне лежал металлический тазик с куском мыла. Смотря на отражение, Иван по привычке начал почесывать небольшую щетину на лице. На полочке рядом лежала литровая банка, которую он положил над краном. Немного повернув вентиль, Иван начал искать баланс между тонкой струей воды и каплями. После этого он пошел к счетчику воды проверять его. В таком виде он попросту не считывал воду, и она получается была бесплатной.       Оставив банку наполняться, Мони зашел на кухню. В холодильнике лежала пара сосисок, бутылка воды, кусок сыры и хлеб. Достав последние продукты, Иван решил сделать себе бутерброд. Хлеб он резал прямо на столе, ничего не подкладывая. Кусок сыра с разрезанной на пополам сосиской и вот шедевр пищевого мира готов. Иван сел за стол, начав есть и запивая водой свое творение. После он вернулся в ванную и выключил кран, а накопившейся водой начал умываться. Вылив оставшуюся воду в раковину, Мони сел на диван погружаясь в размышления…       ***       Проснувшись где-то в середине дня, Дарвин еще какое-то время ворочался на своем куске картона от нежелания подниматься. Спать на картоне, чуть ли не на голом асфальте зимой было крайне неудобно. Утром он чувствовал себя еще более усталым и разбитым, нежили вчера. Так что желание повалятся еще часик, выглядело очень заманчивым, но внутренний голос разума никак не поддавался на это. Слегка приподнявшись, Дарвин взял свои кроссовки и немного подержав их в руках, надел на ноги. Выйдя из переулка, он направился в сторону, где познакомился с Шаманам и его компанией. Ему стало интересно, как они провели ночь, а также больше хотелось узнать о той девочке, знает ли она что-нибудь еще…       Невский шел, смотря вперед и все так же держа руки свободными. На улице было куда теплее, снег опять начал таять, отчего обувь вновь напитались влагой от талого снега. С каждым следующим шагом в них раздавался звук хлюпанья. Когда он приближался к бездомным, Дарвин понял, что они его заметили. Сначала один повернул голову в его сторону и похлопал ближе стоящего по плечу. Тот повторил и так до последнего. Глаза Дарвина начали бегать в поиске Шамана, он был еще далеко от них и никак не мог различить их. Из них всех только Марта выделялась с девочкой, и то это все только из-за красной шапки, которую сложно не заметить… Один из них отошел от бочки и пошел в сторону Невского, вне всякого сомнения – это Шаман. Он подошел, поближе широко расставив руки. – О-о, Дарвин! Это ты!       Уже стоя вплотную, Шаман обнял его в знак приветствия. – Здарова парень. Как твои дела? – спросила он. – Нормально, – ответил Дарвин, потирая глаза, – вы сами как?       Вместо ответа, Шаман повел его к бочке. Некоторые сразу поздоровались с Невским. Гришки, Марты и молчаливой девочки среди этих некоторых не было. – У нас как ты видишь, все замечательно. Тепло и уютно. Мы же не первый год живем, знаем как принести комфорт. – Ну, – с усмешкой произнес Дарвин, – я тоже это знаю. Сегодня ночевал под теплотрассой, например.       Ему ничего не ответили. Невский повернул голову в сторону девочки. Как только он это сделал, Марта, которая все еще стояла возле нее и прижимала к себе, тут же попыталась отвернуться вместе с ней в сторону. Она, как и Гриша не особо доверяли ему, и боялись, что он может причинить ей вред. Обойдя всех, Дарвин приблизился к Марте и попытался наладить с ней зрительный контакт, едва лишь он появился в поле зрения женщины, как она отвернула голову в противоположном направлении. – Дай угадаю, ты мне не доверяешь? – опустив руки спросил Дарвин.       Уголком глаз Марта недовольно посмотрела на него и кивнула. А после сразу отвела взгляд в сторону. – Слушай Марта, – Дарвин сделал паузу и отвел взгляд в сторону, через секунду вновь посмотрев на женщину. – Я может и не самый приятный человек, и у меня много проблем, которые терзают меня каждый день. Но я бы никогда не причинил вред женщинам и детям… и я не никому другому не позволю.       Он обошел ее и посмотрел на девочку. Как вчера встав на колени, Дарвин посмотрел на девочку. – Скажи, а ты мне доверяешь?       Девочка посмотрела на Невского, в ее глаз мелькнула небольшая искра. Что-то в нем было, что отличало от других людей. Бескорыстность? Или реальное желание постоять за тех, кто не способен дать отпор самостоятельно? Губы ребенка едва заметно начали дрожать, будто готовясь произнести вслух ответ на вопрос. Она тут же посмотрела вниз, краем глаз видя свою верхнюю губу и прикрыв ее пальцами. Переведя взгляд обратно на Дарвина, она положительно кивнули и убрала руку со своего рта. – Скажи… Убийцы твоих родителей, они в этом городе?       Девочка кивнула. – Можешь показать, где они?       Кивнув, она попыталась отойти, но Марта крепко держала ее не желая отпускать. Нахмурившись, девочка силой отцепилась от медвежьей хватки и подошла к Дарвину. Махнув рукой, веля парню идти следом за ней. Невский посмотрел на Марту, как бы взглядом обещая ей, что все будет хорошо. Женщина же такому раскладу не очень была довольна… Девочка уже стояла на тротуаре и ждала, Дарвин поспешил к ней. Повернув налево, они вместе пошли вдоль дороги. – Ты позволишь ему так просто уйти с ней? – прошипел Гришка Шаману на ухо. – Нет конечно же! Проследуй за ними, если будет что-то, действуй...       Сердито взглянув на Шамана, Григорий подождал, когда Дарвин исчезнет из-под его угла обзора, а после пошел следом. Сделал он это для того, чтобы если Дарвин и обернулся, но не понял, что за ними следят.       Пройдя два километра, Невский заметил, что девочке уже стало трудно идти. У нее началась отдышка, да и сама она сильно замедлилась от привычного своего шага. – Тебя понести? – спросил он.       Сразу после кивка, Дарвин опустился на одно колено и указал пальцем себе на спину. Забравшись, девочка обхватила его шею руками. Невский же взял ее за ноги, чтобы та не упала. Поднявшись вместе с ней, он пошел вперед, девочка де вытягивала руку и показывала, куда идти в случае необходимости повернуть в сторону. – Слушай, – сказал Дарвин, – а как тебя зовут? ... – А ты можешь говорить вообще. Или ты немая?       Девочка вытянула руку, оказывая один палец. – Давай так, я расскажу тебе о себе и своей жизни, а ты скажешь мне свое имя.       Девочка несколько секунд обдумывала его предложение, после чего согласилась. – Что ж. Тогда, моя жизнь на самом деле очень схожа с твоей. Я тоже остался без родителей, тоже в детстве. Отличие только в том, как это произошло. Своим я был не нужен. Выкинули как мусор. Так бы и умер, наверное, потом меня нашла группа бездомных детей, как Шаман с его дружками, они меня вырастили, были моей семье. Мы, делали плохие вещи может, да. Но предательства от них я не ожидал. Остался только я и мой друг, сейчас он… живет где-то, а я скитаюсь, так и оказался здесь.       Несколько минут они шли в тишине, не проронив ни звука. Девочка все так же молчала, смотря на окружающие из здания. Кирпичные, деревянные, разрушенные дома стояли и указывали на то, что раньше тут была жизнь. Она еще крепче прижалась к Дарвину, вслушиваясь в звуки его сердца и желая узнать, является ли его слова достоверностью. Но у него была какая-то тишина с отголосками стука в груди. Будто там что-то сидит, что лишь имитирует работу внутреннего органа. – Ладно, – прервал тишину Дарвин, – я сказал тебе то, что ты хотела. А ты? ...       Девочка все так же молчала, может задумалась, а может и вовсе не собиралась выполнять свою часть сделки. – Окей, не хочешь говорить, это твой выбор... Через несколько секунд, она приблизилась ртом к правому уху Дарвина. – Люция, – тихо прошептала она.       Дарвин повернул голову. Краем глаз он увидел, как девочка смущается и пытается увести свой взгляд в сторону. – Красивое имя...       Они прошли мимо очередного дома, как вдруг их окликнула толпа из трех человек. Он посмотрел на них и сразу понял, что они пребывают в неадекватном состоянии. Резкие движения и неустойчивость на ногах явно об этом говорили. – Эй! Парень! – снова крикнул один из них.       Невский осторожно опустил Люцию на землю, а сам встал впереди, закрывая ее рукой. – Че надо?! – крикнул в ответ Дарвин. – Девку оставил и пшел вон отсюда! – С чего бы мне это делать?! – Она нам денег должна! – кричал и не унимался тот, что стоял впереди. Видимо это был их главарь.       Ощущая, как девочку охватывает напряжение, Дарвин попытался ее успокоить. Не было никаких сомнений. Это те самые подонки, что убили ее родителей. И, судя по всему, это ее дом. – Она ребенок, – ответил Дарвин, – у нее нет денег и возможности вернуть их. – Не страшно, – встрял в разговор другой парень, – мы найдем способ ей отработать деньги.       Люция полностью встала за спину Дарвина и краем глаз смотрела на парней. – Поэтому даем тебя последний шанс! Отдай нам девку и проваливай, а иначе...       Сорвавшись с места, Дарвин, сжимая кулаки нанес удар главарю по лицу. Из носа брызнула кровь, он схватился за него и пошатнулся. Как только он оказался на земле, Невский накинулся на второго. Увернувшись от ударов, он направил свой кулак в сторону горла, в кадык. Этот второй взялся за горло и начал задыхаться. Главарь тем временем начал подниматься на ноги, и пока их последний товарищ все еще стоял на ногах, он побежал к Люции.       Дарвин заметил это и прекратив разборки бросился на выручку ребенка. Почти сразу он ощутил, как его схватили за волосы и потянули назад, вынудив того упасть на землю. Лежа на спине одну секунду, парень собрался подняться и продолжить. Но получил ногой в живот. Противник наступил Дарвину на руку и начал беспрерывно бить его по животу и ребрам. Невский же все это время пытался вырваться и помочь ребенку. Он едва видел, что там происходило, но понял, что главарь схватил ее, а сама она пыталась вырваться. Даже пустила в ход зубы, укусив держащего ее за руку. Тот закричал и ударил девочку по голове, что вынудило ее разжать челюсть.       Позади раздался выстрел, Дарвин посмотрел на избивавшего его. Из живота начала течь кровь, капли которой упали за кофту парню. Раздался еще выстрел и тот упал замертво. Поднявшись, Дарвин взглянул на своего спасителя. Гришка стоял в трех метрах и смотрел в след третьему гаду, который убегал. Переведя дуло своего револьвера на главаря, он оскалил зубы. – Пусти ребенка! – крикнул ему Гришка.       Парень слегка сгорбился, но все также держал девочку, прислоняя к ее животу нож. – А что ты сделаешь?! – крикнул он в ответ. – Если выстрелишь, попадешь в нее!       Не сразу поднявшись с земли, Дарвин несколько раз плюхнулся обратно на землю. Ребра и живот от ударов очень сильно болели. Но он все же смог удержать равновесие и встал рядом с Гришкой. – Повторяю еще один раз, отпусти ребенка и... – И мы обещаем тебе быструю смерть! – крикнул Дарвин, перебив Гришку, тот злобно посмотрел на него, Дарвин на это никак не отреагировал.       Медленным шагом, Дарвин начал подходить к ублюдку, но остановился, когда Люция закричала от боли, чем ближе он подходил, тем сильнее тот давил ножом ей в живот, так что Дарвин шагнул назад. – Гришка? – Заткнись, – грубо ответил парень, – это все твоя вина. Если бы не ты, всего этого не было. Из-за тебя сейчас девочке угрожает опасность. – Ее Люция зовут, – сказал Дарвин, не отводя взгляда от девочки, по щекам которой сильно текли слезы. – Сейчас это не играет роли, нужно думать, как ее спасти.       Взгляд метался из стороны в сторону, от Григория до бандита, от него к девочке и обратно в Грише. – Гришка? – шепотом произнес Дарвин. – Чего? – так же шепотом переспросил Гришка. – Дай мне револьвер. – Чего? – Гришка сильно удивился от такой просьбы, и посмотрел на Дарвина. – Просто поверь мне, дай, револьвер.       Он начал колебаться, его руки и губы немного задрожали, он посмотрел на Дарвина и медленно протянул ему в руку оружие. – Там один дин патрон. – Мне больше и не надо.       Медленным движением Дарвин сел на колени и положил револьвер на землю. Сам же он поднял голову. – Видишь? Мы безоружны, прошу, просто отпусти ребенка, – с абсолютным спокойствием произнес Дарвин, глядя на Люцию и моргнув левым глазом так, что никто и не заметил. «Ой, я дурак», – подумал про себя Гришка уже жалея о своем решении.       Главарь широко улыбнулся, мысленно уже празднуя победу. Он вытащил язык и провел им по щеке Люции, девочка сразу закрыла глаза и попыталась отвернуться. Увидев возможность, Дарвин понял, что пора. Быстро подняв револьвер с земли, ему потребовалось меньше двух секунд, чтобы прицелится и произвести выстрел. От страха, Люция закричала на всю улицу и еще крепче закрыла глаза. Через несколько секунд она приоткрыла их и посмотрела на окровавленное лицо возле нее. Пуля попала в висок и застряла внутри. Он еще несколько секунд стоял неподвижно, прежде чем упал на землю лицом вперед, все еще дергаясь в конвульсиях. Дарвин секунд десять смотрел на тело и тяжело дышал. По телу прошла дрожь, а в мыслях были гнетущие воспоминания из прошлого. – Я пообещал себе, что, то будет последнее и единственное мое убийство. Но это... это не в счет.       Люция стояла не двигаясь. Посмотрев на тело, девочка сделала шаг назад и обошла его по круговой траектории на расстоянии метра, все это время не спуская глаз. Боялась, что он поднимется и побежит на нее. Убедившись, что он окончательно мертв, она обернулась и побежала на Дарвина и чуть не сбила его с ног, когда вцепилась в объятия, Гришка стоял рядом и смотрел за всем этим. – Нам бы это... уйти, – сказал Гришка, указывая головой в сторону, откуда они пришли. – Погоди, – ответил Дарвин.       Кое-как отцепив от себя Люцию, Дарвин поднялся и направился к дому, из которого и вылезли парни. Подойдя к двери, Дарвин, вытянув руки, провел пальцами с краю двери. – Открывается вовнутрь, – сказал он, дернув за ручку двери, ничего, дверь оказалось заперта. Видимо они заперли дверь, когда вышли… – Дарвин, пошли отсюда. Люцию хотя бы увести в безопасное место. – Да погоди ты! – какое-то время Дарвин смотрел на дверь, после чего сложив пальцы рук в замок начал бить по ней ногой. С четвертого раза дверь поддалась и открылась, выломав вместе с собой часть рамы.       Войдя вовнутрь дома, Дарвин осмотрел прихожую, вешалка с куртками и обувь на полу. Столик, на котором лежали пачки сигарет и бутылки алкоголя. Взяв пачку, парень достал одну сигарету и тут же закурил. – Ты с ума сошел что ли?! – прокричал Гришка, стоя на пороге, – Тебя же посадят за взлом дома. – А тебя за убийство! – не оборачиваясь, ответил Дарвин.       Пройдя в соседнюю комнату, Дарвин увидел еще больше бутылок, грязный диван, а на полу лежало битое стекло. В середине же пола было темное пятно в двух местах. Осознание настигло его лишь спустя время. «Вот где это случилось» – Они явно ни в чем не отказывали себе.       В центре комнаты стоял самодельный деревянный ящик из тонкой фанеры, закрытый на металлический замок. Взяв его в руки, Дарвин потряс его и прислушался, там что-то было. Выйдя на улицу, он, не обращая внимания на Гришку и Люции, поднял ящик над головой и со всей силы ударил им об асфальт. Ящик разлетелся в щепки, а внутри лежали деньги крупными купюрами. От удивления Гришка широко раскрыл глаза и закрыл рот ладонью. – Тут купюр на сотню...       Подняв с земли несколько купюр, Невский сунул их во внутренний карман к фляге. – Остальное забирай себе.       Взяв Люцию на руки, Дарвин пошел обратно к бездомным, Гришка же минуту собирал деньги, но после догнал их и вместе с ними пошел обратно. – Денег хватит надолго? – Ну, учитывая то, что у нас сто рублей на два дня хватит человеку, то да.       Обратной дороги Дарвин не помнил, так что он шел сзади за Гришкой, держа Люцию на руках, та же в свою очередь смахивала с себя пепел, падающий с тлеющей сигареты. Когда уже оставался фильтр, Дарвин сделал последнюю затяжку, прежде чем выплюнуть остаток сигареты. – Фильтр самое вкусное от сигареты, – сказал Дарвин. – Знаешь, – ответил Гришка, – я в этот убедился еще, когда в детстве курить начал. Скитался без дома по улице и собирал их. – А как я, по-твоему, это понял, я тоже с детства бездомный.       Дарвин и Гришка начали обсуждать свою жизнь, у них оказалось много общего, похожее детство, условия жизни, взгляды на мир и отношения к людям. Они оба не терпят расистов и просто жестоких людей... В какой-то момент разговора Дарвин резко замолчал и перестал отвечать на вопросы. Заметив это, Гришка обернулся и посмотрел на Дарвина, он просто шел и молчал, Люция смотрела на него с беспокойством. – Дарвин? – спросил Гришка. ... – Дарвин? Что с тобой?       Медленно опустив руку, Невский поставил Люцию на землю, после чего продолжил идти, не обращая внимание на Гришку. Он кричал ему что-то в спину, когда тот прошел мимо него, бесполезно, он просто не реагировал на них. Вдруг парень остановился, упал на колени, а после и всем телом лег на тротуар без сознания. Гришка и Люция подбежали к нему и попытались привести его в чувства, но он никак не реагировал на них.