Часть 3

      Бар, это, наверное, будет самое востребованное место во всем городе. Многие приходят сюда, желая развеяться или отдохнуть после трудного дня. Кто-то заводит знакомство, а кому-то не нужны и вовсе эти материальные ценности, и этим людям лишь бы уйти от своих проблем. Сейчас посреди дня в баре находилось не так много человек, ближе к вечеру только заведение набирает своих посетителей. В данное же время все было гибло. Иван сидел, или даже лежал на барной стойке, подложив руку себе под голову. Кроме него в здании находились еще три-четыре человека, если не считать местного музыканта. Он тут видимо вообще живет, никто не видел его ни разу на улице, а одежду он носит одну и туже круглый год. В руках у него была старая гитара, на которой он даже не играл, а скорее терзал струны на ней.       Чуть приподнявшись, Иван потряс головой и сделал один глоток из своей бутылки. Во рту сразу появилось послевкусие, а тело по неволе дернулось. Молодой бармен стоял рядом и не так навязчиво поставил возле Ивана тарелку с нарезанным огурцом и кусочками мяса. – Ты бы закусил что ли, а то ведь правила знаешь, напьешься тут, ночью выволоку на улицу. – Насчет меня не беспокойся, – плавно поднося ко рту бутылку ответил Мони, – я меру знаю, да и могу я так сильно напиться. У вас алкоголя не хватит. – Поверь мне, хватит… – с шепотом ответил парень.       Одет он был в обычную одежду, здесь про униформу для персонала даже не слышали. Черная футболка, брюки, и не понятно, для чего одна подтяжка для штанов с левой ее стороны. На которой висел бейдж с именем «Захар». – Знаешь, о чем я думаю? – Нет, мне платят, чтобы я клиентов обслуживал, а не мысли читал. Говори уж. – Я тут задумался. А как вообще распределяется, что кто-то родится в хорошей семье и будет жить всю жизнь… хорошо, да, именно хорошо. А кого-то закинет в подобное место, как наш город, и люди будут едва существовать. Даже не жить, а выживать!       Все это время парень стоял и протирал стакан, как бы пытался казаться незаинтересованным в этом. Но на короткий момент он отвлекся и все же посмотрел на Ивана, чуть приподнимая бровь и прекращая скрипучий звук от протирки. – Честно не знаю, – ответил Андрей и поставил стакан на полку, – Ты же не думаешь, что где-то там (указал пальцем в потолок) есть тот, кто распределяет людей и решает, в какой обстановке они будут существовать? – Я вообще ни о чем не думаю, – ответил Иван.       Глаза Андрея округлились, он стал напоминать какую-то смесь просящего корм щенка и маленького ребенка. Отрешенно сделав шаг назад, он расставляет руки и хлопает себя по бедрам сбоку. «Не думает… – пронеслось у парня в голове».       В ответ на эти действия, Мони лишь закатил глаза и принялся снова пить. Вдруг Андрей делает несколько шагов вперед, застывая в паре сантиметров от Иван и буквально силой вырывает бутылку из его руки. Содержимое внутри начало пенится и тихо шипеть от резкого взбалтывания. Мужчина непонимающе посмотрел на парня и потянулся к нему, но тот в свою очередь сделал пару шагов назад. Иван пусть и был длинным сам по себе, но недостаточно, чтобы достать парня. – Ты чего? – Думаю, тебе уже хватит.       С невозмутимым видом ответил Андрей, ставя бутылку на полку. – Да ладно тебе. Я же не настолько сильно выпил, а? – Я вижу. Но ты бы сначала хоть заплатил за нее… Иван, вот напомни, сколько ты нам должен?       Иван недовольно цокнул, поднимая глаза к Андрею. Взгляд его был непроницаемым, как будто целый океан мыслей скрывается за ними и едва сдерживается, чтобы не вырваться… – Долг блин. Успокойся, я могу спокойно все закрыть. – Ну вот и отлично.       Пустив свои руки за стойку, Андрей достал из-под нее старую и исписанную тетрадку. Обложка была заклеена скотчем в месте скрепления страниц, а внутри все было сверху донизу исписано синими чернилами. Парень остановился на последней заполненной странице и повел пальцем вниз, ища Ивана в списке. – Па-па-па-па-парам-па-пам… вот, нашел. Иван, твой долг составляет три тысячи шестьсот пятьдесят три. И за это пиво еще сто тридцать.       Глаза парня заблестели, выражая жадность и ожидая долгожданного результата. Иван лишь с недоверием взглянул на него и воскликнул: – Три тысячи семьсот восемьдесят три получается?! Ты тут бухгалтерию ведешь, что такие цифры накручиваются? – Слушай, тут все записано. Ты не можешь просто приходить в это заведение, выпивать, а потом не платить. Это не благотворительность, а бизнес, который обязан себя окупать.       Последние слова он произнес с шутливой интонацией, будто в шутку упрекая старого знакомого. – Ладно-ладно, – отмахнувшись рукой ответил Иван и сунул руку в карман куртки. – Щас, найду только.       Начав рыться в карманах, он, к своему собственному удивлению, обнаружил, что никаких денег-то и нет у него. Было несколько монет и ошметки бумаги. Иван скинул все это на стойку и нервно сглотнул слюну. Андрей начал постукивать пальцами и громко вздыхать. – Вот так и думал, – сказал он и закрыв тетрадку, убрал ее обратно под стойку.       Задумавшись, Иван слегка надул щеки, отчего его рот стал похож на ровную линию. А глаза у него посмотрели куда-то дальше за Андрея. Он посмотрел вниз и начал развязывать шнурки на обуви. Бармен, сильно наклонившись, посмотрел на все это и спросил: – Ну и что ты делаешь? – Снимаю ботинки. Я оставлю их здесь и пойду домой за деньгами. Так у меня будет причина вернутся сюда.       Иван вынул ноги из обуви и оставшись в одних носках, встал и направился к выходу. Открыв дверь, он крикнул вслед Андрею, прося его присмотреть за обувью. Парень лишь пожал плечами, но краем глаза Иван все же увидел, как тот выходит из-за стойки.       Оказавшись на улице, Ивана сразу пробила дрожь от низкой температуры. Ступни почти сразу замерзли, а тело по неволе начало немного пошатывать. Когда ты сидишь на стуле, то чувство опьянения не кажется таким сильным, но поднявшись, все сразу же осознается в полную силу. Взяв себя в руки, Иван перешел на другую сторону дороги и направился к себе домой. Весь тротуар был покрыт слоем серого снега, где-то он покрылся обледенелой коркой, отчего устоять на ногах было сложнее. Дорога была такой же грязной, машины пусть и редко, но могут проезжать, принося с собой грязь и забирая здешнюю. Едва он, подумав об этом, мимо проехала одна такая машина. Проезжая водитель пару раз посигналил, а после показал Ивану средний палец и уехал восвояси.       «Придурок, – подумал Иван и пошел дальше».       Руки он держал в карманах, чтобы не выронить ключи от дома, и чтобы они не шумели. Носки и низ штанов промок, издавая хлюпающий, слегка приглушенный звук в момент шага. Дойдя до дома, Иван открыл дверь и стоя на одной ноге, снял носок и кинул его в сторону. Закрывшись, Мони сел на пол и сделал тоже самое со вторым носком. Скрестив ноги, будто он собирается медитировать, Иван неспеша протер свое лицо тут же скорчился от резкой боли в ноге. Взявшись за ногу, он увидел, как большой палец на ноге едва заметно колыхнулся, а после самостоятельно начал загибаться, чем и вызвал неприятную судорогу. Схватив палец, он с небольшим усилием вернул его на привычное место и подержал так несколько секунд, пока боль не прошла. Эти судороги не были чем-то необычным, Иван уже к ним привык, но неожиданная боль до сих пор приносит ему дискомфорт.       Иван дошел до столика возле дивана, на котором и лежали деньги. Недовольно прорычав, он сунул их в карман и надел на ноги запасную обувь – старые сапоги.       Нацепив их, он закрыл дом и с удвоенной скоростью пошел обратно в бар. По пути Иван почувствовал, как хмель начинает постепенно утихать, но мысли все еще путались. Подойдя к бару и открыв его двери, Мони сразу посмотрел на Андрея и приветствуя его кивнул вниз. Андрей заметил Ивана и удивительно воскликнул «О», до последнего он не верил, что Мони вернется. Думал, что завтра или через неделю, но никак не сегодня…       Тяжелыми шагами Иван подошел к барной стойке и молча застыл возле стула. На фоне обладающего средним ростом Андрея, Иван мог походить на настоящего медведя, особенно если поднимет вверх руки… Он достал из кармана пять тысяч и положил их на стойку, после чего сел на свое место и продолжил молча смотреть на бармена. Андрей взял деньги и уже в уме посчитывал, сколько сдачи ему нужно было выдать. Деньги он убрал в карман, вернул Ивану его бутылку и только теперь он мог вычеркнуть его долг из злосчастной тетрадки. – Вот чтобы этот бар сгорел, и вы все долги простили, – в шутку высказался Иван. – И не надейся, – со злобной, буквально садисткой улыбкой ответил ему Андрей, – я после закрытия забираю тетрадь с собой домой. – Вот сволочь, – улыбаясь произнес Иван и сделал еще несколько глотков.       В бар зашел еще один человек и сразу направился к стойке, где сел возле Ивана. Они друг друга знали уже несколько лет. Мужика звали Карлос. – Иван, даров, как жизнь твоя? – сразу накинулся он с вопросами. – Нормально Карлос, вот, зашел развеется, – сделав глоток, Иван протянул руку для приветствия, – А ты здесь по какому поводу? – Да, так, ничего особенного. Считай, что у меня небольшой праздник… – А именно? – не прекращал расспрашивать Иван собеседника. – День зарплаты…       Цокнув языком, Иван усмехнулся и покачал головой. Карлос работал грузчиков и перетаскивал мебель, работал он не официально и зарплату ему приносили в середине дня в конвертах, цена за которые высчитывалась как раз из его зарплаты. Так что праздник у Карлоса был каждый день. – У тебя каждый день такой праздник. – Ну и что, я работаю не покладая рук и кормлю семью. – Да, помню. Жена и ребенок… – Сын. – Помню, – повторил Иван, – сколько ему лет сейчас? – Пять лет недавно исполнилось. – Поздравляю. – Спасибо, – ответил Карлос. – Кхе-кхе, – вдруг прокашлялся Андрей, стоявший возле них, – Я очень рад, конечно, за вас, но заказывать что-то планируете или я могу пойти? – Да-да, сейчас. Эй, Иван, а ты какое пиво вообще пьешь, а то я этикетку не вижу. – Эм, сейчас, вот. Называется «Дикий ячмень», странное название, правда? – Ха-ха, да. В общем, давай нам по одной такой за мой счет. – Хорошо…       Какое-то время Андрей постукивал пальцами по стойке, посмотрел себе за спину и удалился в складное помещение за стенкой. Оттуда он принес целый ящик Дикого и поставил его под полкой, где было место. Заходящие сюда всегда просят одну бутылку, будто пытаясь самим себе внушить, что им хватит и одной… Конечно же они потом берут еще и еще, и это заставила Андрея уже сразу приносить целый ящик. Эти не выпьют, так зайдут еще и сразу обратят внимание на стоящее рядом бухло. – С тебя двести шестьдесят… – холодно, словно робот ответил Андрей, подойдя к ним двоим. – Хорошо.       Карлос достал из кармана несколько сложенных купюр и протянул их парню. Он взял деньги, посчитал и сразу достал из-под стойки мелочь под сдачу. – Кстати, – заметил Иван, – Мне ты сдачу так и не принес. – С этим немного подожди, ты крупную купюру дал, мелочи не хватит. Так что пейте, а я щас принесу.       Когда Андрей снова скрылся в соседней комнате, Иван взял бутылку и открыл ее, используя стойку. От крышки осталось несколько царапин и будто оторвали небольшой кусочек древесины. Хорошо еще, что таких отметины по всей стойке, оставленные другими золоторогими посетителями.       Карлос открыл спокойно руками. Дзынькнув за здоровье, мужики принялись пить. Андрей вернулся меньше, чем через минуту и принес купюры и вложенную в них мелочь. Не став ничего пересчитывать, Иван, доверившись на его честность сунул деньги в карман.       Какое-то время они сидели и выпивали, обсуждали последние события в городе и личные мысли. После второй бутылки Иван все же решил, что ему хватит и собрался домой, перед этим взяв свои ботинки в руки. Карлос же попросил еще и сразу начал пить как за двоих.       Переступив порог дома и закрыв дверь, Иван, не разуваясь кинул вторую обувь на пол с высоты около метра, отчего та разлетелась в разные стороны. Встав посреди комнаты, он повернулся спиной к дивану и просто рухнул в него как деревянная балка. Даже звук был чем-то похожим.       Прошло несколько минут, как вдруг в дверь постучали. Желание открывать тому, кто стоял за ней полностью отсутствовало, и Иван даже не отреагировал на него. Стучащийся отказался настойчивым и продолжил стоять и пытаться дозваться. Недовольно ругнувшись, Иван начал подниматься и почти сразу упал на четвереньки. – Да иду я, иду. Можно немного подождать?!       Крикнул он и встал, пытаясь сохранить равновесие. Открыв дверь, перед ним стоял невысокий мужчина в полицейской форме. Неожиданный гость сильно удивил Ивана и даже напугал, нагрубить полицейскому, да еще заставив его ждать вряд ли бы шло ему на пользу. Зная, что ничего такого он не нарушил, Иван быстро успокоился. – Добрый день, – первым начал диалог офицер, – сержант полиции Хрящев Антон Андреев. – Добрый, – Иван наклонился в бок в сторону проема, после чего показательно прочистил горло. – Что-то случилось? – К сожалению, – полицейский запустил руки себе за пазуху, из которой достал сложенный дважды листок бумаги и развернул его, – разыскивается человек. Обвинение в соучастии убийства и кражи.       Иван сильно прищурился и немного наклонился, чтобы получше рассмотреть фоторобот разыскиваемого. Что-то было в нем знакомое, но где он его видел вообще не приходило в голову. – А почему вы именно ко мне пришли? – Не только к вам. Нас послали пройтись по людям с целью разузнать, не видели ли они его. – Понятно. В любом случае, я не знаю этого человека.       Полицейский посмотрел за Ивана и мельком оглянул его дом. Только после этого он убедился, что ничего полезного он тут не обнаружит. Сунув листок обратно во внутрь куртки, он поблагодарил Мони за уделенное время и поспешил удалится.       Закрыв дверь, Иван пошел обратно к дивану, сел и задумался. Полицейский, сложенный листок с рисунком человека, человек изображенный на нем. Кто-то знакомый. Кто-то, кого он видел совсем недавно. Но где?       За секунду все мысли отбросились в сторону, а сам он уже второй раз встал на ноги и побежал к двери. Он вспомнил. Дарвин Невский, тот седовласый, с которым он столкнулся только вчера на арене. Выйдя на крыльцо, Иван начал вертеть головой, чтобы понять в какую сторону вообще ушел офицер, но его след простыл. Сердито, он хлопнул себе ладонью по лбу и широко раскрыв глаза посмотрел на снег. Да как так-то?!       Ничего не сказав, он вернулся в дом, где мысли и возможные варианты последствий продолжали крутится словно центрифуга в голове...       ***       Дарвин открыл глаза, не понимая, где он вообще находится. Быстрым взглядом он осмотрелся вокруг себя, но вспомнить или понять, где и как он тут оказался не мог. Голова сильно кружилась, будто ему ударили чем-то тяжелым (что вообще-то не далеко от правды). Во всем теле ощущалась боль и было словно пошевелиться.       Сам он лежал на чем-то мягком, местами твердом и даже мокром. Стоял отвратительный запах какой-то гнили со смесью сырости. На груди у него лежал заполненный мешок для мусора, а левая рука была придавлена его собственным же телом. Немного приподнявшись, Дарвин смог высвободить свою руку из "плена" и скинул мешок с себя. Расставив руки и поняв, что находится он в мусорном баке.       Сжав руку в кулак, Дарвин начал бить им вверх, создавая шум, который мог приманить кого-нибудь. – Ребят, кажется, он очнулся! – произнес кто-то за пределами этого места.       Послышался топом, скрип снега и вот в глаза Дарвину бьет яркий свет, ослепивший его на первые секунды. В глазах все было белое и все, что он смог увидеть, было лишь несколько силуэтов, размывающиеся и едва различимые.       Он почувствовал, как ему помогают вылезти и встать на ноги. Но почти сразу Невский попятился назад и ухватился руками за стенку бака. Медленно зрение начало возвращаться, и Дарвин увидел тех, кто помог ему. Это были бездомные, а чуть в стороне от них стоял Шаман. Старик почти сразу подошел к нему и попытался привести в чувства. – Ты как? В порядке? – Шаман задал вопрос, смотря в глаза Дарвину и пытаясь в них найти ответ на свой же вопрос.       Дарвин устало кивнул и растерянно посмотрел вниз. – Да, в порядке, – пробормотал он.       Шаман помог Дарвину дойти до бочки, где он присел на рядом стоящий ящик. Старик сделал несколько шагов назад и сел на корточки напротив него. – Сколько я там пролежал? – Несколько часов, почти сразу, как Гришка принес тебя сюда. – А где сам Гришка? – спросил Дарвин и начал оглядываться, знакомые лица, все на месте, кроме Гришки и... – И где Люция?       Никто не понял, о ком идет речь. Они начали оглядываться и непонимающе смотреть на Невского. – Девочка, – пояснил он.       В этот момент Марта нервно вздрогнула, с напряжением вдохнула ртом и казалась, что вот-вот и она заплакать. Шаман тоже отвернулся на секунду и произнес: – Люция, она... она ушла.       Дарвин был потрясен, он начал судорожно оглядываться вокруг, в надежде на то, что она все же где-то здесь. А все сказанное просто неудачная шутка. – А Гришку арестовали. Ему грозит обвинение в убийстве и тюремное заключение.       Дарвин почувствовал, как холодная волна ужаса потрясла его и перехватила дыхание. Руки начали трястись, а по телу пробежала реальная дрожь... – Это все твоя вина! – прокричала Марта сквозь слезы. – Марта! Успокойся, он всего лишь... – Если бы не он, ничего бы этого не случилось. Гришка был бы тут, девочка была бы тоже рядом. С его приходом, у нас и начались беды. Мы страдаем ради неизвестного человека. Это только его вина. – Марта!       Дарвин молча поднялся, стыдливо опустив голову в землю. – Она права, – произнес он, заставив всех замолчать, – моя вина. Это только моя вина.       Медленно встав и развернувшись, Дарвин начал отдалятся от них. Ноги были словно вата, по всему тему пробегала такая дрожь, что никакая теплая одежда не помогла бы. «Это только моя вина, – думал Дарвин, пока шел, – а ведь хотел как лучше...» – Дарвин, постой! – крикнул Шаман, подбегая к нему. Добежав, старик немного согнулся в коленях и у него началась отдышка. – Гришку мы может и не вернем, но, он просил кое-что сделать.       Он сунул руку в карман штанов, откуда достал револьвер Гришки. Держа его за дуло, Шаман передал его Дарвину, а вместе с ним пару патронов, которые как он сказал Гришка берег на черный день. – Он знал на что идет, и знал, что ты преследуешь благородные цели. Так что бери, и помни... – Спасибо.       Последний раз пожав руки, Дарвин пошел дальше. Он осторожно вращал оружие и думал, почему Гришка передал его ему? Мимолетная чувство умиротворения быстро скрылось за тучами уныния. В голове появился образ Люции, напоминающий Дарвину его самого. Ребенок, оставшийся один в незнакомой компании и неспособный принять горькую правду – У тебя больше никого нет.       Перед ним то возникали небольшие высотки в пять этажей, где половина окон оказывалась выбитыми. То резко начинался частный сектор, два-три жилых дома, дворы который были закиданы мусором...       Странное чувство появилось в груди парня. Сам он вырос в похожем месте, но всегда испытывал жалость к тем, кто оказался в такой же ситуации. Ощущение жалости к тем людям, которых ты даже не знаешь, которые могут оказаться настоящими тварями...       На встречу ему шел человек. Сначала казалось, что это простой прохожий, которому и вовсе нет до него дела. Но чем ближе они приближались, тем яснее становилось, что этот человек идет именно на него. Нервно сглотнув слюну, Дарвин продолжил шагать вперед. Они вдвоем остановились в метре и просто стояли так секунд десять. – Дарвин Невский? – Э, да. А ты? – поинтересовался Дарвин. – Я Иван, мы встретились на арене вчера. Помнишь? – Да-да-да, – несколько раз повторил Дарвин, – Теперь вспомнил. – Ну и хорошо, знаешь, тут до меня один слушок дошел... думаю, тебе следует об этом знать. – Так? – Ко мне сегодня пришел сотрудник полиции. И показал рисунок, человек на котором был подозрительно похожий на тебя.       Дарвин стоял и всем своим видом пытался показать, что он не знает, за что его могут разыскивать. Глаза то и посматривали в сторону переулка, куда он с случае чего сможет побежать. – Успокойся, – ответил Иван, заметив волнение второго, – я не собираюсь никому рассказывать о том, что видел тебя. Мне все равно. – А тебя не смущает, что в таком случае ты пойдешь как соучастник? – Мне вообще плевать. Знаешь, у меня свои проблемы, и заниматься чужими я не хочу.       Дарвин посмотрел в глухой переулок. Никого. Он посмотрел за спину Ивана, убедившись, что там тоже никого нет, Невский немного успокоился. – Окей... – с недоверием ответил Дарвин, – тогда зачем ты всем этим интересуешься? – Я и сам не знаю, человеку так обязательна причина для подобных вопросов? – Ладно. Мы можем поговорить об этом в месте, где нас не увидят?       Дарвин продолжал задавать вопросы, пока рука в кармане держалась за револьвер и как можно осторожнее заряжала одну камеру. – Да, можем. Давай за мной.       Иван шагнул на дорогу, и прошел несколько шагов назад. Найдя канализационный люк, он с небольшим усилием открыл его и полез первым. «Я реально это делаю?» – спросил у себя Дарвин, когда полез следом.       Стоя в канализации, Дарвин перепрыгнул через углубления по которому течь должны отходы и уперся в стену, встав напротив Ивана. – Итак, что же от меня хочешь узнать? – сказал Дарвин, достав из кармана оружие, чтобы в случае чего иметь шанс скрыться. – Он тебе не понадобиться, – ответил Иван, указывая на револьвер, – За что тебя разыскивают? – Вечером после арены я встретил группу бомжей, и среди них была маленькая девочка. Как оказалось, никто из той группы не был ей родителем. Я узнал от нее, что ее родителей убили на ее глазах. Можешь считать меня сумасшедшим, но когда я узнаю о подобном, то просто не могу сдерживаться.       Иван продолжал внимательно слушать. Его лицо оставалось невозмутим, хотя в глазах с удвоенной силой сквозило любопытством. – В общем, с самого утра я вернулся к ним и спросил об этих подонках, – продолжал Дарвин. – Я привел ее к дому, где все это случилась и между мной и ними завязалась драка. Честно, в тот момент я реально повел себя как идиот и подверг ребенка опасности. Сам бы я умер, наверное, если бы не Гришка. Он был с бездомными и видимо шел за нами попятам. Он решил не церемонится и просто открыл огонь. – То есть ты ничего особого не сделал, просто был на его стороне? – И, да и нет. Один из них схватил ребенка и грозился ножом. Гришка бы не рискнул стрелять, а вот я рискнул. Попал этой скотине в голову и там же он и подох. Ребенка мы понесли обратно, а после я ничего не помню...       Иван тихо хмыкнул и отвел взгляд в сторону. Обдумывая сказанное, он смотрел то на одну стену, то на другую, а в голове мелькала мысль, а правильно он вообще поступает. – В общем, – начал Дарвин, – я знаю какие меня ждут последствия, и куда меня за это отправят. Но я точно постараюсь сделать все, чтобы не вернутся туда.       Иван удивился и посмотрел на Дарвина. – Погоди, в смысле «вернутся туда». – Как бы тебе объяснить. Ты ведь знаешь о городах закрытого типа. – Да, что-то слышал... – Туда отвозят множество людей, бездомных, преступников, маргиналов и прочих. Но закрыты они из-за того, что место хуже любой тюрьмы. Так как там тебя даже не воспринимают как человека. И там не живешь, а выживаешь... – Ты... – Я смог сбежать оттуда, четыре года я жил в этом аду. И мне просто повезло выбраться. – Как ты туда вообще попал? – Как и многие другие, преступления. Я жил на улице с самого детства и промышлял взломом домов. Нас было четверо, семья, одним словом. Они меня спасли и вырастили. Но в один день все прекратилось, двое из них решили нас подставить, а сами сбежать. Им это не помогло, так как их все равно поймали. – А дальше что? – Был суд, нас всех четверых направили в такой город, и я до сих пор помню крики с просьбой отправить их в другое место. Но ничего не изменилось... Они уже тогда поняли, что это билет в один конец. – То есть вы их убили? – Я честно не хочу об этом вспоминать. Но да, я сделал это в столовой на глазах у всех, а Виктор, так звали моего друга покончил со вторым в душе. Это хруст и брызги до сих пор преследуют меня.       Интересно, думал Иван. Он сейчас правду сказал или просто очень складно придумывает все это? Все как будто должно прийти к одному решению, которое Мони начал рассматривать еще в середине разговора. Дарвин задумано смотрел на оружие, а краем глаз он посматривал в непроглядную тьму тоннелей и переходов. В случае, если Иван решил набросится, то он успеет выстрелить и бросится на утек, однако... – Знаешь, что я подумал? – прервав поток его эмоций сказал Иван, – Пошли со мной, у меня есть идея.       Не дожидаясь ответа, Иван пошел дальше по канализации, и позвал Дарвина рукой. Держа палец на спусковом крючке, парень все последовал, но держал дистанцию в два метра. Преодолев несколько километров, в течении которых Иван оборачивался, чтобы убедится, что Дарвин не отстал. Остановившись у большой двери, Дарвин разглядел едва заметную надпись и прочел ее вслух: – Осторожно, смерть? – Не обращай внимания на это, из всех возможных мест это самое безопасное... и надежное.       Ответив, Мони постучал несколько раз с громким эхом. – Кипер, снова я! Открывай, дело есть!       Снова характерный щелчок и дверь медленно открылась, освобождая свет, разрезающий наружную темень. Войдя в комнату, Иван увидел старика, который никак не отреагировав на гостя продолжал сидеть уткнувшись в монитор. Заметив, что Мони просто стоит, он все же оторвался от экрана и повернулся. – Привет Иван, еще раз. Тебе, нужно что-то?       Молча кивнув, Мони шагнул в сторону дивана, позволяя Дарвину зайти внутрь. Вернее, он был еще как снаружи, но кончик обуви все же переступал за порог комнаты. Сняв очки, Кипер почесал переносицу носа и пустым взглядом посмотрел на присевающих. Его глаза были серыми, а из-за яркого света черный кружок в центре радужки был настолько маленькими, что его словно и не было. – Иван, мы с тобой об этом уже говорили. Ко мне нельзя водить посторонних! – на последних словах он немного повысил тон. Протез руки начал сжиматься в кулак и обратно разжиматься. – Кипер, послушай. Мне нужна твоя помощь с одним важным делом. Связанным с Дарвином. – С ним что ли? – спросил Кипер указывая пальцем.       Промолчав, Дарвин лишь кивнул и отвел взгляд в сторону. – Ладно, послушаю тебя Иван. А ты (обращается к Дарвину) заходи уже, и дверь закрой, чтоб света не было.       Закрыв дверь, Дарвин сел на диван и продолжил озираться по сторонам. – Итак... Что же тебе от меня нужно? На этот раз? – Смотри Кипер. Ты ведь помнишь правила, которые действуют на арене? – Участвуешь в боях на потеху толпе, если проиграл больше трех раз, то тебя переводят в другой город. Но это, по-моему, только с отличившимися бойцами, если ты ничего особого не достиг, то ты просто вносишься в черный список. Так что, – Кипер цокнул и начал переходить на саркастичный тон, – Иван, ты здесь с нами надолго. – Не смешно, речь о серьезном...       Переменившись в лице, Кипер надел очки и посмотрел на Дарвина. – Пускай тогда он расскажет. – Я честно, не знаю, что у вас с этой ареной и почему многое на ней повернуто. Речь идет о том, людей обманом загоняют в эти города и заставляют трудится с утра до вечера. Меня и моего друга отправили в такой город, не буду себя оправдывать, но и подобного я думаю никто не заслужил... – И что же требуется от меня? – спросил Кипер. – Ты один из самых способных хакеров, которых я только знаю, – сказал Иван, – ты единственный кто может нам в этом помочь.       Дальше можно было не продолжать, Киперу уже было ясно, чего от него хотя добиться. Взломать систему этих городов, обойти каким-то чудом защиты и за время всего происходящего не совершить ошибки и не быть раскрытым... – Иван, мне, конечно, приятно от такой лести, но ты просишь невозможного. Я могу взломать чужой счет или просмотреть запись с какой-нибудь камеры. Но другое... – Кипер, это не просто просьба взлома. Речь идет о сотнях, если не тысячах жизней.       Он посмотрел на Дарвина, и тот кивнул головой. – Если мы ничего не сделаем, то уже никто не сможет. А что будет потом, может всех как собак загонят в такие места? – Иван, ты хоть представляешь весь масштаб вашей идеи. Если нас поймают, то участь будет уготована пострашнее той, от которой только чудом спасся Дарвин.       Он нахмурился, Иван и так понимал, что Кипер прав и его слова имеют весомую опору. – Прошу тебя, просто помоги мне узнать правду, – умоляющим тоном промолвил Мони. – Я не могу просто так рисковать собой и самой жизнью, – произнес он наконец, выпрямляя спину. – Нужна информация, данные о планах этого города, их сети. Без этого я буду как слепой котенок в темноте.       Буквально вцепившись руками в ручки своего стула, Кипер вылез из-за стола и прошелся в угол комнаты. Шел он, сильно прихрамывая, так как протез его ноги был па пару сантиметров меньше его ноги. Хоть его рука и была очень технологичной, протез ноги представлял из себя металлический каркас с примитивной системой сгибания по методу натягивания внутри находящихся резиновой ленты.       Пройдя до стены, Кипер остановился и просто молча смотрел на нее. Какой-то голос изнутри шептал ему помочь другу. Но это была не совесть и не его голос разума. А что-то загадочное... Рукой он ударил стену так, что все вокруг на короткий момент задрожало. – Ладно, – громко выдохнув произнес Кипер, – Я помогу вам. – Правда? – удивленно спросил Иван, – Слушай, просто ог... – Но! – снова перебив воскликнул Кипер, – Но если вдруг все накроется, то не я буду отвечать за последствия. – Договорились, – ответил Дарвин. – Тогда думаю, я могу начать...       Размяв спину, Кипер сел за стол и начал свою работу. На секунду он повернулся к Ивану и произнес: – Будем считать, что я так возвращаю тебе должок...       Иван молча кивнул и сел на диван.