Глава 13

Следующим утром в крепости Охотников на колдуний Он отказался присутствовать при допросе, но дикие крики несчастной доносились до его слуха даже через толстые дубовые двери. Ведьмак сидел на низкой скамейке и, сцепив пальцы в замок, размышлял. Нет, он по-прежнему был против методов, которыми пользовались служители Вечного огня, но сейчас у него не было выбора. Ему нужна была информация. И получить ее он мог только таким образом. Дверь резко распахнулась, и он, вздрогнув, поднял голову. Почему-то Верген ожидал, что Магистр будет выглядеть как мясник: в фартуке, забрызганном кровью, и с пыточным инструментом в руках. Но тот, на удивление, был одет как обычно. Лишь выражение лица было более мрачным. - Пошли, - окинув взглядом сидящего перед ним охотника на монстров, Ренар поманил его за собой. - Тебе понравится. В комнате было так жарко, что ведьмак мгновенно вспотел. Не прибавляло оптимизма и то, что он увидел. Ведьма сидела, прикованная к стулу двимеритовыми кандалами, и ее седые неопрятные космы закрывали лицо. Она уронила голову на грудь и бормотала что-то едва слышно. Ведьмак постарался не вглядываться очень внимательно, но все равно заметил следы пыток на пальцах и теле ведьмы. Ренар, впрочем, не дал ему долго рассматривать пленницу, а ткнул ее сапогом и рявкнул: - Повтори, что рассказала мне, ведьма! И твоя смерть будет быстрой! - Магичка я... - захрипела та, - Была. Училась в Аретузе... но давно то было. После учебы подалась во дворец, к Фольтесту. Хороший был королек... - Ближе к теме! - Вновь гаркнул Магистр, прерывая монолог ведьма. - Ну! - Торописся, нечистый, ну ничаго, ничаго. Тот, кто Пути ведает, всё едино дождется, яму спешить некуда... И тут же без перехода заговорила почти нормально: - Во дворце мне нравилось, но мне хотелось большего, нежели просто придворная чародейка: одна из многих. И я подалась в науку. Вместе с другими магами мы проводили исследования: наши работы были посвящены влиянию древних культов на жителей отдаленных деревень. Несколько наших трактатов увидел мир... - Ее настоящее имя Саринна Варсль, - вполголоса проговорил Ренар, - Она и в самом деле автор нескольких книг, тут она не врет. - Мне хотелось, чтобы мое имя звучало повсеместно. И я задумала написать нечто, что всколыхнуло бы научный мир! - Продолжала Саринна, - И я отправилась на Болота... Она вдруг раскашлялась и захрипела: - Ведает Он пути, ведает тропы болотны, заглядает в окошки, деток малых ворует... Бойся яго, бойся, запирай дери на засовы да изведи скотинку визгливу-брехливу, шо б не приманила вона яго... - Она далеко не старуха, - снова заговорил Магистр, пока ведьма бормотала какую-то чушь, - Ей едва ли за пятьдесят. По меркам чародеев - это вообще не возраст! - Изыди, изыди, нечистя!!! Покайтесь пред Ним, и защитит Он! - Ведьма задергалась, забилась в оковах и вдруг обмякла и никакие тычки и пинки не смогли заставить ее говорить. Наконец Ренар, потеряв терпение, махнул рукой: - Бесполезно! Сейчас так и будет нести эту околесицу! Короче, она отправилась на Болота и поселилась в деревне. Чтобы влиться в среду, так сказать. Записывала рассказы кирпичников, а однажды в топях что-то увидела. И это что-то ее так напугало, что она повредилась умом... - Магичка сошла с ума увидев утопца? - Искренне изумился ведьмак, - Быть того не может! - Вот и я так думаю, - кивнул Магистр, - Скорее, тут вмешались третьи силы. Может, она перешла дорогу кому-то из своих. Чародеи же как крысы - вечно что-то делят. - Допустим. А Тавра? - Это ее приемная дочка. Она ее воспитала и что-то ей с головой сделала: девчонка ходила по замкнутому кругу. Помогла людям, а потом возвращалась на Болота. - Хм... - А! А ведьмаков ведьма губила, потому что в свое время ее один беловолосый ведьмак бросил! - Вспомнил Ренар и поморщился, - Даже знаю какой. И, видимо, на ее поврежденные мозги как-то криво легла эта обида, раз она стала всех подряд ведьмаков изводить. - Мстила, значит? - Выходит, что так. Странная месть, но что взять с бабы с поехавшими мозгами? Ведьмак, мгновение помолчав, кивнул и, помедлив, протянул Ренару руку: - Спасибо. Где Тавра? Охотник на колдуний внимательно посмотрел на протянутую руку, но свою не подал, вместо этого сказав: - В храме. Жрицы Мелитэле занимаются ею. Опустив руку, ведьмак кивнул и пошел к выходу. И уже переступая порог, услышал то, что заставило его вздрогнуть: - Не попадайся на моем пути, ведьмарь. Иначе на костре в этот раз можешь оказаться ты. Некоторое время спустя Сидя на жесткой каменной скамье, ведьмак с преувеличенным вниманием рассматривал высокую статую Трехликой Богини, у ног которой танцевали огоньки множества свечей. Верховная жрица, которая еще недавно вытащила его с того света, сидела рядом, устало сложив руки на коленях. Молчание затягивалось, но Верген не хотел его нарушать. Едва ли не впервые в жизни он наслаждался тишиной и терпким запахом трав и благовоний, которые послушницы жгли во славу Мелитэле. В этом закрытом святилище не было посторонних, не было никого, кроме них двоих и Богини, которая с немым укором взирала на ведьмака и настоятельницу храма. Наконец верховная жрица заговорила: - Я благодарна тебе за службу, мастер. Ты смелый человек, раз решился работать с Охотниками на колдуний. Я знаю, на что они способны, и знаю, что в этот раз они не остались без добычи. И на пыточном колесе было бы две жертвы, но, к счастью, безумие Тавры спасло ее. - Она безумна? - Верген почему-то чувствовал горечь. Он едва знал эту травницу, но сейчас ему было больно. - Ты уверена? - Не знаю, - покачала головой женщина, - Она не говорит, хотя, без сомнения, понимает, когда к ней обращаются. Одна из моих послушниц раньше обучалась в Аретузе и изучала онейромантию. Она проникла в сон несчастной и сумела многое прояснить. Тавра - приемная дочь чародейки Варсль. Та приютила ее спустя год после того, как поселилась в деревне кирпичников. Но в тот же год с Саринной что-то произошло. Воспоминания Тавры обрывочны и частично стерты, так что мы не можем сказать наверняка, что это было. Какая-то... Встреча. Очень важная встреча. Судьбоносная. - Охотник говорил то же самое. Но Саринна даже под пытками не рассказала, кого встретила в Топях. - Ее разум сгорел в огне безумия, и в это же безумие она погрузила свою приемную дочь, - тяжело вздохнула настоятельница, - Она обучала Тавру, но постоянно проникала в ее голову, подменяла воспоминания, стирала их. Такое не проходит бесследно и разум девочки все время находился на шаткой границе. Со временем выработалась некая защита, во многом благодаря Богине... Ведьмак хмыкнул, и жрица тут же сердито взглянула на него: - Ты зря смеешься, мастер. Девочка чувствовала, что что-то не так. Она молилась в каждом храме, в каждом святилище, прося Мелитэле защитить ее. И в эти минуты она чувствовала себя в безопасности. Однако раз за разом возвращалась в деревню, и ее приемная мать снова подвергала ее разум испытаниям. - Она заманивала на болота ведьмаков... - Нет! - Покачала головой жрица. - Несчастная и в самом деле хотела, чтобы ее защищали. Ее мать питала ненависть к ведьмакам, и они часто фигурировали в ее рассказах. Она вновь и вновь говорила своей дочери про них, а потом вымарывала ее воспоминания. - Чертов замкнутый круг! И Тавра, хотя и не понимала почему, но предпочитала, чтобы ее охраняли ведьмаки. - Именно, мастер. Девочка не принадлежала себя, она запуталась в паутине лжи и безумия, в которую ее погрузила мать. И последний раз стал поворотным. Мать вновь вмешалась в ее разум, и рассудок несчастной не выдержал. - Она придет в себя? - Я не знаю, - вновь вздохнула жрица. - Скорее всего - нет. Мои послушницы будут с ней работать, возможно, мы сумеем вернуть ее к жизни, но она навсегда останется при храме. - Я могу с ней поговорить? - Можешь. Она услышит тебя, но не ответит, скорее всего. И постарайся ее не волновать. Сейчас она спокойна, но еще несколько часов назад рыдала, не в силах остановиться. Эта жизнь потухла, ведьмак. И я не знаю, раздуем ли мы этот огонь вновь. Спустя некоторое время. Тонкие женские пальчики крутили амулет на длинной цепочке. Оскаленная морда грифона в неровном свече свечей казалась пугающей, а камень, заменяющий ему глаз, зловеще поблескивал. Сейчас травница казалась ведьмаку гораздо моложе, чем при первой встрече. Разошлись суровые морщинки на лбу, расслабленней стали движения, но... Но во взгляде больше не было жизни. Женщина крутила в руках медальон, как крутят моменту: аверс-реверс, верх-низ. Механические, пустые движения и столь же пустой взгляд в стену. Ему очень хотелось что-то сказать. Найти какие-то слова утешения. Он и сам не понимал, почему его так захватила эта история, почему он не прошел мимо. Почему он до сих пор не уехал из города, а стоит напротив обезумевшей травницы. Зачем? Почему? Ему хотелось что-нибудь сказать этой несчастной, но он не мог подобрать слова. Лишь выдавил: - Береги себя, Тавра. Развернувшись, он пошел к дверям и услышал, как она шепчет что-то, прижимая медальон к губам: "Редек... Редк... Мой Редк..." Захлопнув дверь в келью, Верген нос носом столкнулся с настоятельницей. Та, кивнув ему, поманила за собой: - Переночевать можешь в общем зале, а утром, еще до рассвета, уходи из города. Я не верю Охотникам. Кто знает, что нынешний Магистр выдумает. Может, он захочет с тобой... Поговорить. Она нарочно выделила последнее слово, чтобы ведьмак не сомневался, о каком "разговоре" идет речь. - Мне нужна твоя помощь, но тебе опасно оставаться в городе. - Я могу уехать прямо сейчас... Начал было ведьмак, но жрица жестом заставила его замолчать и заговорила сама. - Нет. Ночью ты будешь на виду, да к тому же ворота на ночь закрывают. Где ты оставил лошадь? - "Под кудлатым мишкой". И часть моих вещей тоже там. - Хорошо, - кивнула настоятельница храма, - Я отправлю двух послушниц, они заберут твои вещи и лошадь и приведут сюда. - Мне кажется, ты преувеличиваешь... - Поверь, ведьмак, - в ее голосе зазвучал металл, - Я даже преуменьшаю опасность, которая над тобой нависла! Культ Мелитэле сейчас переживает упадок, в то время как культ Вечного огня - поднимается. И наш храм до сих пор не разнесли по камешку лишь потому, что сам король нам благоволит! Но поверь, как только его взор будет обращен в другую сторону, для жриц начнутся тяжелые времена. Так что не спорь. Просто сделай так, как я сказала, и все. - Из-за меня у вас не будет проблем? - Нет. Если завтра утром ты уйдешь и в ближайшие пару лет не будешь появляется в Вызиме. Впрочем, - непонятно усмехнулась она, - Магистры ордена Охотников меняются быстрее, чем листва на деревьях. И велика вероятность, что к осени про исполняющего обязанности Магистра Ренара никто и не вспомнит. - А если все будет не так, как ты говоришь, и Орден будет процветать и дальше? - В этом случае ты не будешь заезжать в город и Предместья, а поедешь дальше, - жестоко ответила настоятельница и скрестила руки на груди. - Утром от тебя должно остаться лишь воспоминание, мастер. И молись, чтобы ведьма Варсль протянула до рассвета! Утром следующего дня. День для ведьмака начался рано. Одна из молчаливых послушниц, видимо, та самая, которую настоятельница отправила в таверну, потрясла его за плечо и указала на стол, где горела сальная свеча, стоял кувшин с молоком и лежала краюшка хлеба: завтрак. На полу, распространяя запах конского пота, были небрежно свалены седельные сумки. - Благодарю... - только и успел вымолвить охотник на монстров, а послушница уже закрыла за собой дверь, оставив ведьмака в одиночестве. Наскоро позавтракав и убрав остатки хлеба в сумку, Верген, забрав поклажу, направился было к выходу, как дверь сама распахнулась, и на пороге показалась верховная жрица. - Готов? - И тебе доброе утро, - криво усмехнулся ведьмак. - Готов. Моя лошадь... - На заднем дворе, - отмахнулась верховная жрица и окинула своего собеседника внимательным взглядом, - Ведьма дожила до рассвета, и на главной площади уже складывают костер в ее честь. Так что ты беспрепятственно сможешь покинуть город, ведь все внимание Охотников и горожан будет устремлено не на Черные ворота. Это - хорошая новость. - А есть плохая? - Есть, - мрачно кивнула жрица, - Я не верю слухам, но... Но решила все же тебе рассказать. Повисса услышала в корчме нехорошие разговоры. Она любопытная девушка и не постеснялась подойти к выпивохам. Те, увидев молоденькую жрицу, сперва было обрадовались, но она умеет надавать по рукам так, что мало не покажется. Эти люди - рыбаки, рассказали, что в деревне кирпичников что-то произошло после того пожара. Охотники говорят, что не трогали жителей, но... - Что "но"? - Но к утру в деревне не осталось никого живого. Всех обитателей деревни развесили по деревьям, как охотник развешивает фазанов. Не пощадили никого. - Думаешь, это сделали Охотники? - Я не знаю, - медленно пожала плечами жрица. - Мне не хочется так думать, но я допускаю, что магистр Ордена мог перегнуть палку. Но меня кое-что смущает... - То, что это было сделано втихую, - кивнул ведьмак. - Охотники бы раструбили об этом на каждом углу. Мол, вот что бывает с теми, кто укрывает ведьму! А явно не стали бы делать это тайком. - Именно, - и тут же, поймав взгляд ведьмака, обрубила: - Не суйся туда, мастер! Уезжай из этих краев. Без тебя разберутся! - Конечно, - уклончиво ответил Верген и пристроил сумки поудобнее, - Что-то еще? - Да, - поняв, что отговаривать его бесполезно, жрица спрятала руки в широкие рукава. - Я не возьму с тебя денег за лечение, но возьму обещание. Если к тебе обратятся жрицы Мелитэле - из любого храма, то ты не откажешь им в помощи. - Обещаю, - серьезно кивнул охотник на монстров. - Это все? - Да. Доброй дороги, мастер. Береги себя. - И ты. Спасибо.

***

Уже проверяя упряжь на своей лошади и закрепляя сумки на седле, Верген обдумывал то, что ему сказала настоятельница храма. Жителей деревни убили. Кто-то безжалостно расправился с ними, не пожалев никого. Но кто мог решиться на такое зверство? Наемники, действующие по указке магистра Ордена? Ерунда! У Ордена полно Охотников, которые сделали бы это не задумываясь! Но жрица права - об этом бы трубили на каждом углу, а несчастных, скорее всего, притащили бы в город и казнили уже тут. К тому же вырезать целую деревню - это не сжечь одну несчастную колдунью. Подобное делается только по указке короля. А чем ему могли навредить кирпичники, которые практически безвылазно жили на Болотах? Уж они точно не плетут заговоры или что-то в этом духе. Со стороны площади потянуло дымком, и ведьмак заторопился. Жрица права - пока все заняты зрелищем, нужно убраться из города. Ведьмаки - они как черные кошки. Привлекают ненужное внимание, и народ очень любит делать их крайними в своих бедах. Ведя кобылу на поводу, Верген покинул храм. Никто из жриц не вышел его проводить, но он этого и не ждал. Они и без того сделали для него так много, что было бы наглостью ждать от них большего. Выехав за ворота, он направил лошадь к пристани. Он сомневался, что кто-то из лодочников согласится переправить его вместе с кобылой, но попробовать определенно стоило. На ходу оглянувшись, ведьмак увидел поднимающийся к светлеющим небесам столб жирного черного дыма. Вызима провожала его погребальным костром, словно намекая, что дальнейший его путь тоже будет нелегким... Спустя некоторое время. Болота. Он понимал, что соваться на болота верхом - полнейшая глупость. А потому о походе в самую глубь Топей можно было забыть сразу. Первый же утопец испугал бы кобылу настолько, что она понесла бы, не разбирая дороги. И окончила жизнь или в трясине, или в когтях тех же самых утопцев, или еще кого похуже. Однако и оставлять кобылу на пристани тоже было глупо, так что ведьмак потратил довольно много времени, прежде чем нашел лодочника, который согласился перевезти его вместе с лошадью. И теперь он стоял на тропе, крепко держа кобылу под уздцы. Он был готов в любой момент успокоить ее Знаком, но пока это не требовалось. Вокруг царила уже ставшей привычной тишина. Но она не была давящей. То тут, то там перекликались болотные птицы, квакали первые проснувшиеся лягушки, а ветер завывал в ивовых зарослях и шуршал прошлогодними камышами, как шкодливый кот в хозяйских закромах. Однако чуткий нюх охотника на монстров уже уловил запах гари и приторно-сладковатый душок. Последнее его изумило настолько, что он аж на несколько секунд замер, а после вытащил из-под одежды ведьмачий медальон и крепко сжал его в ладони, прислушиваясь к ощущениям. Не дрогнет ли? Не появится ли то самое чувство, которое так много раз предостерегало его от опасности? Но нет. Вся та же тишина и немота. Но запах... Ведьмак решительно зашагал вперед. Ночью был легкий морозец, так что такого запаха быть не должно! Даже если слух окажется правдой и все несчастные погибли, то душок уж слишком явный! Слишком! Так что же там произошло? На ходу он вынул меч из ножен и как только тропа сделал поворот, он увидел то, что ожидал, но вместе с тем так не хотел обнаружить! Тело. На ближайшем дереве висел труп одного из кирпичников. Над его лицом уже явно постарались вороны, да и не был знаком ведьмак со всеми жителями деревни, но отчего-то ему стало очень горько. С приходом Охотников на деревню обрушилось страшное горе. И кто знает, выжил ли хоть кто-то, кто бы мог рассказать, что здесь произошло после ухода монстров в обличиях людей. Он зашагал дальше и вскоре вошел в сгоревшую деревню. Угли уже давно остыли, и запах гари смешивался с торфяной и трупной вонью. Деревья же вокруг домов были унизаны телами погибших так же, как унизана пряниками елка на Мидинваэрне. Верген растерянно огляделся по сторонам. Многие из тел висели на такой высоте, куда бы их точно не смог подвесить человек. И запах... Удушающий запах гнили и разложения буквально бил в нос. Что же тут случилось? Кто вошел в деревню после Охотников? А в том, что они не виноваты, Верген был уверен уже почти на сто процентов! Оба отряда вернулись в город, и он был вместе с ними! И вряд ли ночью магистр отправил на Болота еще один отряд. Ну хорошо, допустим, отправил. Но вооруженные до зубов Охотники уж точно незаметно бы не покинули город. Кто-то бы их наверняка увидел. Да и лодочники бы не стали молчать. Но ведь нет - новость принесли рыбаки, которые сами вернулись ночью! - Да что же тут произошло?! Его слова подхватил ветер и унес куда-то в заросли сухих камышей, разметал по болоту. Это точно не Охотники. Они способны и на большие зверства, но под соусом "борьбы с колдовством". И, как ранее ведьмак и предполагал, они бы скорее притащили кирпичников в город и устроили показательную казнь на центральной площади. А уж точно не здесь. Да и как бы они сумели насадить тело практически на макушку тонкого молодого тополя, который высотой явно не меньше трех футов? Привезли из города сборную лестницу? Ну что за чушь?! По остовам глиняных стен и жидкой грязи зашебуршал мелкий надоедливый дождик, и мысли Вергена тут же потекли в ином направлении. Нужно принять решение: что он делает дальше? Пытается разобраться в этой ситуации или уносить ноги, пока то нечто, что вырезало деревню, не вернулось и не взялось за него? Где-то в стороне тоскливо взвыл то ли волк, то ли бродячая собака, и Верген решился нужно разобраться в том, что тут произошло. Это совершенно точно сделали не люди. А значит, это работа для ведьмака. Перехватив поводья покрепче, он пошел по улице, внимательно оглядываясь по сторонам и посматривая под ноги. В жидкой грязи отпечатались следы десятков ног. Были тут и следы лаптей, следы босых ног, следы подбитых подковками подошв и... Он замер, точно громом пораженный, и с его глаз словно спала пелена: вся центральная улица была в следах утопцев. Босые ноги и следы когтей - утопец! Вне всяких сомнений, тут было буквально нашествие этих тварей!!! Одним движением выхватив меч, он завертел головой, готовый к нападению с любой стороны. Но все было тихо, лишь дождь расходился все сильнее и сильнее. - А не найти ли нам укрытие? - Он сказал это в пустоту и вдруг заметил то, на что не обращал внимание до этого. Хижина. За околицей деревни стояла небольшая хижина, которая мало чем отличалась от хат кирпичников. Те же глиняные стены, крытая соломой крыша, крохотное слепое окошка и, кажется, выбитая дверь. Видимо, Охотники на колдуний полютовали и там, но из-за того, что хата стоит на отшибе, огонь до нее не добрался. Где-то на периферии сознания у него промелькнула мысль, что с этой хижиной связаны какие-то странные воспоминания, но... Но что это за воспоминания? Он старательно покопался в памяти. Кажется, в его первый визит сюда его хотели отправить на ночь в этот домик, но Тавра велела ему остаться в той хате, где ночевала сама... А может, он ошибся? Ведь за последние дни случилось столько всего, что он мог и забыть... Вскоре мертвая деревня осталась позади, а ведьмак торопливо шагнул в хату. Лошадь он привязал у самых дверей, чтобы, если что, была на виду. Сам же, осмотревшись, нахмурился. Хата явно была не жилой, но вместе с тем было ощущение, что тут кто-то появляется. На это указывали и угли в печи: остывшие, но довольно свежие. И висящий над ними массивный котел, и лежанка в углу... На гостевой дом это уж точно не тянет, да и... Череп. Ведьмак понял, пятится к выходу. В дальнем углу аккуратной пирамидкой были сложены черепа, которые внимательно следили за пришельцем пустыми глазницами. Дождь уже буквально грохотал, остервенело лупил по крыше и по глиняным стенам, и сквозь этот шум охотник вдруг услышал звук, который заставил его развернуться к дверному проему всем корпусом, а спустя миг и вовсе выскочить на улицу. Бормотание. Словно там, за пеленой тьмы и дождя, стояла обезумевшая старуха и бормотала что-то, причитала. Прислушавшись, он даже сумел разобрать отдельные слова и фразы: - Косточки мои... Хрум-хрум... Тяжко... Ням... Черепочек мой... Украл... Боль... Мои, мои! Уйди! У него внутри все опустилось. Подобные звуки издавали лишь несколько монстров, а тут, на болотах, круг и вовсе сужался. "Интересно, она пришла с кладбища или всегда тут обитала?" - эта мысль скользнула где-то на периферии сознания и там же пропала, потому что из серой пелены дождя появилась несуразная жутковатая фигура. Кладбищенская баба ковыляла, опираясь длинными руками о землю, и что-то громко причитала. Ведьмак знал, что эти твари обладают зачатками разума, но по большей части повторяют услышанные от кметов слова, вообще не понимая, что они значат. Баба не смотрела по сторонам, не отвлекалась на дождь и на первый взгляд не проявляла агрессии. И если бы не кобыла, которая почуяла монстра и захрипела, стала сдавать назад, то Вергену наверняка удалось бы отступить, не принимая бой. Однако проклятая животина спутала все планы и, в очередной раз всхрапнув, рванулась так, что оборвала повод и, не разбирая дороги, ломанулась в камыши. - Стой, тупая ты скотина! - Верген махнул рукой, напрасно пытаясь усмирить обезумевшую лошадь знаком, но это, кажется, только прибавило ей задора, и она еще быстрее заработала ногами, стараясь убраться подальше и от монстра, и от сумасшедшего хозяина. Чудище, стоило лошади начать ломиться сквозь кусты, мгновенно вскинулась, а после, истошно взвизгнув, бросилась вперед, стремясь достать ведьмака острыми когтями. Тот же, крутанув меч в руках и отбив выпад чудовища, отскочил подальше от стены дома, чтобы монстр, не приведи Божиня, не зажал его в дверном проеме или вовсе не загнал в дом. Баба не отступала, пусть дождь и скользкая грязь отчасти мешали ей. И ведьмак понимал, что что-то срочно нужно предпринимать, иначе этот танец не закончится ничем хорошим. Монстр теснил его, нападал, выкрикивая что-то нечленораздельное, но охотник вдруг понял, что болотная тварь лишь пытается оттеснить его от хижины. Поняв это, он, сложив пальцы в знак, резко двинул рукой вперед, словно отталкивая своего противника. Волна воздуха отбросила монстра, заставив его завизжать и рухнуть в грязь. Ведьмак, тут же подскочив к чудищу, занес было меч, но кладбищенская баба, взвыв, ужом вывернулась у него из-под ног и, не прекращая вопить, забежала в хижину, зашебуршалась там. Охотник с замиранием сердца слушал ее вопли, чувствуя, как у него на затылке начинают шевелиться волосы. - Ходит Он, собирает дань! Всех поест, пожреть, он в Топях Хозяин, его всё, его! Черепочки мои, черепочки! Идет! Идет! Он идет! "Он идет", - эхом отозвалось у него в голове и в ту же секунду ведьмак ощутил, что в деревню вошло... Нечто. Едва не выронив меч, он обернулся и посмотрел туда, где за тяжелой завесой ливня скрывалось то, что убило всех жителей деревни. Верген почти физически ощущал приближение чего-то... Огромного. Колоссального. Пугающего настолько, что слабели ноги и путались мысли. - Хата! В хате прятаться, в хате! С удивлением обернувшись, ведьмак увидел стоящую в дверном проеме кладбищенскую бабу. Миг - и она скрылась внутри хижины, вновь выкрикнула что-то. Невольно в голове у него всплыла сказка про то, как во время половодья звери спасались на одном бревне. А после, когда опасность миновала, хищники стали нападать на травоядных. Но кто сказал, что он "травоядный"? Не думая больше, Верген бросился к дому. И стоило ему сделать шаг за порог, как все звуки вдруг пропали, и деревня погрузилась в мертвую ватную тишину. Стих шум дождя, шорох капель по соломенной крыше, крики выпи в камышах и вой ветра. Всё, что нарушало эту гробовую тишину - это истеричные всхлипывания кладбищенской бабы, которая сжалась в углу, прикрыла уродливую башку лапищами и замерла. Шаг... Шаг... Шаг... Охотник слышал, как что-то большое ходит вокруг дома, вздыхает протяжно, но аура страха, что распространялась вокруг существа, была столь густой, что даже бывалый ведьмак не мог с ней справиться и заставить себя выглянуть на улицу. Не заставил его тронуться с места и истошный вопль: судя по всему, то, что расправилась с местными жителями, добралось и до лошади, которая застряла в камышах. Еще несколько мучительных секунд был слышен жалобный, почти человеческий крик, а потом вновь наступила тишина. - Что это? - этот вопрос сорвался с губ ведьмака, и он вовсе не ожидал, что получит на него ответ. Но кладбищенская баба, по-прежнему прикрывая голову руками, буркнула, скорее даже не отвечая, а выплескивая свой страх: - Топи Он ведает, пути знает! И по ту сторону видит, и по этой ходит! Ведает! Ведает! ОхрОнить от Него боле некому! Душеньки Он в топи забрал! Мяско! Вкусно! Черепочек, косточки!.. Охотник с трудом подавил приступ тошноты, но даже не шевельнулся. Кладбищенская баба ответила на его вопрос, но симпатии это к ней не прибавило. Однако появилась пища для размышлений. "Неужели ведьма и в самом деле сдерживало... Это"? - но не успела мысль оформиться в его голове, как страх вдруг пропал, словно его и не было, а в мир вернулись звуки. Кладбищенская баба зашевелилась было, но стоило ей повернуться к незваному гостю, как остро заточенная полоска стали лишила ее жизни, и к груде черепов в углу присоединился еще один: на этот раз не человеческий. На негнущихся ногах выйдя из хижины, Верген огляделся. Топкая глина у порога была утоптана так, словно тут пробежал целый табун утопцев. Однако никаких иных признаков присутствия этих тварей не было. Отойдя немного, он увидел останки своей кобылы и выругался едва слышно: от несчастной осталась лишь задняя часть, а голова и передние ноги пропали, точно их и не было. Седло оказалось безвозвратно испорчено, а пожитки из седельных сумок рассыпались по грязи. К счастью, одна из сумок, в которой был сундучок с эликсирами, уцелела, что немного подняло ведьмаку настроение. Однако, когда он вынул нож, собираясь срезать с туши пару кусков мяса, то тут же передумал: запах. Лошадь погибла десять минут назад, но от нее уже начал идти запах, словно она пролежала в болоте пару дней точно. Это вновь заставило его растеряться. Он охотился за монстрами уже много лет, и все эти годы в его жизни не случалось ничего интереснее стрыги и риггера на помойке. Но сейчас... Сейчас ему казалось, что его затягивает в водоворот, из которого он сам выбраться не сможет. И то самое чувство, та самая интуиция, на которую он уповал все это время, сейчас подсказывала ему один единственно правильны выход: бежать. Уносить отсюда ноги, пока этот неведомый монстр не вернулся! ...А монстр ли? Или действительно древнее божество, которое всегда обитало в глубине бескрайних болот?.. Помотав головой, он постарался собраться. Ночевать в деревне смертельно опасно. Даже если не появится эта тварь, то пресловутые утопцы придут обязательно! А всю ночь махать мечом - то еще удовольствие. Но прежде, чем покинуть эти места, еще нужно проверить хижину ведьмы. Ведь за этим он сюда и придел - в поисках ответов! Решив так, Верген зашагал обратно в деревню, стараясь не обращать внимания на тела на деревьях и въедливый запах мертвечины. Он и сам не знал, что хочет найти в той хижине, где обитала ведьма, но взглянуть на нее он был обязан! Впрочем, смотреть там и в самом деле оказалось не на что: растрескавшиеся от жара глиняные стены, сгоревшая домашняя утварь, остов крыши и просевший пол. Потоптавшись по вымоченным дождем доскам, ведьмак даже приподнял парочку из них, отыскивая вход в погреб, но ничего не нашел. Правда, он обратил внимание, что на доски был нанесен странный рисунок, состоящий из множества каверн и порезов. Однако ни на стандартные магические символы, ни на пентаграммы этот рисунок не был похож. Ведьмак не мог узнать ни одной руны, хотя поверхностно был знаком даже со старо-эльфийским языком. А потому он никак не мог уловить смысл, который ведьма закладывала в эту странную клинопись. Но больше, чем эти странные руны, его интересовало отсутствие портала. Ведьма, будучи магичкой, без труда могла распахнуть свой портал, однако выход был в том подземелье, на болота. И в то же время его, ведьмака, вместе с трупом несчастного Редека выкинуло не в деревню кирпичников, а аж на Вызимское кладбище. Как такое возможно? Ведьма мгновенно перенаправила вектор портала? Но это абсурд! Или это портал без указания выхода? Но ведь она и сама им пользовалась! Да и потом, на кладбище нет никаких порталов... Или есть? Ведьмак задумался. Вызима, как и все крупные человеческие города, была построена на руинах эльфийских дворцов. И, быть может, на кладбище попали куски арки портала? Сделали из них оградку, положим. Но остаточная магия в камнях сработала... И тут же он себя оборвал: ну что за чушь ты несешь?! Какая остаточная магия? Ее бы не хватило, чтобы открыть стабильный портал! Нет, конечно, хорошо было бы проверить, но... Но в город ему теперь путь заказан. Однако есть еще то самое подземелье, где и расположен портал! Может, стоит туда вернуться? Возможно, именно там и скрываются ответы. Но идти ночью, через болота... Хотя, где наша не пропадала? Лошадь он уже потерял, больше ему терять нечего... Кроме своей жизни. Нужно было принимать решение. Возвращаться на пристань не хотелось. Словно что-то не пускало его туда, а здравый смысл подсказывал, что лодочника там нет, а сидеть возле воды ночью не только холодно, но еще и опасно. О том, чтобы оставаться в деревне, и речи не может быть! А потому - хватит мяться. Пора уносить ноги. Еще раз с сожалением оглянувшись на камыши, где лежали останки несчастной кобылы, он развернулся и решительно зашагал прочь. Тяжелая сумка оттягивала плечо, но ведьмак не спешил. До утра далеко, так что можно не надрываться. Выйдя из деревни, он, припомнив, как они шли с Таврой, прикинул маршрут. Лучше всего не лезть напролом, а пойти мимо ям, где обжигали кирпичи, а после выйти к святилищу Мелитэле. А уже от него идти в сторону друидской рощи. Болота меж тем жили своей жизнью. В топях что-то хлюпало, протяжно вздыхало, в зарослях прошлогоднего камыша мелькали зеленоватые огоньки, а ветер приносил далекий вой и страшные крики. Но ни один из этих звуков не пугал Вергена. Вздохи и шлепки по воде - выход болотных газов. Огоньки - тот же самый газ, ничего страшного. Вой? Собаки или волки. Но слишком далеко, так что можно не опасаться. Ну а жуткие крики - всего лишь ночные птицы. А вот если бы послышались осторожные шаги, невнятные голоса или разрывающий душу детский плач, то стоит обнажать меч - опасность близко! Однако едва только он ощутил некое спокойствие, как тут же одернул себя: нельзя расслабляться! Неизвестно, что бродит по деревне, и не пойдет ли это нечто за ним! Так что - соберись! Осторожно ступая по тропе, ведьмак, чтобы отвлечься, начал перебирать в памяти всех известных ему монстров. Его не смущали габариты чудища, не смущала навеваемая им жуть - многие твари были способны на подобное. Вспомнить даже того высшего вампира. Однако существо, одно присутствие которого заставляло бы плоть гнить буквально на глазах, было ему неизвестно. Да и поведение кладбищенской бабы настораживало. Обычно монстры не боятся других монстров. А эта же готова была под землю зарыться, лишь бы не встречаться с этим существом. И ее слова о том, что от этого монстра можно скрыться в доме... Впереди показались огоньки, и ведьмаку стало чуть легче. Почему-то коптилочки у святилища Мелитэле никогда не гасли. Ему не хотелось ударяться в мистицизм, потому что он знал, что их просто поддерживают и местные, и приезжающие сюда люди, но иногда ему казалось, что это место окружает некая аура покоя и безопасности. Трехликая Богиня взирала на него с практически материнской заботой, и Верген, невольно сотворив у груди обережный знак, отвернулся, всматриваясь в сумерки топей. Дальше будет труднее. Тропа пойдет по более опасным местам. Но ничего, с ним верный меч, а значит, все будет хорошо.