Перо Жар-птицы и молодильные яблоки

Когда это было, не помню я. Где это было не ведаю. Только дед мой рассказывал сказку эту.Не могу и от вас утаивать её, родимые. Мы столько тропок истоптали вместе. Не все были светлыми. Не все — тёмными.А какой будет эта? Только предстоит узнать. Запаситесь терпением и помните об осторожности. Тёмный лес легко впускает к себе во владения, да с неохотой расстаётся с гостями. 

🧶🧶🧶

Наше приключение, как и многие другие, началось с убаюкивающей тишины, нарушаемой разве что материнским голосом. Могучие богатыри, сражающиеся с трёхголовыми чудищами. Прекрасные девицы, побеждающие врагов хитростью. И волшебные предметы. Крупица за крупицей истории проникали в сердца двух мальчиков. С горящими глазами они ловили каждое слово. Пока в один ясный день слов сталось недостаточно. Осиротевшие, но не утратившие веру в чудеса, Павел и Алёша отправились туда — не знаю куда, отыскать то — не знаю что.  Сейчас всего и не упомнишь. По отрывкам собиралась легенда эта. Ежели где здравый смысл затеряется, уж не серчайте. Кхм, ну что ж, слушайте, родимые: Там, где Солнце касается верхушек деревьев,  И от глади прозрачной не отвести глаз,  Всех недугов секрет, и невзгод повседневья — Притаился во тьме наш сумрачный сказ. Не пугали двух братьев ни морозы, ни жар, Об одном лишь болела головушка — Разыскать чудеса и унять тот пожар, Что взрастила в сердцах мила матушка. Долго ли коротко, ночью ли днём, Манило перо своей тайною. Но послушай, дружок, не сыщешь его, Коли…. М-да, староват я стал для рифмы причудливой. Чудится мне, что ежели продолжить так, то множество глупостей и слов каверзных изо рта моего повылетают.  На чём мы остановились? Ах, точно! Значится, дело было так. Когда ступила наша ребятня за край земли, открылся им сад красоты невиданной. На залитой солнцем траве, что сверкала, точно малахит, высились яблоньки. Наливные плоды так и манили. Зазывали счастливых путников ощутить на языке сладковатый освежающий вкус. А если чуть дальше пройти, можно выйти к чёрному озеру. Застыла его гладь, подобно мёртвому зеркалу. Однако не увидеть в нём отражение и не занырнуть в охлаждающую прохладу, ежели в теле хоть капля жизни теплится.  Обманчивая приветливость сада диковинного вскружила Алёше голову. Погнался мальчишка за бабочкой желтокрылой, позабыв наказ старшего брата.  Как чуял Павел, что дурманом место пропитано. Уж слишком всё ярко. Слишком приторно. Слишком хорошо. Поздно заметил он, что исчезла светлая головушка брата. Бросился на поиски, а когда нашёл…   По-разному говаривали, что же случилось с Алёшей. Любители языком почесать утверждали, что Павел брата погубил. Дескать нашли они тогда вещицу редкую и волшебную — перо Жар-птицы. Вот вы удивитесь, мол, откуда ж ему там взяться? Дак всякий раньше знал: где яблоньки молодильные растут, там и огонь по ночам полыхает.Конечно, не всякому дано это место отыскать. Но на свою беду мальчишки сумели. Вот только клевета это всё. Любил Павел Алёшу. Заботился, как только отец или мать могут заботиться.   Загрыз Алёшу зверь пакостный, зверь опасный. Врыколаком звался. Разума с желудок, зато силушки — и тридцать три богатыря не сладят. Служил Врыколак колдуну одному. Держал тот его за вместо ручного зверька, а раз в сезон отпускал на волю: жажду крови утолить. Коли на Кощея подумали, то оставьте эту мысль. Не Кощей это. Не гремели ещё его цепи в Тридевятом.   Смотрел Павел на изуродованное тело брата. Смотрел и чувствовал, словно небо обрушилось на голову, а земля разверзлась и стала засасывать в каменистые объятия. Одна кровинушка у него на свете была, а он и ту не сберёг. Но куда ярче одиночества, был гнев. Хотел Павел взглянуть в лицо красное, да в глаза жёлтые. Вырвать зубы кривые. Вынуть кости из тела и запихнуть каждую в горло проклятое.  И всё же не был Павел сильным богатырём или хитрым, как Кощей. Был он ребёнком. Напуганным и растерянным. Долго стоял он над захоронением брата, под сенью самой пышной яблоньки. Ветер кружил разноцветные листья, усеивая всё кругом. То тут, то там падали алые плоды. И точно такая же алая кровушка стекала по белым пальцам Павла. Копал наш молодец голыми руками, не жалея ни сил ни плоти. Что замолчал вдруг? Стыдно признаваться, но продолженьице-то я позабыл…  Эх, дурак старый! 

🧶🧶🧶

Зябко стало? Понимаю. На дне болотном никогда жары особой не бывало, не бывает и не будет. Вот вы невзначай спросите: «Точно на том самом болоте мы?». На том самом, милые. А почему света больше, тины меньше — дело ясное.С той поры, как стала Кикимора на пару с Водяным в замке хозяйничать, многое поменялось. Не давала Кикиморушка царю болотному спуску: ежели завидит, как тот невест-лягушек донимает, тотчас же начинала словом крепким бранить али подзатыльников отвешивать; каждую ночь лично проверяла, чтобы пескари и щуки вычищали ил да стены чёрные натирали. И это всё цветочки. Песчинка среди всего, что теперь на болоте принято. Ходил наш друг скользкий раздутый от гнева, однако слова поперёк сказать не смел. Имела Кикимора над ним управу. С какой стороны ни погляди, а положеньице-то не из завидных. И даже Баба-Яга не способна была ему помочь. Куда уж тут против самого Кощея? Разве ж сдюжишь? А то, что в дружбе Кикимора с ним, Водяной понял сразу. Да и кто ещё мог убить Василису и наделить силой? И хоть трижды её путь к власти был подлым, против законов древних ничего не попишешь. Эх, ну и на кой он когда-то согласился утопить её? Жил бы себе поживал, с невестами миловался бы да воду нечистым из леса сбывал. А теперь со всем вышеперечисленным туго стало. Ни поцелуйчика, ни слова милого и ровно три капли в каждый сезон! «Живой была мигерой, а как померла, дюже невыносимой сделалась!», — жаловался царь болотный Яге. Но та лишь хмыкала, да призывала его искать способы, как с Кикиморой примириться. Долго Водяной взад-вперёд ходил перед дверями в зал тронный. Скрипел зубами, представляя, как хорошо сидится проклятой на ЕГО троне. — Сестрица моя мёртвая, я тут к тебе… — растерялся царь, никого не обнаружив. Несколько раз оглядел помещение отвратительно-светлое, но так никто не появился. Чуяла душенька: неладное творится. Обычно ж перед уходом Кикимора всегда приказы отдавала, а тут тишина. Неужто сгинула? Однако помыслам желанным не суждено было сбыться. Во всю мощь неслись к нему фамильяры, писком высоким заливаясь. Шикнул Водяной на пиявок: тараторили они так, что не разобрать ничего. Лишь по обрывкам догадался, что отправилась Кикимора на важное задание. — Мы ей говорим: «Уж шибко властная ты, девка!». А она в ответ лишь отмахивается. Мы ей тогда: « С такими амбициями только к Кощею в замок — жить да над златом чахнуть». А она ехидно так: «А что, много у него злата?». Залилась Пия, самая крупная и отвратительная на вид, горькими слезами. Жалко ей было хозяина любимого, да и себя заодно. Сделала из них Кикимора ручных щенков, тех самых, что противно хвостиком виляют да глаза с блюдце строят. Явка, прыткая и хитрая, сочувственно повертелась вокруг сестры и продолжила жаловаться: — Ах, какое же чёрное у неё сердце, хозяин! Не говорит она, но мы-то видим: мало ей нашего болота. Не по её рот каравай этот. Долго ещё в самых ярких красках перечисляли Пия и Явка недостатки Василисины. Но мы с вами, пожалуй, заострим внимание вот на чём: «… сказала, что нужно ей отыскать кое-что важное. Кое-что редкое, чего уже давно не видывали в Тридевятом и Тёмном лесу».  Любопытно, что за вещица понадобилась Кикиморе? А может и вовсе, догадалися уже? Водяному знать не суждено. А вот мы — другое дело.

🧶🧶🧶

Всё выше и выше над водами болотными показывалась зелёная макушка. Блестела мертвецки-серая кожа в предрассветных касаниях солнышка ясного. Стрекотали кузнечики, ухали совы, шелестели камыши — текла жизнь своим чередом, и не ведал сонный лес, какие тайны новые затевала Кикимора и Кощей. Так-так, отойдём немного в сторону, пропустим клыкастое чудо-восьмилапое, чудо-шестиглазое. Быстро-быстро перебирала лапками фамильяр Кикиморин. Спешила Суета к хозяйке: весть добрую до ушей довести. Однако ж обо всём позабыла, завидев блеклый румянец на щеках Кикиморы. Да и паутинки в волосах совсем мало было. —Батюшки! — заохала Суета, обхватив лицо Кикиморо передними лапками и давай туда-сюда вертеть. — Батюшки! Срочно бледности добавить. Срочно! — Потом, милая. Потом. Лучше скажи, сделала ли то, о чём просила я? Поворчала паучиха, сетуя на непредусмотрительность хозяйки. Совсем не помышляла о репутации своей. А ведь репутация в Тёмном лесу всегда вперёд твоих действий бежит. Да делать нечего — рассказала то, ради чего беспрестанно плела паутины ночи напролёт, навещала других пауков, да следила за нечистью местной. — Слыхала я, как напевала Баба-яга у Лешего в хижине песню одну. Да песня-то непростая. Про пёрышко, — шепотом добавила паучиха. Пока четыре глаза кругом осматривались, два оставшихся ни на миг не отпускали лицо Кикиморы. Хмурила та брови: размышляла как поступить. Нельзя было просто так явиться к ведьме лесной и потребовать ответов. Но и долг Кощею не могла она не выплатить. Подумала-подумала да решила. — Веди меня, Суета, к Избушке-на курьих ножках.

🧶🧶🧶

Всё извилистее заворачивалась тропка. Гуще становилась чаща. Тянулись верхушки деревьев друг к дружке, превращая Тёмный лес в поистине тёмное местечко. Я страху то особо не испытываю, да и вы его не выказывайте. Не забывайте, рядом с Кикиморой ступаем. Она ведь не только владычица болот, но и коли уж на то пошло — Премудрая. Хрясть. Хруст. Шкварк. Звуки проклятые со всех сторон кусаются. Но ступала Василиса размеренно, не чураясь жителей местных. Даже ворон костлявый её не страшил. А может, не разглядела как следует. Быстро птица чудная с ветки вспорхнула и в небо взмыла. Замерла Кикимора. Прищурилась.Пригляделась и Суета. Ей ведь с хозяйской макушки виднее. Там, под широким-широким стволом, лежал молодец. Шаг. Ещё один. И вот предстал пред нами на вид ни то княжич, ни то ряженный крестьянин. Ноги длиннющие, плечи покатые. Чернявый, в царский алый облачённый. И всё бы ничего, если б только живым был. Закрытыми оставались глаза его. Да и будто не дышал. — Помер, — сухо подметила Суета. — Не бывают мёртвые люди красивыми такими. А на нежить не похож, — в тон ей ответила Кикимора. Поёрзала паучиха, а когда наконец отыскала нужную травинку в волосах Кикиморы, оттолкнулась и вмиг очутилась на теле молодца. Что-то странное было в нём, а вот что именно понять Суета не могла.Приблизилась она к белому, точно снег, лицу и давай водить по нему пушистым кончиком травки. Долго оставался молодец невозмутимым, решили уж, что и впрямь помер, пока не заметила Кикимора, что сморщился нос острый. Чихнул незнакомец беззвучно, а потом как подскочит. Как давай озираться кругом. С дикими глазами таращился на огромную паучиху и жуткую девицу перед собой. — Ишь какой прыткий, — проворчала Суета и мигом очутилася на плече хозяйки. Услыхав, что паучиха говорить умеет, замер молодец да по струнке выпрямился. Тряслись губы алые, дрожали пальцы изящные. «Стало быть глубок его страх», — решила Кикимора и сжалилась над смертным. Отступила немного взад, а ладони вперёд выставила. — Нет у меня меча в руках, молодец. А на когти не гляди, не пущу я их против тебя. Отмер незнакомец, но взгляд по-прежнему недоверчивым оставался. Не терял он бдительности, что порадовало нашу Премудрую Кикиморушку. — Как звать-величать тебя, молодец? Чудным он вам может показаться. Стоит себе, нервно кончик косы длинной теребит, да глаза всё опускает. Но и в ситуации он необычной оказался. Сами посудите, спали вы, спали, а тут бац — и нагрянула к вам на опушку нечисть во всей красе. А? Какого? Как поступили бы в первую очередь? — Язык что ли проглотил? — Не дави на него, Суета, — одёрнула фамильяра хозяйка болот. — Иди-ка осмотрись пока. — Батюшки! Что бы я оставила девицу, пускай и мёртвую, наедине с молодцом? Ты, чай, не ударилась головушкой? Али пример с Водяным ничему не научил? Вновь обхватила Суета личико хозяйки и давай горячо шептать. — Да ты погляди на него: ни рыба, ни мясо. Вот только сердцем чую, что прикидывается дурачком. От таких жди беды. Однако ж не только любовью к власти славилась Кикимора, но и упрямством. В своё время не сломили его ни угрозы Водяного, ни страх смерти — где уж тут беспокойству Суеты тягаться. Ну а мы, давайте подойдём чуть ближе. Юлила Суета: не был похож молодец на дурака. Боязливый, с пунцовыми щеками и робкой улыбкой. Да-да, улыбнулся чудак, завидев, что прошла Кикимора мимо и села под сенью деревца крепкого. С осторожностью мыши, опасающейся кота, сел молодец рядом, коснулся чужой холодной ладони и вывел пальцами «В-Л-А-Д-И-М-И-Р». Нахмурилась Василиса с закрытыми глазами, а когда открыла— понятливо качнула головой. Не мог молодец говорить, оттого и боялся, должно быть. Мол, ежели не ответит на вопросы, то ждут его муки страшные, смерть ужасная. — Что привело тебя в Тёмный лес? Не гуляют здесь местные по доброй воле. Владимир замешкался с ответом, но потом вновь с молчаливого согласия принялся выписывать слова. «Сестра». «Болезнь». «Помочь». «Способ». Призадумалась Кикимора: уж не Кощея ли Владимир пришёл искать? Или в отчаянии он, либо слишком глуп и ленив, чтобы иной путь отыскать. Но не похож он был ни на то, ни на другое. Горели в глазах тёмных незатуманенный разум да жажда знаний. Хорошо она знала огонь этот. Сама наблюдала, когда в зеркало гляделась. — Напрасно думаешь, что загаданное желание решит проблемы твои. Склонил Владимир голову набок, так чтобы пряди густые глаза закрыли, и спросил: «Злодей?». Выдохнула Кикимора и улыбнулась. Мало в ней хорошего от людского осталось, а плохого напротив больше стало. Просыпалась она вместе с гордыней, трапезничала с желанием загубить чью-нибудь душу, а засыпала с жаждой власти рука об руку. Но одно знала наверняка — не Кощей причина её перемен, а она сама. — Разве заставляет он людей искать себя? Сами бегут к Кощею, будто пчёлы на цветки. Исполняет он их просьбы, но ведь у всего есть цена. Согласен, Владимир? Не уверен, заметила ли наша болотная царица, но всего на миг предстал перед нами далеко не-Владимир-дурак. Держите ухо востро, друзья.

🧶🧶🧶

Чем больше узнавала Кикимора, тем пуще сомневалась, что правильно поступала. Не следовало ей с собой брать молодца-немого. Не место ему в чаще колдовской, среди тропок дремучих и воздуха чахоточного. Однако ж тверда была воля Владимира, не желал он леса покидать, покуда не найдёт способа выручить сестрицу.  Кто-то скажет, что поглупела наша Премудрая, коли с человеком водится. Кто-то решит, что размякла душа чёрная, с живым вновь повстречавшись. Может оно и так. Так разве плохо это?  — А точно так говорить надо? Владимир кивнул. — Хорошо, — поднесла Кикимора ладошки ко рту и что есть духу прокричала: — Избушка-избушка, встать к лесу задом, да к нам передом! —Ну-у, чего разорались? Всех в округе распугали. Зачем пришли? Завела Кикимора молодца себе за спину и тихонько шепнула: «Ты не бойся, Владимир. Не дам тебя в обиду». Растянул молодец губы в невинном жесте и порывисто обхватил ледяную ладошку. Скажете: « Это чтоб в случае чего, сразу же написать что-нибудь».Так-то оно так, но сдаётся мне и другие причины имелись. Постучала Яга ногой по косяку дверному. Согнула Избушка лапы курьи. Отошла наша ведьма на приличный шаг и рукой костлявой махнула: — Проходите, коли уж пришли. Соскучились по жилищу Ягуши? Коли так, взбирайтесь побыстрее. Вон, избушка уже подымается!

🧶🧶🧶

Никогда не было в избе Яги тихо: то мыши скребутся, то варево колдовское булькает; тут шелест веников сухих, там стук костяной ноги. Нарочно медленно ступала Баба-яга, жути нагоняя. Вздрагивал наш Владимир всякий раз, когда оборачивалась она на него. А оборачивалась она часто. Свободной рукой зажимал молодец нос: мало ли какого морока можно подхватить, вдохнув запах душистый? Вертел он головой, словно запомнить пытался, где какие-колбочки да котелки стоят. А когда добрались они до стола, пнями окруженного, замер в нерешительности. Но почувствовав, как легонько сжали его руку, сел. Сгустился воздух вокруг ведьмы и хозяйки болотной. Разглядывали друг друга девицы с интересом и с особой настороженностью. Но солнце-ясное уж к зениту стремилось. Полно дел было у Яги. А потому, указав подбородком иссохшим в сторону молодца, заговорила первой: — По стопам брата названного пошла али полдничать им собралась? Рассмеялась Кикимора, да так холодно, что пришлось Избе с ноги на ногу переступить, дабы согреться чутка. — Не жених он. И не еда. Закряхтела Яга, никак не могла положение выбрать, чтоб поудобнее сесть, а когда, наконец, умостилась, велела притихшему Владимиру разлить всем чай. Трусило молодца всего, чуть не пролил кипяток, когда занёс он котелок над чашкой Яги. Пожевала ведьма губу, да опять давай расспрашивать: — Ежели так, чаво шуганный такой? — А ты в зеркало на нас посмотри. Сразу всё по местам станет, — ответила Кикимора, не ведая, что зеркальце всегда истинный облик показывает. Не старуха отразилась бы в нём, а красна девица коей, раньше Яга была. Не успел Владимир котелок из рук выпустить, как дала ему ведьма новый наказ. Велела целую корзину мухоморов очистить: шляпки в одну сторону, а ножки на мелкие кольца порезать, да чтоб все одного размера были. Махнула Кикимора головой, дескать сделай, как велит, и чуть пригубила ягодного варева. Всю дорогу думала Премудрая, как бы ей осторожно выведать о пёрышке из песни, но ничего путного в голову не приходило.И ежели такое происходит, то выход только один быть может — плывите по течению, друзья, но никак не против! — Взрослая ты девка, а в дочки-матери не наигралась. Но уж коли Кощей не возражает, то и мне сказать нечего. Удивилась Кикимора, но виду не показала. Чуть ближе подалась навстречу ведьме и, сверкнув глазами, молвила: — А он-то каким боком здесь пробежал? — Полно тебе, Кикимора. Сейчас разве что черви в лесу про вас не шепчутся. И то, потому, что рта у них нет. — Послушай, Яга… — Прервали её речь на полуслове. Обернулась хозяйка болотная, поглядеть, что за шум такой. Обернёмся-ка и мы. Что ж, ничего шибко интересного. Нерадивый наш молодец уронил ножечек. И как вовремя! Передумала Кикимора опровергать слухи о дружбе с чародеем лесным. Прикинула Премудрая преимущества. А таких немало было. — Вот что, негоже нам твоим гостеприимством пользоваться. Ответь на вопрос один, да мы пойдём. Долго гадала Яга, зачем понадобился Кикиморе старый сказ о двух братьях. Да-да, тот самый, в котором конец я позабыл. И так старая на историю поглядела и эдак. Но коли выпрашивала Кикимора, значит, крылось в этом что-то. А чтобы что-то не пригодилось в чём-то, отправила Яга нашу хозяйку болот к Баюну. Историй много он знавал. Не больше меня, разумеется. Но и не меньше. Не стала Кикимора спорить, хоть и поняла, во что ведьма ввязать её захотела. В детстве матушка часто Баюна упоминала. Великим сказочником он прослыл. Пряные слова его любого искусят, да заставят возжелать всё новой и новой сказки. А они у него, поверьте, не заканчиваются. И даже нечисти трудно с ним совладать. Поклонилась хозяйка болот, поблагодарила за приём радушный и первой покинула Избушку. Замешкался наш молодец на пороге. А как ногу поднял, чтоб переступить за него, застыл. Остановил его взгляд колдовской. Спиной чувствовал, как ворожила над ним Яга. «А чего ворожила-то?», — скажете. Точно не отвечу, но сдаётся мне, пыталась скинуть с него одёжку. Нет-нет, не подумайте, не поразглядывать ей его захотелось, а истинное лицо увидать. Показалось Яге, что скрывал Владимир настоящего себя. Однако времечко бежало, а ничего не происходило. А когда уж Кикимора друга нового закликала, пришлось ведьме отступить.

🧶🧶🧶

Отыскать Баюна — дело нехитрое. А вот умаслить его на нужный рассказ… Не было у Кикиморы времени по дебрям словесным плутать. Истекал срок долга её. Но то ли денёк сегодня отличный, то ли ещё что — встретилась на пути Владимира и Кикиморы одна из Ягушиных дочурок. Да-да, та, что самая бойкая. — Ну вот, говорила я Алёне — врут люди, что к беде с левой ноги вставать. Она-то меня к кому надо и привела! Словно солнечный зайчик осветила Людмила поляну присутствием своим. Однако хоть и выглядела она по-людски, не спешил Владимир показываться. Едва-едва выглядывал из-за плеча Кикиморы. — Батюшки! Добралась-таки до нашего леса мода на несколько голов. Ну, Горыныч! Ну, проклятый! Хмыкнула хозяйка болот, молвить ответ уж хотела, да разглядела средь веток послание тайное. Наказала героям нашим на месте оставаться, ничего дурного не делать. Сжался Владимир, голову опустил. Колени-то ведь безопаснее разглядывать, чем нежить. ­ — Да ты не боись, голова. Не кусаюсь я, — оскалилась девица, зубы острые обнажив. Подкралась к молодцу, ущипнула за бок да игриво добавила: — Ежели сам только не попросишь. Отскочил от Людмилы молодец, замотал руками, а девица только пуще разошлась. Вздумалось ей посмущать чудака, глядишь и думы тяжёлые бы прошли. Да вернулась на опушку Кикимора. Шла гордо, да так изящно, что перехватило у Людмилы дыхание. А когда заговорила та, то и вовсе показалось ей, что наложила хозяйка болот чары окаянные. — Знаю, что нужно тебе, Людмила. Подскажу, где Кощея искать, коли окажешь услугу одну. — Откуда?! — ахнула Людмила, а затем чуть грубее спросила. — Что ещё за услугу? Оживился вдруг Владимир, да кроме нас с вами не заметил никто. Ближе шагнул молодец. Любопытно ему стало про Кощея-то послушать. Долго сомневалась Людмила, соглашаться на обмен али нет. Но выбора то особого не было. Вопрос жизни и смерти касался, не поможет ей никто кроме Кощея. Зажмурилась девица и быстро-быстро выдохнула секрет Баюна. Сдержала Кикимора слово своё и поведала, где чародея искать: — Завтра, на закате, ступай по тропинке, что от болота вправо идёт. Ступай прямо, пока не наткнёшься на выручай-камень. Там будет ждать тебя подсказка. Коли разгадаешь её, встретишься с Кощеем.

🧶🧶🧶

Долго шли герои наши. Полна Кикимора силушек, да вот молодец подустал. Было решено привал сделать. Сидели-сидели на травушке колючей, средь веток кривых да елей нахохленных. И вот набрался Владимир смелости, начертил на коже ледяной вопрос: «Соврала?». — Не соврала. Подумал-подумал молодец и опять спросил: «С чего ему там быть?». Усмехнулась хозяйка болот, заглянула в глаза чёрные и хитро-хитро одними губами произнесла: «Секрет». Понимаю друзья, туманно всё как-то. Многое скрывает Кикимора. Но мы с вами ребята упорные! Разберёмся ведь в чём дело, правда? Вы пока с дочкой Яги и Владимиром стояли, я отправился вслед за Кикиморушкой. Там, в чаще лесной, встретилась она с Суетой. Она-то и поведала, где Баюн обитает, и что надобно Людмиле. А когда назад наша девица возвращалась, заметила-таки птицу необычную. Ворона костлявого ведь помните? Всё чаще стал следовать за нами. Странно, не находите? Вот и Кикимора так рассудила. А дальше то что? А дальше, только ждать. Ждать. Слушать. По сторонам смотреть. Заговорились с вами! Героев-то и след простыл. Айда вперёд, ещё успеем нагнать.

🧶🧶🧶

Облюбовал Баюн местечко одно. «Пещерой Эха» кликают. Ну знаете, это когда вы кричите: « Э-ге-гей!», а вам в ответ — « гей-гей-гей…». Чудно и неприятно. Но Баюну нравилось. Бывало, подожжёт дурман-траву и давай песнями неприличными раскидываться. А пещерка-то ему в ответ ещё чего похлеще. Мурчание его на всю округу разносилось. Лежало пушистое чудо на спине, мяту жевало, на бабочек иногда поглядывало. Сразу почуял фамильяр гостей: сел на пенёк и давай ус на коготь наматывать. Поклонилась Кикимора коту. Поздоровалась: — Здравствуй, Баюн, чудес-знаток и историй сказитель. Жёлтые глазки цепко прошлись сперва по Кикиморе, а потом и по молодцу. Вдохнул кот дыма поглубже, заурчал довольно и наконец ответил. — Здравствуй, хозяйка болот. Здравствуй и ты, до-мур-брый, друг. Чайку? Ягод? Слыхали ли про волчьи ягоды? Давно это дело было. Жил-был в Тёмном лесу волк один… М-да, друзья. Ежели завёл Баюн шарманку, то его уж и не остановить. Долго мог он рассказывать, ни на дыхание, ни на отдых не прерываясь. Так и сейчас. Дошёл Баюн уж до момента, когда спасался волк бегством от девочки одной, как вдруг, не поверите, но так и было — замолчал! Ушки его подрагивали. Хвост туда-сюда заплясал. Усы задрожали. Как завороженный следил Баюн за порхающими движениями рук: гладила Кикимора крошечную мышку. Да мышку непростую, а золотую. Покрутила хозяйка болот что-то за спиной её, и тотчас же заплясала мышка и тоненько-тоненько запела. Я — мышка-норушка,  Краса и хохотушка. Хвостиком махну — Яичко разобью. — Быть не мур-р-жет! — светились глаза Баюна предательской алчностью. Давно собирал котик вещицы редкостные, те, что прямиком из сказок его сбежали. — Всё, что хочешь проси, Кикимора, но отдай мне мышку. Как зеницу ока беречь буду! Что ж, какой бы извилистой дорогой вы нм ступали, но коли суждено чему-то случиться, то случится оно. Так и нам с вами суждено узнать окончание истории про Алёшу и Павла.

🧶🧶🧶

Стоял Павел на водной глади, точно на зеркале, и выжидал. Уж ночь наступила, а Врыколак всё не появлялся. Как вдруг похолодело. Травушка почернела. Показалась морда страшная из кустов. Долго водил зверь носом приплюснутым, пока не распознал запах крови. Обтянутое серой кожей тело направилось к деревцу, той самой яблоньке, возле которой покоился братец Павла. Усыпана была земля яблоками, что ещё алее стали. Нарочно обмазал их в своей крови Павел. С холодом наблюдал наш молодец, как зверь набивает брюхо. А когда, раздулось оно, что ещё немного и лопнет, засвистел Павел во всю мощь. Зарычал зверь со злобой лютой. Затуманила безудержная жажда взгляд. Сорвался с места Врыколак и побежал к озеру. Коли стёрлось из памяти — напомню. Ежели ты живой, то не потонешь в озере, а сможешь ходить по нему и даже плясать. Но коли мёртвый, утянут воды мутные на дно. И не всплыть тебе больше никогда.  «Обманщик, — упрекнёте меня. — Врыколак ведь нечисть. Мёртвый стало быть, а по воде вон как бежит, только пятки сверкают». Так всё, родимые, так. Вот только дело в том, что отведало чудище яблочек-молодильных. Славятся они тем, что оживлять могут. Только с Врыколаком всё сложнее будет. Хоть сотню таких яблок отведает, а до конца ему не исцелиться.  Видите? И половины не пробежал, а уже потихоньку вязнет. Оттого и скулит ещё злее. Однако ж не спешите праздновать победу Павла.Приглядитесь… Не обманывают вас глаза, тонет наш смекалистый мальчишка. Слишком много крови из него вытекло. Каплю за каплей растратил свою жизнь. 

🧶🧶🧶

Не понимала Кикимора, как эта сказка должна была ей помочь отыскать Жар-птицу, однако перебивать не спешила. В конце всегда правда таилась. — Умер бы Павел, без сомнений. Но коли уж сад отыскал, то и сгинуть не для него. Это было бы настоящим мур-стройством. Моим так точно. Всё глубже погружался Павел в озеро. Глаза его закрылись. Как вдруг тьма обернулась светом. Стало ему горячо-горячо. Будто сунули его голышом в костёр… — Ну, что дальше было? — нетерпеливо спросила Кикимора. — Хвост. Огненный и прекрасный. Сомневалась Премудрая, что про нужный ей хвост, с пером волшебным, шла речь. Заметил это Баюн, глазки сощурил, ногу на ногу закинул и произнёс: «Кто не верит — пусть проверит». 

🧶🧶🧶

Каждая сказка заканчивается по-своему. «Жили они долго и счастливо»;  «Женился он на Василисе-царевне..;  «Вернулися домой, зажили еще лучше»; Но бывает и так, что сказка просто заканчивается. «всё, КОНЕЦ». Но нашая — с вами — ещё не рассказана. Что такого умеет Жар-птица? Зачем Людмиле понадобился Кощей? Вопросов больше, чем зубов у Баюна. Попейте пока чайку, медком закусите. А как закончите, возвращайтесь обратно — в любимое Тридевятое. В любимый Тёмный лес.