Глава I. Винтерфелл. Часть 1

Ты очень добрая. Когда-нибудь тебя это убьёт.

© Сандор Клиган.

      Сандор фыркнул, разглядев вдалеке — почти на горизонте — мрачную груду серого камня, из которой поднимался пар, кружась над стенами замка. Башни и стены, что менестрели непременно назвали бы величественными, торчали над лесом, словно древний великан вонзил их прямо в землю.       Говорят, когда-то здесь действительно водились великаны — так что кто его знает. Краем уха он слышал, что родовому замку Старков более восьми тысяч лет, но этот почтенный возраст не вызывал у него ни малейшего трепета.       Винтерфелл пока не производил на него особого впечатления. Он был изрядно вымотан дорогой, да и в целом удивить его было трудно. Тем не менее мысли о горячей еде и тёплом камине вызвали на лице скупую улыбку.       Раскатистый, словно гром, смех, доносившийся впереди, заставил его пришпорить коня — негоже сильно отставать от наследного принца, которого ему поручено охранять. Король, судя по всему, развлекался вовсю, рассказывая сыну истории из своего славного прошлого.       Ну, или не совсем славного, но полного продажных девиц и вина, — с долей ехидства отметил про себя Пёс.       Его главной обязанностью было сопровождать Джоффри повсюду, куда бы тот ни направлялся, поэтому он подвёл Неведомого поближе к коням королевских гвардейцев — к государю и его наследнику. Разговор короля и принца был, мягко говоря, утомительным, и слушать этот пустой трёп он не имел ни малейшего желания.       Говорил, впрочем, почти только король: сын лишь кивал в нужных местах и едва сдерживал усталые вздохи, слушая в сотый раз очередную «весёлую историю» из борделя. Сандор, разумеется, вздыхал не меньше.       Речь часто заходила о старом друге короля, но «Слишком благородный Нэд» такие походы обыкновенно пропускал, а если и не пропускал — сторонился блудниц словно огня.       Каким же образом, интересно, он умудрился стать отцом бастарда, коли так?       Мальчик слегка оживлялся, когда разговор касался войн или славных дней, проведённых отцом в Долине Аррен — юношеских проделок, горцев, спаррингов… Казалось, король всё ещё жил теми временами, когда всё было проще и ярче. Джоффри, кажется, понимал это: на его лице нередко мелькала сочувствующая улыбка.       Кронпринц в один из дней поделился с ним, что ему искренне жаль отца — могучего и бесстрашного воина, который превращается в тень былого себя прямо на глазах, если уже не превратился. Он всеми силами пытался отвадить его от вина и распутных забав, но ничего путного из этого не выходило.       Король грезил прошлым, мечтал о женщине, давно ушедшей из жизни, и предавался сиюминутным удовольствиям, пытаясь заглушить боль утраты.       Любовь сына к пьющему отцу была слишком явной, и от этого ему было даже как-то тошно. Последние годы мальчишка из кожи вон лез, лишь бы не дать тому окончательно утонуть в вине. Если единственным способом отвлечь родителя от кубка оставались разговоры о войне, оружии или прошлом — он сидел и слушал.       Быть может, и спарринги на плацу были всего лишь ещё одной попыткой прибавить тем к разговорам и хоть немного удержать былую форму Демона Трезубца. Он рос чересчур добрым ребёнком — и именно эта доброта однажды его погубит.       Пёс молча следовал за отцом и сыном, не вмешиваясь в их разговор. Жадный глоток креплёного обжёг горло, но вскоре тепло разлилось по нутру, и холодный ветер уже не кусал так сильно. Неведомый тоже выражал недовольство местной погодкой — пофыркивал и мотал головой.       — А вот там, Джоффри, — король махнул рукой на запад, — на многие сотни миль раскинулся огромный Волчий лес. Кого там только не встретишь: олени, лоси, вепри… и медведи размером с твоего старика! — он расхохотался так, что кони испуганно заржали, и крепче сжал поводья. Принц тоже улыбнулся. — Лианна охотилась с братьями средь этих дивных лесов. Настоящая волчица. Если не мне, так тебе точно удастся жениться на истинной дочери Севера. Эх, надо будет съездить туда на охоту хоть на пару деньков, пока мы здесь. Уж поверь, даже Нэд от этого не отвертится!       — Винтерфелл… это легендарное место, — сказал мальчик, задумчиво улыбнувшись. — Я бы хотел побродить здесь подольше, проникнуться его историей, а ещё познакомиться поближе с детьми Хранителя Севера. Ты не против, отец?       — Ну что с тобой поделать, — хмыкнул он, потрепав сына по голове, словно тот был совсем ребёнком. Принца этот жест, однако, не огорчил. — Но к середине охоты подтянись к нам! — Его синие глаза снова устремились к замку впереди. — Здесь тебе понравится больше, чем в гадюшнике Королевской Гавани!       — Дышится в самом деле легче, — охотно кивнул мальчик, соглашась. Подумав, он продолжил: — Северяне, говорят, не любят излишеств. И в сравнении со столицей это действительно глоток свежего воздуха, отец.       Мысль глубокая. И не скажешь, что она исходила из уст двенадцатилетнего мальчишки. Но тот всегда был взрослее сверстников — словно древний септон в теле юнца, ещё не познавшего женского тела. Судя по всему, нескоро познает, разве что отец решит сводить его в бордель. Но это вряд ли.       Сандор перевёл взгляд на принца, одетого в кожаный дублет и шерстяной плащ с меховым воротником, застёгнутый брошей в виде золотого оленя — герба Баратеонов. Наряд выглядел скромно и практично: никакой кричащей принадлежности к дому матери. Даже ножны меча, подаренного дядей с Драконьего Камня, казались почти бедными.       На нём не было никаких украшений, даже серебряных. Старкам, без сомнения, придётся по душе такая скромность.       Роберт усмехнулся, коснувшись взглядом кареты «дражайшей» жены, виднеющейся в отдалении. Она больше напоминала небольшой передвижной дворец, расписанный в красно-золотые цвета Ланнистеров и украшенный резными гербами львов на каждой панели.        Ох, сколько же проблем доставляли эти поломки: то ось, то колесо… Вот дрянь.       — Знал, что ты со мной согласишься, — хмыкнул король, глянув на сына. Он хотел было сделать глоток вина, но обнаружил, что бурдюк пуст, и крикнул: — Эй, где тебя носит, Ланс! Вина сюда!       Оный тотчас рванул ко государю во всю прыть, спеша подать новый бурдюк, наполненный арборским золотым. Он пробормотал что-то вроде «меня зовут Лансель», но никто не обратил на это внимания.       Раздражённо взглянув на светловолосого юношу и мысленно обвинив его в нерасторопности, король обратился к сыну:       — Запомни: роскошь и золото не помогут тебе, когда стоишь по колено в грязи и дерьме с верным молотом в руках. Или мечом. Все эти побрякушки… — он брезгливо скривился, — на поле брани не спасут. У Рейгара, чтоб его поганая душа горела в Семи Преисподних, вся грудь была в рубинах! И помогло ему это?       — Нисколько, отец, — откликнулся принц и, подобно своему родителю, с укором скосил взгляд на Ланселя, разодетого, видать, в лучшие свои одежды.       Затем он перевёл взгляд на карету и тяжело вздохнул, покачав головой — показное богатство Ланнистеров было ему совсем не по нутру. Мать так и не привила сыну любовь к золоту, драгоценным камням и шёлку.       Что ж… Пёс невольно испытывал уважение к принцу за это.       — Хотя о чём я говорю? Ты и так не похож на прочих родственничков. Эх… Меня окружают одни львы, — досадливо проворчал король. Он внимательно осмотрел первенца и добавил: — Ну, кроме тебя. Хотя, если по правде, и сам не знаю, в кого ты такой набожный уродился.       «Ну хоть не упомянул в сотый раз, что королева изменила ему с бродячим септоном», — с долей облегчения подумал Пёс. — «Это было забавно только первые пару раз… Хотя если государю шутка нравится, значит, нравится всем».       — Вера человека не определяется тем, в какой семье он родился, — вежливо улыбнулся мальчик. — Даже бастарды, хоть и грешны, могут найти свой путь к вере.       Роберт недовольно скривился, не желая слушать очередную проповедь. Но спустя миг его лицо просветлело, и, усмехнувшись в густую чёрную бороду, он насмешливо поинтересовался:       — У Нэда, говорят, старшенькая в мать пошла — такая же красавица: рыжие волосы, голубые глаза. Фигура, должно быть, тоже. Даже тебе понравится. Внешне Талли, а дух, уверен, волчий. Надеюсь, ты не вздумаешь позволять себе лишнего с ней! — король весело рассмеялся, хлопнув себя по ноге. — А то, глядишь, придётся устраивать свадьбу прямо в Винтерфелле! И я вовсе не прочь! — добавил он, снова глотнув вина.       Сандор едва сдержал рвущийся наружу смех, увидев на лице принца выражение искреннего уныния. Бедняга, видать, понял, что ему предстоит провести весь оставшийся путь до родового замка Старков, слушая лёгкие подтрунивания отца и наставления о девчонках.       Увидев его ухмылку, мальчик лишь печально вздохнул и пожал плечами — убежать от этого разговора было невозможно.

***

             Эддард тяжело вздохнул, заметив, как младшая дочь с задорным огоньком в глазах нахлобучила на голову шлем винтерфельского стражника. Вид у неё был такой, будто именно так она и собиралась встретить королевский кортеж. В ней, как ни в ком другом, особенно сильно чувствовалась волчья кровь — бесстрашная, своенравная, склонная к шалостям.       Когда-то так же сверкали глаза Лианны. И хотя воспоминание о сестре неизменно отзывалось в сердце болью, утешением для него было сознание, что её дух не угас, продолжая жить в одной из дочерей. Он надеялся, что это однажды не приведёт к беде.       Выразительным жестом северянин направил строптивую девочку к старшей дочери и передал шлем Касселю, снова устремив взгляд к массивным вратам, через которые уже въезжали первые кони со знамёнами золотых львов и коронованных оленей.       Роберт, старый друг, на челе которого ныне покоилась корона, заметно изменился с тех пор, как они виделись в последний раз — тогда железнорожденные подняли над драккарами чёрные стяги с кракенами и сожгли Ланниспорт вместе с десятками судов Старого Льва. С тех пор минуло почти десять лет.       Северянин с лёгкой печалью во взоре оглядел Роба — когда-то энергичного, полного жизни друга, с которым он рос в Долине. Теперь же тот располнел, запустил себя и утратил былую стать       Для короля, конечно, важнее мудрость и рассудительность, нежели воинские умения и горы мышц под бронёй, но сам государь, увы, редко проявлял эти качества — Старк слишком хорошо знал его с юношеских лет, чтобы поверить, что что-то изменилось.       Со смертью их наставника возникла необходимость найти именно такого человека — того, кто умеет отделять зёрна от плевел и достоин занять место десницы. Роберт, разумеется, выберет его, хотя Станнис, без сомнения, подошёл бы на эту роль гораздо лучше: он хотя бы знает тонкости дворцовых игр.       Хранитель Севера понимал: отказать своему давнему товарищу, с которым он рос и воспитывался под присмотром Джона в Долине, он не сможет. Связь, проверенная годами и выкованная в горниле битв во времена восстания, была слишком крепкой.        Да и бросать друга одного в столице, полной лжи и лицемерия, он откровенно боялся. Хотя родной Север покинуть он хотел в последнюю очередь.       Не будучи искусным в политических интригах, он всё же понимал очевидные выгоды брака по расчёту, который принесёт с собой Роберт. Северянин лишь надеялся, что наследный принц окажется скорее яростным, но верным оленем, нежели коварным львом. Ланнистеров он издавна презирал.       Его Величество подъехал ближе и начал смеживаться. Все присутствующие, включая жену и детей, покорно опустились на колени. Эддард убедился, что и Арья последовала примеру старших, и едва заметно улыбнулся про себя — тихая гордость за её волчий дух смешивалась с тревожным предчувствием надвигающихся испытаний.       Ох, если бы он тогда знал…       Кронпринца Эддард узнал с большим трудом — тот почти весь он был облачён в тёмное, без намёка на богатство или роскошь. Джоффри остановил свою стройную белую кобылку — словно олицетворение чистоты и невинности — рядом с массивным конём отца, спешился и медленно двинулся вслед за венценосным родителем, держась по правую руку, как и подобает наследнику.       В воздухе висела торжественная напряжённость: встреча с королевским кортежем требовала внимания и соблюдения всех формальностей. Даже лёгкий звон копыт или шёпот слуг казались лишними. Нечасто правитель Семи Королевств посещал далёкий Север.       Король встал напротив него и жестом велел подняться. Эддард подчинился. Остальные последовали за ним, смиренно соблюдая привычный порядок и молчаливый ритуал встречи.       — Ваше Величество, — кивнул он, сохраняя холодное выражение лица.       Роберт молчал.       — Ты растолстел, — наконец разомкнул тот губы, продолжая сверлить глазами.       Северянин бросил взгляд на внушительное брюхо старого друга и невольно улыбнулся краем губ. Король, заметив это, расхохотался, и Эддард тоже не удержался от тихого смешка. Они обнялись, и Роберт похлопал его по спине.       — Кэт, — протянул друг, обращаясь к его жене и слегка приобнимая.       Леди вежливо улыбнулась, немного смутившись от внезапной теплоты короля.       — Ваше Величество, — чинно склонила голову она.       Роберт, обратив взгляд вниз, слегка потрепав Рикона по голове, вновь вернулся к Эддарду.       — Девять лет прошло. Почему я тебя не видел с тех пор? Где ты был?       — Охранял для вас Север, государь. Винтерфелл к вашим услугам.       — Отрадно слышать, — улыбнулся король и, обернувшись, заметил наследного принца, стоящего всего в двух шагах позади. На лице мальчика играла та самая невинная, привычная доброжелательная улыбка, что свойственна малым детям, или, как он с лёгкой усмешкой подумал, бродячим септонам, ей-богу. — А это мой первенец! — продолжил он, голосом, полным теплоты и гордости. — Подойди-ка сюда, Джоффри!       Мальчик смиренно подошёл и устремил взгляд на Эддарда:       — Для меня это большая честь, лорд Старк, — произнёс он с искренним почтением. — Отец мне многое о вас рассказывал.       На эти слова Сандор, прекрасно слышавший разговор, тихо хмыкнул. Он помнил, что почти всю дорогу до Винтерфелла король возвращался мыслями к прошлому, где неизменно фигурировал «Нэд». Слова мальца однозначно были преуменьшением.       Никто, однако, не заметил лёгкой усмешки Пса, да и шлем в виде собачьей головы скрывал его лицо достаточно.       Роберт, удовлетворившись ответом, приобнял сына за плечи и широко улыбнулся, прежде чем отпустить.       — Надеюсь, Север придётся вам по душе, мой принц, — сказала Кейтилин с мягкой улыбкой, обращённой к Джоффри.       — Я не сомневаюсь, что так и будет, — принц откинул назад длинные золотые волосы и лучезарно улыбнулся. — Отец говорил, что здесь живут самые честные и верные люди. Надеюсь найти здесь друзей.       — Ох, непременно найдёшь! — хохотнул король, явно довольный ответом, и зашагал дальше. — А кто тут у нас? — протянул он руку старшему из сыновей Эддарда. — Ты, верно, Робб.       Юноша с серьёзным видом пожал тому руку. Затем государь остановился напротив Сансы, задержав на ней взгляд.       — О, — протянул король. — Какая красавица!       Он улыбнулся рыжеволосой девочке, после чего многозначительно скользнул глазами к Джоффри.       Наследный принц, устало вздохнув, всё же выпрямился и одарил Сансу улыбкой — вежливой и достаточно тёплой, чтобы она тут же зарделась.       Его Величество, довольно хмыкнув, двинулся дальше.       — А тебя как зовут? — спросил он у младшей из девочек.       — Арья, — тихо ответила она, чуть смутившись. Он одобрительно кивнул, после чего направился вперёд, к другому ребёнку Старков.       Стоило королю отойти дальше, Арья украдкой скосила глаза и заметила, с каким восторгом её сестра смотрит на кронпринца.       Девочка на это едва заметно скривилась, словно вкусив дольку дорнийского лимона.       — О-о-о! — воскликнул государь, добравшись до последнего из детей друга. Улыбка расплылась на его лице. — Ну-ка, покажи свои мускулы!       Мальчик ничуть не смутился и гордо напряг бицепс.       — Вот так-то! — удовлетворённо хохотнул король. — Из тебя выйдет славный рыцарь!       Секундой позже из кареты грациозно вынырнула королева. Король тотчас помрачнел. Вальяжной походкой она приблизилась к чете Старков и протянула хозяину руку для поцелуя.       — Моя королева, — отозвался он, целуя кольцо у неё на руке.       Кейтилин повторила те же слова.       — Отведи меня в крипту! — вмешался король, приказывая. — Я хочу отдать дань памяти!       — Мы были в пути целый месяц, любовь моя. Мёртвые могут и подождать, — раздражённо выдохнула королева.       — Нэд, — нетерпеливо повторил Роберт, не обратив ни малейшего внимания на слова жены.       Эддард, бросив королеве напоследок извиняющий взгляд, последовал за другом, зная, что Кэт возьмёт на себя встречу и проводит гостей в замок.       — Расскажи мне о Джоне Аррене, — попросил северянин, едва они остались в одиночестве в крипте. Здесь никто не сможет их подслушать.       — Он был вполне здоров, а потом... болезнь буквально прожгла его насквозь. Я любил старика.       — И я тоже.       — Тебя ему не приходилось многому учить, а меня... Помнишь меня в шестнадцать?       Эддард улыбнулся от воспоминаний:       — Я хотел лишь крошить черепа и трахать девок. А он учил меня уму-разуму.       — Да уж.       — Не смотри на меня так, — Роберт остановился, лицо его стало серьёзнее. — Не моя вина, что я его не слушал. Ты нужен мне, Нэд, не здесь, где от тебя никому нет толку, а в Королевской Гавани. — Он сделал паузу, и голос его зазвучал торжественнее, словно они стояли в тронном зале перед толпой лордов: — Лорд Эддард Старк, я намерен назвать тебя десницей короля.       Северянин опустился перед ним на одно колено.       — Я не достоин этой чести.       — Я не оказываю тебе чести, — продолжил Роберт, голос звучал твёрдо, но с оттенком привычной шутливой грубости. — Я хочу, чтобы ты правил, пока мои слабости — обжорство, пьянство и распутство — не сведут меня в могилу. К чёрту, Нэд Старк, — лёгким, почти игривым движением руки он поднял северянина на ноги. — Ты помог мне завоевать Железный трон. Теперь помоги сохранить его. Нам суждено править вместе. Если бы твоя сестра не умерла, нас связала бы кровь… Но ещё не поздно. У меня есть сын. У тебя дочь. Наши дома будут едины.       Роберт двинулся было дальше, но остановился, будто резко вспомнил что-то.       — Ты видел моего сына? — на лице короля расплылось довольное, хитрое выражение. — Хороший парень. Не то что его старик, — он хотел было расхохотаться, но сдержался, вспомнив, где они находятся. В крипте смеяться во весь голос, пожалуй, было бы неуместно, чтобы не тревожить покойных. — Как будто сами Семеро послали его мне в назидание за распутный образ жизни!       — Расскажешь мне о нём? — попросил он, немного усомнившись в словах друга.       — Ох, нам бы всего вечера не хватило, чтобы перечислить его добродетели! — заметив скептический взгляд друга, он поспешил пояснить. — Вот как-то нашёл он облезлую кошку. Наверняка больную, но беременную. Серсея хотела от неё избавиться, а малец не давался. Храбро защищал свою кошку. Прибежал ко мне весь в слезах: «Папа, она хочет её выбросить!»       Эддард, честно говоря, не сильно удивился.       — Сначала я ничего не понял, — усмехнулся король. — Признаюсь, был слегка нетрезв. Но я встал на сторону мальца против его мамаши, — вздохнул он. — Чёрт его знает, как он обозвал это жалкое отродье, но до сих пор по замку бродит. Мне это ничего не стоило, а сын аж светился. А ссора с женой… — он махнул рукой, словно говоря: «Не впервой».       — Он рос добрым ребёнком? — уточнил Старк.       — А-то! — охотно согласился король. — Сбежал как-то в город и притащил оттуда девчонку! Прямо из борделя! — глаза северянина округлились. — Кхм… Нет, он не за этим туда пошёл. Ему такое не интересно. Да и мелким он был тогда, — в глазах Роберта промелькнула лёгкая досада. — Он спас оттуда дочь шлюхи. Не более того. Пожалел, видать.       — Как отреагировала королева? — осторожно осведомился северянин.       — Опять ор и крики! — покачал головой монарх. — Весь Красный замок подняла на уши: «Убери прочь эту мерзавку от моего сына!» — Роберт тяжело вздохнул. — Плетей хотела ей влепить! Плетей! А я смотрю — тронешь — помрёт. Ну я же не чудовище? Наказал для виду сына, а сам сделал ту мелочь его личной служанкой. Ты её ещё увидишь — ходит за ним хвостиком. Надеюсь, он хоть с ней научится, что и как там нужно с женщинами делать.       — Роб, — Старк посмотрел на него слегка осуждающе, ведь речь шла о будущем добром сыне. В один день он поженится на его дочери.       — Да шучу я. Попробуй только заставить его глотнуть эля или поговорить по душам о женщинах. Семиконечная звезда ему куда милее.       Старк уставился на него с таким выражением чистейшего шока, что Роберт не удержался и весело захохотал, хотя тут же прервал себя, покосившись на усыпальницы.       — Да, он едва из люльки выбрался, так начал проповеди свои зачитывать...       — Как это случилось?       — Недоглядел.       Эддард фыркнул, тоже не сумев сдержать смех.       — Ну… учили грамоте, счёту, истории… а потом эту проклятую книжонку показали. Знал бы — гнал бы в шею всех этих… Пицель, сраный старикашка, — он тяжело вздохнул. — Джоффри с малых лет выходил в город, раздавал милостыню, делился едой с замковыми детьми… и с бедняками тоже.       — Это не опасно? — с искренней тревогой в голосе вопросил северянин.       — С ним ведь белые мечи ходят, а также этот... Пёс, — пожал плечами монарх. — Младший брат Горы. Не дурак же я, чтоб одного пускать.       Старк поморщился на этом имени.       — Ты вырастил достойного наследника.       — Тут не поспоришь, — пробормотал король с лёгкой улыбкой. — И помирать теперь не так страшно. Но за ним нужен глаз да глаз. Слишком добрый он… Не представляешь, сколько усилий мне стоило научить его держать щит и меч. На плацу учиться — одно, а отнять жизнь у врага… не уверен, что сын мой на такое способен. Хотя польза и для меня есть. Иногда сам прихожу и обучаю его, с какой стороны меч держать… без этих тренировок я бы давно уже разнёсся совсем, — он обхватил своё пузо и фыркнул.       — Сейчас мирные времена, государь.       — Последние драконы ещё живы, — резко сказал он, затем развернулся и двинулся к усыпальнице Лианны. — Хватит об этом. Идём. Хочу сказать ей пару слов…       Он замялся, едва слышно добавив:       — А ведь Джоффри мог быть нашим с ней сыном.